Жила была мишень. Это была обычная фанерная мишень, которых на стрельбищах по всему миру великое множество. Мишень стояла на стрельбище может где-нибудь в США, а может в России, да какая собственно разница, разве в месте расположения дело? Люди приходили, чтобы потренироваться в стрельбе, им было просто наплевать в какую мишень стрелять и естественно наплевать на саму мишень. Пули, противные визжащие пули, летели в нашу мишень, больно били, отрывая кусочки плоти мишени. Но мишень, на то и мишень что-бы терпеть удары, она ведь для того и создана, к тому же это была добрая мишень. И люди снова приходили и снова стреляли и снова летели куски плоти мишени, как куски крови и мяса. Но в какой-то момент мишень подумала (как рано или поздно любая вещь в своей жизни): «Почему это в меня люди стреляют, а в то же дерево, стоящее чуть поодаль не стреляют, ведь оно же тоже деревянное?». Мишень забыла свою главную принадлежность, свою суть – быть мишенью, получать всё новые и новые пули, отдавая взамен куски своей плоти, которые никому не нужны. И вот с того самого момента, как мишень кое-что забыла, она стала копить и копить злобу на «несправедливый» мир, который даёт, «несправедливые» призвания вещам. С каждой пулей, каждым выстрелом, с каждым человеком злоба мишени росла и росла. И вот однажды особенно сильно визжащая пуля сильно задела мишень. И мишень, добрая – злая мишень из своего нарисованного пистолета выстрелила…
Пуля, несуществующая пуля, никого не убила, никого не задела, никто её даже не видел, но это была пуля злобы – доброты мишени. Был не существующий выстрел, была не существующая пуля…
Мишень умерла.
Пуля-дура, учи меня жить…
