Бхупендранатх Датта (Bhupendranath Datta, 4 сентября 1880 — 25 декабря 1961) — младший брат Свами Вивекананды (Нарендранатха Датты), индийский революционер, социолог, антрополог и писатель, один из пионеров распространения марксистских и коммунистических идей в Индии.

 

Родился в Калькутте в семье адвоката Вишванатха Датты и Бхубанешвари Деви. Был самым младшим из братьев (среди них — Махендранатх и старший брат Нарендранатх, будущий Свами Вивекананда, который был на 17 лет старше). После смерти отца семья столкнулась с финансовыми трудностями. Бхупендранатх глубоко восхищался старшим братом и на протяжении всей жизни считал его источником вдохновения.

 

В молодости присоединился к революционному движению в Бенгалии. Был связан с группой Anushilan Samiti и редактировал газету Jugantar (орган революционеров). В 1907 году арестован за подстрекательство к мятежу и отсидел год.

 

После освобождения уехал в США при помощи учениц Вивекананды — Сестры Ниведиты и Кристины. В Америке изучал социологию и социализм, присоединился к Ghadar Party.

 

Участвовал в Indo‑German Conspiracy во время Первой мировой войны. Работал в Берлинском комитете индийских революционеров.

 

В 1921 году отправился в Москву на Конгресс Коминтерна как член делегации индийских революционеров (возглавляемой Вирендранатхом Чаттопадхьяей). Поездка длилась около трёх месяцев (примерно май–август 1921). Вместе с ним в делегации были Бирендранатх Дасгупта, Пандранг Кханходже, Гулам Амбия Лухани, Агнес Смедли и другие.

 

Встретился с Георгием Чичериным (наркомом иностранных дел), Карлом Радеком, Ангеликой Балабановой и другими.

 

Отправил Ленину тезис о национально‑освободительном движении в Индии; 26 августа 1921 года Ленин ответил письмом (опубликовано в собрании сочинений Ленина, т. 45):

 

«Дорогой товарищ Датта, Я прочитал Ваш тезис. Мы не должны обсуждать социальные классы. Я думаю, мы должны придерживаться моего тезиса по колониальному вопросу. Собирайте статистические факты о крестьянских лигах, если они существуют в Индии.  Ваш... В. Ульянов (Ленин)»

 

Письмо Ленина Бхупендранатх позже называл «откровением»: оно изменило его взгляд на важность крестьянского движения для национальной борьбы.

 

Получил докторскую степень по антропологии в Гамбурге. Активно работал в профсоюзах (вице‑президент All India Trade Union Congress) и крестьянских организациях. Продвигал социалистические идеи в Конгрессе, организовывал забастовки. Помогал во время Бенгальского голода 1943 года.

 

Не был формальным членом Коммунистической партии Индии, но сотрудничал с ней, создавал марксистские кружки и влиял на многих будущих коммунистов.

 

Отношение к Вивекананде и книга Swami Vivekananda, Patriot‑Prophet: A Study (1954) Бхупендранатх боготворил старшего брата и посвятил ему книгу Swami Vivekananda, Patriot‑Prophet: A Study. В ней он: анализирует Вивекананду как патриота и пророка; подчёркивает его социалистические взгляды, заботу о народе, критику эксплуатации и видение возрождения Индии через силу масс; связывает духовное наследие Вивекананды с революционной борьбой, видя в его учении основу для социальной справедливости и национального подъёма; акцентирует внимание на социальных и массовых аспектах наследия Вивекананды и Рамакришны.

 

Опираясь на тексты и выступления Вивекананды, Бхупендранатх выделяет его радикальный подход к общественному устройству. Вот несколько ключевых мыслей и цитат, отражающих суть книги:

 

О социализме Вивекананды: Датта акцентирует внимание на знаменитом высказывании своего брата, доказывая, что тот был провозвестником левых идей в Индии: "Я социалист не потому, что считаю это совершенной системой, но потому, что половина буханки лучше, чем отсутствие хлеба вообще". Датта комментирует это так, что брат стал первым индийцем, открыто назвавшим себя социалистом в эпоху, когда эти идеи еще не достигли Азии.

 

О будущем бедных классов (Шудр): Датта цитирует предсказание Вивекананды о неизбежной смене эпох: "Грядет время, когда Шудра (рабочий класс) поднимется со своей классовой атрибутикой... и установит свое господство над всем миром". Для Бхупендранатха, как социолога-марксиста, это было прямым пророчеством диктатуры пролетариата.

 

О религии и бедности: Бхупендранатх часто вспоминает жесткую критику братом кастовой системы и лицемерия жрецов. Он приводит слова Вивекананды: "Религия не для пустых желудков". Датта подчеркивает, что духовное пробуждение Индии по Вивекананде было невозможно без решения материальных проблем — обеспечения масс едой, образованием и человеческим достоинством.

 

Поскольку Вивекананда умер в 1902 году, когда Бхупену было около 22 лет, прямого длительного совместного политического влияния не было. Однако старший брат оставался для него источником вдохновения на протяжении всей жизни.

 

Бхупендранатх Датта сочетал национализм с марксистским мировоззрением, подчёркивая роль масс, рабочих и крестьян в борьбе за свободу. Британцы его серьёзно опасались.

 

В книге Aprakashito Rajnitik Itihas («Неопубликованная политическая история», 1953) он подробно описал поездку в Москву в приложении «Journey to Moscow». Разочарованный некоторыми аспектами (бюрократия, идеологические споры), он всё же вынес важные уроки о работе с массами и крестьянами.

 

Бхупендранатх Датта — яркий пример того, как члены одной семьи в колониальной Индии шли разными, но пересекающимися путями: один — через духовное пробуждение и Веданту, другой — через революцию и марксизм. При этом оба делали акцент на служении народу и подъёме Индии.

 

Маргарет Вудро Вильсон (Margaret Woodrow Wilson, 16 апреля 1886 — 12 февраля 1944) — старшая дочь 28‑го президента США Вудро Вильсона. Её жизнь — яркий пример духовного поиска американской интеллектуалки начала XX века, которая оставила привилегированную жизнь ради индийской духовной традиции.

 

Родилась в Джорджии в семье Вудро Вильсона и Эллен Аксоны Вильсон, была старшей из трёх дочерей (сестры — Джесси и Элинор). Получила хорошее образование, изучала музыку (сопрано) в Peabody Institute и выступала с концертами, в том числе в поддержку Красного Креста во время Первой мировой войны.

 

В 1914 году, после смерти матери, Маргарет почти 18 месяцев исполняла обязанности Первой леди США — до повторной женитьбы отца на Эдит Боллинг Голт в 1915 году. Это сделало её заметной фигурой в вашингтонском обществе.

 

После ухода отца из политики (1921) Маргарет жила в Нью‑Йорке (Гринвич‑Виллидж). Она работала в рекламе, занималась суфражизмом, пела и вела относительно богемный образ жизни.

 

К концу 1920‑х у неё возник глубокий духовный кризис. К 1929 году она писала, что жаждет только «реализации Бога» и мало интересуется мирским.

 

В начале 1930‑х Маргарет начала изучать индийскую философию и веданту. Она посещала занятия Свами Никхилананды в Ramakrishna‑Vivekananda Center в Нью‑Йорке и познакомилась с традицией Рамакришны.

 

Поворотным моментом стал 1932 год: в Нью‑Йоркской публичной библиотеке Маргарет открыла для себя книгу Essays on the Gita Ауробиндо. Книга настолько её захватила, что она читала её ежедневно до закрытия библиотеки. Маргарет начала переписку с Ауробиндо, и постепенно её тяга к «интегральной йоге» (трансформации жизни, а не только отречению) стала сильнее.

 

Никхилананда помогал ей разбираться в текстах Ауробиндо на ранних этапах, а позже Маргарет участвовала в редакторской работе над английским переводом Sri Sri Ramakrishna Kathamrita — знаменитым The Gospel of Sri Ramakrishna (опубликован в 1942 году). В этом проекте также участвовали:

 

известный мифолог и востоковед Джозеф Кэмпбелл;

 

поэт Джон Моффитт (переводил гимны).

 

Маргарет шлифовала литературный стиль перевода, превращая буквальный текст в «плавный американский английский».

 

В 1936–1938 годах Маргарет просила разрешения приехать в ашрам Ауробиндо в Пондичерри (Индия), но сначала получала отказы — из‑за проблем со здоровьем и рекомендаций подготовиться.

 

В сентябре 1938 года (в 52 года) она всё‑таки уехала в Индию. По прибытии почувствовала себя «дома» и вскоре получила духовное имя Ништха (Nishtha — «однонаправленная преданность и вера в Божественное»).

 

В ашраме Маргарет: вела относительно независимый образ жизни: жила в доме в городе, ежедневно приходила для медитации; оставалась вегетарианкой, продолжала носить американскую одежду и читать западную прессу; практиковала йогу, помогала в ашраме — в том числе печатала тексты для Ауробиндо и мыла тарелки после еды (ученики не позволяли это делать слугам); продолжала редактировать The Gospel of Sri Ramakrishna для Свами Никхилананды по почте.

 

1942 год (март) — Когда Маргарет тяжело заболела, Свами Никхилананда напрямую обратился к  Ауробиндо с просьбой убедить её вернуться в США для лечения. Это было личное письмо-просьба. Маргарет ответила через консульство, отказавшись уезжать. 

 

Она отвергала просьбы семьи, друзей и даже правительства США вернуться (особенно во время войны), объясняя: «Доктора в Америке могут вылечить тело, но кто позаботится о моей душе?»

 

В интервью The New York Times (1943) Маргарет отмечала, что йога Ауробиндо не требует радикального разрыва с прежней жизнью.

 

Маргарет умерла 12 февраля 1944 года от уремии в Пондичерри в возрасте 57 лет. Похоронена на кладбище ашрама под двумя именами: Nishtha и Margaret Woodrow Wilson.

 

Ауробиндо и Мать высоко ценили её преданность. Маргарет использовала своё имя и связи, чтобы продвигать книги Ауробиндо в американских университетах.

 

Её путь отражает духовные искания эпохи: от христианского фона и американского прагматизма через Миссию Рамакришны к интегральной йоге Ауробиндо. 

 

Её редакторская работа над The Gospel of Sri Ramakrishna и преданность ашраму сделали её важным мостом между Востоком и Западом в середине XX века. Сегодня её история напоминает, что настоящий духовный поиск часто требует смелости оставить комфорт ради внутреннего зова.

 

#ВудроВильсон #Ништха #Ауробиндо #Интегральная #Веданта #Провозвестие #Пондичерри  #Духовность  #Суфражизм

 

Если поездки Вивекананды были его личным духовным поиском, то знаменитое паломничество октября 1904 года стало настоящим «культурным манифестом» индийского возрождения.

 

Организатором и душой этой поездки была Сестра Ниведита (Маргарет Нобль). Она хотела объединить величайшие умы Индии того времени, чтобы они прочувствовали величие буддийского наследия как часть своей национальной идентичности.

 

Ниведита организовала масштабную группу из 20 человек, в которую вошли ключевые фигуры «Бенгальского Ренессанса». Это было созвездие умов, представлявших науку, литературу и историю Индии:

 

Сестра Ниведита — организатор и идейный вдохновитель.

 

Рабиндранат Тагор (со своим сыном) — представлял голос индийской поэзии и философии.

 

Джагадиш Чандра Бос (с женой Абалой Бос) — ученый-новатор.

 

Джадунатх Саркар — историк, зафиксировавший летопись поездки.

 

Свами Шанкарананда — монах ордена Рамакришны, связующее звено с наследием Вивекананды.

 

Путешествие началось в Калькутте и охватило не только Бодх-Гаю. Группа совершила грандиозный круг по древним святыням:

 

Патна (древняя Паталипутра).

 

Раджгир и Наланда (руины великого университета).

 

Бодх-Гая — сердце поездки.

 

Варанаси (Сарнатх — место первой проповеди Будды, и Каши).

 

Посещение Наланды особенно вдохновило Джагадиша Боса и Ниведиту, подчеркнув необходимость возрождения индийского образования и науки.

 

Ниведита преследовала важную геополитическую и духовную цель. В то время Анагарика Дхармапала и Maha Bodhi Society активно боролись за передачу храма Махабодхи исключительно буддистам, иногда противопоставляя его индуизму.

Ниведита же, следуя заветам Вивекананды, видела в Будде «плоть от плоти» индийской духовности. Она хотела доказать интеллектуалам, что Бодх-Гая — это общеиндийское наследие, символ единства, а не повод для религиозного раскола. Для неё Будда не был отступником, он был величайшим учителем самой Индии.

 

Группа прибыла в Бодх-Гайю во время праздника Дивали (Фестиваля огней). Ниведита сознательно выбрала это время, чтобы подчеркнуть связь традиций.

 

В ночь Дивали они купили сотни глиняных светильников (дия) и расставили их вокруг храма Махабодхи и под священным деревом. Ниведита вспоминала, что это было зрелище неописуемой красоты: тысячи крошечных огоньков в ночи, символизирующих свет просветления в «темные времена» Индии.

 

Они жили в гостевом доме храма (Dharmashala). Вечера проходили в глубоких беседах. Тагор, Бос и Саркар обсуждали историю, науку и духовность. Для них Будда был не «божеством для поклонения», а идеалом Человека, который своим разумом и волей победил страдание.

 

Ученый Джагадиш Бос, который в то время доказывал наличие «памяти» и «чувствительности» у растений и металлов, находил в буддийской концепции единства всего живого научное вдохновение.

 

Для Рабиндраната Тагора эта поездка стала глубоким личным потрясением. Несмотря на то что он был выходцем из семьи Брахмо-самадж (отрицающей идолопоклонство), в Бодх-Гайе он почувствовал нечто, выходящее за рамки религий.

 

Тагор позже писал, что в Бодх-Гайе он впервые по-настоящему осознал «историческую реальность» Будды. Он часами сидел под деревом Бодхи, пытаясь уловить то состояние ума, которое позволило человеку отказаться от царства ради истины.

 

Именно после этой поездки буддийские темы прочно вошли в творчество Тагора. Позже он напишет знаменитые пьесы «Натир Пуджа» и «Чандалика», пропитанные духом буддийского равенства и сострадания.

 

«Я пришел сюда, чтобы поклониться Тому, кого я считаю величайшим человеком из всех, кто когда-либо рождался на этой земле», — говорил Тагор о Будде.

 

Ниведита выступала в роли «моста». Она знала, как сильно ее гуру, Вивекананда, любил Будду, и она буквально «заражала» этой любовью индийскую интеллигенцию. Она верила, что Индия не сможет стать свободной и современной нацией, если не вернет себе сострадание и этическую чистоту буддизма.

 

Она также внимательно следила за тем, чтобы историк Джадунат Саркар зафиксировал каждую деталь памятников, понимая важность сохранения археологического наследия.

 

Эта поездка 1904 года не была просто экскурсией. Она заложила фундамент для:

 

Индийского национализма нового типа: основанного не на фанатизме, а на гуманизме Будды.

 

Возрождения интереса к буддизму в Бенгалии: многие интеллектуалы начали изучать палийские тексты именно после этого паломничества.

 

Синтеза науки и веры: пример Боса и Тагора показал, что идеалы Бодх-Гайи созвучны современному поиску истины.

 

Для этой группы Бодх-Гайя стала местом, где они «встретились» с духом Вивекананды через его любимого учителя — Будду.

 

Именно среди руин и медитаций Бодх-Гайи Ниведита задумала использовать Ваджру (молнию или громовой жезл Индры) как центральный символ страны.

 

Почему Ваджра? Она символизирует неразрушимость, просветление и бескорыстную самоотверженность (отсылка к мифу о мудреце Дадхичи, отдавшем свои кости для создания этого оружия).

 

Ниведита верила, что «Thunderbolt» — идеальный символ, объединяющий древнюю мощь Индии и современное стремление к свободе. Позже она создала эскиз флага с Ваджрой на красном фоне.

 

В Бодх-Гайе Ниведита вела глубокую внутреннюю работу. Результатом стала её знаменитая статья «Bodh-Gaya» (опубликована в The Brahmavadin в августе 1904 года). В ней она описывала путь Будды как «прямую стрелу к истине», подчеркивая его универсальность и невероятную решимость (Vajra-like determination).

 

Поездка 1904 года превратила Бодх-Гаю из «забытого места паломничества» в интеллектуальный и духовный центр новой Индии. Благодаря Ниведите, Тагор и Бос увидели в Будде источник вдохновения для своих собственных открытий — в поэзии и науке. Здесь родилась идея о том, что современная Индия должна стоять на фундаменте «древнего сострадания и современной мысли».

 

Кроули посещал Индию дважды: в 1901–1902 годах и в 1905 году.

 

Отношения Алистера Кроули с наследием Рамакришны — это история «технического заимствования». Кроули, будучи оккультистом-практиком и интеллектуалом, практически игнорировал самого Рамакришну (считая его слишком эмоциональным и «бхактийным»), но был глубоко впечатлен работами его главного ученика — Свами Вивекананды.

 

Кроули посещал Дакшинешвар. Однако его интересовал не столько сам Рамакришна как личность, сколько храм Кали. Для Кроули, который строил свою систему на «силе» и «преодолении двойственности», образ Кали был идеален.

 

В своих мемуарах «Исповедь» (The Confessions of Aleister Crowley) он описывает свои впечатления от индуистских храмов Калькутты. Он был в восторге от эстетики «ужасного»:

 

«В Дакшинешваре я созерцал Кали — Матерь. Западный человек видит в этом лишь уродство и жестокость, но для того, кто понимает, это символ высшей энергии Вселенной, которая созидает и разрушает с одинаковой страстью. Индусы, подобные Рамакришне, сумели найти в этом экстаз. Я же искал в этом формулу силы».

 

Кроули не искал там «тишины и покоя». Он искал подтверждения своим теориям о том, что божественное содержит в себе тьму и разрушение.

 

Несмотря на то, что Кроули был в Калькутте в то время, когда Белурматх уже активно работал, нет никаких документальных свидетельств его встреч с «главными» учениками (такими как Свами Брахмананда или Свами Сарадананда).

 

И на это есть три причины:

 

Презрение к «христианизации»: Кроули считал, что Миссия Рамакришны  (под влиянием Вивекананды) стала слишком «западной», организованной и «социально-ориентированной». В его понимании это «разбавляло» магию Индии.

 

Любовь к «диким» йогам: В Калькутте Кроули предпочитал общаться с независимыми садху, тантриками и «голыми аскетами» на берегах Ганги. Он искал тех, кто практиковал «черные» или экстремальные формы йоги, а не тех, кто строил школы и больницы.

 

Кроули в 1905 году уже имел репутацию «самого порочного человека в мире». Монахи Миссии, которые крайне берегли свой имидж, вряд ли захотели бы иметь дело с британским оккультистом, который открыто употреблял наркотики и проповедовал сексуальную магию.

 

 

Хотя Кроули не пил чай со Свами в Белурматхе, он взял их «учебники» и переписал их для своих адептов. Кроули использовал труды Вивекананды как фундамент для своей системы йоги в рамках ордена A.'.A.'. (Серебряная Звезда). Он использовал структуру «Раджа-йоги», но убрал из нее преданность Богу (Ишвара-пранидхана).

 

Кроули познакомился с трудами Вивекананды в начале 1900-х годов. Его книга «Раджа-йога» (1896) стала для него основным пособием по концентрации ума. Кроули ценил в ней отсутствие «религиозной чепухи» (как он выражался) и четкую техническую инструкцию.

 

В своей автобиографии «Исповедь» (The Confessions of Aleister Crowley) он пишет:

 

«Свами Вивекананда... превосходно изложил теорию и практику йоги в своей книге "Раджа-йога". Это была первая попытка представить предмет в понятной для европейца форме. <...> Я обнаружил, что его инструкции по Асане, Пранаяме и Дхаране являются абсолютно точными и эффективными».

 

Кроули знал о Рамакришне, но относился к нему свысока. Для Кроули идеалом был контроль и воля (Thelema), в то время как Рамакришна олицетворял полную самоотдачу и растворение в Божественном (Бхакти). Кроули считал экстазы Рамакришны «пассивными» и почти «женственными».

 

В эссе «Восемь лекций по Йоге» (Eight Lectures on Yoga) Кроули косвенно критикует такой подход:

 

«Нам не нужны сентиментальные вздохи и обмороки перед алтарем. Нам нужен острый, как бритва, ум, способный пронзить иллюзию. Многие индийские святые [намек на Рамакришну и его последователей] достигли результата через чистое безумие любви, но для западного адепта этот путь опасен и ведет к истерии, а не к Самадхи».

 

Кроули включил книгу Вивекананды «Раджа-йога» в официальный список литературы для своих учеников в A.'.A.'. (Curriculum of A.'.A.'.), но с существенной оговоркой. Он считал, что Вивекананда слишком «загрязнен» морализмом.

 

В «Книге 4» (Liber ABA, Part I) Кроули пишет:

 

«Вивекананда — величайший из современных индусов, но он все еще отягощен теологическими предрассудками. Его описание Самадхи прекрасно, но его страх перед "сиддхами" (сверхспособностями) — это трусость. Маг не должен бояться своей силы, он должен использовать её».

 

Асана: Кроули требовал от учеников сидеть неподвижно, пока они не перестанут чувствовать тело — метод, описанный Вивеканандой, но Кроули добавил «проверку»: на голову адепта ставилась чаша с водой, и ни одна капля не должна была упасть.

 

Пранаяма: Он использовал циклы дыхания из Вивекананды, но вел строгие научные протоколы, записывая пульс и время задержки.

 

Дхарана (Концентрация): Кроули заставлял учеников концентрироваться на одном объекте (например, на черном круге), используя описание из глав Вивекананды, но называл это «магическим тренингом воли».

 

«Вивекананда говорит нам концентрироваться, чтобы увидеть Бога. Я говорю: концентрируйтесь, чтобы стать хозяином своего собственного ума и разрушить оковы привычного мышления». (А. Кроули, «Восемь лекций по Йоге»)

 

Кроули утверждал, что достиг состояния Дхьяны именно благодаря следованию методам «Раджа-йоги».

 

Однако он жестко высмеивал «мистический туман», который, по его мнению, окружал последователей Рамакришны:

 

«Индиец может часами сидеть, глядя на свой пупок и воображая, что он един с Брахманом, будучи при этом просто ленивым идиотом. Моя система требует научного протокола: дата, время, метод, результат. Именно этого не хватало восточным мистикам, пока не пришел Вивекананда, и именно это я довел до совершенства».

 

В 1905 году, находясь в Калькутте перед экспедицией на Канченджангу, Кроули столкнулся с атмосферой, которую создали ученики Рамакришны и националисты. Его это раздражало. Он писал, что «образованный индус — это жалкое зрелище, подражающее англичанину».

 

Интересно, что Кроули в итоге сделал для популяризации йоги на Западе не меньше, чем Миссия, но он представил её как «хакинг сознания», в то время как ученики Рамакришны представляли её как «путь к святости».

 

Рамакришна: Для Кроули он был «святым переростком», чьи методы (экстаз, поклонение Матери) были слишком эмоциональны и неконтролируемы. Кроули не цитировал его напрямую и не считал его авторитетом.

 

Вивекананда: Для Кроули он был «интеллектуальным гигантом» и «первым, кто заговорил на языке науки». Кроули фактически «украл» техническую часть йоги Вивекананды, выбросил из неё этику (Яму и Нияму) и вставил в свой оккультный движок.

 

Теософы vs Ученики Рамакришны: В этом конфликте Кроули (как ни странно) был на стороне учеников Рамакришны. Он ненавидел Блаватскую и теософов за их «астральную болтовню» и ценил Вивекананду за то, что тот давал конкретные упражнения для ума.