Лодку обкатали на пожарном пруду вечером, когда немного утих подмосковный шторм. Назову её "Марина", поскольку на борту написано Marine PRO-1. Третий день ветер намешивает в воздухе коктейль из облаков сиреневого, вишнёвого и чуть сенокосного ароматов. Слива и яблони, думается, не создают таких контрастных облаков, а их белые лепестки на поверхности воды слишком бумажно-позитивны, я бы сказал - конфеттивны, чтобы ванну в саду считать романтичной. Нет, эта ванна просто легкомысленна.

Дождя не было с начала лета. По утрам слышно, как между рубероидом и шифером пробегают мыши-полёвки.

Новорожденное и уже такое богатое лето. Вышел в поле и с пригорка посмотрел, как Золотово прячется в лесу.

Перестали сны, но сегодня был. Приснилась вчерашняя - из компании, с которой играли в мафию. В грустном арлекинском сердце - бывает такое - может прогосподствовать день-два, а то и полгода - голубоокая Мальвина, что тут поделаешь. Тем более в реале мы с ней были мафиози. То есть обменивались немыми взглядами, когда наступала игровая ночь и у окружающих были закрыты глаза, это впечатлило меня. Ошибочно среагировав на голосовании, я по ходу игры завалил сообщницу - надо было видеть её озадаченное лицо. Но это незапланированное убийство спутало карты мирных жителей, и в итоге мы выиграли. Всё это было в реале. А во сне...

Во сне я сказал ей: спорнём, я подниму тебя на руках на эту вышку? Вышка была высотой с нашу Шаболовскую башню. Я полез с ней по металлическому каркасу, но вдруг мне стало ясно, что мои слова были блефом, как в той игре - я держу её, как дитя, на руках, высоко над землёй, и назад страшно, а вперёд невозможно: вершина башни закрыта для верхолазов. Ближе к пробуждению были шпагоглотатели и огнедувы, а я уже был администратором цирка, которого отчитывал строгий арт-директор.

В метро на моей линии - две бюджетные гостиницы. То есть на самой ветке много биоантропов импортного завоза. Часто с интересом их рассматриваю. Сегодня была пара итальянцев. Племя одно из самых малопривлекательных в европейской семье народов. Однако наши цунарефы уже привычнее и понятнее хотя бы. Первое дикое смущение от наследников Римской империи у меня возникло на пароме "Голден принц" в одной зарубежной поездке. Я тогда наглядно убедился в беспардонном падении великого народа. ...

У него на указательном пальце, как у пидараса, кольцо, на голени кокетливый профиль римского воина. Она - просто хороша, если не присматриваться - веснушки там, мелкие черты лица. Но как он гримасничал, как выгибался, как вился возле неё. И как хотелось ему с ноги в грудную клетку... Но - баста. К тому же я ехал с документами - дали что-то для проверки на второй работе, да и вообще к прошлому не хочется возвращаться. 

Раньше думал, что кровь - это очень многое. Со временем начал понимать: кровь - это всё. 

Я и сам, наверное, нордический южанин.

Поэтому беру вёсла и лодку, кидаю их в багажник и уезжаю на озёра. Жара - хорошо, если не вылезать из прохладной воды.

Наверное, полнолуние. Или сгорел на солнце, или перепил тонизаторов: не мог заснуть. То ли мотоциклы, то ли хлопанье автопромовских дверц, то ли блеющий смех пубертатов. Лежал и думал: будущего не вижу, не вижу будущего даже на ближайшее каникулярное время. Убежище только в Крыму, где курортный шум - какофония в симфонии моря. И на каждом шагу - стринговая иллюзия непорченной борозды.

За городом слепни, в городе мотоциклы - не укрыться от барражирования фасеточных. Голова тупеет к вечеру от сирени, Садового кольца и RU.FM - радиоволны для свободных радикалов натуралов (хорошая песня выходит в хит нынешнего сезона - с проклятиями шефу: "Пусть твоя секретарша переедет жить к массажисту").

Встал, вышел на кухню, за окном какое-то сияние.

Но это мегаполис, а не Селена.

Слепни атакуют особенно зло, если пот градом со лба и ноги забрызганы раствором бетона. 

Комары - отдельная статья. Если сломался инсектицидный освенцим, поначалу жертвуешь носом из-под подушки.

В нос - это болезненно. Затем пытаешься ввести их в недоумение, раскрывшись совсем: вот я, кусайте.

Некоторое время недоумевают: что, везде можно? Никогда не выбирают ягодичную мышцу, никогда, звери.

Только там, где тонкая кожа.

В бессоннице белых ночей та, с кем ты спишь, легко прогневит только тем, что ворочается.

Утром приоритеты полярно меняются. Та, которая ворочалась, убегает на работу, не успев выбрать тонкую кожу.

И эти вот слова: наступила долгожданная эмансипирующая пятница... 

Но если каждый день ждут великие дела, разве уик-энд - это презумпция свободы?

Чтобы не закиснуть в статусе безработного, подумал я, нужно вставать пораньше и делать как можно больше дел.

Делать их нужно спонтанно, потому что планировать в пробковой Москве невозможно.

А ещё я подумал, что если усугубляешь собственную праздность и безработность, это толкает в политику или криминал.

Которые в свою очередь нередко заставляют скрываться.

Скрываться лучше всего в тени иных престолов.

Так из простого безработного превращаешься в нелегала.

Но мы пойдём другим путём. Потому что этим - уже проходили.

И вот, проснувшись даже раньше, чем в прежние присутственные дни, я включил инторнет, ужаснулся компромату , которое выложили вчера на сайте, но быстро  пришёл в себя, взбодрившись душем. Съездил на ВДНХ, покружил возле фонтана "Дружба народов", снял с карты сколько-то денег, съездил на "Рижскую", оплатил кредит, потом - в поликлинику, потом, со сделанными утром фотографиями - в управление федеральной миграционной службы на Ферганскую улицу, потом в паспортный стол, в Сбербанк оплатить пошлину, снова в паспортный стол, позвонил подружке (я ошибался, полагая, что она в шоке от моей ксенофобии) и предложил выпить кофе в "Кузьминках", однако у неё были то ли объёмы работ, то ли заказчики, впрочем, хорошо, подумал я и зашёл к родителям.

Отчего эта проклятая чувствительность, когда, как дурак, с "Персидской ночью" подмышкой поднимаешься к папе и маме на 12-й этаж, обедаешь с ними, а когда они выходят провожать на лестничную площадку к лифту... глаза на мокром месте..?

Хохлушка-паспортистка выписала справку, что мой общегражданский оставлен в УФМС на замену (испорчен украинским штампом). Правда, в справке она указала данные моего брата, поэтому до 16 июня по временному документу я Александр и мне 26 лет.

Дальше - больше. Вечером я встретился в сквере у "Ботанического сада" с VS. Заехали в магазин купить рубашку брату, и, что символично,  продавщица настойчиво предлагала мне её померить. 

А теперь мастер-класс. В процессе обучения нужно помнить, что сеть (как и быдлоящик и другие средства) - суррогат действительности.

Дальше... Не знаю... Мастера в сети нет.

Закошмарили Ярославку, гады. Повсюду видеокамеры и 40, 60 и 70. Кто-нибудь видит разницу между 60 и 70? И поставили светофор где-то в районе Тарасовки. А между тем после пятничного боулинга остановили меня на посту, суки, и отправили на медосвидетельствование. 

В специальном вагончике с красным крестом похожий на военврача штатский сначала сказал: указательным пальцем левой руки - носа, а я - мизинцем правой токмо из чувства нонконформизма.

Ну а потом был стаканчик с моим золотым дождём.

И разочарование военврача. Ничего крепче трёх безалкогольных "Карлсбергов" (или "Клаусталлеров"?) и одного энергетика в тот вечер не было. Вообще в тот вечер ничего не было. И не только в тот вечер, но и в целом: не было ничего.

...А ведь это лучшая трасса в Подмосковье. По ней едучи я вывел формулу, что смерти не существует. Потому что... 

Потому что как не существовало мира до биологического рождения, так не будет он существовать после биологической смерти.

Мир - обманчивая иллюзия, майя, иными словами - подстава. А вне его - всё по-настоящему.

Сегодняшнее весеннее пробуждение, положенное на музыку (будь это Дассен или Матье, Sade или ABBA), было сладко-надрывным.

Облетает черёмуха, цветут вишни, яблони, сирень и клубника, сутки напролёт поют соловьи, ночи светлые и ещё холодные: чтобы быстро согреть дом, утром открываешь настежь двери.

Ночи холодные: лягушки ещё не брачуются на асфальтовой дороге, комары не поднимаются выше травы, а возле буржуйки ещё лежит дежурная вязанка дров.

Но (после газонокосилки) самый главный садовый инструмент уже - мангал.

С каждым днём прибывают силы, и если раньше говорил себе: ты можешь, - то теперь: тебе дано.

Тебе подарен ещё один день, заведомая счастливость которого обусловлена выспатостью, полным бензобаком, верностью подруги.

И огромным количеством дел.

Пить кофе из коричневой чашки - всё равно что курить в темноте. Или держать себя за пенис. Неинтересно. Неконтрастно.

Запил Хельмгольц. Контора закрывается. (...)

А Фукусима? - спросите вы.

А что Фукусима. Тоже непрофильный актив.

Гостил в моём имении связной из Томска приятель старинный из литинститута Куимов. Много лет его не видал.

Назовём его Феликс. Печатается он как автор в основном в Ижевске.

Я обрадовался. Тем более что он по-прежнему что-то читает из моих текстов.

Правда, заодно с этими текстами хвалит Феликс рассказы моего полного тёзки и однофамильца, какого-то сетевого фантаста.

Когда мы придём к власти, расстреляем его. Фантаста, разумеется.

И я позвал Феликса в Золотово - узнать подробнее об аресте Младича его мнение о литературной конъюнктуре.

Но предварительно подумал: не завербовало ли его за это время эфэсбэ?

А что? Время сейчас такое. Премьер не просто же так, наверное, создаёт так называемый общероссийский фронт - в мирной-то стране, победившей незаконные вооружённые формирования.

И кто знает: вдруг в моей смутьянской голове - формирование Национального фронта? Провозглашение при поддержке определённых элит и большинства населения - военной хунты?

Вдруг? Вдруг помидоры - эвфемизм, а на самом деле гранаты? А грядки - схроны? И штакетник не на асбоцементных столбах держится, а на вкопанной в землю шрапнели? Вдруг бункер мой забит запрещённой литературой - какими-нибудь инструкциями Сёко Асахары по зариновой атаке?

Поэтому я решил сначала приехать к Феликсу сам. В глаза ему глянуть.

Условились, что позвоню ему из деревни Беседы. Приехал на Проектируемый проезд в час ночи, нашёл эту деревню и позвонил ему.

"Сворачивай налево и езжай до упора,  - говорит Феликс. - Выхожу встречать".

Свернул налево, проехал ещё деревню - Мильково, дорога кончилась, еду по грунтовой, вижу - пропасть.

Овраг. Карьер. Котлован. Фары в небо. Впереди - огни МКАД и Капотни. Вышел из машины. Слышен только рокот кольцевой автострады.

Закурил на теплом сиреневом воздухе, потёр нос от ольхового пуха, который все принимают за тополиный, и опять завертелась мыслишка: чего это Феликс стрелку забил в каком-то странном месте...

Не пальнут ли сейчас в затылок?

Но - уф! - стоит Феликс на пригорке и машет рукой. Поднялся я по какой-то нездешней, марсовой глине на негнущихся ногах, глянул ему в глаза, и мы поехали в Золотово.

Поверил я ему.

Дорогой показал ему село Воздвиженское и туманы. Радонежскую церковь. Посёлок городского типа Хотьково.

Заехали в магазин, разумеется. На улице Калинина в ларьке торгуют водкой, это вам не столица.

Ну и просидели всю ночь на летней кухне за разговорами. Под пение соловьёв.

Разговаривали в основном о спасении России. Немного - о литературной конъюнктуре.

И не думал я больше о подозрениях в отношении камрада.

Даже когда он снял со стены и внимательно осмотрел мой критский арбалет и спросил: "Откуда?"

И когда взял с полки книгу "Современный русский язык" и профессионально углубился в чтение.

Думается, Куимов ещё сдетонирует на литературном фронте.

В июле люпин сбрасывает цвет индиго,

фланируешь по Пречистенке, чувствуя

почти головокружение от голода   

(на фотовыставке - голая Мила Йовович),

или куришь у себя в мезонине

скрываясь от либидо и рассчитывая

скорее на декольте фемин, чем на мини... 

Бабу бы.

Порочно-роковую. Провокативную,

как Gaga. Можно обгоревшую

в Гоа, на Антананариву

или в рабочем посёлке Гидроторф.

В идеале волоокую, широкую в корме.

Опрометчивую, как батут.

Чтоб на плечи было накинуто боа,

А под комбинацией от Gabana

Белели перси,

как луковицы гладиолуса.

Чтобы зубы блистали лакомо,

Как колокольчики ландыша,

И волосы пахли духмяно

Аптечной ромашкой.

Несклочную -

чтобы не было этого, блеать, постоянно:

“бу-бу-бу”, “бе-бе-бе”...

Быструю, как бывшая

Вторая ракетка мира Настя Мыскина.

Бабубы.

Бомбу.

Беби.

Не би.

Завязал бы ей глаза банданой.

Обглодал б.

Ландыш. Золотово, 25.05.11