Владимир Сорокин. Фото: ТАСС

1

Сорокин пишет концентрическими кругами. Постепенно и методично он отходит от центрального зерна-сюжета и загребает по бокам, расширяя захваченную повествованием территорию. Начиненный изобретательными деталями (чего стоит пыточный инструмент «несмеяна») вымышленный мир быстро растет и, к несчастью, стремительно сближается с тем, где живут не только персонажи Сорокина, но и его читатели. Во всяком случае, так произошло с повестью «День опричника», которая заразила не только родные, но и соседские края, вроде Беларуси.

В первую очередь Гарин претендует на жизнеподобие в той же степени, что и сам роман, вывернувшийся из матрицы концептуальной школы и выросший в эпическую прозу. По-барочному избыточно богатая, по-сорокински — многожанровая, по нему же — ветвистая, эта большая во всех отношениях книга держится на центральном образе доктора Гарина.

Профессия придает смысл и благородство его существованию. Он терпеливый и успешный врач, практикующий «гипермодернистскую» медицину (с помощью электрошокера). Пылкий любовник. Интеллигент с взыскательным вкусом, предпочитающим Шопена Моцарту. Склонный к рефлексии, он открыт новому и принимает бесконечные испытания («мешок без дна») с тем стоическим мужеством, которым его наградила традиция. Гарин — достойный наследник таких докторов-гуманистов, как Чехов, Булгаков и Живаго, призван нести их миссию: вылечить народ и вправить ему мозги, не дав превратиться в зомби. Этим, собственно, и занимается весь роман психиатр Гарин в том постчеловеческом мире, где «милитаристы-генетики «множат сущности без необходимости», создавая «инвалидов духа» и тела.

Сорокин, который со времен «Голубого сала» открыл для себя генетику как делянку монстров, густо населил ими свой новый роман. Здесь живут очень маленькие женщины, выращенные для гарема в школе «изумрудных жен», и очень большие, размером с белого слона, олицетворяющие родину- мать. С тех пор как животных запретили показывать в цирках, их заменил «человеческий гротеск»: «На аренах кишели теплые и холодные люди, подушки, крылатые андрогины, девушки-цветы, выращенные в китайских генных лабораториях, и мальчики-шмели из Сколково, опыляющие этих девочек».

Но лучшие экземпляры в этом смахивающем на Босха зверинце клонов — «великолепная восьмерка» мировых политиков в отставке, которых нельзя не узнать по именам и манерам. Дональд, например, всем хамит, а Владимир знает и повторяет только одну фразу и мантру: «Это не я». Изображая отторгнутых новым миром властелинов нашего мира, Сорокин вернулся к своему любимому приему овеществления метафор и создал комических существ, состоящих в основном из ягодиц: жопа с ручкой.

Вот с такими пациентами и приходится работать доктору Гарину. «Антропоморфизм, — сам с собой рассуждает он, — еще после Первой войны дал такую трещину, что вряд ли человечество ее сумеет заделать. Кто в ответе за все человеческое? Психиатры».

2

Одиссея доктора Гарина иногда и впрямь напоминает классическую, но такую, которую мог бы придумать, подсказывает автор, только «пьяный Гомер». Нанизывая приключения на странствие героя, Сорокин щедро делится приемами всех авантюрных романов, по которым мы скучаем с детства. Тут и лагерь «сладкой анархии» с миниатюрной богиней «цвета темного шоколада», и крепость в старорусском духе с казаками и дуэлями, и «берендеево царство» вроде Обломовки, и приют лотофагов- наркодилеров с их буддийским зельем, и столько другого, что более расчетливому писателю хватило бы на цикл с регулярными продолжениями.

Следя за походом героя, который, как многие в последних книгах Сорокина, стремится на Восток и за Урал, мы попутно знакомимся с той историей будущего, что нам придумал — не дай бог, угадал — автор. Для этого Сорокин использует вставные тексты. Как и положено интеллигенту, Гарин живет в словах, прежде всего — в поговорках, которыми он реагирует на любые коллизии. «Не стирайте надежду, надежда не одежда», «Обед не наделал синих бед», «Хороший стрелок — не творог». Автор целой книги самодельных пословиц, Сорокин делится со своим героем этими абсурдными речениями, которые внедрены в текст на манер ложных бакенов: раз слова рифмуются, они должны что-то означать, но неизвестно — что. (Кстати, таких поговорок много в китайском языке.)

Помимо фольклора о словесном аппетите Гарина говорит то обстоятельство, что он не может пройти мимо любого встреченного и якобы случайного текста. Фрагменты прочитанного складываются в беглую, расплывчатую, неуверенную хронику альтернативной реальности — как той, что после нас, так и той, из которой она выросла.

В этой версии советской истории главный герой — избежавший расстрела Берия, который соединил социализм с православием и начал новый НЭП. Дальше, пророчит автор, все в мире катится по наклонной плоскости: три войны с применением атомного оружия, раздробленная страна с Уральской, среди прочих, республикой и Рязанским, среди других, царством. Самокаты на картошке. Междоусобицы и бунты, включая мятеж «восставших палачей».

От других апокалиптических видений сорокинские кошмары отличает фирменный букет стилей. Собирая специально разбитую мозаику, мы добываем факты из диковинно преломленных отражений. В романе собрались отрывки из книг, которые могли бы написать деревенщики, сказ Ивана Железного «Весенняя грызня гебух», очерк про свихнувшегося чекиста и пространный роман Евсея Воскова «Зачем тебе Америка, Джонни», где рассказывается об успехе американского певца, похожего на «красного Элвиса» Дина Рида, в бериевской Москве, которую он покорил песней «Я немного подшофе, я летел из Санта-Фе».

Фото: Barbara Zanon/Getty Images

Постепенно, однако, вставные тексты сходят с ума и начинают заговариваться: шесть бульдозеров «завершили свою тяжелую, зажолую, героическую, но не элегическую, невероятную, но всем понятную работу-храпоту». Неизбежная у Сорокина глоссолалия складывается из нелепых рифмоидов, останавливающих бег стержневого сюжета и вынуждающих относиться к нему с подозрением — как к другому способу надуть читателя.

Самое интересное в этих разноликих эпизодах, что собранные вместе они напоминают автопародию. Упорный поклонник, как я, читавший все книги Сорокина и писавший о каждой, узнает во вставных текстах приемы из прежних опусов. И «Нормы», и «Очереди», и «Тридцатой любви Марины», и «Голубого сала», куда пошла бы история расчленения и продажи за границу тела Ленина: «Коммунистическая партия Италии купила правую руку Ильича, Коммунистическая партия Франции — левую руку…» и так далее вплоть до гениталий, которые «хранились на ближней даче Сталина».

3

Кульминация путешествия Гарина из независимого, но разбомбленного Алтая до японизированного Хабаровска с оставшейся от героических времен «улицей Фургала» наступает в наиболее цельной, сильной и страшной части романа «Белая ворона». В ней Сорокин с предельным натурализмом и отчаянием описал мир чернышей, мутантов, созданных «в 1969 году, когда КГБ удалось выкрасть американские генетические разработки по созданию суперсолдат».

Опираясь на эту городскую легенду, которая бродит по всем триллерам, Сорокин вырастил из нее могучий символ — последних наследников империи. В них «природа человека в одночасье рухнула в темный погреб глухой физиологической хтони, в бессловесное переплетение жил, вен, потрохов, слизи и кровяных сгустков, поворочалась там, мыча, ухая, и вылезла уже другой, с новым лицом, новыми ценностями и целями».

Дети искусственной эволюции, черныши, вырвались из-под навязанной им роли, пережили ядерную бомбардировку и создали собственную — кривую — цивилизацию с городом без единой прямой линии, свихнувшуюся, как видит ее Гарин, болотную Венецию. Изображенное с кинематографической четкостью и просящееся на экран грандиозное и ужасное логово, как будто пришло из старого анекдота: про мужика, которого с трудом вытаскивают из топи, а он сопротивляется с криком «Да живу я здесь».

Попав в плен, Гарин узнал, что такое болотный ГУЛАГ, где в зверских, но знакомых читателям Солженицына и Шаламова условиях голодные, замерзающие зэки под ежедневной угрозой смерти занимаются бессмысленным трудом. Оторвавшиеся от людей черныши утратили интерес к нажитому нами. Единственное, что их интересует, — таинственное средство связи с потусторонним и могущественным: мобильники. Если карго-культ дикарей подбивал их строить самолеты из хвороста, то в лагере чернышей выпиливают сотовые телефоны из дерева. Сакральный объект главного ритуала: громадный каменный топор, который Гарин сперва принимает за крест. Не «Икона и топор», как называется знаменитая книга Джеймса Биллингтона о русской истории, а топором как иконой завершается отечественная история в изложении Сорокина.

С января многих в Турции мучает один и тот же вопрос: почему Байден до сих пор не звонит Эрдогану? Он позвонил уже всем ведущим лидерам, даже Путину, но турецкого президента словно не замечает. Эрдогану только и остается, что ждать 22 апреля, когда президенты и премьеры со всего мира соберутся на виртуальный климатический саммит под эгидой Белого дома.

Впрочем, многосторонняя встреча – все равно не то же самое, что личный звонок. Безразличие Байдена сильно отличается не только от того, как вел себя с Эрдоганом Трамп, но и от усилий европейских лидеров наладить отношения с Турцией. Чего стоит недавний визит в Турцию председателя Европейского совета Шарля Мишеля и главы Европейской комиссии Урсулы фон дер Ляйен.

Отношение Байдена к Эрдогану отчасти обусловлено идеологическими причинами. Во время предвыборной кампании Байден называл турецкого лидера автократом и теперь хочет показать, что не собирается, как Трамп, заигрывать с нелиберальными режимами по всему миру. Новый американский президент хочет вернуть Соединенным Штатам чувство морального превосходства и потому усиливает давление на лидеров, вроде саудовского наследного принца Мухаммеда ибн Салмана (кстати, конкретно в этом случае Турция не имеет ничего против).

Но дело не только в этом. По сути, США платят Турции ее же монетой. При Эрдогане отношения Анкары с Вашингтоном, несмотря на их союзничество в НАТО, выродились в череду ситуативных сделок. Турция пытается усидеть на двух стульях, заключая геополитические сделки с Россией и обращаясь к США тогда, когда ей это удобно. При президенте Трампе Эрдогану это в целом удавалось. Турция избежала серьезных санкций за покупку у России С-400, отделавшись исключением из числа участников консорциума, разрабатывающего истребители нового поколения F-35.

Но теперь в Вашингтоне новая команда, и у нее свои представления о том, как следует договариваться с Анкарой. Теперь уже США будут обращаться к Турции только тогда, когда им это понадобится. Поскольку сейчас ни Ближний Восток, ни Причерноморье не входят в число приоритетов американской внешней политики, Вашингтону услуги Эрдогана не нужны. Пусть с турками разбираются европейцы, которым приходится думать о продлении сделки 2016 года по беженцам и о том, как решать нарастающие проблемы в Восточном Средиземноморье. У США другие заботы.

Увидев такую перемену в отношениях, Анкара разыгрывает российскую карту. Она утверждает, что Турция – единственная в НАТО, кто делом доказал готовность сдерживать экспансию Кремля. В 2020 году турецкие беспилотники нанесли тяжелый урон российским подопечным в Сирии и Ливии – режиму Асада и Ливийской национальной армии под командованием генерала Халифы Хафтара, а также уничтожили немало поставленной Россией техники. Еще один недавний пример – Нагорный Карабах. Там Турция сумела проникнуть на территорию, которую Москва считает своей сферой влияния.

Также Анкара все активнее бравирует своими тесными связями с Киевом. Во время визита Владимира Зеленского в Турцию в октябре 2020 года две страны сделали совместное заявление о дальнейших «усилиях, направленных на деоккупацию Автономной республики Крым и города Севастополя, а также на восстановление контроля Украины над отдельными районами Донецкой и Луганской областей». Украинцы подписали договор о приобретении шести беспилотников Bayraktar TB2. Продолжаются переговоры о совместном производстве вооружений.

Всего через несколько месяцев, 10 апреля Зеленский снова встретился с Эрдоганом в Стамбуле, подняв тему сосредоточения российских войск вдоль украинской границы. Турция и Украина даже провели совместное заседание правительств. Эрдоган высказался в примирительном духе и призвал к деэскалации, но поддержал Украину. Днем ранее было объявлено, что два военных корабля США войдут в Черное море через Босфор. 

В былые времена турецкие политики жаловались, что недостаток американской поддержки делает Анкару уязвимой перед Россией – у нее не остается иного выбора, кроме как договариваться с могучим северным соседом. Теперь риторика изменилась. Турция выполняет тяжелую работу по выстраиванию диалога с Россией от лица Запада, но при этом разговаривает с позиции силы.

В Брюсселе есть люди, разделяющие эту точку зрения, но администрации Байдена она не близка. Вашингтон больше не собирается делать поблажки Анкаре. В феврале министр обороны Турции Хулуси Акар предложил увязать решение проблемы С-400 с американской поддержкой вооруженных отрядов сирийских курдов, которых Анкара считает ответвлением объявленной вне закона Рабочей партии Курдистана, но получил вежливый отказ.

Вашингтон по-прежнему требует от Турции отказаться от российского ЗРК. Как заявил в Сенате госсекретарь Энтони Блинкен, «для нас неприемлема мысль, что наш стратегический – так называемый стратегический – партнер может сближаться с Россией, одним из наших крупнейших стратегических оппонентов». Кроме того, Вашингтон грозит ввести против Турции новые санкции в рамках закона CAATSA, в дополнение к тем, что были приняты в последние месяцы президентского срока Трампа из-за покупки С-400.

Перезагрузка турецко-американских отношений не предвидится, поэтому у Эрдогана не остается иного выбора, кроме сближения с Россией. Именно поэтому Кремль сдержанно реагирует на реверансы Турции в сторону Запада и на ее активность на постсоветском пространстве. Несмотря на успехи, которых Анкара добилась в 2020 году, она остается более слабой стороной в «партнерском соперничестве», в котором Россия и Турция находятся последнее десятилетие. Россия сохраняет свое стратегическое преимущество, особенно в Сирии, где на турецкой границе проживают миллионы потенциальных беженцев.

После войны в Нагорном Карабахе Эрдоган вряд ли будет снова провоцировать Москву и повышать ставки. Это было видно по результатам его встречи с Зеленским. Скорее турецкий лидер попытается проводить многовекторную внешнюю политику, балансируя между Западом, Россией и – во все большей степени – Китаем (этим объясняется сдержанная реакция Анкары на то, что происходит с уйгурами и другими тюркскими народами в Синьцзяне). Российское руководство такое положение дел вполне устраивает.

Статья опубликована в рамках проекта «Диалог Россия – США: смена поколений». Взгляды, изложенные в статье, отражают личное мнение автора

 

Владимир Зеленский (в интервью "Фигаро", полностью опубликованном на сайте ИноСМИ): Чего я жду сейчас? Я очень хотел бы, чтобы у Европы было стопроцентное понимание, как они оценивают Украину. Если они видят Украину в Европейском Союзе, то нужно, чтобы они это открыто говорили. Не просто, что в будущем, когда Украина сделает первое, второе, третье, четвертое, пятое, шестое… И если безопасность любой страны — это членство в Альянсе, то надо делать шаги в отношении плана для членства в НАТО… и то же в отношении нашего членства в ЕС.

Конечно, я очень рад поддержке со стороны президента Макрона. Но мы хотим непосредственно говорить о том, что нас беспокоит, — о войне на востоке Украины, об оккупации Крыма. Да, он много сделал. Он, ЕС, а также Ангела Меркель, Шарль Мишель, многие европейские президенты и премьер-министры поддерживают нас. Но речь идет о безопасности в Европе, и если мы платим за это жертвами, а уже более 14 тысяч человек погибло, значит, мы должны иметь какой-то статус. Украина не может чувствовать себя в ЕС и НАТО как в гостях. Мы хотим быть своими. Я считаю, что мы давно это заслужили… У нас будет разговор и с Ангелой Меркель. О равноправии. Потому что [она и Макрон] уже поговорили втроем с лидером России. Должна быть такая же встреча, где субъектом является Украина…

Раньше мы были с Россией одной страной под названием Советский Союз, мы жили с Россией вместе. Мы вместе воевали с нацизмом, вместе побеждали. Поэтому Украина не ожидала такого удара и не ожидала оккупации Крыма, войны на востоке, не ожидала таких глубоко плохих отношений. Почему они настолько плохие? Всегда, когда между близкими людьми война, тебе втрое больнее, чем когда война с тем, кого ты никогда не знал близко…

Они (россияне) стреляют и ждут, что мы будем отвечать так же. Мало того, они «ждут», что мы пойдем на востоке Украины в наступление. Но мы не дадим им такого счастья… Но при этом я хотел бы, чтобы вы понимали меня: мы не дадим им ни одного сантиметра нашей земли. Чего бы нам это ни стоило. И это очень важно понимать.

Комментарии читателей:

Andretruckers

Президент Украины вместо того, чтобы мириться с Россией, обостряет напряженность в украино-российских отношениях. Чтобы его послушаться, нашим [лидерам] надо просто сойти с ума!

didier bernadet

Это просто мужик с интоксикацией по поводу США как модели. С помощью Макрона, всегда готового услужить большому хозяину, этот парень с Украины просто манипулируется «акционерами» глобализма. Они уже сделали из Евросоюза вассала глобалистской системы.

quidvid

Евросоюз и особенно НАТО не примут в свои ряды страну в состоянии войны. Чисто технически такую заявку трудно принять. Украина может потребовать о альянса помочь ей забрать назад Крым — и тогда половина планеты погрузится в войну. И, боюсь, если украинцы серьезно поведут переговоры о вступлении в НАТО, им придется отказаться от Крыма и Донбасса.

Lacordaire14

С 1922 по 1991 год Украина была частью СССР. А до 1922 года каких только войн не было в этом регионе. Воевали друг с другом страны, окружающие Украину. И Россия навсегда останется главным игроком в тех партиях, которые там разыгрываются. С этим не смогут справиться ни США, ни кто-либо другой. Но посмотрим на вещи в мировом контексте: Евросоюз, например, привыкший лизать ботинки США, — он что, хоть пальцем пошевелил против американской блокады, жертвой которой вот уже 60 лет является Куба? Тем более никто в Европе не сделает себе харакири ради Украины. А когда я думаю о головокружительных суммах, которые мы тратим на всех этих псевдо-мудрецов в Евросоюзе, вся работа которых в том, чтобы кричать, стоя на табуретке: «Европа, Европа»… Когда я об этих деньгах думаю, меня душит возмущение насчет того, насколько более разумно эти деньги было бы вложить в экономики стран-членов ЕС!

justinien10

России не хватает знаете чего?.. Хорошенького военного поражения ей не хватает. Немецкая и японская диктатуры рухнули после страшных военных поражений, в которых их армии были разбиты наголову. А вот СССР рухнул без войны. Плохое последствие от этого следующее: множество русских остались в убеждении в непобедимости России. Это и держит у власти нынешнего автократа. Нужно, чтобы Россию наголову разбили на поле боя — тогда российское население поймет, что времена военных захватов типа тех, что творились при Иване Грозном, прошли. Напомню, что Россия уничтожила рабство после поражения в Крымской войне 1855 года, а Думу Россия учредила после своего поражения в Маньчжурии.

Alexey Bez Ivanov

Тем не менее русские повстанцы как-то все-таки побили украинскую армию. Причем два раза.

Grandfort

Ну да, наступление неонацистских добровольцев было отбито. Русские в той части Украины знают о судьбе русских в Одессе, которых заживо сожгли.

Noir de noir

А вот кого нам в Евросоюзе звать на помощь, чтобы побороть американскую угрозу Европе? Кого?

Omega33

Если Украина войдет в Европейский Союз, Россия должна войти туда тоже.

Franc 30000

Русские всего лишь реагируют на западную агрессивность. А тем временем огромные западные агро-индустриальные фирмы крепко забрались в украинский зерновой амбар… Франции надо внимательно относиться к своей позиции в этом споре. На кону — историческая идентичность Франции, какой она смотрится на мировой сцене.

TM18

Вот с таких вот вроде как небольших инцидентов и начинаются мировые войны. В данном случае это простой случай с кусочком территории в России. Нечто подобное случилось в 1914 году. Перед этим гегемонистская воля Габсбургов (правителей Австро-Венгерской империи — прим. ред.) заставила их включить в состав своей империи Боснию и Герцеговину. И именно там произошло в 1914 году убийство эрц-герцога австрийского Фердинанда, вызвавшее первую мировую войну. А кто теперь поднесет спичку к пороховой бочке?

Gametha

Москва призывает Макрона и Меркель к тому, чтобы они принудили Украину прекратить «провокации» — а Володымир Зеленский тем временем давит на ЕС и НАТО, чтобы они побыстрее приняли Украину в свои ряды. При этом он ссылается на предположительно имеющую место российскую вооруженную агрессию России. Москва обвиняет Вашингтон и НАТО в том, что они превращают Украину в ту самую «пороховую бочку». И вот что важно: после избрания Байдена и назначения Блинкена на пост госсекретаря, Россия опять стала для западных стран козлом отпущения. Но США играют в опасную игру.

Fredort

У Путина идут вниз рейтинги, и он пытается придать своему имиджу новый блеск за счет своих соседей (ему все равно — украинцев или грузин). Западным демократиям стоит вспомнить сентябрь 1938 года и заключенные ими [с нацистской Германией] соглашения. Как сказал тогда Черчилль, «у них был выбор между бесчестьем и войной». В итоге, по словам того же Черчилля, западные демократии «выбрали бесчестье и получили вместе с ним войну».

Gonin

Запад зацикливается на прошлом и накрепко цепляется за концепцию «трех врагов», столь дорогую Америке времен упадка: среди врагов — Россия и Китай, а также Иран. Новым явлением на поле является реальный альянс между «нашими врагами» — эта тройка начинает и вправду сплачиваться.

Sambala

Американцы взяли в руки палку, они манипулируют украинцами, чтобы лучше их эксплуатировать. Европа вкладывает свою скромную лепту, чтобы понравиться своим союзникам на другом берегу Атлантики. Хотя нам надо бы скорее поддержать русских!

2768783

Ну да, все знают знаменитый пацифизм русских: от Берлина до Праги транзитом через Будапешт (имеются в виду случаи ввода советских войск для подавления антисоветских восстаний в ГДР в 1953 году, в Чехословакии в 1968 году и в Венгрии в 1956 году — прим. ред.). Все эти милые туристы на броне своих танков — и всегда, естественно, радостно приветствуемые местным населением.

В Петербурге отмечают 135-летие Николая Гумилева — поэта, путешественника, воина. С 15 апреля в двух городских музеях – Анны Ахматовой в Фонтанном доме и Музее антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамере) открылись одновременно две выставки, объединенные одной темой — Николай Гумилев как этнограф-исследователь. Выставки носят общее название «Колдовская страна» и посвящены научному путешествию Николая Гумилева в Абиссинию в 1913 году и  экспедиции Кунсткамеры в 2008-м, когда фотограф Татьяна Федорова сделала снимки примерно из тех же точек и того же плана, что в эпоху Гумилева. Рядом с изображениями 1913 и 2008 годов — отрывки из дневников и стихов Гумилева из сборника «Шатер», который он выпустил после возвращения из Африки. Гумилев привез из Африки этнографическую коллекцию, научное описание которой составил сам. Судьба ее драматична, ведь Гумилева расстреляли в 1921-м году, его имя десятилетиями было под запретом, а материалы коллекции не могли влиться в научный оборот. Отметим, что выставки в музеях смонтированы на специальных носителях под открытым небом — в Шереметевском саду и во дворе Кунсткамеры.

  В Шереметевском саду традиционный «открытый микрофон» — дети и подростки читают стихи Гумилева.

А в основной экспозиции музея Ахматовой — мемориальной квартире Николая Пунина, где долгие годы жила Анна Ахматова, в коридоре, в «Левином тупичке», куда из Бежецка приехал к матери и учиться в Ленинград сын расстрелянного Николая Гумилева Лев — развернута временная выставка «Из самой окончательной разлуки вернуться можно» — это строчка из «Ленинградских элегий» Ахматовой. В высоком окне коридора сменяются, как будто всплывают в памяти Льва фотографии его отца. На этой небольшой выставке впервые представлены автографы из фондов музея, среди которых неоконченное стихотворение Ахматовой, датированное 1956 годом, давшее название выставке.

А 16 апреля в музее Ахматовой арабист, исламовед Ефим Резван прочтет лекцию «Николай Гумилев — путешественник». 

Граждан Беларуси Александра Федуту и Юрия Зенковича похитили в Москве 11 апреля и тайно вывезли в Минск. Сейчас они находятся в СИЗО КГБ. Все, что началось десять лет назад, успешно продолжается.

Главное, не спрашивать: «За что?» Особенность большого террора в том, что этот вопрос становится бессмысленным набором звуков и перестает иметь какой-либо смысл. Если в тридцать четвертом советские граждане еще удивлялись аресту соседа, то в тридцать седьмом уже никто ничему не удивлялся и не спрашивал, действительно ли Сидоров – враг народа.

В Беларуси сейчас происходит именно это. Большой террор. Тысячи уголовных дел. Новые приговоры каждый день. Уже никто не пытается выяснить, за что. Незачем, да и некогда – у каждой семьи непременно есть пострадавшие родственники или друзья, и это значит, что нужно собирать передачи, стоять в очередях, ездить на другой конец города, а то совсем в другой город. А еще нужно каждый вечер выходить на партизанские акции у себя во дворе или районе, вывешивать флаги, писать на асфальте «Жыве Беларусь!», отсиживать 15 или 30 суток, искать новую работу, потому что с прежней уволили «за политику»… Белорусы сейчас – самый занятой народ в мире.

Медиаконсультант Александр Федута находился в Москве с февраля. На связь он перестал выходить 11 апреля. Его жена Марина Шибко после суток бесполезных попыток дозвониться до мужа приняла решение вылетать в Москву. Еще сутки она искала его по моргам и больницам. А в это время, оказывается, он уже находился в СИЗО КГБ – той самой тюрьме, в которой он провел несколько месяцев после выборов 2010 года по обвинению в организации массовых беспорядков. Потом ему, как и многим фигурантам того уголовного дела, переквалифицировали обвинение на более мягкую статью («Организация действий, грубо нарушающих общественный порядок») и дали два года условно. По какой статье Александра Федута обвиняется сейчас – неизвестно. КГБ лишь скупо сообщил, что он задержан в порядке применения статьи 108 УПК – по непосредственно возникшему подозрению в совершении преступления. В том же сообщении, кстати, называется и фамилия руководителя партии БНФ (Белорусского народного фронта) Григория Костусева. Он тоже задержан и водворен в СИЗО КГБ «по непосредственно возникшему подозрению». Правда, его задержали на родине, в Шклове.

Технология задержания Федуты могла бы остаться загадкой, если бы не еще одна спецоперация белорусских спецслужб на территории России в тот же день. Адвокат Юрий Зенкович, находившийся в Москве, точно так же исчез со связи 11 апреля, а 13 апреля его жене Елене Денисовец позвонил государственный адвокат и предложил оплатить его услуги. Он и подтвердил, что Зенкович находится в СИЗО КГБ: встречался с ним во время дежурного допроса.

Елена Денисовец позвонила в гостиницу, где останавливался ее муж. Поговорила с менеджером, которая сказала: да, видела, как его скручивали несколько человек в штатском и заталкивали в машину. Еще зашли в номер и взяли какие-то личные вещи Зенковича. Ошалевшему персоналу крикнули: «Он террорист, мы его забираем!» Скорее всего, Александра Федуту брали точно так же. Только он не жил в гостинице, а снимал квартиру, поэтому ждать его могли в подъезде или возле дома. А могли и доставкой пиццы назваться. Это уже неважно. Важно, что белорусские спецслужбы в очередной раз воспользовались отсутствием границы между Россией и Беларусью, спокойно провели свою спецоперацию, вывезли двух человек в Минск, и никто об этом не знал. Марина Шибко в поисках мужа обзванивала не только морги и больницы. Само собой, она связалась с полицией. Если бы хотя бы видимость процедуры была соблюдена, если бы хотя бы одна бумажка была заполнена, если бы даже задним числом все оформили – ей бы сказали: мол, муж ваш задержан по запросу белорусских коллег, экстрадирован по упрощенной процедуре, о чем имеются соответствующие документы. Но никаких признаков Федуты в базах правоохранительных органов не было. Значит, и бумаг не было. А было обычное похищение. Не первое и не последнее.

Как это происходит, описал в своей книге «Еду в Магадан» анархист Игорь Олиневич (он был первым белорусом, похищенным в России и тайно вывезенным все туда же – в СИЗО КГБ):

«28 ноября 2010 года, Москва, кафе торгового центра «У Горбушки», 14.45 на часах… Выходим из комплекса – со всех сторон метнулись четыре тени, схватив под руки. Я не удивился, ни один мускул не дрогнул. Один из men in black успокаивает: «Это мы вашим помогаем». Хм, эти «наши» – ваши, а не наши. Звякнули браслеты, запихнули в машину, шмон по карманам, мобила, кошелек, плеер… Шапка на глаза; одна машина, затем другая, между собой люди в черном – фсбшники – не переговариваются, пишут текст на телефоне и передают друг другу. Пара остановок в туалет, смотришь на поле, лес, и кажется, что это сон.

Граница с Беларусью. Голову втапливают в пол, значит операция – нелегальная. Передача местным в бусик[4]. Московские говорят:

— Больше такой хуйни не подкидывайте.

— Конечно, за нами долг, мужики, – отвечают тутэйшыя.

Трогаемся. Начинают с угроз:

— Ты понял, что сказать надо? Или заедем в одно место для разъяснений?

— Да понял-понял, – отвечаю я, – чего уж тут… Ага, как же. Не копаться в памяти, не сожалеть, считать секунды, успокаивать нервы. Нужно мобилизоваться, сосредоточиться на одной истине: «Не верь, не бойся, не проси…»

— Уже 20.30, заезжай.

Лязгнули ворота, машина заехала. На глазах по-прежнему шапка. Я полностью дезориентирован. Заводят в кабинет, сажают на стул, лицом в стол, на шею опускается ребро чьей-то ладони. Впереди самая долгая ночь в моей жизни…»

Кстати, в уголовном деле Игоря Олиневича никакого упоминания Москвы не было. По документам его задержали в Минске. Скорее всего, то же самое напишут и про арест Федуты и Зенковича. Отсутствие границы между Россией и Беларусью когда-то было спасением для многих беглецов: опасавшиеся ареста в России ехали на машине или на автобусе в Минск, где спокойно садились в самолет и улетали в Европу. Точно так же белорусы, спасаясь от преследования, бежали через Москву. Теперь эта старая добрая схема не работает: пограничники создали общую базу невыездных, так что выехать через соседнее государство уже невозможно. Зато шансы вернуться на родину с мешком на голове возрастают многократно. Именно так – с мешком на голове – недавно вывозили из России юриста ФБК Владлена Лося, гражданина Беларуси. 21 января ему вручили уведомление о необходимости покинуть Россию до 25 января. Затем оформили протокол о неповиновении сотруднику полиции и арестовали на трое суток. А после отбывания ареста – мешок на голову и десять часов «мордой в пол». Почему десять? Да потому, что по истечении десяти часов наступило то самое 25 января. На белорусскую территорию Лося вывезли в 00.28. А это значит, что он нарушил предписание и не покинул Россию вовремя. И теперь он точно не сможет туда въехать даже по истечении трех лет.

Кстати, еще одним похищенным вполне мог стать политолог Дмитрий Болкунец – гражданин Беларуси, давно живущий в Москве. 26 марта Генеральная прокуратура Беларуси возбудила в отношении Болкунца уголовное дело по статье 368 («Оскорбление президента Республики Беларусь»). Дмитрий не стал ждать, пока в Россию поступят документы об экстрадиции, и уже 28 марта вылетел в Варшаву. В базу невыездных он еще не попал и смог беспрепятственно покинуть Россию. А буквально через несколько дней бывший офицер белорусского спецподразделения «Алмаз» Игорь Макар (это он зимой обнародовал аудиозапись 2012 года, на которой тогдашний председатель КГБ Беларуси Вадим Зайцев обсуждал планы убийств оппонентов Лукашенко) заявил, что получил информацию: за Болкунцом в Россию выехала спецгруппа из КГБ, которая должна тайно вывезти его в Минск. Вполне вероятно, что именно эта группа и похитила Федуту и Зенковича.

Отсутствующая граница между Россией и Беларусью – это та самая серая зона, опасная зона, мертвая зона, которая делает не просто возможными, а чрезвычайно легкими в исполнении похищения, тайные аресты и даже убийства. Нет пограничных столбов, нет колючей проволоки, но вся зона находится под напряжением. На то она и зона.

Фото:  Антон Мотолько (архив А. Федуты) и Svaboda.org

После тяжелого поражения в карабахской войне и полугода глубокого политического кризиса Армения пытается выбраться из неопределенности с помощью досрочных парламентских выборов. Они пройдут через два месяца – 20 июня. Голосование должно помочь стране выйти на новый этап, где ей предстоит работа над ошибками и выбор дальнейшего пути развития.

Однако легкими эти выборы не будут ни для кого, потому что армянским избирателям предстоит выбирать между тем, что им кажется плохим и еще более плохим. По недавним опросам, за блок действующего премьера Никола Пашиняна «Мой шаг» готовы проголосовать 32%, а за его главного оппонента и бывшего президента Роберта Кочаряна – 6%. Почти половина опрошенных или не определилась, или осознанно не хочет голосовать ни за кого.

При этом главный запрос армянского общества сейчас состоит совсем не в требованиях военного реванша или повышения благосостояния – в такое никто не верит. Люди хотят обеспечить самые базовые потребности – безопасность и сохранение того, что у них осталось. А в качестве дополнения просят честного рассказа о том, что случилось с их страной.

Последнее открывает широкое поле для внешних манипуляций – рассказать армянскому избирателю свою версию «правды» и тем самым повлиять на будущий политический ландшафт страны захотят многие. В том числе и Москва, хотя точно описать ее цели непросто. Не исключено, что ее вполне устроит и сложный коалиционный парламент, разбитый на три части: за Пашиняна, за Кочаряна и всех остальных, за кого будет идти торг при принятии решений.

Вражеские и дружеские голоса

Неформальным началом избирательной кампании в Армении стал визит главных политических оппонентов в Россию. Старый друг Владимира Путина и второй президент Армении Роберт Кочарян, который выступает за «сильную руку» и сравнивал Пашиняна с Навальным, был в Москве в первых числах апреля. Премьер Никол Пашинян – несколько дней спустя. Оба поговорили с Путиным: правда, Кочарян только по видеосвязи, а Пашинян, как и полагается при государственных визитах, – лично.

Оба получили по приятному бонусу. Кочарян дал часовое интервью Владимиру Познеру, которое стало, по сути, изложением его предвыборной программы. А Пашинян привез в Армению первую партию вакцины Sputnik V – пока только 15 тысяч доз.

Такая симметрия в подходе Кремля к обоим кандидатам опровергает популярное мнение, что Москва устала от «слишком прозападного» Пашиняна и ждет возможности вернуть на арену надежного и проверенного Кочаряна. Россия явно не хочет без особой необходимости подрывать свою репутацию в армянском обществе, выступая в роли метрополии, которая навязывает колонии свою волю и кандидатов. Тем более что ей есть что терять: важность укрепления отношений с Москвой в Армении признают 63%, а с США и ЕС – только 16% и 5% соответственно.

Иными словами, за три года у власти Пашинян сумел доказать России, что может быть для нее удобным партнером и не раздражать разговорами о многовекторности. Сделать это оказалось не так-то сложно: прислушиваться к Путину и почаще говорить на приятные ему темы – например, об общей победе в Великой Отечественной войне.

Да, Пашинян не так предан Москве, как Кочарян, который даже в интервью Познеру пообещал, что «не будет пытаться играть и налево, и направо», и дал понять, что дорожит репутацией «друга Путина». Но людей, для которых возвращение старых элит – худший из возможных сценариев, в Армении все больше, и ломать их мнение об колено неконструктивно – не так высока ставка.

Поэтому, скорее всего, в России будут следить за развитием кампании, которая только начинается, и по возможности помогать то тем, то другим, выступая в роли судьи на футбольном поле. Рычагов влияния у Москвы немало, но недостаточно, чтобы получить полный контроль.

Например, столь важный для армянских избирателей вопрос, как возвращение из Азербайджана всех пленных (по данным Азербайджана, их около 60, по данным Армении – около 200), уже не зависит от Москвы напрямую. А позиция Баку в этом вопросе куда жестче московской. Для азербайджанского руководства Кочарян – «террорист» и глава ненавистного «карабахского клана», а Пашинян резко стал преподноситься не как слабый политик, а как законный руководитель Армении, которого следует защищать от посягательств «реваншистов», в том числе из числа военных. Правда, любые рекомендации из Баку вызовут в Армении обратную реакцию, поэтому действовать придется тоньше.

Тайна потерянного «Искандера»

Одной из самых громких и обсуждаемых в Армении историй после войны стало высказывание Пашиняна о российских ракетах «Искандер». Чтобы уязвить своего предшественника Сержа Саргсяна, а вместе с ним и все «старые элиты», он заявил, что армянская армия стреляла российскими ракетами этого типа, закупленными при Саргсяне, но они «не разорвались или разорвались только на 10%».

Эти слова разгневали и армянских военных, и, кажется, Москву, которая сочла их оскорблением российского оружия. Представитель Минобороны Игорь Конашенков заверил: «По имеющимся у нас объективным и достоверным сведениям, подтвержденным в том числе системой объективного контроля, ни один из ракетных комплексов данного типа в ходе конфликта в Нагорном Карабахе не применялся».

Все считали Пашиняна болтуном, который незаслуженно испортил отношения с главным союзником, пока в дело не вмешался Азербайджан. В конце марта в Баку заявили, что обнаружили обломки «Искандера» (причем именно с неразорвавшейся боеголовкой) под Шушой. А потом сообщили еще более важную подробность: модификация обнаруженной ракеты не «Э» (то есть «экспортная», которую Россия легально поставляла в Армению), а «М», которая стоит на вооружении только у российской армии.

«Мы хотим ответа на вопрос, как это смертельное оружие попало в руки армян. Пока мы не получили ответа на этот вопрос, но получим», – негодовал Ильхам Алиев 12 апреля, открывая Парк военных трофеев в Баку.

Проигнорировать такие заявления в Москве не могли. Сейчас в Кремле утверждают, что «по линии военных Азербайджана и России осуществляется плотный диалог, в ходе которого обсуждаются все соответствующие вопросы». А это уже явное отступление от первоначальной позиции, что никаких «Искандеров» не было.

Запутанная история открывает простор для слухов и версий, которыми быстро наполнились СМИ. Самая популярная армянская версия – что обломки «Искандер-М» азербайджанским военным привезли турецкие партнеры, подобрав в Идлибе, – там они действительно применялись российской армией. Некоторые идут дальше и намекают, что именно это может быть истинной причиной закрытия авиасообщения с Турцией – мол, в Кремле знают правду и решили наказать турок асимметрично.

Азербайджанская пропаганда утверждает другое – что «Искандеры-М» могли быть поставлены в Армению незаконно – разумеется, с помощью всесильного армянского лобби и диаспоры.

И ту и другую версию опровергает заметка от 2018 года в «Коммерсанте», написанная находящимся сейчас в изоляторе «Лефортово» Иваном Сафроновым. В ней «источник в сфере ВТС» прямо говорит, что Армении поставили именно «Искандер-М», что «нарушает договор о распространении ракетных технологий, поскольку дальность поражения цели у этих ракет превышает 300 км». Но поступить так в Москве решили из-за спешки – перевес сил в пользу Азербайджана на тот момент был уже велик и на разработку ослабленной версии «Искандер-Э» не было времени.

На первый взгляд дело раскрыто, но скандал от этого станет только громче. А значит, у армянских политиков появляется шанс заработать дополнительные очки, а у Москвы и Баку – подыграть им или, наоборот, навредить. И без того нестабильная ситуация в Армении будет из-за этого раскачиваться, как трава на ветру.

Например, популярным стал неподтвержденный тезис, что ракеты не взорвались, потому что разблокировать боеголовку могут только российские военные, которые не давали одобрения на пуск. Если это так, то это действительно может ударить по позициям Кочаряна и «старых элит» – зачем покупать оружие, которым нельзя пользоваться по собственному усмотрению?

А можно интерпретировать историю иначе и заявить, что Пашинян поступил безответственно, раскрыв чувствительный секрет Москвы даже без особой пользы для себя – ход войны на том этапе было уже не переломить.

За кого миротворцы

Еще один важный политический фактор в Армении – миротворческая миссия России, развернутая в Нагорном Карабахе. За первые месяцы работы она успела вызвать недовольство и у армянской, и у азербайджанской стороны.

Армяне недовольны тем, что миротворцы де-факто контролируют въезд в Карабах с армянской стороны и не пропускают туда многих журналистов, сотрудников НКО и общественных деятелей по непонятным причинам. Наибольшее раздражение это вызывает, когда речь идет о представителях диаспоры. Их миротворцы, судя по всему, считают подозрительными из-за западных паспортов. Для армянского обывателя это выглядит как сговор Москвы и Баку – тем более что Алиев действительно просил не пускать в регион иностранцев.

С другой стороны, армянскому избирателю есть за что и поблагодарить Москву. Несмотря на недовольство Баку, в Карабахе продолжают находиться армянские военные, хотя по соглашению от 9 ноября они должны были давно оттуда уйти. Российские миротворцы не обращают внимания на эту деталь, хотя, конечно, могли бы.

Наконец, армяне с большим опасением смотрят на проект по разблокированию транспортных коридоров. Баку ясно дал понять, что его в первую очередь интересует только железная дорога в Нахичевань, которая проходит вдоль иранской границы. Но армянам нужна другая дорога: Карс (Турция) – Гюмри – Иджеван – Газах (Азербайджан), чтобы открыть сообщение с Россией и заработать на азербайджано-турецком транзите.

В этом вопросе хороший шанс склонить Москву на свою сторону и защитить национальные интересы есть и у Пашиняна, и у Кочаряна – позвонить Путину могут оба. Вопрос в том, кому Кремль подарит победу, и подарит ли вообще. Впрочем, приход к власти Кочаряна может создать немалые проблемы с разблокированием транспортных коридоров – уж слишком это противоречит его имиджу «ястреба» в отношениях с Азербайджаном.

Роль у Запада в этой запутанной схеме, разумеется, тоже есть, но не слишком большая. И Ереван, и Баку уже обращались к США, Евросоюзу и НАТО по волнующим их вопросам. Но возможности добиться вывода армянских войск из Карабаха или вернуть армянских пленных из Баку у Запада нет.

«Россия должна определиться с тем, какую Армению она хочет видеть, – сказал в недавнем интервью президент Армении Армен Саркисян, как бы приглашая Москву к роли внутреннего модератора. – Первая – это ослабленная и крайне зависимая страна, где идет постоянная борьба узких групп влияния… ищущих расположения «старшего брата». Вторая – это сильная Армения, которая использует все имеющиеся у нее ресурсы и потенциал для укрепления своего авторитета и своего союзника и продвижения ее интересов». Однако пока Армения, Россия и Азербайджан завязаны в треугольник карабахского урегулирования, влияние на армянские выборы может оказать не только старый союзник, но и заклятый враг.

Статья опубликована в рамках проекта «Диалог Россия – США: смена поколений». Взгляды, изложенные в статье, отражают личное мнение автора

 

Москва демонстрирует вызывающее поведение на территории бывшего Советского Союза, продолжая стягивать войска к границе Украины, продолжает расти и ее военное присутствие на Ближнем Востоке. Темпы экспансионизма Пекина в Южно-Китайском море и в других местах тоже ускоряются. И Россия, и Китай представляют серьезные угрозы в киберпространстве. Хотя необходимо провести серьезный анализ целей и средств России в ходе переговоров о пересмотре условий СВН-III, разведывательному сообществу также необходимо обсудить и те угрозы, которые несет в себе расширяющаяся ядерная программа Китая. Масштабы военной деятельности Китая и России — во всех областях, где можно вести борьбу, — почти не фигурировали в предвыборной кампании 2020 года, поэтому на них необходимо сконцентрироваться сейчас. Руководство разведки должно о многом предупредить.

Учитывая сосредоточенность Джо Байдена и Джона Керри на проблеме изменения климата, можно попытаться угадать, сколько внимания будет уделено этой теме в ходе слушаний, однако будет особенно интересно посмотреть, как проблемы климата могут повлиять на анализ действий Китая. Если пытаться преуменьшить угрозу, исходящую от Пекина, в надежде все же подписать с ним соглашения по климату, это будет серьезной ошибкой. Что касается изменения климата как такового, все имеют право на собственное мнение, однако «разведданные» не добавляют никакой дополнительной ценности, которая делала бы мнения представителей разведки более важными, нежели мнения других, особенно если речь идет о долгосрочных прогнозах. Нам не нужно «Тайное управление по океану и атмосфере». Однако помня о стремлении вице-президента Эла Гора испытать аналитиков разведки в решении проблем окружающей среды, мы должны внимательно слушать показания представителей разведывательного сообщества по поводу того, не боятся ли тайные агенты, что их снова заставят шпионить за деревьями и китами.

Проблемы терроризма и распространения ядерного, химического и биологического оружия тоже требуют особого внимания, и здесь необходимо сосредоточиться на Северной Корее и Иране. Практически всё, что может быть сказано о продолжающихся попытках Пхеньяна получить ядерное оружие, послужит важными коррективами к подходу Трампа, который сводился к упрямому невежеству и молчанию в этом вопросе.

Талибан*, «Аль-Каида»* и ИГИЛ* остаются серьезными угрозами, однако сегодня именно Иран является главным источником терроризма, как сам по себе, так и через своих посредников, что усугубляется военным присутствием сил «Кудс» по всему Ближнему Востоку. Не менее важно и то, что до опасного очевидное стремление администрации Байдена возобновить иранскую ядерную сделку подчеркивает, почему относящиеся к этому вопросу показания представителей разведки должны повлечь за собой тщательный анализ обстановки. Карьерные чиновники Госдепартамента исказили содержание Оценки национальной разведки 2007 года, в которой однозначно говорилось о том, что Тегеран отказался от своей программы по созданию ядерного оружия. Таким образом они надеялись помешать тому, что казалось им решительным намерением Джорджа Буша-младшего уничтожить Тегеран с помощью военной силы. К счастью или к несчастью, такого намерения у Буша не было. Тем не менее факт политизации Оценки национальной разведки 2007 года стал одним из самых ужасных примеров в череде ему подобных.

Слушания в конгрессе на этой неделе должны быть долгими, и они позволят сформулировать те критерии, по которым можно будет оценить отношение администрации Байдена к разведке. Лично я немного нервничаю.

Телефонный разговор президентов России и США не привел, вопреки надеждам оптимистов, к деэскалации ни в вопросе Украины, ни в отношениях между двумя странами. Поступающая информация выглядит довольно противоречивой. Так, американские СМИ сообщают, что в ближайшее время будут введены санкции против России. Санкции, которые, по версии агентства Bloomberg, включат не только ставшие уже рутиной рестрикции в отношении конкретных физических лиц и конкретных организаций, а меры, запрещающие американским банкам операции с суверенным долгом России. И это грозит перекрыть уже и так ставшую гипотетической возможность серьезных заимствований за рубежом. Впрочем, в то же время США, если верить турецким газетам, отменили заход двух своих эсминцев в Черное море. Эти заходы должны были символизировать поддержку Украине, над которой, по единому мнению западных государств, нависла угроза вторжения.

Российские же начальники без большого энтузиазма отреагировали на вдруг обозначившиеся перспективы скорого американо-российского саммита (если поначалу речь шла о том, что он может состояться в ближайшие месяцы, то госсекретарь США Энтони Блинкен заговорил о «ближайших неделях»). Президентский толмач Дмитрий Песков через губу сообщил, что «никто, конечно, спешить не будет» и что необходимо, чтобы «подобная инициатива и слова о необходимости диалога коррелировали с реальными делами». А помощник президента Юрий Ушаков пригласил американского посла Джона Салливана, дабы сообщить, что в случае введения санкций Москва отреагирует самым решительным образом.

При этом Россия продолжает бряцать оружием изо всех сил. В день, когда беседовали Путин и Байден, министр обороны Шойгу устроил свою сенсацию. Он сообщил, что в последние три недели военным ведомством была проведена операция беспрецедентная не только по меркам современной России, но даже по меркам СССР (имевшего в пять раз большую армию). Шойгу поведал, что в ответ на приближение войск агрессивного блока НАТО к священным российским рубежам на запад были перебазированы две армии и три соединения воздушно-десантных войск. Если понимать министра буквально, то в рамках «внезапной проверки» было перемещено никак не меньше 120–140 тысяч военнослужащих (в крупнейших маневрах советских времен – «Запад-81» – были задействованы лишь сто тысяч солдат и офицеров). Беспрецедентна эта операция еще и тем, что российское военное ведомство освоило, видимо, хитрости телепортации – мгновенного перемещения тысяч людей в пространстве. Потому что попытка сделать это обычными способами – по автомобильным и железным дорогам, а также по воздуху – неизбежно привела бы полному транспортному коллапсу в европейской части страны. Напомню, для того, что перевезти железнодорожным транспортом один (!) мотострелковый батальон требуется около 100 платформ.

Скорее всего, заявление Шойгу – это продолжение попыток до предела усилить уровень военной угрозы. Напомню, что все началось с заявлений о том, что в рамках проверок будет проведено больше 4 тысяч учений, что означало: сотрудники Минобороны дотошно подсчитали все ротные учения. На самом деле вероятнее всего перемещения войск имели место, но носили куда более скромный характер, чем об этом было сообщено. Можно предположить, что, стремясь максимально преувеличить численность войск, военное ведомство прибегло к своему старому трюку. В прошлом, желая продемонстрировать «огромные» масштабы учений, их участники спокойно записывали все части округа, даже если они не покидали района расположения. Очевидно, Шойгу имел в виду две армии Западного военного округа, которые никуда передислоцировать не нужно. Как объяснил происходящее журналистам «Ведомостей» источник близкий к Минобороны, речь шла о перебазировании структур армейского управления, то есть штабы передвинулись ближе к району противостояния.

К тому же, если принимать слова Шойгу всерьез, они означают, что Москва пошла на прямое нарушение положений Венского документа, единственного соглашения, которое хоть как-то регулирует военную деятельность в Европе. Это соглашение допускает проведение внезапных проверок войск. Однако длиться они должны не более трех суток, а численность задействованных войск не должна превышать 40 тысяч военнослужащих. Напомню, что, когда в феврале 2014-го Владимир Путин объявил такую проверку (что стало прелюдией к присоединению Крыма), чиновники Минообороны долго и путанно объясняли, как происходящее вписывается в правила Венского документа. Теперь же никто никому ничего не объясняет. Молчат и западные страны, которые в случае нарушения Россией взятых обязательств наверняка заявили бы об этом.

Из всего этого следует, что разговор Путина и Байдена отнюдь не шел в примиренческих тонах. Скорее всего, американский президент вел себя ровно так, как это описано в пресс-релизе Белого дома. Там было указано, что Байден «четко заявил, что США будут тверды в защите своих национальных интересов, в том числе в вопросах хакерских атак и вмешательства в выборы». То есть санкции за эти действия являются делом решенным. А кроме того, американский президент очевидно дал понять, что последует в случае вторжения на Украину: «Президент выказал озабоченность в связи с усилением российских военных в оккупированном Крыму, а также на границе с Украиной. Он призвал Россию к деэскалации напряженности».

Все это вряд ли отвечало кремлевским ожиданиям. В конце концов вся история с выдвижением войск была задумана для того, чтобы иметь предмет торга с американцами. И в результате такого торга смягчить надвигающиеся санкции. Теперь же получается, что перспективы саммита никак санкции не откладывают. Если речь идет о военном противостоянии вокруг Украины, Вашингтон, так уж и быть, готов не перемещать свои эсминцы в Черное море. Но не более того. Война нервов продолжается. И нам еще предстоит узнать, кто моргнет первым…

Фото kremlin.ru и скриншот видео commons.wikimedia.org/Ogg Theora/Vorbis video file по лицензии BY CC4.0

Пока все ждали выстрелов в Донбассе, в Кремле раздался звонок Байдена. Его можно было бы считать последним строгим предупреждением, если бы не предложение встретиться двум президентам в третьей стране. Заговорили музы, притихли пушки, рубль прекратил падение, но вокруг Украины пока не успокоилось.

Похоже, что украинскую напряженность лидеры по обе стороны потенциального фронта использовали одинаково – для того, чтобы наладить контакт с новой американской администрацией. И если сперва преуспел Зеленский, который добился звонка, слов поддержки и важной внешней легитимации в глазах собственной и зарубежной элиты, то теперь вперед вышел Путин, которому предложен саммит в ближайшей перспективе – пусть и не такой комфортный, как это было с Трампом в Хельсинки в формате «революционеры против глобального истеблишмента». 

Телефонный разговор Байдена и Путина стал еще одной важной чертой, отличающей нынешнюю эскалацию вокруг Украины от той, что была в 2014 году. Тогда операция в Крыму была столь внезапной и тайной, что ее проспали самые искушенные разведки мира. Сейчас о движении войск разговаривают уже много недель.

К тому же и крымской спецоперации, и боевым действиям в Донбассе предшествовала пророссийская гражданская мобилизация на востоке и юге Украины. Она должна была отрезвить революционную украинскую власть, убедить ее учесть российские требования, а в случае неудачи, как это и произошло, стать оправданием силовых действий. 

Сейчас такую мобилизацию внутри Украины, даже спровоцированную и поддержанную извне, невозможно представить. Ее цена была бы слишком высока. А результат предыдущей – рассеченные по живому регионы, боевые действия близ собственных домов, гражданские жертвы и разрушения, полувоенные непризнанные республики – вряд ли устраивают большинство ее участников и демотивируют от аналогичных действий даже нелояльных жителей украинского государства.

Если предыдущая эскалация была похожа на предчувствие гражданской войны, то нынешняя на маневры в преддверии конвенционального столкновения двух государственных армий. В этом отношении картина событий напоминает скорее не 2014 год, а другое недавнее прошлое – канун пятидневной грузинской войны. И тогда, и сейчас основа – замороженный конфликт с зашедшими в тупик переговорами и надеждами обиженной стороны на силовое решение. 

Так же, как сейчас, перед пятидневной войной шла открытая, почти демонстративная переброска войск, российских и грузинских. Российские даже проводили учения на Северном Кавказе. 

Наконец, войне 2008 года предшествовало обострение военной обстановки: на линии соприкосновения после долгих месяцев относительного спокойствия (жители с обеих сторон уже давно закупались на одном рынке) начали интенсивно стрелять, не только из стрелкового, но и из более тяжелых видов оружия. 

Именно в этих обстрелах те, кто пытается рационализировать нарратив о спланированной российской агрессии в августе 2008-го, видят ту самую хитрую провокацию России, на которую неудачно поддался темпераментный Саакашвили. Сторонники публицистического объяснения продолжают говорить о попытке наказать Грузию за демократию и прозападный курс.

Оба объяснения в чем-то пересекаются с реальностью. Саакашвили действительно начал штурм Цхинвали после обострения обстановки на линии разграничения. А Россия ответила на это так, как ответила, прежде всего потому, что Грузия была «молодой прозападной демократией» – то есть взяла враждебный России тон и пыталась обменивать антироссийскую риторику на западную помощь. В иных случаях, как видно по недавней карабахской войне, Россия может реагировать на силовое решение постсоветских конфликтов иначе. 

У России были мотивы наказать Грузию, у Саакашвили были мотивы готовить штурм. Приближался дедлайн исполнения революционных и предвыборных обещаний восстановить территориальную целостность, а противоречивые сигналы из Вашингтона при большом желании можно было принять за ободрение. Кроме того, у президента Грузии могло сложиться впечатление, что небольшой, но модернизированной части грузинской армии хватит для локального блицкрига, который поставит Россию перед свершившимся фактом. К тому же в Москве сидел неопытный и более мягкий Медведев, а Путин вместе с Бушем открывал пекинскую Олимпиаду совсем в другом часовом поясе – оба вдали от собственных генералов.

Сейчас вокруг Донбасса складывается отчасти похожая ситуация. Есть и зашедшие в тупик переговоры, и обострение на линии огня, и концентрация войск, и учения. И новая, более дружественная Украине американская администрация, некоторые слова и жесты которой, даже сам факт ее появления в Киеве могли принять за ободряющий сигнал. А «хорватский сценарий» (возвращение Сербской Краины в ходе быстрой и успешной военной операции «Буря») среди украинских лидеров мнений выглядит привлекательнее, чем выполнение Минских договоренностей. В Кремле все это могли счесть дополнительным фактором риска.

Наконец, у Москвы появился мотив наказать Зеленского, аналогичный мотиву 2008 года с Саакашвили. Зеленский пришел к власти во главе партии мира, но, не добившись его и теряя популярность, совершил демонстративный антироссийский поворот. Из центристской, балансирующей фигуры он за несколько недель превратился в типичного враждебного Москве восточноевропейского политика, который пытается торговать антироссийской позицией на Западе – то есть делает ровно то, что делал перед 2008 годом Саакашвили и что так раздражает Россию. У Москвы должно возникнуть желание показать ему, что у такого поворота и у нападения на ее друзей внутри Украины (разгром медийного царства и бизнес-империи Медведчука) есть своя цена, которая в зависимости от обстоятельств может выразиться даже в угрозе войны. 

Одновременно та же угроза войны должна была показать новой американской администрации, что своя цена есть и у словесных атак с их стороны, и у безоговорочной поддержки российской оппозиции, которую в Кремле считают вмешательством и спецоперацией, и у других подобных вещей.

Однако при всех сходствах с 2008 годом главное отличие нынешних событий состоит в том, что масштабная война вряд ли входит в планы какой-либо из сторон, хотя серьезные нарушения перемирия всегда опасны невольным сваливанием в настоящие боевые действия. В Киеве понимают, что получат моральную и санкционную поддержку в любом случае – независимо от того, кто начнет боевые действия. Но из тех же заявлений поддержки следует, что воевать за Украину, как и в прошлый раз, никто не будет, а в одиночку противостоять российской армии будет непросто. 

С другой стороны, и Кремль до сих пор решался вводить войска только на те территории, где рассчитывал на поддержку большинства местного населения. Война 2014 года показала, что на востоке Украины очевидной границы у такой поддержки нет.

Наконец, звонок Байдена Путину с предложением встретиться на нейтральной территории подтвердил, что бесконечная эскалация не входит в планы и новой администрации США. Не входит в них и сделка с Путиным в приятельском тоне за закрытыми дверями. Однако предельно жесткая риторика, включая положительный ответ на вопрос о Путине-убийце, и вообще превентивная эскалация были необходимы Байдену, чтобы начать неизбежный разговор с Россией иначе, чем Трамп, даже в глазах самых доверчивых сограждан и особенно союзников. Выглядеть лидером, который Путину спуску не даст и за их спиной с ним не сговорится.

Знаменитый в России факт встречи Байдена с самим Громыко, как ни странно, может помочь такому предельно жесткому и деловому разговору. Байден выглядит политиком старой школы, которые умели одновременно вести опосредованные войны в третьих странах, бороться за диссидентов и права человека и при этом разговаривали. Байден тут – наследник классической политической традиции, где трамповскому «хочу» противостоит «надо». В частности, новый президент США осознает, что Россия – неизбежный собеседник, независимо от того, права она или нет, потому что не раз демонстрировала, что умеет отстаивать и свою правоту, и свои заблуждения, а также имеет для этого человеческий и ресурсный потенциал.

Статья опубликована в рамках проекта «Диалог Россия – США: смена поколений». Взгляды, изложенные в статье, отражают личное мнение автора

 

Не знаю как вы, а я стал уже покрываться пятнами и гусиной кожей от первых тактов песен про детей Галактики, грохот космодрома, а также про пыльные тропинки далеких планет, песен, которые всю прошедшую неделю звучали уже не из каждого утюга даже, а из каждого водопроводного крана. Отечественные чиновники от пропаганды, способные опошлить самое святое, с тактом и изяществом стада носорогов оттоптались на 60-й годовщине действительно славного события в истории человечества – первого полета человека в космос, совершенного нашим соотечественником Юрием Гагариным. Команда «достойно отметить» пришла, очевидно, с самого верха, и весь телеэфир с утра до ночи был забит славословиями относительно побед в освоении космоса. Своим пафосом и патетикой все это напоминает о предстоящем праздновании Дня победы с такой же официальной фальшью и дробью жестяных барабанов.

Между тем эта годовщина первого полета в космос, как и Победа в великой войне заслуживают куда большего, чем ура-патриотические песнопения. Это, как мне кажется, некие отправные точки, позволяющие задуматься о том, куда идет страна. Покорение космоса – это действительно некий пик в нашей истории. Нынешние балбесы пишут на задних стеклах своих, произведенных в Германии фольксвагенов и «бэх» залихватское «Можем повторить», намекая очевидно на то, что, даже если агрессора и не будет в природе, то мы его выдумаем. Так, как выдумали «укрофашистов». Главное ведь иметь повод и возможность съездить куда-нибудь на танке. А вот про «можем повторить» применительно к космическим прорывам что-то не слышно. Победив на первом этапе космической гонки, наша страна – сначала СССР, а потом Россия – последовательно теряла свои позиции в освоении космоса.

Прежде всего, следует признать советские космические достижения – это результат способности авторитарного государства концентрировать ресурсы на каком-то сверхважном для него направлении. Освоение космоса, на которое смотрели прежде всего с точки зрения его применения в военной сфере, в противостоянии Соединенным Штатам, и был таким приоритетом. Члены Политбюро были уверены, что забота о советском человеке, о которой они постоянно говорили, и сводится к тому, чтобы обеспечить его предметом постоянной гордости. За два года до гагаринского триумфа состоялись знаменитые «кухонные дебаты» между Никитой Хрущевым и американским вице-президентом Ричардом Никсоном. В Сокольниках проходила выставка, на которой американцы продемонстрировали достижения того, что в СССР презрительно будут именовать «обществом потребления»: дом на одну семью (простые советские люди жили тогда в бараках и коммуналках), посудомоечные и стиральные машины, «кадиллаки» с открытым верхом и туфли на шпильках. Для совграждан, валом валивших в Сокольники, все это выглядело запредельной несбыточной сказкой. И Никита Сергеевич не мог не дать отпор. В ответ на рассказы Никсона о чудесах бытовой техники он неловко острил: «А у вас нет такой машины, которая бы клала в рот еду и её проталкивала?» И разъяснял непонятно чем гордившемуся американцу, что промышленность Советского Союза ориентирована не на производство предметов роскоши, а на производство действительно значимых вещей, вроде космических кораблей. И полет Гагарина, казалось, доказывал правоту советских начальников.

Пройдет всего лишь тридцать лет, и СССР развалится в том числе и из-за того, что простым советским людям вдруг захочется всего того, что так презирал Хрущов: туалетной бумаги, посудомоечных машин и джинсов. При этом Советский Союз на самом своем излете добился фантастического успеха в космосе: в автоматическом режиме слетал челнок «Буран». Но, увы, это уже никого не вдохновляло.

Удивительнее всего то, что научно-технический прогресс пошел сегодня путем, предложенным Никсоном. Тридцать лет назад открытия делались прежде всего при реализации гигантских государственных (прежде всего военных) проектов, а уже потом реализовывались в гражданском производстве. Теперь же прорывные открытия делаются для создания товаров потребления, а уже потом внедряются в военное производство. Увы, этого не понимают отечественные начальники, которые вбухивают триллионы в «хотелки», которыми ловкачи от «Роскосмоса» прикрывают свою интеллектуальную и менеджерскую импотенцию. Российское космическое ведомство регулярно проваливает реализацию разрекламированных планов и не может освоить средства, которые ему выдает щедрой рукой государство. Некогда великая космическая держава занимает жалкий один процент мирового космического рынка. С одной стороны ее теснит наглый частный бизнес, который отнял у нее пуски тяжелых спутников и создание глобальной сети космической связи. А с другой поджимают вороватые и бездарные руководители, к чьим достоинствам относится лишь лояльность Путину и способность к безграничному вранью. И чтобы не обещал сегодня неугомонный Дмитрий Рогозин, повторить гагаринский триумф не удастся…  

Фото: This file comes from the websites (mil.ru, минобороны.рф) по лицензии BY СС4.0