Я не вспоминаю детство и не смотрю за горизонт. Я почти перестал грезить. На звёзды смотрю без головокружения - у себя в Золотово, в уик-энды, перед тем как лечь спать. Моё умозрение не достигает прошлого глубже двухгодичной давности, а будущее не вдохновляет меня при самом смелом предвосхищении. Нет ничего, что вызывало бы у меня безусловный категорический трепет. 

Только утренний нюх, по-прежнему очень острый, расширяет сознание. Но при волюнтаристском нюхе память работает хаотично, и образы её быстро улетучиваются.

Самым мощным трендом сезона будет не брусчатка и не брокколи, а разрешение поворота направо при красном сигнале светофора.

Сегодня буду готовить в режиме онлайн цветную капусту. Выросла и уже начала цвести. Главное, что не помню, что конкретно я посадил. Быть может, это пекинская капуста. Надо жарить, чтоб продукт не пропадал. Одному скучно. На столе всё своё, экологически чистое, без селитры. И конечно, гладиолусы. В этом году из новых открытий у меня в саду - чёрная шток-роза, настурции и вот эти тёмно-фиолетовые гладиолусы.

Улетала трудно, потому что ещё утром передали в новостях: авиакомпания К* обанкротилась. Вечерняя помада на утренних губах, свари мне кофе, кастрюля с перловкой в холодильнике.

В Москве мостят тротуары. В летне-отпускной период эта тема заставила замолчать всех чирикающих по Химкинскому лесу. Что характерно, из набитых в основном дамскими пальчиками новостей узнаём, что асфальт меняется на плитку. Но уверяю вас: укладывают мостовой камень - брусчатку.

Подменяя термины, часть фемин ещё и устраивают претенциозные флеш-мобы против мощения - поднимают восстание шпилек. Несмотря на то что в Москве все давно ходят в шлёпанцах.

Пришло время декорировать столицу вопреки крикам асфальтовых лоббисток. И без того приходится вызволять несчастных из гребёнки эскалатора или решётки дождевого слива. 

Я обожаю брусчатку. Я тащусь от неё. Всякая мозаичность на дороге притягивает мой взгляд. 

Она груба, весома, фактурна, геометрична, революционна, респектна. Брусчатка - это, наконец, брутально. Столица должна быть вымощена камнем, а не залита битумно-гравийным составом с анахроничным запахом дёгтя.

Когда меня достанут уик-эндные замесы бетонного раствора в моей загородной резиденции (или когда куплю бетономешалку), тут же переключусь на мощение. 

С мощёного тротуара должна сразу же уходить вода. Мощёный тротуар не будет иметь эффект раскалённого противня. На мощёном тротуаре хорошо целоваться с босоногой девушкой.

Южная часть внутреннего Садового кольца срыта до первых признаков культурного слоя. Баррикады мешков с сухой смесью напоминают о временах интифады. Мне нравится смотреть, как рабочие подгоняют прорезиненной киянкой один камень к другому и как старательно готовят площадку под мостовую XXI века.

И пусть даже вчерашний восьмичасовой ураган разметал всё то, что они выравнивали, и раскидал по Садовому пластиковые красные и  белые заграждения. 

Всё меняется к лучшему в этом лучшем из миров.

Начиная с мая их было не менее пяти - да, пять платонических фавориток: первая, конечно, Фукусима, вторая - та, что возымела на меня действие восемнадцати Фукусим, но действие скоропалительное, третья... не по значимости, а по произвольному перечислению, - пожинающая мой прошлогодний восторг перед её ночным появлением на даче, когда я мешал бетонный раствор, четвёртая свежеиспечённая, пятая сама не лишена немного лицемерного пиетета ко мне. 

Этого не было никогда, и вот опять...

Ночью летнюю скуку 

не развеять ни шнапсом, ни ракией,

ни игрой с рунами.

Она, конечно, не доводит до скулежа -

у скуки мало общего с любовной тряской, 

но утром

простынь хоть выжимай. Под крик янычара

сон слетает как пустельга

со скальной ниши 

плоть срабатывает как катапульта,

не поднимая век, пытаешься полюбить

скульптуру из одеяла, но  

свистит чайник с пятого этажа...

Карамель Bon-bon, халва

и геркулесовая каша.

Понедельник наливается ненавистью, как лицо фельдфебеля.

Путаешься в показаниях:

сегодня ты пилигрим в кенийской пустыне,

пьёшь чай на Кадетской линии

или в заснеженном парке Павловска

созерцаешь живые картины Брейгеля...

Мальтийский (он же Георгиевский) крест. Крым. Инкерман. 2010

Острее всего чувствуешь, как любишь жизнь, летним утром в разгруженной столице: оказывается, утром свежо и прохладно. Дороги пусты. В стороне от дорог слышно птиц. И хотя выезжаешь хмурый и, зная тебя, она присмирела на пассажирском сидении, на душе безоблачно-тихо.  

Хорошо водить спросонья, когда точность и чистота движения достигаются только мускульной памятью, а солнце не режет глаза. Давно не садился за руль. Давно не был с ней. 

Разворачиваешься на Дурова - и, чуть урезонивая себя, держишь сто под Иглесиаса - в противопотоке до Северянинского моста; в зеркалах уменьшаются внедорожники, у которых давно уже дамский робкий характер.

В доме пахнет укропом - это запах детства, бабушкин запах, и нежная мелодия из "Эммануэль" - тоже из времени, когда томление было ещё целомудренным.

Июль

***

Изучаю монографию - генеалогию одного поэта, который воспел Терек. Оказывается, родство не по крови, а по супружеской линии называется свойством. Отсюда произошли слова "свояченица" и "свояк" - сестра жены и её муж.