Даже самое фантастическое влияние на женщину не может конкурировать с чьим-то пошлым намерением на ней жениться.

(...)Под толстым слоем дневных впечатлений похоронилось всё, что у меня с нею было, помню только, что она написала мне любовное послание, пугающее своей серьёзностью.

Хорошо в выходные прокатиться по Садовому. Оно чуть больше, чем Бульварное, и объехать его, оказалось, - всего минут двадцать. В 20-минутном автокольце - вся историческая Первопрестольная. Вот после детского зоопарка - площадь Восстания, а где-то здесь грохнули чечена, когда шофёр опустил стекло, чтобы покурить. Смоленка, Арбат - здесь работал ночным сторожем в магазине "Цветы", здесь напротив МИДа на пути к Белому дому стояли баррикады. Октябрьская, Якиманка - здесь бродил нынешним летом, что-то уж так наслаждался, что ничего из впечатлений не помню, только: выжженные газоны, нужно убрать Лужкова. Павелецкий, Курский и проспект Мира - главная дорога для броска на север. Слева, если ехать по наружной стороне, - возвеличенные счастливыми и несчастливыми мгновениями жизни квадратные и погонные метры пространства: встречи на бульварах, на углах, в кафе и подворотнях - включается бешеный счётчик твоей жизни - прогулки по ночным, утренним улицам, набережным, кафедры, аудитории, кинозалы, галёрки, гримёрки и задние дворы театров и концертных залов, распивочные, рюмочные, галлоны пива, поцелуи и - никакого хруста французской булки!

Поэтому так и говорят о ком-то: "Это известный в пределах Садового кольца человек". Если бы я стремился к известности - другой бы не искал.

Встретил на "Павелецкой" vanish_sky (VS), которая однажды написала: Мальчик не станет спать, мальчик считает версты, Дорожных столбов огни, овраги, дома, мосты...

Потом говорю: смотри в оба, чтоб не проехать Таганскую площадь, я дороги не знаю. Потому что вчерашний убеждённый пешеход и коренной москвич. Она говорит - причём здесь коренной москвич?

- Я по Москве передвигаюсь наитием. Сверка с картой меня оскорбляет.

- Что же ты будешь делать, если совсем потеряешься?

- Спрошу дорогу у нелегалов-таксистов.

- Ты не пользуешься Навигатором...?

Только отъехали - и уже Курский вокзал. Съезд на Таганскую прощёлкали, разговаривая о том, какая Москва маленькая, и что Цой в песне "Белый снег" поёт не про Иерусалим - я навёл справки: городу 3,5 тысячи лет, его завоёвывали даже монголо-татары...

Однако когда никуда не торопишься, ближайший разворот на Садовом - собственно разворот по Садовому.

Хорошо также через центр возвращаться домой. На обочинах группы людей, желающих клубиться. Во втором часу ночи затор на Славянской площади. Я откатал на Aveo положенные 15 тыс. километров, чтобы пришла пора первичного технического обслуживания (ТО). Моя ласточка видела города от Ярославля до Коктебеля, а мимо этой площади проехала впервые...

Оператор, которая записывала меня на ТО, спросила номер автомобиля. Я сказал, что не помню. Действительно не помню его.

Ещё один непостановочный кадр с аномальным цветением в Хотьково.

В пятницу съездил за город. Сперва подумал: может, передумать ехать? Не передумал. Внезапно и почему-то в душе (с ударением на первом слоге) пришла мысль какого-нибудь блогера позвать. Показать ему ночное Хотьково, Покровский женский монастырь. Магазин "Копейка" и сквер напротив, где закипела подмосковная Кондопога. В Золотово, которого нет на карте области (есть только деревня-прототип Золотилово, она поблизости), в сакрально-аномальном Золотово, неподалёку от деревни Жучки, у меня цветут цветы прямо в снегу. И дом с буржуйкой, правда, кончились дрова.

Только пусть бы этот блогер знал, где среди ночи можно купить вязанку-другую дров. И чтобы рукопожатность не обязывала бы к сексу.

Мысль трудноосуществимая и свидетельствует о том, что собственные впечатления от того или иного феномена исчерпаны.

Говорят, что блогеры - это новая раса людей. Раса? Ну точно не каста. Скорее, их происхождение связано с маскарадом. Имея друг перед другом огромную неоспоримую фору: анонимность, они животрепещуще отчуждены. Ночь в блоге не оправдывает их ожиданий.

Со старта своей половозрелости я слышу: у тебя на уме одно и то же. Так говорили мне ещё девочки-пубертатки - в этом ханжеском эпикризе слышались нотации их мам. Так испокон веков слабый пол бессознательно демонстрирует знание о твоих намерениях и готовность к отпору или торговле.

Секс - хорошая вещь. В свою очередь хороший секс или брак с принцессой или принцем, да что там говорить - ароматные шашлыки на даче надолго затыкают рот блогеру. И тогда выясняется, что блогеры - не раса, а сообщество людей, порой объединённых страстью к пустому пиздобольству. Ренессанс блогосферы клонится к закату, теперь блоги - инструмент рекламы, СМИ и - непобедимой сублимации.

С того момента, как я сел за руль, - не знаю, не могу определить, что эффективнее снимает мою тревожность - секс или скорость. Что из этого сильнее позволяет узнать вкус жизни. Но уверен в одном: в полночь мой фаэтон никогда не превратится в тыкву.

Немного перетерпеть - и световой день начнёт прибавляться. Потом даже времени не будет оглянуться - что было в том кромешном ноябре? - потому что шопинг и опять не купил электрогирлянды. Или: опять не научился красиво резать ананасы. Завязывать галстук. Всё будет опять, но уже возвышенно, нарядно, и в то же время кулуарно. Опять она прольёт на платье красное сухое и ахнет: ну не бывает такого, чтобы не пролила! И кто-нибудь побежит на кухню за солью. Опять выйдешь на чёрный лёд пруда, чтобы не гневаться, а на вербах горят - всё-таки купленные в последний момент гирлянды. Опять посмотришь на огни и звёзды, на вербные почки, которые ждут своего воскресенья. На бревенчатый дом с резными наличниками, серый дым над трубой. Сугробы стоят тихие, но следы на них как будто затягиваются: позёмка дует. Телефон молчит, потому что связь перегружена - все поздравляют друг друга. Стоять долго, оцепенело, думать: вот она, жизнь. Вот она - и то ли плакать от неё, то ли смеяться.

Но надо возвращаться домой. На крыльце - мешок с углём, пакеты с мусором, лыжи, лыжные палки, коньки. Бутылки с горелыми стержнями фейерверков. Чан с чахохбили: не влез в холодильник. Одиссей подбегает, дышит радостно и ластится: где ты шляндал, мерзкий пёс? - в шерсти льдышки скатались. Пойдём к столу.

А это просто мухомор.

Как только это случилось между двумя Кореями, я стал думать над аутентичной траслитерацией на нашем портале названия острова Ёнпхёндо. Известно, что употребление буквы Ё в СМИ всегда имеет политический подтекст, а именно: Ё употребляют национально ориентированные газеты и сайты. Подглядев, что Mail пишет: Йонпхендо, я взял на вооружение этот способ передачи Ё. Однако Mail, в цветовом отношении самый гармоничный для моих глаз поисковик, сегодня уже писал Ёнпхендо. Не случился ли этой ночью Дворцовый переворот?

Сегодня в поезде: НАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ НЕ УГРОЖАЕТ ОПАСНОСТЬ. "Рижская", девочка в белой с тёмными полосами шапочке, 13:42, книга в мягкой обложке.

Бумажных книг встречается всё меньше, а больше - электронных, недоступных для подглядывания, с меркнущими под косвенным углом зрения дисплеями.

Небеса, пощадите мою память и вытравите из неё все события этого дня: завтра про него напишут, что он был самым депрессивным в году. Хотя некоторые будут считать, что он был общим бедствием, во всех новостных лентах будет подразумеваться только мой день. Который был сумеречным с самого начала. Когда я поддался соблазну преследования при попустительстве самой жертвы, оказавшейся достаточно благоразумной, чтобы не догадаться об истинных моих намерениях. И достаточно любвеобильной, чтобы не счесть себя пострадавшей.

Феномен, когда женщина совершает падение добровольно, я называю "оверкилем". Она всего лишь отвлеклась на звонок по телефону  ("Мама, я приеду завтра"), чтобы помочь мне сделать точный визуальный срез:

Сан-Франциско, 25 декабря 1976 года, 20:28

Элиоту 30 лет

 

...Как только она заснула ночью, я поднялся и, стиснув зубы, до утра в гостиной уничтожал всё написанное мною за все годы.

Нет, я уничтожал в написанном то, что казалось мне пошлым и ничтожным. Моя пепельница раскалилась от бесконечно раздавливаемых окурков.

Книгу, за которой я охотился, мне не удалось обнаружить среди её вещей. Ни в её сумочке, ни в прихожей, ни в кавардаке спальни.

Но именно такие дни, попадающие в новостные ленты, - в действительности самые благоприятные, чтобы стирать из текстов явные признаки самодовольства - с одним сожалением: не стоило и приступать к написанию текстов, будучи самодовольным.

Так лунные дни благоприятны, чтобы косить траву.

Ночной ноябрьский ливень, переходящий, кажется, в декабрьский, только усилился к утру, и я только начал засыпать, когда она, уходя, вспомнила, что оставила зонт в машине.

Она разбудила меня и спросила, где ключи от машины. Я сперва ничего не понял и не сразу осознал, кто она. Но вызова в её словах не было, и я ответил машинально: в кармане джинсов. Где джинсы? Вот, на полу. Без остракизма - я всегда бросаю на пол. Тут где-то. Уже сам потянулся к ним с кровати и лихорадочно подумал, что надо дать ей на всякий случай дубликат.

Кто такой Элиот? - думал я, закрывая глаза. Судя по склонению, имя мужское, но и без этого мне, человеку образованному, ясно: речь не о George Eliot, которая жила в  XIX веке. Но это и не Thomas Eliot. Однако почему этот Элиот из книги незнакомки обязательно должен быть известностью? И куда же, чёрт подери, делась книга, из-за которой я преследовал её?

Я выхожу в свой унылый утренний двор. Небеса, она оставила книгу в машине, прихватив только зонт. Это Гийом Мюссо. "Ты будешь там?"...

В жизни каждой женщины есть свой Бузыкин. Это киногерой такой - помните? - если нет, то как угодно, а я объясню. Образ этот расхожий и, главное, очень русский. Приезжайте в день жестянщика в шиномонтаж: если это Москва, то там стоят "Лексусы", "Форды" и "БМВ". Но вы не заметили букашку. В ней - Бузыкин. Между прочим, он первым стоит в очереди в бокс, поэтому заглянем лучше в артхаусный журнал с непереводимым англосаксонским названием, который он читает на руле, греясь печкой. В нём напечатана нетленка продвинутого автора, какого - не важно. Но написана она - Бузыкиным, и все эпитеты в ней - бузыкинские.

Бузыкин умеет всё, и он нарасхват. На таких держится вся страна. Ему ничто не стоит установить в ванной, под давлением горячего пара, полотенцесушитель, а под напряжением поменять в электрощитке автомат. Он заливает в бачок стеклоомывателя собственноручно изготовленный раствор на основе дистиллированной воды, а бетоном, с добавленным в него стеклянным боем, заделывает крысиный лаз в подполе на даче. С ходу определяет на ночном небосводе созвездие Кассиопеи. Он почти Бэтмен в этом чёрном китайском пуховике.

И в конце концов, кому единственному пишет секретарша в одном московском офисе по корпоративной почте: "Пойдём курить"? Всё верно - Бузыкину.

Если бы наш Бузыкин был неудачником, непризнанным гением и непревзойдённым ловеласом, тогда было бы всё понятно. Но наш Бузыкин, герой уже первой десятилетки XXI века, - просто оригинальный человек, в самом беспримесном смысле этого слова.

Вот посмотрите, подошла его очередь и он уже готов заехать в бокс. Но к нему наперерез бежит какая-то дамочка на шпильках, которая выясняет, кто стоит за Бузыкиным. Некоторое время она с испугом смотрит на него, потому что взгляд Бузыкина цепкий и какой-то трудный. Она объясняет ему, что хочет "помыться", но боится потерять свою очередь, поэтому пусть Бузыкин подтвердит в случае чего, что она заняла за синим "Фордом", который за ним и хозяин которого греется в кафе. А пока молдаване поднимают бузыкинскую букашку на подъемнике и переобувают её, обратимся к артхаусному журналу.

Могло такое случиться, чтобы здесь обошлось без женщин? Нет, конечно. У продвинутого автора есть куратор, который тесно сотрудничает с Бузыкиным. Бузыкин может сварганить нетленку за одну ночь. В смысле, он не спит с куратором, а только регулярно, для общего развития, посещает с ней зал запрещённого искусства на Зоологической улице, где в основном украдкой рассматривает зад что куратора, что других посетительниц. Из всех запрещённых искусств это считается наименее запрещённым, а Бузыкин, признаться, конформист и поклонник классических форм. Перейдём к секретарше.

Секретаршу он деморализовал, вероятно, тем же, чем дамочку, занявшую очередь за "Фордом", - трудным и цепким взглядом. Но ей бывает и просто любопытно узнать, например, его мнение о нынешнем мэре, условно назовём его Сабякиным. Она встанет в курилке у окна и, приоткрыв рот, приготовится слушать. Бузыкин не производил бы впечатление надёжности, если бы не казался при этом занудой:

- Тренд нынешнего сезона не мэр, а далай-лама.

- Как интересно, как интересно! - воскликнет секретарша.

- Позвольте продолжить...

- Я вся внимание.

- Далай-лама XIV. Он борется за независимость Тибета. Буддисты считают его одим из воплощений Бодхисаттвы, но не буду вас в эти дебри... Отрешившись от должности главы правительства в изгнании, он ставит под угрозу политический баланс на всём юго-востоке. Тибетский сепаратизм - один из самых опасных в мире. Далай-лама использовал ненасильственные методы, за что получил даже Нобелевскую премию мира. И теперь, после его ухода, наиболее радикальные из его адептов могут вывести десятки тысяч аскетичных, владеющих секретами восточных единоборств и самое важное - не боящихся смерти монахов, против Китая, который контратакует их, нарушив границы с Непалом и ядерной Индией. Одновременно Китай ввяжется в спор двух Корей, начавшийся сегодня с обмена арт-ударами. Добавьте к этому противоречия РФ с Японией. Так что не думайте, девочка моя, что я уклоняюсь высказать своё мнение о Сабякине. Что такое Сабякин перед тибетским очкариком в оранжевой хламиде...

Глаза секретарши на этом месте увлажнятся, особенно после последних слов, она закурит вторую сигарету, Бузыкин не в первый раз подумает, какие у неё полные губы, женская стать - несмотря на юные годы, и не пригласить ли её на выставку запрещённого искусства. Оба почувствуют неловкость. К сожалению, нам нужно вернуться к шиномонтажу.

На переобутой букашке, минуя мойку (потому что мойка нынче дорога, с воском так все четыреста рублей), Бузыкин выезжает на работу. Возле его офиса парковка стоит восемь тысяч в месяц, но Бузыкин прячет букашку между фигур Церетели, за бульваром. Бульвар нужен Бузыкину для того, чтобы думать. Думает он безостановочно и обо всём на свете. Например, о той дамочке за "Фордом", подтверждающей теорию Вайнингера об отсутствии у женщины души, - в той фигуре речи, когда, подразумевая свою машину, она сказала, что хочет помыться.

Но поскольку на работе возбраняется много и неприкрыто думать о бабах, Бузыкин примется за повседневные дела. Прикроет сотрудника, которому надобно сходить в магазин № 24 опохмелиться. Придумает слоган для салонов тайского массажа. Напишет отповедь за весь отдел разгневанному анонимным косяком редактору. Бузыкин - безотказный человек. Большой оригинал, по нынешним временам.

И только в конце дня, когда большая часть сотрудников встанет в пробке на площади Восстания, а секретарша на вечернем факультете протянет записку соседке ("Что такое Бодхисаттва?"), он, кропотливо выверяя расплывающийся в глазах свёрстанный текст, вдруг заметит в углу экрана послание: "Я хочу снега. Он падал, когда ты пришёл однажды, и сейчас жду его. Хотя здесь нет никакой связи".

И тогда Бузыкин выключит компьютер, встанет, выщипнет на стуле-вертушке два пера с китайского пуховика, сдует их с ладони, спустится по лестнице, скажет "пока-пока" охранникам, которые смотрят футбол с конями, пересечёт бульвар, сядет в свою букашку и умчит куда-то, врезаясь шипами в ледяную дорогу.

Потому что в жизни каждой женщины есть свой Бузыкин, а у Бузыкина женщина одна.

Мне нравятся округлые барышни, а попадаются с волосами цвета воронова крыла. Но жгучие брюнетки почти никогда не бывают округлыми.

Вхожу в вагон и останавливаюсь на преддверной площадке. Справа немного позади - особа с романом Поляковой. Справа же вровень со мной - брюнетка с "Управлением Тарами".

Несомненно, эта книга не по бухучёту, а по буддизму, несмотря на то что в ней последовательный ряд чисел четырёхзначного порядка, а рядом с каждым числом - некий текст с толкованием. Сейчас на "ВДНХ" хлынет толпа и оттеснит меня от магической книги к Поляковой, и при таком раскладе остаётся соседка слева, которая читает что-то на дисплее телефона.

Хлынула толпа, но диспозиция осталась той же. Тара, вспоминаю я, - это женщина-бодхисаттва, Спасительница, достигшая совершенства и отказавшаяся от нирваны из сострадания к людям. Помоги же прочитать, что у тебя. Поделись своим откровением.

Но нет, здесь тот нередкий случай, когда жертва заслоняется книгой от пассажиров. Жёлтые страницы тонут в жёлтом освещении старенького метровагона. В тексте обнаруживаются подчёркивания. Если не выгорит дело, ни о какой Поляковой не может быть и речи: цель поставлена. Волосы брюнетки спадают до живота. Сумка тинейджера висит ниже бёдер. Я совершенно не могу читать по диагонали.

В самый ответственный миг вампирического экстаза всё вокруг плывёт как в тумане. Моё зрение истончается до кровососущего хобота комара. Я не вижу ничего, кроме слов, облако которых навсегда выпадает в осадок в моей печальной душе. И я уношу этот осадок с собой:

1589. Обстоятельства выше вас.

..................................................................................................................................................................

Фото: National Geographic. Буддистский монастырь Ки в Гималаях