Дед Санта-Мороз явился, когда я еще лежал в новогодней постели и переживал пришествие следующего, леденящего душу отрезка беспокойного времени.

Как всегда от него пахло водками "Smirnoff' и "Путинка", в остекленевших глазах стояла прошлогодняя Снегурочка. Вид у старика был унылый, виноватый, мешок опустел, праздничный грим потек. "Ну что, - подбодрил я бедолагу несложным вопросом, - как там, в Лапландии, незабываемой твоей Чухонии? Легок ли был путь, договорился ли с погранцами у Калевалы? Аль с самого Устюга шел?" Дед зашевелил губами, засучил ногами, сделал, одним словом, попытку общения. Пришлось встать и бодрым шагом пробежаться до холодильника.

Через пятнадцать минут мы уже сидели за столом. Запотевшим от умиления взглядом наблюдал Дед охлажденную бутыль новой для него водки "Русский лед", прикидывал упругость соленых огурцов, предвкушал поскрипывание на зубах квашеной капусты - гадал рынок, с которого прибыли солености и мочености. Лафитники заполнились на семьдесят граммов, иней выступил на наследном русском стекле - Дед Санта-Мороз первый раз за весь Новый год улыбнулся.

Но разве мог оставить я гостя без горячей утренней закуски. На скорую руку - ординарные пельмени, запеченные в горшочке с луком, сметаной и солеными груздями. Оценил старикан, рассупонился, именной "вальтер" положил на стол в знак особого расположения. Отдаю должное - пьет новогодний путешественник красиво: крепко, но с уважением берет рюмку за ножку, подносит ко рту, а не голову клонит, коротким движением закидывает водку в организм. При этом не производит лишних звуков - не крякает, не мычит, не комментирует событие. Молча дожидается проникновения водки в желудок, держит паузу до появления характерного приятного
жжения в пищеводе и лишь после этого руками (не вилкой) берет огурец и им, прикрыв глаза, хрумкает, вдумчиво жует, смешивая послевкусие "Русского льда" с ароматом домашнего рассола, смиренно проглатывает огурец.

Самое время расспросить о будущем - какие новости готовит наступивший год, каков градус виражей, уготовленных в будущем времени, где пройдет линия отрыва - стартовая черта очередных безумств, веселья, беспочвенной радости и короткой не подкрепленной расположением звезд любви. Трудная задача у Деда Мороза, упрямо вперяет он взгляд в туман грядущего - в глазах играют отблески фестивальных пожаров, олимпийских огней, губы беззвучно шепчут величины повышенных акцизов на алкогольные напитки. Разводит старик руками - затрудняется ответить на животрепещущий вопрос, сгорает со стыда от незнания рынка, от недостаточной
осведомленности об умонастроениях людей в отличные от Нового года дни.

Можно его понять. Далек он нынче от народа. Судит бедолага по кабакам с иноземными названиями, по пабам, где разрешен оборот наличной валюты. А откуда у старика рубли? Где он разыщет тот пункт, в котором согласятся поменять ветхие купюры, надорванные непростым путешествием банкноты? Обманут старика, высосут хард каренси, отправят на родину поездом, а не самолетом, как обещала туристская фирма, специализирующаяся на дедах морозах.

Вот так и приходится самому учить уму-разуму старшего, ловить для него такси и отправлять в Шереметьево-2. Пусто за столом, закуска съедена, водка выпита, елка осыпалась от дыхания ледяного гостя. Линия отрыва отодвинулась на очередные несколько метров, упряталась в тумане. И значит, оперативная задача ясна: при помощи биноклей, секстантов, астролябий, фонариков разыскать и прочертить ее по новой, выданной в районном отделении милиции контурной карте персональных загулов и личных безобразий. И только после этого приступать можно к плановым,
неизбежным операциям по захвату власти над собой, по торжеству справедливости в любом отдельно взятом случае. Работа предстоит сложная, но и цель сияет и переливается, как сбереженная молдавская "Изабелла", в хрустальном бокале уцелевшего в грузино-абхазском конфликте тамады.
Сдюжим, пройдем все испытания, потеряем много здоровья, но приобретем довольный вид, ощущение восторга от наступившего, наконец, утра, уважение погрязших в валютных операциях школьных товарищей. В этот-то момент и вернется, наконец, любовь, изумленными глазами оглядывая происшедшие за отчетный период перемены. А за это уж точно выпить придется всем!
©