В список финалистов премии "Большая книга" попал супруг моей бывшей шефини с романом "Синяя кровь".

Когда рычажок поворачивался, выключатель хрустел, словно был набит толченым стеклом.

Шикарное сравнение, если кто помнит такие выключатели.

Ну ничего, надо сказать...

Ездил в Хорошевский ЗАГС на улицу Народного Ополчения, в архив. Много грубил татарке (...), потом бегал менять деньги – оплачивать госпошлину в терминале. В результате, купив пену для бритья, опять менял десятирублёвые медяки в палатке у хорошенькой зеленщицы.

Погода милейшая, чуть ветреная. Стройки повсюду закончены, только бурлит работа на дорожных развязках. Район – родной, не был я здесь свыше 12-13 лет. Цветут каштаны, зацветает сирень, из автобочек поливают тротуары, много девственниц лиственниц, елей, берёз и акаций. На автобусных остановках продают петунии в кашпо и даже помидорную рассаду (25 рублей). Здесь я начал жить, улетев из родительского гнезда. Не удержался, зашёл во дворик между Маршала Вершинина и Маршала Соколовского. Посмотрел в окна. Чудом в округе сохранились домики, выстроенные пленными немцами. Чудом остался один из самых любимых моих московских – на Соколовского, с купольной крышей и мансардой.

Острая сердечная – и какая-то счастливая боль – о невозвратности тех времён и о том, что я когда-то жил очень неповторимо, спонтанно и ярко, дыша и питаясь одной поэзией. И от этой боли вдруг захотелось выпить – так, как никогда за последние два-три года. И сидеть до сумерек во дворе.

Не случайно, видимо нелёгкая заносила меня недавно на соседнее Ходынское поле.

Женщину, умеющую держать в неведении относительно своих умственных способностей, можно считать уже вполне умной.

Это касается и чувств. Я знаю VS очень долго, но не бываю уверен, что она меня любит. Как оптимист, предпочитаю обольщаться, а также уговариваю себя, что на скудной психо-эмоциональной почве, может, произрастают реликты долговечных отношений. Но если я могу оправдать недостаточность ума женщины её иррациональностью, то недознание о её любви мне покрыть нечем.

Иногда прихожу в отчаяние, и поисковик моего новенького ноута беспристрастно выдаёт варианты, как развестись.

Вопрос мне кажется циничным. Но беспристрастная машина успокаивает его распространённостью. Общечеловечностью.

Во всём разнообразии этих фейсбуков, твиттеров и вконтактов - в гламурно-дремучей массе глобального болота все индивидуальные проблемы флешмобны.

Как избавиться от любовницы - вы сильно удивитесь, что этот вопрос по-настоящему волнует мужскую часть рунета. 

Как преодолеть страх перед вождением - здесь, даже побывав пока ещё в двух странах, я мог бы дать мастер-класс. 

Но скажут: что ты сделал для того, чтобы она любила тебя и стопроцентно выражала это?

Ничего, отвечу. Я делал всё наоборот. Я вёл себя огульно, скверно и безобразно - исходя из случайно услышанного разговора VS с моей матерью на даче той ночью, когда, при ясной луне, было необходимо принять Final Solution - окончательное решение, где сажать помидоры.

И тогда я понял, что нужно бы перестраховаться, но вот теперь вопрос (даже опуская в связи с непубличным характером другой - люблю ли я её): куда же я её дену, если с ней расстанусь?

Утром Виктория попросила рассказать про вояж в Полоцк. Я поставил Ника Кейва и уселся писать. Рассказывать у меня получается лучше всего письменно. Когда я рассказываю устно, по лицам людей вижу, что они грустнеют. Я тщательно подбираю слова и употребляю метафоры, это сложно выдержать.

Я говорю слишком вербально. Меня способны слушать только влюблённые в меня женщины, каковых на данной момент нет. Вот я и стучу по клавиатуре. На седьмой-восьмой песне диск заест, я выйду покурить на балкон, а потом продолжу. 

Видимо, у Виктории в Италии такой устоявшийся уклад жизни, что она не соглашается ехать со мной в Тбилиси участвовать в государственном перевороте.

А ведь она значительно моложе и премного симпатичнее Бурджанадзе. Я бы поехал, не задумываясь ни на минуту. Особенно если бы меня обучили владению "Калашниковым". Чтобы подарить грузинским братьям свободу. Мне надоел бизнес, надоела работа и халтуры, мои фрилансерские обязанности мне тоже надоели, а помидоры, картошку и проч. я уже посадил.

Прежде всего должен сказать, что в Беларусь ездил с Прокловым - литературным героем одного моего белорусского рассказа. 

Хотя настоящей героиней нашего вояжа была, безусловно, серебристая птичка "Шевроле Авео".

Нашему профессору исполнилось 70. В моей жизни он единственный возрастной человек, с которым я чувствую себя паритетно. То есть с того момента, как пришёл к нему с темой диссертации, чтобы уклониться от службы в армии, - чувствую, что это свой человек. По трудовой книжке он бетонщик-филолог. Ну а по жизни известный германист и библиофил.

Помимо всего профессор опубликовал мой первый рассказ и мою монографию, а я своему издателю благодарен и верен всегда. 

Когда-то он перевёз всю личную библиотеку из Москвы в Полоцк плацкартом, и мы, аспиранты, ему в этом помогали. Теперь все книги собраны на кафедре зарубежки в иезуитском корпусе университета, неподалёку от Софийского собора.

Наша поездка обошлась без жести, и несмотря на мои угрозы описать отрицательными красками личность Проклова, делать этого я, конечно, не буду. Как и то, что однажды он оставил меня забухавшего в номере где-то в Светлогорске, выпив на моих глазах остатки сельтерской или бювета и предоставив мне одному разбираться с кастеляншей.

Проклов - душевный вдумчивый мой приятель, кандидат наук, анархист и бездельник. Правда, через него я выходил на крайне одиозных людей, через которых в свою очередь - на ещё более одиозных, но всё это было давно, всё быльём поросло. В этой поездке он провинился передо мной, в сущности, только один раз: когда привёл в номер даму, а затем и собрал бухающую компанию, но это было терпимо.

Слава богу, я никогда не был полностью интегрирован в научную забюрократизированную среду. Поскольку вижу на многочисленных примерах, что её невозможно покинуть, не обнаружив себя беспомощным в практическом смысле человеком. Но в общении с филологами у меня усиливается писательская аутентичность, хотя одновременно я сожалею, что не владею "Калашниковым".

Первая остановка у нас была в Витебске.

Люди выходят из домов с заплечными рюкзаками, а ты всё молишься своему бложику.

Или ждут поезда, на который у них нет билетов, - ты же пестуешь свою уникальность и Unglucklichkeit.

У каждого своя Фукусима - и она заливается водой из океана, а не пиздежом в древовидных комментах.

Люди выходят на Манежную - танцевать как президент, теперь - в специально заказанных в полиграфической фирме маечках.

Ты выходишь на рынок за ливанскими грушами и краснодарскими яблоками. 

Люди поглаживают рукояти ножей с выгравированными минаретами или свастиками.

Ты читаешь в ленте друзей, что у Наташи небритые ноги.

Люди входят в доверие других людей, чтобы обеспечить безопасность мультикультурного пространства.

У каждого свой род деятельности и разная степень животности.

Ты думаешь о том, что надо что-то делать с духовным метеоризмом.

от её улыбки вне протокола

к вечеру эмоционально выгорел

Квазимодо стал просто фриком

Казанова - пикапером

Мерсо - киллером-вуайеристом

...........................................................................................................................................................................................................................................................................................

Прошло два года. Или больше?  Я забыл про тебя, казалось бы, окончательно. Но два случая заставили вспомнить о тебе. Первый - я увидел твою фотографию в сети (конечно, это был не ты, но твой двойник персикового окраса), в статье о весенних кошкопадах. Второй - на днях произошли масштабные события, которые я близоруко предвидел в одном из последних писем тебе.

А именно, вслед за счастливым закрытием Большой Сделки я соображал, что дальше делать с ландшафтом, и всерьёз рассчитывал, что отхапаю смежную землю...

Этот проект запущен на днях. 

Помнишь, я говорил, что человек - тара всех вещей?

Я подразумевал в том числе, что ничего и никогда, в сущности, не забываю.

Не забывал я, по крайней мере находясь в Золотово, как привёз тебя в сумке сюда, как выйдя из такси, потом ловил тебя на дороге, как мы сидели потом на скамейке под светом "летучей мыши" перед развороченной землёй и как ночевали в обесточенном доме под одним одеялом.

Просто пришло время написать тебе по прошлой привычке, ибо дела мои требуют выговориться, а выговориться - признаюсь - по-прежнему не с кем..

Итак, на днях мною запущен процесс Золотой Сделки, в результате которой мне должны отойти земли южного склона холма.

То есть я выкупаю весь холм в совокупности и со всеми его постройками. 

Присоединяю к северному его наиболее плодородный склон с более здоровыми деревьями и гостевым домиком.

А сейчас иду спать, потому что завтра поднимать старую купчую, составлять новое соглашение и выезжать на местность.

Моё частное мнение (не мнение секретаря политсовета партии, регистрация которой была завёрнута - по общераспространённой красивой легенде, чеченом с мушкой на губе): в сраче по гей-прайду прогрессивным националистам необходимо воздержаться.

Геи, которые принадлежат к открытой пассионарной части общества, прорвали оборону. Им можно только позавидовать. И у них чему-то поучиться. Настырности, например. Не самоубийственной, как у активистов "Стратегии-31", а эффективной. Лично мне омерзительна только трусость, несправедливость и слащавость. Я исхожу из общего понимания того, что геи априори конституционно слабее. Мое личное гипертрофированное женолюбие логически порождает гомофобию. Но я слушаю Меркьюри. Один мой друг двадцать лет скрывал от меня, что он гей. Наивно полагать, что можно обойтись без поддержки голубой мафии, чтобы прийти к власти, как и без поддержки прочих герметичных сплочённых и  тайных обществ. Что же касается пидарасов - в нашем сюрреалистическом пространстве эта кличка давно имеет расширительное значение.

По мне, ежегодные акции гомосексуалистов по 300-500 человек в оцеплении не намного позорнее одного дня жизни перформансиста Гельмана, стилизующего под ветерана обезьяну, или редактора и ублюдка Гусева, торгующего мулатками в своей газете.

Те, кто хочет шоу в свободной стране, пусть его делает, если это не связано с надругательством, как у Гельмана, или с сутенёрством, как у Гусева.

Солидно ли того, кто открыто выражает свою позицию, кто идёт наперекор общественному мнению, кто добивается публичности и легитимности, называть извращенцем?

А пусть выйдут хоть на Болотную, хоть на Шевченко - в предписанном количестве и расскажут.

Об античности, Меркьюри, Рембо и Чайковском. 

Выходили же люди с табличками "Я люблю шаурму"? Выходили, буквально вчера, вампиры и зомби? Выходили адепты Кристины Потупчик, стяжая славу Навального? Выходил, наконец, небезупречный с точки зрения натурализма публицист Лимонов?

Да, не всех винтит чечен с мушкой.

Но важно оставаться вменяемым, как я не раз подчёркивал, и не нацеливаться только на то, чтобы тебя свинтили.

Не уподобляйтесь хоругвеносцам. Этих хмурых бородатых людей всё равно уже ничего не остановит.

http://seminarist.livejournal.com/673424.html