Художественно-сатирический журнал. 1905-1906 гг.

Еженедельный литературно-художественный и сатирический журнал. 1915 год.

"Косметика" - слово греческое, от kosmetice – искусство украшения. Первые свидетельства применения косметических средств относятся к ледниковому периоду. Не успел человек слезть с дерева, а уже взялся за губную помаду и карандаш для подведения ресниц и бровей. Косметикой в доисторическую эпоху пользовались не из любви к чистому искусству.
  Раскрашивание лица различными минеральными и растительными красителями носило религиозный характер. Мода на макияж меняется, повторяя сама себя и бесконечно совершенствуясь. Но суть остается незыблемой – женщина рождена для того, чтобы быть прекрасной. Невозможно перечислить всех, кто создал всю привычную нам косметику. В этом участвовали химики и биологи, визажисты и модельеры, дизайнеры и звезды кино, рекламисты и модели... В начале двадцатого века кумирами женщин были актрисы.
  1900-1909 годы.
  Великая трагедийная звезда Сара Бернар (Sara Bernhardt), прославившаяся исполнением роли Жанны д’Арк (Jeanne d' Аrk), была воплощением роскоши и богатства. Танцовщица Айседора Дункан (Isadora Duncan) также стала стандартом моды и красоты в те времена. Одним из главных требований был ровный белый цвет лица. Благодаря стараниям актрис, в моду постепенно стали входить яркие румяна, помада и карандаш для бровей. Особенно популярна тогда была "неосыпающаяся" пудра на основе рисового крахмала и обезжиренного воска.  Тогда же, в начале века, открылись первые институты красоты.

 То, что сегодня является обычным средством по уходу за волосами, чуть более ста лет назад воспринималось как настоящее чудо. Первый шампунь, выпущенный в 1903 году в продажу, был порошковым (до этого для мытья волос использовали керосин!). Перед использованием новое средство необходимо было разводить в воде.

 С момента появления этого революционного изобретения прошло всего несколько лет, а ассортимент шампуней уже насчитывал несколько видов: желтковый, ромашковый, травяной, ланолиновый и березовый... Прошло еще несколько лет, и немецкая компания "Schwarzkopf" разработала первый в мире жидкий шампунь. Тогда же в него были добавлены эксклюзивные успокаивающие компоненты. А чуть позже для каждого типа волос разработали особый шампунь.

 В конце ХIX века в состав помады вошли новые ингредиенты: свежее молоко, корни и зерна черного винограда. "Губная мазь" обрела приятный виноградный привкус. Первую помаду в привычной нам упаковке выпустила на рынок фирма Guerlain.А вот сделать этот “пенальчик” из металла впервые догадались лишь в 1915 году в Америке. Зато с тех пор все косметические компании соревнуются между собой, предлагая покупательницам не только неисчислимое количество цветов и оттенков, но и новые текстуры (матовые, блестящие, перламутровые).

Парижанки так уж созданы, что все их поражающее на сцене находит себе живой отклик в моде. Только этим я могу объяснить, почему мои постановки так повлияли на постепенное преобразование женского костюма вплоть до цветных причесок. Постоянная жажда новизны заставляет парижанку искать новое для костюма в самых разнообразных эпохах и в самых разнообразных источниках.

Знаменитые разрезы на платьях ни что иное, как парафраз более смелых греческих постановок, сделанных три года тому назад в балете Дягилева. Туда же следует отнести и котурны...

Синие, зеленые и золотые волосы обязаны происхождением балету «Клеопатра» и трагедии «Пизанелла» Габриэля д'Аннунцио, которые ставились в прошлом году с Идой Рубинштейн в заглавных ролях в парижском театре Шатле. Ида Рубинштейн первая надела цветной (синий) парик в «Клеопатре». Наконец, обошедшие весь мир и утвердившиеся на правах полного гражданства моды на цветные тюрбаны и восточные костюмы идут исключительно от небывалого успеха «Шехерезады». То, что казалось сделанным исключительно для сцены: горячий южный грим, которым я снабдил всех артистов и артисток «Шехерезады», заразил современный Париж, и мы знаем, что парижане разгуливают всюду с лицами, покрашенными в шафранный, коричневый и желтый цвета днем!

О современных модах. «Утро России», 1914, 9 февраля.

...Современная элегантная женщина, чутко следящая и отражающая Моду, – во всех своих линиях, в колорите материи, в прическе, украшениях, манере одеваться, двигаться – есть пластическое воплощение современных господствующих идей.

Борьба за равноправие женщины и мужчины создала дневной женский костюм, поразительно схожий с мужским (...).

Но вечерний костюм, где «вечно женственное» берет верх над «мужским началом», – есть апофеоз всего противоположного, всего чуждого мужскому костюму. Здесь вечером возводится в культ – цветная гамма ярких красок, изнеженная, малоскромная складка, чувственная прозрачность отделок; делаются изумительные открытия таинственного влияния цвета на наше настроение, скажу прямо – на психологию мужскую. Вечерний современный костюм я приравнял бы к сражению, решительной битве, которую «вечерняя» женщина преподносит мужчине, отвоевывая всем арсеналом линий и красок поле для будущей неизбежной победы дневной, равноправной женщины.

Мода. «Петербургская газета», 1914, 20 февраля

Хороший вкус — если верить российским модным журналам 1890-1900 гг. — отличало также умение подбирать ткань и фасон в соответствии с предназначением будущего наряда. Русская дворянка вполне могла принимать гостей в «парадном неглиже», но ее «неприбранность» должна была быть тонко продуманной. В утреннем капоте или шлафроке, сшитом из легкой, светлой ткани, позволительно было выйти к завтраку и даже принять в раннее время неожиданного гостя. Однако и капот, и шлафрок считались неуместными после полудня. Дневное домашнее платье чаще всего шилось из кашемира коричневого или гранатового цвета; такими же делались форменные платья гимназисток.

К концу XIX в. в гардеробе обеспеченных горожанок появились особые наряды, предназначенные для домашних приемов гостей. Они отличались от вечерних и бальных туалетов меньшим богатством использованных тканей, меньшей пышностью декора, так как должны были производить впечатление прежде всего удобных, носимых как бы повседневно. Часто такие домашние, «будуарные» платья кроились из целого куска материи и делались более свободными, чем для выхода на улицу. Прическа, вершившая домашний вечерний наряд, исключала использование богатых украшений, цветов или перьев; наиболее уместными считались черепаховые гребни, шпильки и изящная небрежность двух-трех «случайно выбившихся» локонов.

Для выхода на улицу и для визитов модные журналы рекомендовали иметь особые дополнения к нарядам, так как выходить на улицу в том же платье, в каком ходили дома или предполагали быть в театре, — считалось дурным тоном. Одним из таких дополнений могла быть короткая пелерина, «тальма» или, например, шарф с подобранной в тон шляпкой и перчатками, не говоря уже о разнообразной верхней одежде (пальто, куртках-казакинах, манто и т. п.).

Блестящие и сверкающие украшения — платьев, причесок, пояса, равно как все виды серег, брошей, колец и браслетов — женщина со вкусом надевала лишь к бальному вечернему туалету. При этом выйти в вечернем платье на улицу и, например, дойти пешком до театра или знакомых считалось верхом безвкусицы. Надев нарядное платье и украшения, полагалось нанять экипаж. Кроме того, в начале XX в. для выездов на званые и торжественные вечера представительницы наиболее богатой части российского общества стали шить специальные «сорти-де-баль» — накидки из дорогой ткани или меха, прикрывающие роскошный наряд.

В начале XX в. стиль модерн, утвердившийся в женском костюме еще в XIX в., продолжает оказывать большое влияние на силуэт, использование тканей, декоративное решение костюма. Наиболее интересен силуэт в профиль, который создается с помощью корсета s-образной формы. По сравнению с силуэтом 90-х гг. XIX в. он изменяется незначительно: линии груди и талии спереди понижаются, в этой части лифа появляется небольшой напуск. Талия сзади несколько завышена и прямо от нее начинается мягкий валик турнюра . В начале XX в. силуэту стремились придать черты павлина, бабочки, цветка. Такой эффект достигался и четким разделением фигуры на две части под углом друг к другу, и пышным декоративным треном, напоминающим павлиний хвост, и разлетающимися, словно крылья бабочки, болеро, и росписью, аппликацией, изображающей эти стилизованные формы.

От «Утреннего Бакста» до «нормалей одежды»

 

Сегодня все, что касается области костюма и моды, — дело уже отнюдь не только модисток, вышивальщиц и всевозможных «красавчиков Брюммелей» — как когда-то. Целые армии философов, психологов, социологов, экономистов и журналистов обслуживают Великую империю моды, но особое место в ней занимают художники. Не просто кутюрье или талантливые портные, «художники своего дела», как принято называть их в прессе, а настоящие живописцы и рисовальщики, причем нередко самые известные и знаменитые. Уже Рафаэль и Леонардо да Винчи, не смущаясь, тратили свой талант на придумывание живописных и красочных костюмов. Примеры творчества в области моды русских художников тоже общеизвестны, достаточно вспомнить эксперименты в этой области «амазонок русского авангарда» А.Экстер и О.Розановой или опыты создания конструктивной одежды Л.Поповой и В.Степановой. В свою очередь, у них были именитые предшественники, в частности, в лице Л.Бакста. Собранные же вместе разрозненные эпизоды участия русских художников в оформлении и иллюстрировании журналов мод или создании эскизов костюмов в первой трети XX столетия позволяют по-новому взглянуть на отношение художников к моде, увидеть в этом почти повальном увлечении костюмом целое движение, захватившее живописцев, графиков и скульпторов разных поколений и разной художественной ориентации.

За десять лет (с 1900 по 1910гг.) женщинам удалось создать три совершенно разных идеальных типа моды: милая девушка, самоотверженная мать, и экзотическая женщина-вамп.

Моя любовь — как странный сон,
Предутренний, печальный...
Молчаньем звезд заворожен
Ее призыв прощальный!

Как стая белых, смелых птиц
Летят ее желанья
К пределам пламенных зарниц
Последнего сгоранья!..

Моя любовь — немым богам
Зажженная лампада.
Моей любви, моим устам —
Твоей любви не надо!

1910

Девушку в розовом как-то я встретил,
Розовым взор мой был затуманен.
Она улыбнулась,
Ей я ответил.
Был я улыбкою тайною ранен.
Девушка скрылась...
В томлении грезовом
Вижу улыбку приветливых глаз.
Нежная, где ты?
Девушка в розовом —
Встречу ль тебя еще я хоть раз?
Июнь, 1916

Ничего от милой не прошу,
Ни любви, ни ласки, ни участья:
Я одним с ней воздухом дышу —
Разве это не большое счастье?

Никогда я милой не скажу,
Как нужны мне ласка и участье:
Я в одной с ней комнате сижу —
Разве это не большое счастье?

Ни во сне — клянусь — ни наяву
Я не ведал с милой сладострастья:
Я в одном с ней городе живу —
И не надо мне иного счастья.

1915

Нынче ночью кто-то долго пел.
Далеко скитаясь в темном поле,
Голос грустной удалью звенел,
Пел о прошлом счастье и о воле.

Я открыл окно и сел на нем.
Ты спала... Я долго слушал жадно...
С поля пахло рожью и дождем,
Ночь была душиста и прохладна.

Что в душе тот голос пробудил,
Я  не знаю... Но душа грустила,
И тебя так нежно я любил,
Как меня когда-то ты любила.

Скажите мне, что может быть
Прекрасней Невской перспективы,
Когда огней вечерних нить
Начнет размеренно чертить
В тумане красные извивы?..
Скажите мне, что может быть
Прекрасней Невской перспективы?..

Скажите мне, что может быть
Прекрасней майской белой ночи,
Когда начнет Былое вить
Седых веков седую нить
И возвратить столетья хочет?
Скажите мне, что может быть
Прекрасней майской белой ночи?..

Скажите мне, что может быть
Прекрасней дамы петербургской,
Когда она захочет свить
Любви изысканную нить
Рукой небрежною и узкой?..
Скажите мне, что может быть
Прекрасней дамы петербургской?..

Красавицы, не тщитесь
   За модой вслед бежать,
   Искусством не учитесь
   Натуру украшать.
   Поверьте, и без шляпок,
   Без тафт и без парчей,
   Без лент, цветов и касок,
   Без толстых обручей,
   Она в простом наряде
   Умеет дух пленять,
   В приятном скромном взгляде
   Всю прелесть сохранять.
      Журнал «Русская старина», том XII, 1875 г.