В отличие от многих мальчишей-старлеток, начавших актерскую карьеру в нежном возрасте, Жан Маре с ранней юности выглядел как мужчина, а не как переодетая девочка. Именно внешность стала тем фундаментом, на котором в итоге построилась его жизнь. Хотя способности, которыми был наделен этот красавец, оказались поистине множественными, никому не было до них особого дела. К концу жизни выяснилось, что он талантлив, как черт, и мог состояться в любой художественной профессии, став хоть литератором, живописцем, скульптором или даже парфюмером. Но все это потерялось на фоне единственно востребованного - его внешности, сыгравшей с ним самую безнравственную шутку.

 

 

 

 

В итоге он запомнился миру по костюмным мелодрамам с фехтованием, а всего более по комедийной трилогии «Фантомас». Вообще-то Жана Маре распробовали в СССР еще до Фантомаса. Его первая запомнившаяся нашему зрителю роль была в картине «Граф Монте-Кристо». До выхода на экраны этой картины если актер и попадался на глаза, то неизгладимого впечатления не оставлял.

Театр казался Жану местом, в котором найдется тема для применения его глубокого таланта перевоплощения. Судьба противилась этому изо всех сил. Он несколько раз поступал учиться в различные театральные учреждения. Но режиссеры нещадно валили его на экзаменах. «Вы абсолютно бездарны! Зачем вы лезете в актеры?» - сказал ему один мэтр. Его слабым местом был голос. К сожалению, у Жана Маре был довольно противный фальцет. Как только он открывал свой красиво очерченный рот, впечатление от его внешности нивелировалось. В начале карьеры он думал, что компенсирует свой недостаток экспрессией как художественным приемом. Но на самом деле, когда он с глубокой страстью читал прочувствованный монолог своим переходящим в ультразвук голосом, лучше не становилось. От лица, подобного лику Жана Маре, ждешь насыщенного баритона. Отметим, что голос он потом долго тренировал и сумел довести до приличного тембра. Хотя и не настолько приличного, чтобы режиссеры не настаивали на переозвучке некоторых его ролей дублерами. В русском прокате, понятно, все эти нюансы терялись из-за дубляжа.

 

 

 

 

 

Красота - вещь не для домашнего обихода. Маре просто не мог сидеть ровно, бросив свои неудачные попытки стать актером. Актерство не переставало его манить. Что ему мешало? Отсутствие навыков. Он так и не успел поучиться профессии. Непонятно, что было делать с отсутствием образования. Он был культурен фрагментарно. Что-то читал, что-то пропустил, что-то смотрел, чего-то не видел. Зато он видел, прочел и очень оценил творчество Жана Кокто - поэта, сценариста и режиссера. Мечтал познакомиться. Сбылось.

Однажды он узнал о том, что Жан Кокто намеревается ставить пьесу «Рыцари Круглого стола». Маре любил рыцарей. Он и сам был в каком-то смысле рыцарь. Он предпринял попытку просочиться в труппу, чтобы предложить свою кандидатуру для второго актерского состава. И послал Кокто свои фотографии. На что надеялся? Ответа не последовало. Тогда он стал искать личной встречи. Но никак не мог найти адреса режиссера, никак не мог поймать его ради личного контакта. «Колдовской круг! Весь мир знает, где живет Кокто, один я никак не могу этого установить. Может быть, так угодно судьбе? Что ж, пусть будет счастьем для меня не знать этого.

 

 

 

 

Так уж вышло, Жан Кокто стал для Маре главным человеком его жизни. А уж добрым или злым гением, понимать поздно. Именно Жана Кокто поклонницы таланта Маре должны благодарить за холодность красавца. Кто знает, если бы два Жанно тогда разминулись...

Придя на прослушивание, перед несравненным Кокто Жан Маре сыграл сцену из драмы Мюссе «С любовью не шутят». Судя по взглядам, которыми его окидывал драматург, одобрения ждать не приходилось. Молодой актер пришел в ярость от реплик, которыми его одаривал маэстро. «Послушайте, милейший, - подвел итог Кокто после того, как тот закончил читать. - Что скажете, если я предложу вам главную роль?» О, это был опытный манипулятор чувствами. Он знал толк в том, как расшатать актеру нервишки. Дальнейшее общение пошло на форсаж. Ради личных репетиций Кокто пригласил Маре к себе домой, в гостиницу, в которой он проживал

 

 

 

Фактически он взял его, как Пигмалион Галатею, вплотную занявшись его образованием, чтобы привести в товарный вид для сцены. Для начала он написал ему список книг, которые стоит прочесть культурному юноше. Потом заставил его выучить, в какой руке держать вилку, посвятил в более сложные тонкости этикета. «Ему требовалась соответствующая душа, чтобы носить прекрасный костюм его красоты. Все свои силы я вкладывал в то, чтобы развить в нем его лучшие природные задатки - благородство, мужество, щедрость души». Пожалуй, тут Кокто немного переоценил свои усилия. Все-таки мужество и благородство - не те качества, которые можно воспитать в мужчине, дожившем до 20 лет. Что же до остального, Маре и сам был не прочь учиться и образовываться.

 

 

 

 

 

И если говорить о пропуске в актерский мир, Кокто был в этом мире человеком состоявшимся. Он быстро познакомил молодого актера со всеми, с кем надо, представил его как восходящую звезду и начал усиленно задействовать в собственных проектах. Кокто действительно полюбил этого юношу. В состоянии влюбленности он за неделю написал специально для него пьесу «Трудные родители», с которой началась история триумфа Жана Маре. Роль Мишеля подарила Маре первые восторги публики и крики «Браво!» в его адрес. Более того, ему было обеспечено внимание не только публики. Им заинтересовались критики.

Природа творческого тандема Маре и Кокто никогда не афишировалась и, как ни странно, особенно не обсуждалась на публике. Хотя они большой кусок жизни прожили вместе. Став старым, Жан Маре разоткровенничался на эту тему, как будто хотел объясниться и оправдаться, что совершенно не жалеет о том выборе, который сделал в молодости.

 

 

 

 

Актерская карьера Маре цвела, он соглашался играть любые роли, был довольно неразборчив, видимо, потому, что вымечтанная профессия дарила ему истинное удовольствие. Немалое значение тут играли и деньги - Жан всю жизнь боялся вновь оказаться за порогом бедности. После войны он надолго впал в амплуа «плащ и шпага» - не переставая, фехтовал, без конца куда-то скакал на лошади, демонстрируя безупречную осанку с джигитовкой. Это уже напоминало ролевую игру, так популярную через 50 лет у мужчин всех возрастов - в эльфов, в хоббитов, в вятичей, в рыцарей, главное, чтобы с мечами. Собственно, из картины в картину он казал себя зрителю в одной и той же роли - благородного рыцаря, лишенного недостатков.

 

 

 

С конца 60-х годов и после последней серии «Фантомаса» он практически ни в чем серьезном не отметился. Пожалуй, вспоминается только его роль в «Отверженных» у Клода Лелуша и у Бернардо Бертолуччи в «Ускользающей красоте».

Он переехал из центра в окрестности Канна, поселившись рядом с усадьбой художника Пикассо, в совсем не блещущем роскошью особняке, который называл «Внутренний двор». Можно сказать, что он забросил кино, натянул старый свитер и взялся за дело, которое пробовал в юности - гончарное производство. Он возобновил занятия живописью и стал лепить керамические вазы и статуэтки. Пикассо, который как-то через забор увидел его работы, пришел в восхищение. Говорят, он даже воскликнул «Мамма миа! Отчего же вы всю жизнь бегали со шпагой, когда в вас пропадал такой большой художник?!»

 

 

Громкие легенды