Роль женщин загадочна: не только в сказках, но и в жизни они порой любят чудовищ. Те почему-то не пожирают их, как прочих, а нежно кладут морду в маленькие ручки… Геббельс, это исчадие ада, утыкался в подол юбки чешской актрисы, и Лида Баарова разглаживала ему вихры. Любил ли министр пропаганды? А могут ли вообще любить людоеды, и чем всё это кончилось.

*****

 

 

 

Главная роль актрисы Бааровой

На скамье подсудимых сидела молодая красивая женщина. Прокурор, потрясавший кулаком, не знал жалости: «Преступница достойна смерти! Этой пособнице нацистов нет снисхождения…» На дворе стоял 45-й год, и пражское правосудие, как и по всей Европе, преследовало коллаборационистов. Для Лиды Бааровой дело могло закончиться трагически, если бы не одно обстоятельство: «сотрудничество с немцами», которое вменяли подсудимой, завершилось ещё до нападения войск Гитлера на Чехословакию, и никак не подпадало под военные законы. «Можно подумать, тут судят надзирательницу концлагеря, а не простую актрису. Вся вина Бааровой состоит лишь в том, что она снималась в немецких кинолентах!» — восклицал адвокат, настаивавший на оправдании подзащитной. Собственно, настоящей-то причиной ареста послужили упорные слухи о любовной связи молодой актрисы с Геббельсом, хотя женщина всё упорно отрицала. Сказать правду она не решалась, и лишь в старости в воспоминаниях «Сладкая горечь моей жизни» Баарова призналась в романе с хромоногим карликом. В 1945-м несчастной дали-таки срок,   и только год спустя её вытащил из тюрьмы влиятельный коммунист, который был по уши влюблён в красавицу.

 

 

Прелестную женщину возвысило и низвергло в грязь кино. «Главному из искусств» она отдалась без остатка, и интрижка с Геббельсом была… лишь средством, чтобы воцариться на немецком экране. Чешка по рождению, Лида двадцатилетней девушкой уже блистала в лентах Пражской киностудии, и, наконец, в середине 1930-х годов, была замечена в Германии. Тонкие черты лица и очаровательный разрез глаз молодой актрисы не отставлял иной карьеры, как только сниматься в роли «роковой женщины». И Берлинская киностудия UFAначала использовать этот имидж прекрасной чешки.

 

       

                          

    

О, для неё очень важным: властью выпустить картину на экран или снять с проката. Актрисе, любящей кино и безумно желающей сниматься, ссориться с министром было ни к чему. Разрыв означал одно: забвение, что, как увидим, позже и произошло.

 

   

  

Геббельс мог бы и вовсе не изощряться в ухаживаниях: объятия кинобогини были для него всегда открыты, но влюблённый не желал «продажной» любви. Тщедушный мужчина, наглый и злой на трибуне, в ухаживании был романтиком: они уединялись в лесу и кормили из рук ланей, он учил стрелять Лиду из лука, а вечерами в отблесках камина играл ей на рояле… Она описала это в конце века: старушка со следами было красоты на морщинистом лице водила пером, вспоминая их встречи на даче… Всё же должно быть что-то человеческое и у извергов: пока Геббельс держал в объятиях «ангела», звериное спало с нём… Так за что же Баарову судить?!

 

  

                           

Заметим, дело происходило до войны в Европе, и министр был просто экстравагантным малым, с неотягощённой ещё совестью. Путь злодейства ещё не был истоптан им, и очаровательная Лида являлась, быть может, шансом ко спасению души… Помешала жена Магда, коварная в своей праведности: однажды Геббельс со слезами поведал ей о любви… к другой, и мать его детей вызвала любовницу «на ковёр». Дрожащая от страха Баарова услышала  потрясшие её слова: «Лида, теперь мы будем жить втроём, иначе муж грозится уйти. С этого дня ты будешь всегда рядом…» И актриса стала «другом семьи». Правда, идиллия длилась не долго: Магда Геббельс, готовившая овощные салатики Гитлеру, расплакалась и выложила свою беду жующему фюреру. Адольф пришёл в ярость и настрого запретил Геббельсу встречаться с «неполноценной славянкой». Ослушаться министр не посмел, и бурному роману пришёл конец.

 

 

 

Лидия тогда закончила сниматься в «Игроке» по роману Достоевского, и на премьере фильма, едва героиня появилась на экране, раздался свист и топанье ногами — протестовали «подсадные». «Долой Баарову! Нам шлюха не нужна!» — кричали в зале, и ленту быстро сняли с проката… А несчастную актрису, потерявшую разом заступника, в 1938 году выслали на родину. Немецкий экран был навсегда для неё потерян, а на чешском она успела сняться только в трёх лентах, оказавшихся для Лидии последними: танки вермахта вошли в Чехословакию.

 

 

                        

 

В 1945-м Баарова попыталась уехать Германию к другу-актёру, но была арестована американцами, которые выдали её чешским коммунистам. Те, заполучив «любовницу Геббельса», решили наказать её «по всей строгости» и отдали под суд… Избежав казни и выйдя из тюрьмы, бывшая актриса в поисках куска хлеба выступает с кукольным театром, и, наконец, улучив удобный момент бежит в Австрию… Бесконечно любя кинематограф, Лида Баарова всё поставила на карту: красоту, честь, карьеру и… проиграла. Мир не простил ей связи с чудовищем, которое так и не сумело сбросить шкуру, и не стало человеком. А Геббельс по-своему любил красавицу, и потеряв её, даже стрелялся: попытку самоубийства замяли, и безжалостный каток истории двинулся дальше. Несчастной актрисе суждено было попасть под него…

 

  
    

 

 

источник