Если бы я рассуждал аморально, то номер один, конечно же, Фукусима.

Я успел позабыть её, хотя всегда помнил, что в мире широких возможностей протоптаны чрезвычайно узкие тропы.

Случившийся между нами разговор, впрочем, выявил либо её ординарность, либо скрытность.

Он разочаровал меня. В конце концов, в ней мне нравился только её профиль, и то на определённом расстоянии.

Не как фигура речи, а как абрис лица. У меня всегда было, подчёркиваю, только эстетическое отношение к Фукусиме. 

Но странно, что она вытесняет из моей системы пять других платонических фавориток, скажем больше - упраздняет всю систему.

Странно, потому что я не испытываю ни лёгкости, ни бойкости, ни простоты, расходясь с ней на упомянутой тропе, не получаю от неё обыкновенных грубых женских сигналов, мне в голову не приходит постучаться к ней в аську и если и хотелось бы пригласить её поужинать, то только так - поужинать, и я вижу, что на её лице при виде меня промелькивает испуг, хотя точно знаю, что не имею предпосылок вызывать у кого-то страх.

Она серьёзно понизила рейтинг Дапкунайте - из её же, между прочим, отдела. У Дапкунайте крупная голова и тонкая шея, и это приводит меня в неистовство, потому что при том раскладе, что в общем-то все женщины в моём вкусе, крупная голова вызывает у меня повышенный интерес - то ли из-за школьной фантазии, навеянной иллюстрациями к "Арабескам" Гоголя, то ли оттого, что у меня самого маленькая голова. Дапкунайте, чёрт подери, одной своей походкой раздаёт больше авансов, чем лихорадочный румянец Фукусимы... 

Конечно, и Фукусима использует определённые приёмы, ту же сомнамбулическую непроницаемость джокондовского образа; но разве я на это покупаюсь? Да ни разу. Я покупаюсь разве что на её метафизическое сходство с Джульеттой Мазиной.

Но увы, скорее всего, она относится к категории царевн-несмеян, способных временно и за чужой счёт оживляться, но неспособных надолго и бескорыстно оживлять.

Как хорошо и удобно быть моральным: не требуется рассуждать так, как сейчас.

Ещё вчера хотел написать, но не было сил. Что-то будет. Будет, и скоро, и начнётся в России, в Москве, займётся на её нулевом меридиане - или в нулевой точке, где фотографируются приезжие, под Иверскими воротами. Никогда не стал бы этого говорить, если бы не чувствовал настоятельную потребность просто запечатлеть зеро на циферблате. Мои ужасные предчувствия, конечно, всего лишь плод экзальтированного духа или следствие какой-нибудь невыявленной мерцательной аритмии - я не провиденциал, но если действительно хоть немного свободный радикал, то... Даже Прилепин говорит в интервью, что чувствует - вот она, точка невозврата. Абсурд доведён до абсолюта и переживает свой апофеоз. Переживём ли его мы?

Когда выпадает зеро, банк забирает все ставки. Кроме поставленных на зеро.

Очень плохой магазин ИКЕА (на Ленинградке). Из Москвы переть долго. Съезд невнятный. Много китайских товаров. Необходимость фотографировать на телефон артикул товара, чтобы, спустившись на склад, не увидеть его в наличии. Невозможность выехать с тележкой на парковку. Афрокуклы в отделе детской мебели. В отделе спален - ЗАСТЕЛЕННЫЕ кровати. Несколько десятков будуаров в большом павильоне! Это выглядит развратно. Толкотня. Покупатели ходят по кругу как на спиритическом сеансе. 90% ненужной херотени. Одна из вопиющих - подставка под горячее из прессованной пробки. Ориентация на снимающих жильё: соответствующая публика.

Leroy Merlin - клёвый магазин (Осташковка). Из минусов только - цыгане на парковке. Много цыган. Всё остальное - красота. От имени бренда в груди разливается почти волнение. Да-да, в мужском сознании фонетика Leroy Merlin формирует образ белокурой красотки. Есть живые продавцы-консультанты, на их стойках комплиментари - карандаши, блокноты, зелёный сантиметр. В отделе цветов есть даже нефролепсис. Публика: владельцы загородных домов. Мой любимый отдел - где кирпич, цемент и арматура.

Я больше не покупаю в ИКЕА. 

Когда сын физически перерастает своего отца, жизнь не только засчитывает последнему поражение как доминирующему самцу, но и преподносит в утешение родные адидасовские, в отличном состоянии кроссовки 43-го размера.

На этом грустном этапе дерби все мы к финишу немного Пьеры Ришары.

Обичам Шопен
в него има нещо библейско
тази плоча с траурния марш
я купихме с нея в Симферопол
на битпазара до гастронома
и на булеварда пред Ленин -
коледна елха
събудил се привечер
преди да тръгна за работа
простил се с Browning

го слушам
отбягват ме нещо съседите
и нека
само тя знае
колко нежен може да бъде
черноризецът

25.12.08 

 Р.Д. 

А не жулик ли сам блогер Навальный?

Да может ли последовательный юрист одновременно прослыть последовательным националистом идеалистом? 

То он, предвосхищая ноту нашего МИДа, выступает в защиту задержанного в Молдавии другого блогера - российского гражданина и автора эпитета "гяурские свиньи", адресованного русским, то инициирует проект РосЯма поперёд официального "Убитые дороги Пскова", то в доме Пашкова за него любопытствует беллетрист Прилепин о судьбе нефтетрейдера.

Нет, носит в себе этот имярек изрядную толику жуликоватости.

Приближается Золотая сделка, а мне снится присоединяемая территория. Сперва она приснилась мне в виде зелёной косы на берегу озера, но расположенной почему-то в Измайловском парке. С нового участка земли открывался панорамный вид на краснокирпичные особняки на другой стороне озера. Потом, сегодня, приснилось, что она находится где-то на задворках Центрального дома художников, то есть неподалёку от Крымской площади.

Я почти ежедневно иду с Крымской площади по Остоженке к "Кропоткинской" и всё время поздно спохватываюсь, что не взял с собой фотоаппарат. Я предпочитаю Остоженку Пречистенке, потому что проходя по первой, наблюдаю за жизнью бездомного кавказца, который спит на лавочке остановки "Зачатьевский монастырь" - этого монастыря я никогда, кажется, не видел: быть может, он, как это бывает в потаённой Москве, затерян во дворах.

По результату Золотой сделки у меня будет земли больше, чем у Акимыча. А учитывая, что расширение Москвы не затронет заповедных северо-восточных мест Подмосковья, я чувствую, что сделал правильную ставку. И только после этого можно думать о завоевании Крыма.

За это лето я закольцевал отмостку основного дома, продолжил обкладывать цоколь летней кухни, чтобы она соответствовала  стилистике основного дома, который внешне похож на голландский домик усадьбы "Кусково", вырыл яму перед бункером, сделав из неё ревизионный колодец, с севера прорубил в бункер вход (для этого пришлось взять у брата перфоратор), а с юга, оставив вовне колодец, заложил бункер кирпичом, чтобы весной-12 защититься наконец от паводковых вод. Осталось соединить бункер с помещениями основного дома винтовой лестницей. Также я выстроил стену укрепления перед летней кухней во избежание сползания холма на сквозную дорожку, забетонировал крыльцо, счастливо решил проблему с гиперурожаем яблок, потому что на это есть родственники и хорошие люди как минимум в двух ведомствах, открыл грибную поляну с подберёзовиками и белыми и завёл щенка, отец которого предположительно бернский зенненхунд, а мать - Волчёна из деревни Кудрино. Таким образом, теперь в моём московском доме живёт золотовский Анчар.

Постояльцы мультикультурной гостиницы Россия злые, как осенние мухи. Возвращается прежний управляющий. 

Москву очистили от клошаров, в подземке - патрули курсантов с девочковыми выражениями лиц под полицейскими фуражками.

Флаги всех колоний в нашей метрополии.

Но почему оставляет след глубокого провинциализма даже классическая пьеса в Камергерском переулке?

А потому что именно в Камергерском - в зоне бутиков рядом с цитаделью охотнорядцев. 

Во-вторых, всё время напоминающая о себе насмешливая сплетня, что в театре, утратившем эпитет "академический", мэтр преклонных годов вынужден отводить центральные роли своей молодухе.

Потому что бельэтаж полон обожательниц живчика Безрукова. 

И хотя я люблю его героя Фигаро, обречённого всех прельщать и всех обманывать, - бастарда, выдающего себя за дворянина, - правителя графского двора, то есть по сути настоящего кукловода, но вся эта всероссийская сероватая звёздность, все эти обожательницы с биноклями и гренадёрского роста, все эти мужские с отливом белые и золотые лосины, вся эта вульгарная половая буффонада и политические интроспекции, взрывы проверенных Госпожнадзором хлопушек - всё это в долгожданном антракте снимается наслаждением от сочного яблока из дамской сумочки, наслаждением, которое дороже двухсотрублёвого буфетного эспрессо.

Провинциальность не грех, грех - провинциализм. 

Да ладно, расскажу, потому что располагаю безупречным алиби. Была гвинейка. Подвозил от Ахтырки до рынка в Хотьково в субботу. Ехал на станцию, а до этого собрал в лесу с дюжину подберёзовиков и опят малость. На болото ходил. Там с соседом коровий череп нашли. Сосед решил, что лосиный, ан нет, коровий. Я на дерево его водрузил. Тяжёлый и что странно - не замшелый. Череп, не сосед. 

На фоне несчастий Стросс-Кана невольно отслеживаешь упоминания о гвинейках. В гвинейках как бы современное олицетворение опасности, если даже горничная спалила такого титана.

Еду, смотрю - спускается под горку. То, что её ищут, узнал только на неделе, впрочем, фото так и не обнародовали, так что думаю, что нашлась. Она и выглядела благополучно, но с небольшой дорожной сумкой и чуть взволнованная. Что-то говорила тихо, так, что я переспрашивал, а повторяла ещё тише. И было ощущение, что мужик выгнал. Лёгкая потерянность и покорство судьбе. Ну и вообще лихо это - сесть  к незнакомцу с подберёзовиками и в высоких сапогах. Акцент, уж не знаю, французский ли, гвинейский - распознать было невозможно, потому что говорила очень тихо, скорее лепетала - "Сколько?" - "Нисколько", а потом - есть, мол,  добрые люди и т.д. Поначалу подумал, что девица из СК, а сейчас понимаю, что гвинейка. Лет около двадцати восьми. Конечно, мало кто знает разницу между, например, гвинейкой, конголезкой, кенийкой и ивуарийкой, и я не знаю, но почувствовал, что гвинейка. Та, что пропала на улице Зои и Александра Космодемьянских. Там ведь станция Маленковская, а это 50 минут прямого пути до Хотьково.

Этим летом у меня появился свояк - да вы его знаете, это Акимыч! - гуляли в ресторане с этно-культурным компонентом "Павлин-мавлин". Измотанный караоке, уже поздно ночью у выхода я поджидал гостей - развозить их по домам. Вывалился огромный, как Голиаф, рыжеволосый и близорукий человек и направился ко мне, решительно заправляя на себе рубашку: "Ты, говорят, писатель?" 

Не с восторгом воспринимая подобные вопросы (потому что за ними следуют ещё более доморощенные), я тем не менее с достоинством кивнул.

"А я издатель, - радостно сказал он и в доказательство озвучил известную аббревиатуру. - Обращайся".

В дальнейшем мне доложили, что видели этого человека в бане, с вытатуированной звездой Давида на груди.