Говорят, лето начинается. А я все еще где-то там, жду апреля...

Сезон майских гроз - надо же, бывает и у нас такое, раз в столетье - все по классику.
Чисто вымытое голубое небо и двойная радуга, как в детских книжках - яркие полоски всех семи цветов от земли и до земли - через все небо.
И как всегда под рукой не оказалось фотоаппарата...
Так и стояли с какой-то женщиной в переулке, завороженно смотря на небо и улыбаясь.
Бывает же...

Где-то в далеком девятом мае поют соловьи, белые спелые вишни, в садах сирень,
В теплом далеком мае закончились все бои, стихли разрывы зениток и вой сирен.
Всего-то осталось на память о том, что сделали - слезы счастья, медали и ордена,
И в треугольном конверте: "Машенька, милая моя девочка, как ты там без меня?"

Я все пытаюсь тебе написать, но никак не могу - лишь ломаю перья, а ведь чуть ли не год прошел,
Как я здесь? Как и все - живу, работаю, строю, верю, что будет время и станет все хорошо.
Сын твой большой уже вырос, на месте ему не сидится, отличник, в классе - второй.
Все о тебе расспрашивать любит, гордится, что папка его герой,
Играет в разведчиков с детворой.

...Алые флаги, гвоздики, ландыши, шарики и банты, люди вышли гулять, вокруг суета.
Внуки с утра прибегали поздравить, дарили цветы, желали здоровья и жить до ста.
О нашей Победе со всех трибун кричат чиновники важные, в небе салюты гремят,
И тихим, неслышным шепотом: "Милая моя девочка, Машенька, как ты там без меня?.."

Люблю наш вокзал летом. Безумно люблю наблюдать за людьми, которые только приехали на отдых или уже уезжают домой - у них лица особые. Даже несмотря на то, что добравшись до места назначения они ломают все, мусорят везде и в большинстве своем становятся наглыми, недалекими (назовем это так...) туристами (произносить это слово нужно со смешанной интонацией презрения и жалости, как математики говорят слово "юрист"). Они приехали отдыхать, и готовы за пару недель получить от жизни все. И когда туристы уезжают, вокзал просто переполнен почти физически ощутимым чувством - "вот сейчас я еще в Крыму, а завтра буду дома и пойду на работу"...

Но такого, как сегодня, я никогда, пожалуй, не видела. Приехав на вокзал в семь часов утра, я первым делом почувствовала себя дебилом.
Столько людей с огромными рюкзаками, спальниками, пенками и порой даже великами я правда никогда не видела. Они заполонили весь вокзал, потихоньку разъезжаясь в разные стороны по Крыму.

А я благополучно продолжала чувствовать себя дебилом на протяжении всех двух с половиной часов в севастопольской электричке. И должна сказать, это чувство до сих пор не прошло.
Как же ж и мне хочется вот так - с палатками, да на природу в теплой дружеской компании...

Апрель течет, как теплый мед с ложки.
Солнечные лучи падают на стол сквозь легкие занавески, строки Белой гвардии повсюду вокруг.

Хочется любить всю эту весну - напролет, насквозь, навылет. Утонуть в запахе цветущих вишен. Упасть на зеленую траву, вплетать в косы цветы. Вытащить, наконец, велоспед с дачи и поехать - куда глаза глядят.
Хочется, чтобы тюльпаны никогда не отцвели.

Мне не пишется, не рисуется, не мечтается.
Мне дышится весной.

Твое счастье щурит глаза на солнце, курит и стряхивает пепел в открытое окно.
Взъерошивает твою челку и целует в макушку. Отогревает озябшие тонкие пальцы, пьет до дна.
Своими сильными руками может подбросить тебя высоко - прямо к звездам, но только тихо баюкает в объятьях.
Стоит ему легко прикоснуться к струнам - и они поют, плачут, звенят, говорят о любви...

Твое счастье улыбается краешками глаз, слушает Яна Тирсена по вечерам, пишет письма старым друзьям.
Приходит, когда ты грустишь, приносит варенье, ставит чайник и остается.

Твое счастье дарит охапки нарциссов, бродит босиком по траве, ловит падающие звезды в ладонь и не существует.

Хочется снова стать маленькой девочкой с лентами в косичках и сбитыми коленками.
Хочется плакать навзрыд и самозабвенно кричать: "Мама, мамочка, забери меня отсюда!!".
Залезть под стол (помните, мы когда-то устраивали домик под столом - с плюшевыми медведями и чаем из маленьких пластмассовых чашек), и сидеть там, обхватив руками колени, тихо-тихо - чтобы никто не нашел.
Закутаться в одеяло с головой, отогнав все ночные страхи, и полночи читать в свете карманного фонарика книжки с яркими картинками.

Безумно хочется лета.

Нда, странное чувство юмора у нашей матушки-природы.
Снег, не очень белый и совсем не пушистый.
Медленно падает с неба.
Прямо на цветущие одуванчики.

Давным-давно был такой мультик - где разные зверюшки собирались вместе и шли куда-то по дороге, и пели песенку - "по дороге с облаками". Не помню, как назывался. Самое сильное впечатление - черепаха с зонтом на роликах.

Вот там были облака - маленькие, белые, пушистые - мои любимые. Такие, которые обязательно на что-то похожи, и можно часами сидеть, рассматривая их, представляя целые картины. Интересно, на облаках гадают?

Странное дело, но выясняется, что в общем-то я человек с позитивным мышлением - во всяком случае видится мне все время что-то хорошее.

И к слову о пессимизме и оптимизме: на вопрос "стакан все-таки наполовину пуст или полон?" я отвечаю - "полстакана".

Вот интересно, если наука делит людей на визуалов, аудиалов и кинестетиков - как быть с теми, кто воспринимает этот мир запахами? Кто точно знает, что вот свобода, например, пахнет глинтом, сваренным на костре, морскими брызгами и немножко полынью, а любовь - это когда пальцы пахнут летом.
Что у дальних дорог запах конфет, утренней росы и солнечных лучей сквозь стекло. Что осень пахнет яблоками и орехами, и еще - сожженными листьями. А зима - снегом, но только тем, что скрипит под ногами и переливается блестками в лунном свете.
Что бывает запах весны, когда ее еще нет, но она уже есть. А бывает наоборот - она уже есть, но ее еще нет. И это совершенно разные вещи, и спутать их нельзя.

А меня опять тянет в дорогу - весеннее обострение. Может, с этими весенне-осенними обострениями и я когда-нибудь доживу до того, что буду доставать все возможные милиции и прокуратуры с жалобами, что за мной со спутника следят инопланетяне или ЦРУ, и хотят украсть моих любимых фарфоровых слоников - кто знает...

В городе пахнет летом.
Хочется открыть все окна, высунуться до пояса в оконный проем и дышать полной грудью, вдыхать летний вечер, пока не закружится голова.
Странно, но весной запахнет гораздо позже...

И хоть календарные даты застряли где-то в бесцветном феврале, мысли уже там, впереди, где будут цветущие черешни, белые от опавших лепестков тротуары, безумно длинные вечера, посиделки на скамейках с гитарами, походы на футбол.

И эти мысли так греют, что, кажется, уже сейчас можно выглянуть в окно - а там весна.

А по-моему, было бы куда лучше, если бы лишний день в високосном году добавляли не к февралю, а к апрелю.

Вот уже и наших сверстников как-то резко, всех сразу, потянуло жениться, заводить детей, строить свои семьи.
Скоро мы все будем с мужьями-женами, а пока каждая такая новость заставляет удивленно округлять глаза.

Мы взрослые. Совсем взрослые...
Не успеем оглянуться - и настанет время, когда новости о друзьях будут только плохими...
Знаю, до этих новостей еще жить и жить - нам еще всем жениться, рожать детей, отводить их в школу, приходить на вручение дипломов, выдавать замуж и нянчить внуков. Но правда жизни в том, что вовсе не всем так сильно везет - некоторые погибают при нелепых обстоятельствах за неделю до собственной свадьбы.

Впрочем, о чем это я...

Любите друг друга.
Пока есть время...

Не думай обо мне, прошу, не стоит,
Не вглядывайся мне в глаза пытливо.
Я - лишь одна из тех простых историй,
Которые не кончатся счастливо.

Где нет принцесс и благородной крови,
Придворных дам и туфелек хрустальных,
А принцы - не отважные герои
Из королевств неведомых и дальних.

В моей печальной сказке вместо лета -
Февральской хмарью небо затянуло,
Принцесса затушила сигарету
И вглубь подъезда темного шагнула.

Жизнь - никакая не игра, в игре есть правила, какая-то структура, в ней все стремятся выиграть или хотя бы не_проиграть. Жизнь - это вереница случайностей, которые и не случайности вовсе, а "частные случаи закономерности". Только от этого не легче. И даже не страдая особым фатализмом, нельзя не ловить себя порой на мысли, что если бы не одно, другое и третье, что если бы эти самые случайности не сошлись однажды вместе - наверняка все было бы совсем по-другому. Другой вопрос - лучше ли? Человечество придумало, что все, что не делается, к лучшему, чтобы легче было переживать то, что нельзя изменить.

Город похож на растревоженный муравейник, с одной только разницей. Каждый муравей знает, куда ему бежать. А знаем ли мы, куда идти?

Почему мы не первые в этом мире? Мы могли бы тогда построить, создать все с нуля, а так... До нас тут уже были, они натоптали, наследили в душах, и нам, приходящим после, уже, как ни старайся, ничего в них не изменить.

Дурацкий месяц - февраль, зачем он нужен? Ни зима, ни весна, только сплошная тоска без конца. Но тоска не такая пронзительная, как осенью, а холодная и пустая...

Только знаете, что? Февраль нужен хотя бы для того, чтобы расцвели подснежники.

Дыши. Это все, чего сегодня стоит воздух - влажный, тяжелый, растерявший морозную свежесть, но не пропитавшийся еще весенними запахами. Он только для того чтобы заполнить пустоту внутри, которую кое-кто считает всего лишь легкими. Но ты-то знаешь, что эта пустота гораздо больше, она могла бы вместить не только пару легких, но весь этот город - с огнями многоэтажек и грязными тротуарами, глазами детей и старушками, просящими милостыню. Она могла бы вместить весь мир и все равно не заполнилась.
Остается только идти дальше по ночным улицам, ловя в тусклом свете фонарей догоняющие тебя тени, и судорожно вдыхать безвкусный воздух маленького города, застрявшего в межсезонье, где все знают все друг про друга, где все знакомы и где тесно до одури, до головокружения, до клаустрофобии...
Ты слышал, что в больших городах люди часто чувствуют себя одинокими.
Но не все ли равно, где быть одиноким?

Толстые стены сжимаются, давят,
Блики по стеклам скользят.
Поздно пытаться - нельзя
Все так, как было, оставить.

Песни затихли, исчезло веселье,
Все голоса и шаги.
Призраки и сквозняки
Бродят в моем подземелье.

Тянутся вялые стрелки в двенадцать,
Звоном в ушах - тишина.
Боже, когда же весна?
Мне бы апреля дождаться...