Космическая программа: итоги

Теллер говорит, что США отстают. Причина — приземленность мышления

Сан-Франциско, 12 апреля (UPI)

Сегодня доктор Эдвард Теллер (Edward Teller), которого считают отцом водородной бомбы, заявил, что Соединенные Штаты проиграли гонку по запуску первого человека в космос из-за «укоренившейся ограниченности и приземленности мышления» в области ракетных разработок.

Физик из Калифорнийского университета заявил Обществу кораблестроителей и судовых инженеров США, что его не удивили сообщения об успехе Советов в космической сфере.

Доктор Теллер отказался высказывать критические замечания в адрес космической программы Соединенных Штатов; вместо этого он лишь предположил, что ускорение работ в космической сфере, наметившееся вскоре после того, как в 1957 году русские запустили на орбиту «Спутник I», было очень незначительным и слишком запоздалым.

«Мы страдали от недостатка воображения, недостатка инициативы, — сказал Теллер. — И даже сейчас у нас все еще слишком много приземленности в наших проектных разработках».

Вслед за улучшением качества жизни люди становятся более разборчивыми в еде, но им всегда нравится мясо. В рационе появилось намного больше видов мяса — говядина, свинина, баранина, рыба, креветки (в Китае рыба и морепродукты относятся к категории 肉 (ròu) — мясо, прим. пер.) и так далее, поэтому каждый может выбрать то, что ему придется по вкусу больше всего. Оно не только очень вкусное, но и обладает высокой пищевой ценностью.

Мясо любят не только китайцы, но и русские. Оно гораздо популярнее в России, чем в Поднебесной. Так давайте вместе посмотрим, насколько сильно русские любят есть мясо? Прочитав их рецепты, вы поймете, их называют «воинственным народом».

В России также есть одно очень известное блюдо — сало, которое представляет собой соленую жирную свинину или просто свиной жир, который подается нарезанными тонкими ломтиками в замороженном виде. Это одна из самых любимых закусок русских к алкоголю. Когда мы смотрим на такую жирную свинину, у нас ком в горле встает, а для русских это прекрасное лакомство. Но это еще не все. На севере России есть оленина, которая также является основным источником пищи местных жителей, и ее пищевая ценность невероятно высока. В других регионах России она тоже популярна и получила широкое распространение.

После того, как вы посмотрели на русские кулинарные рецепты, думаю, для вас теперь нет ничего удивительного в том, почему русских зовут «воинственным народом». Ведь это действительно так!

Николай Патрушев. Фото: scrf.gov.ru

Секретарь Совета безопасности России Николай Патрушев заявил газете "Коммерсант", что интервью президента Соединенных Штатов Джозефа Байдена, в котором тот согласился с определением Владимира Путина как убийцы (журналистка использует английское killer, слово "убийца" в присутствии Патрушева она просто опасается произносить), сравнимо со знаменитой Фултонской речью Уинстона Черчилля - речью, после которой цивилизованный мир согласился с необходимостью бросить вызов сталинизму, только усилившему свою волчью хватку после Второй мировой войны.

Но Байден не произносил никаких фултонских речей, он упомянул о Путине вскользь, и то только потому, что его спросили о незадачливом кремлевском правителе. На самом деле Фултонскую речь произносит Патрушев.

Если попросить пересказать содержание этой речи для учащихся младших классов, то вся она может уместиться в одной фразе: а у вас в Америке негров линчуют! Ну в самом деле - это не Россия концентрирует свои войска у границ Украины, а Киев "решает свои вопросы за счет Донбасса". Это не Россия устраивает хакерские атаки в западных странах ("очередное огульное обвинение"), а американцы не реагируют на предложение Путина о сотрудничестве в киберпространстве. Это не Россия проигрывает пандемии, отправляя вакцину в другие страны, а США, где уже вакцинированы десятки миллионов граждан. Это не Россия травила Скрипаля или Навального ("доказательств - ноль"), а США разрабатывают биологическое оружие у российских и китайских границ. Это не Россия использует свой газ или вакцины в качестве политического инструмента, а США помогают другим государствам ради их закабаления еще со времен Вудро Вильсона. Но при этом с ужасной, всех закабаляющей и обманывающей страной чертовски хочется поработать - "сценарий нормализации отношений был бы оптимальным".

И этим Фултонская речь Патрушева отличается от Фултонской речи Черчилля. В день ее произнесения Черчилль не хотел сотрудничать со Сталиным. Он хотел победить Сталина и коммунизм - пусть иными методами, чем Гитлера и нацизм, и с исторической точки зрения у него это получилось.

А Путиоверили, что они все еще руководят сверхдержавой, а не ржавой, разворованной и запну, Патрушеву и другим наперсточникам в штатском очень хочется, чтобы Байден обратил на них внимание. Они и злодейства свои устраивают именно для того, чтобы в мире плеванной бензоколонкой с ракетами. И они все еще не понимают, почему вместо признания они удостаиваются лишь уничижительных оценок - да и тех мимоходом.

И именно поэтому они рано или поздно проиграют.

Любопытный факт: никаких политзаключенных ни в России, ни в мире юридически не существует. То есть они были, но давно. Когда-то и внутреннее право многих стран, и международное право допускало преследование граждан по политическим мотивам. Но при создании ООН в 1945 году была принята Всеобщая декларация прав человека, и преследование за политические (или иные – например, религиозные) убеждения стало противоречить международному праву.

Что, конечно, никак не мешает властям разных стран преследовать, в том числе по уголовным статьям, своих политических оппонентов и просто неугодных людей. Это очень удобная для власти любой страны позиция. Всегда можно сказать: что? Какие политзаключенные? В нашей демократической стране не преследуют за мнение. В нашем уголовном кодексе нет политических статей. А эти за что сидят? Так почитайте их приговор. Суд признал этих троих виновными в мошенничестве, этих – в хулиганстве, а вот этих – в нарушении санитарных норм. Они обычные преступники, здесь нет политики. 

В России до 2014 года все так и было, пока в Уголовном кодексе не появилась единственная (пока) чисто политическая статья – 212.1 «Неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования», так называемая «дадинская» статья – по имени первого осужденного по ней Ильдара Дадина. 

Конституционный суд признал эту статью УК соответствующей Конституции, но признал с оговорками, которые могли сильно ограничить применение этой статьи. Тем не менее суды переварили ограничения и нашли, как их обходить, так что возбужденных по этой статье дел – как и осужденных – становится все больше. 

Осужденные по этой статье сразу же признаются правозащитными организациями политическими заключенными. Однако реальные сроки лишения свободы по этой статье получили пока только два человека: Ильдар Дадин и Константин Котов. Муниципальный депутат Юлия Галямина тоже была осуждена по этой статье, но получила условный срок, что, однако, позволило снять с нее депутатские полномочия. 

Самая авторитетная российская правозащитная организация «Мемориал» (внесена в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента) признает политзаключенными 349 человек. 

Из них 288 лишены свободы из-за реализации права на свободу вероисповедания или религиозной принадлежности, а 61 – по другим политическим мотивам. В список включили имена журналистов, участников протестных акций, свидетелей Иеговы («Свидетели Иеговы» – запрещенная в России экстремистская организация), мусульман, обвиняемых в членстве в запрещенной в России организации «Хизб ут-Тахрир», и других.

Процесс включения той или иной фамилии в список политзаключенных бывает сложным, специалисты изучают обвинение и материалы дела, и зачастую включение человека в список политзаключенных вызывает споры. 

Ничего не зная об этом процессе, преследуемые или осужденные граждане, а уж тем более их родственники склонны безо всяких на то оснований объявить свое дело политически мотивированным, а заключенного – политическим. 

Причины так поступать могут быть самыми разными. Например, недавно политзаключенным фактически объявил себя арестованный бывший сенатор Борис Шпигель – свое дело он назвал политическим. Совершенно очевидно, что Шпигель имел в виду «арестован в результате интриг», а не из-за того, что он в борьбе отстаивал свои убеждения, отличные от убеждений Владимира Путина.

Подобные высказывания не редкость. Объявлять себя политическими обычно склонны те заключенные, которые считают свое дело несправедливым, свое преследование – незаконным и знают, например, мотивы и возможности заказчиков. Однако незаконное преследование и политическое преследование разные вещи. Будем придерживаться классического определения понятия «политзаключенный» и попробуем разобраться, что происходит в колонии или в СИЗО, когда туда попадает «политический».

Политзаключенные и криминал

Отношение к «политическим» со стороны других осужденных в последние сто лет менялось. Если говорить о сталинских временах, то эти два мира – криминальный и политический – старались не пересекаться, но если не удавалось, то прямых столкновений избегали. Исключение составляли случаи, когда блатные получали прямое указание от начальства прессовать политических – избить или любым другим образом сделать их существование в лагере невыносимым. Ну и, конечно, истории столкновений – таких, как в знаменитом фильме «Холодное лето 53-го» – были не редкость. Но это все же не совсем про лагерь. 

В более поздние времена, при Брежневе, например, и при раннем Горбачеве, к политзаключенным проявляли больше уважения – на всякий случай. Ведь их могли в любой момент обменять, как Владимира Буковского на Луиса Корвалана, или за них годами боролись западные политики и активисты – как в случае с Натаном Щаранским. Поэтому их берегли, но особые условия не создавали – об этом можно почитать у Владимира Буковского, например: «И возвращается ветер». 

Всех советских политзаключенных выпустил на свободу Михаил Горбачев – так на него повлияла гибель в тюрьме известного диссидента и писателя Анатолия Марченко в конце 1986 года. Его смерть была вызвана длительной голодовкой с единственным требованием – свободы политзаключенным.

При Ельцине были посажены некоторые члены ГКЧП, потом случились события октября 1993 года, и понеслось все снова. Но сроки были относительно небольшими, а аресты не массовыми, вполне можно говорить о тюрьме как о способе борьбы элит. В целом о новом появлении тюремной прослойки – «политзаключенные» – можно говорить с начала 2000-х. 

Кстати, в тюрьмах и лагерях стран бывшего СССР очень долго жили традиции именно позднего СССР. Например, в Азербайджане в 1996 году на растерзание блатным были брошены политические, которых звали «погонниками» – арестованные по политическим мотивам армейские офицеры. Криминальные авторитеты тогда собрали большое межтюремное совещание (коммуникация в этом сообществе налажена очень хорошо).

Было принято решение, что «политических» они трогать не будут. А «политические» не должны вмешиваться в вопросы, решаемые уголовниками, и жить они должны по правилам «мужиков» (мужики – это обычные заключенные, не стремящиеся поддерживать криминальный образ жизни, но и не сотрудничающие с администрацией).

Идеальный, очень удобный для всех (и для администрации, и для уголовников) «политический» – это тот, кто воюет с судебными решениями, пишет воззвания к Совету Европы и ООН, а в тюремную жизнь не вмешивается. Такой «политический» всех устраивает. Но если это будут жалобы на порядки в зоне, то начнут приезжать проверки – и вот тогда отношение с нейтрального может смениться на очень плохое. Проверки не нужны ни администрации, ни блатным.

Из жизни пиратов

Очень интересный опыт у бывшего политзаключенного Ивана Белоусова. Про его дело можно прочитать, например, здесь.

Иван был арестован в 2008 году, его обвиняли в организации взрыва фонарного столба на Манежной площади (без жертв). На момент ареста Ивану было 20 лет, и он искал себя в политическом активизме: тусовался и с националистами, и с антифа, и с лимоновцами, и был, что называется, под наблюдением. Его уголовное дело было сшито крайне неаккуратно, поэтому приговор дважды отменялся Верховным судом – редчайший случай.

Однако его упорно раз за разом снова обвиняли и возвращали в тюрьму: следователям не хотелось признавать, что некто взорвал столб рядом с Кремлем, а они взяли не того. А того, кого надо, не нашли. Его случай удобен для изучения темы «взаимоотношения политических и блатных», поскольку из-за постоянных пересмотров дела Иван сидел в нескольких СИЗО и в разных зонах, где были разные порядки. Отсидел он в итоге шесть лет и успел встретить в СИЗО и лагерях других политических, которых сильно прибавилось после протестов 2011–2012 годов. 

Иван говорит, что первые несколько лет он не понимал, что его дело политическое. И в связи с возрастом, и в связи с тем, что ему изначально вменялось хулиганство и хранение оружия. Но следователям из ФСБ были нужны его признательные показания, которых он так и не дал, поэтому они давили на него чаще всего так: другим осужденным сообщали, что он скинхед (что совсем не так), а скинхедов в тюрьме очень не любят. И старались посадить его в одну камеру с кавказцами.

Однако все быстро разъяснялось, и его не трогали. Иван так описывает процесс разъяснения: «Надо прокачивать ментовской наговор» – то есть в открытом и прямом разговоре выяснить, откуда поступила негативная информация, и указать на неправедность источника. Иван в обычной жизни не употребляет тюремный язык, но терминология используется именно такая, сохраним ее для точности. Собственно, сокамерники, обнаружив такой интерес к Ивану со стороны спецслужб, и пришли к выводу, что дело Ивана политически мотивированное. Потом этот факт был признан и многими правозащитниками. 

Неприятности у Ивана начались, когда его перевели из Бутырки в изолятор ФСБ «Лефортово». Там его стали переводить из камеры в камеру, причем сокамерниками всегда оказывались взрослые мужчины, и всем им было сообщено, что Иван – скинхед. Как позже выяснилось, все его сокамерники сотрудничали со следствием и с ФСБ. Но неприятности там исчерпывались трудностями в коммуникации и, я бы сказала, атмосферой ненависти и непонимания. 

На первой зоне (это была ИК-2 в Туле) сразу по прибытии Ивана вызвали в блаткомитет. Блаткомитет – это неформальный орган управления зоной и общаком (казной), во главе блаткомитета стоит положенец, он же смотрящий за зоной – то есть самый сильный криминальный авторитет. Тогда смотрящим был осужденный с никнеймом Сергей Туляк. Иван рассказал собранию о своем деле и получил резюме от Сергея Туляка: «Выбирай себе здесь дорогу и живи». Это примерно то же, что решили азербайджанские криминальные авторитеты в 1996 году, когда к ним бросили «погонников». 

На другой зоне (ИК-9, Краснодарский край) у Ивана возникли проблемы. Смотрящим за этой зоной был осужденный Коля Пират – как говорит Иван, «идейный положенец, с малолетки начинал» (то есть хорошо знает правила и уложения криминального мира и поддерживает воровские традиции). Коля Пират вызвал к себе Ивана и посадил за свой стол, где было, например, спиртное и прочие запрещенные вещи. Высокие стороны выразили друг другу уважение, а потом подошли к главному. 

Коля Пират был весьма недоволен тем, что зону наводнили оперативные сотрудники ФСБ и МВД, и они приезжали именно по делу Ивана Белоусова. Их внезапный интерес был вызван тем, что Верховный суд отменил приговор Ивана и вернул дело на новое рассмотрение, и оперативникам нужна была новая информация. Они получали ее в том числе из жестких допросов других осужденных и, вероятно, проводили вербовку, пользуясь и крайне неприятными методами – например, угрожая возбуждением нового дела или отказом в условно-досрочном освобождении.

Иван рассказал Коле Пирату, с чем связан так беспокоящий положенца наплыв силовиков и что они перестанут беспокоить зону, когда Ивана этапируют в Москву. По некотором размышлении Коля Пират вынес свой вердикт: «Живи». Встреча прошла в теплой дружественной обстановке.

Иван встречал и других политзаключенных. В Туле сидели осужденные лимоновцы из НБП, «сидели ровно», говорит Иван. В краснодарской зоне – экологи, у них тоже не было больших проблем. Относились к ним с интересом. Самое главное для Вани было развеять слух о себе как о радикал-националисте. «Если ты скинхед, ты не сможешь с порядочной мастью жить», – говорит Иван. Это выражение означает, что радикальный националист будет отделен от основной массы арестантов и помещен в низшую касту тюремной иерархии. 

Были ли у Ивана стычки с блатными? Да, были, но не по политике. Всех имеющих московский говор вызывали «на бубнилово» – вербовали на работу в тюремные колл-центры. Отказ не вызвал негативной реакции, скорее это было легкое разочарование. 

Похожие неприятности были и у фигуранта «болотного дела» Андрея Барабанова в московской Бутырке – они не были связаны с политикой, это был обычный в тюрьме конфликт, когда криминалитет пытается каким-то образом получить с родственников заключенных деньги. 

Признание «политических»

Иван Белоусов вспоминает одного из сотрудников Бутырского СИЗО (сейчас он на пенсии), который по собственной инициативе (и когда был один) тепло относился к «политическим» и сочувственно говорил «болотникам»: «Когда вас миллион на улицы выйдет, мы все тоже с вами выйдем, а сейчас никак». 

Этот рассказ относится к периоду 2013–2014 годов. Мария Эйсмонт – адвокат, которую можно назвать политическим адвокатом, она была защитником, например, в деле московского активиста Константина Котова (освободился из ИК-2 в Покрове в декабре 2020 года) и коломенского активиста Вячеслава Егорова (дело не закрыто) – говорит, что к «политическим» тюремное начальство и сотрудники относятся с опаской и вниманием, но все зависит в основном от личных качеств осужденного. 

Мария Эйсмонт сказала, что, насколько она знает, к сидящим «за религию» у осужденных и у администрации нормальное отношение. К историку Юрию Дмитриеву тоже «отношение ровное», его «нехорошая» статья, по которой ему вынесен приговор, не воспринимается ни осужденными, ни администрацией как реальное деяние. 

Вообще, по словам Эйсмонт, некоторые уголовные статьи – например, оправдание терроризма, по которой могут сидеть «политические», – не относятся к «неуважаемым» статьям. «Неуважаемые» статьи – это, например, изнасилование или педофилия. Конечное решение примет, скорее всего, блаткомитет.

Но ситуация в разных зонах может быть разная. Яркий пример – знаменитая ИК-2 в Покрове, где сидел Константин Котов, а ныне сидит Алексей Навальный. «В этой зоне нет и не может быть блаткомитета. По колонии в Покрове нельзя судить о других колониях, это все же особый случай», – говорит Эйсмонт. 

Адвокат вспоминает удивительный эпизод, который произошел именно в ИК-2 Покрова. Она записалась на прием к руководству зоны, на встрече присутствовал начальник ИК и его заместитель. Адвокат сразу сказала, что не собирается просить никаких особых условий для своего подзащитного Константина Котова, однако хотела бы понять, что происходит с корреспонденцией Котова (с ней было много разных проблем), а также хотела бы узнать о возможностях получать образование в ИК.

Заместитель начальника ответил адвокату Эйсмонт: 
– Нет. Котов не будет учиться и не будет писать письма. 
– Но почему?
– Потому что он политический. 
– Спасибо, что признали это. 

Это действительно любопытный факт: в уголовно-процессуальном смысле в России нет политических заключенных. Но все знают, что они есть. И положение стремительно меняется в связи с осуждением Алексея Навального. Если говорить языком международных протоколов, то до последнего времени ситуация с политзаключенными вызывала некоторую озабоченность, причем далеко не каждый раз. Теперь же она вызывает серьезную озабоченность, и гораздо чаще. 

Ситуация в российской тюрьме, особенно все, что связано с тюремной медициной и другими важными правами, стала интересовать буквально всех, и российским правозащитникам стало легче объяснять реальные проблемы, связанные с правами осужденных. Возможно, этот повышенный интерес приведет в конце концов к переменам в российской пенитенциарной системе, которая давно нуждается в реформировании.  

Российские наблюдатели, особенно негативно настроенные по отношению лично к Навальному, считают, что его защита добивается того, что можно с некоторой натяжкой назвать преференциями: например, требование допустить к нему отдельного «гражданского» врача. Все понимают, что к обычным заключенным это требование не относится. Это плохо. Однако до следующего логического вывода – медицина должна быть доступна для всех, а не только для статусных политзаключенных – тут рукой подать.  

Еще один важный аспект связан с безопасностью Навального. Главной и очевидной опасностью было то, что у Навального могли бы возникнуть проблемы с блаткомитетом любой зоны – кроме ИК-2 Покрова. В этом месте блаткомитета действительно нет. Значит, все остальные проблемы будут связаны исключительно со взаимоотношениями с администрацией, которая, в свою очередь, жестко завязана на ФСБ: уж такое у Навального дело. Плюс ко всему, разумеется, его контролирует руководство всей службы, ФСИН, а это на сегодняшний день выходцы именно из ФСБ. 

В любом случае взаимоотношения российских политзаключенных с окружающим миром переходят из зоны «тем для специалистов» в глобально интересную и важную для российского общества и мирового сообщества проблему. 

• Ольга Романова

Фонд Карнеги за Международный Мир и Московский Центр Карнеги как организация не выступают с общей позицией по общественно-политическим вопросам. В публикации отражены личные взгляды авторов, которые не должны рассматриваться как точка зрения Фонда Карнеги за Международный Мир или Московского Центра Карнеги.

Россия удерживает лидерство в Европе. Эта фраза ласкает слух и греет душу не только начальству, но и любому русскому патриоту. Неважно, что в данном случае это – лидирующие позиции по доле тюремного населения – 356 заключенных на каждые 100 тысяч жителей. Это в три с лишним раза выше среднеевропейского показателя (102 заключённых на 100 тысяч жителей). Таковы основанные на официальной статистике данные доклада экспертов Лозаннского университета, доклада, подготовленного для Совета Европы.

В этой сфере у нас еще несколько рекордов. Самый большой в Европе тюремный бюджет – 4,1 млрд евро и самое нищенское содержание каждого отдельного зека – 2,8 евро (около 255 рублей в сутки) на одну арестантскую душу. Тут воспроизводится общая логика путинской России: бюджет – он для начальства, в данном случае для вертухаев, а не для народа, в данном случае не для зеков. Для сравнения: Великобритания тратит 136 евро на одного заключенного в день, Германия – 149 евро. Самые «дорогие» зеки в Сан-Марино (1080 евро в день), в Монако (467 евро) и в Лихтенштейн (352 евро). Для многих россиян совершить преступление в Европе и добиться посадки в европейскую тюрьму – один из немногих путей повысить свой уровень потребления.

А еще наша страна – абсолютный европейский чемпион по числу зечек – половина всех заключённых женщин Европы приходится на Россию...

В кабинетах руководителей ФСИН, ФСБ, МВД, СКР и прочих силовых структур висит портрет человека, которому принадлежат слова: "Отсутствие у вас судимости – это не ваша заслуга, а наша недоработка». А начальник СКР Бастрыкин гордится тем, что доля оправдательных приговоров в России меньше 1 процента. Он почему-то считает, что это показатель качества следствия, а не того очевидного для всех факта, что в России нет суда, а есть придаток к следствию, штампующий прокурорские обвинения с точностью до орфографических ошибок.

Понятие «законопослушный гражданин» в путинской России всегда носило несколько условный характер, а после обнуления Конституции и права летом 2020 года вообще звучит издевательски. В стране созданы условия, чтобы все 100% предпринимателей были заведомыми преступниками, до которых просто пока не дошли руки. В группе стопроцентного риска оказаться в тюрьме помимо предпринимателей пользователи социальных сетей, любые социально активные люди, причем, совсем не обязательно оппозиционеры – за этими идет настоящая охота.

Путинская Россия – это большая зона, обитатели которой делятся на три категории. Одна, меньшая, сидит за решеткой. Вторая, побольше, занята охраной периметра и надзором за сидящими и временно свободными, но находящимися под присмотром. Это – т.н. «силовики».  По данным «Проекта», в России около 2,6 млн человек заняты в силовых ведомствах.

Армия – 793,5 тыс. действующих военнослужащих. Численность Внутренних войск превышает размеры действующей армии на 30%. В МЧС служит 118 тыс. человек, во ФСИН – 211 тыс. человек. Похожее число сотрудников – на уровне 200 тыс. человек – у Федеральной службы безопасности (данные засекречены, оценка экспертов). Федеральная служба охраны около 50 тыс. человек,  Федеральная служба судебных приставов – 55 тыс. человек, Федеральная таможенная служба – около 49 тыс. человек. В Генеральной прокуратуре работает 33 тыс. человек, в Следственном комитете — 19 тыс. человек. Численность Росгвардии – примерно 300-400 тыс. человек.

Между гигантской численностью силовиков и европейскими рекордами по числу зеков на 100 тысяч населения есть прямая причинно-следственная связь. Что прикажете делать двум сотням тысячам чекистов, сидящим на Лубянке и еще в сотнях особняков по всей России, там, где никаких шпионов и диверсантов сроду не водилось? Вот как им, бедолагам, службу опасную нести? От кого Родину защищать? А главное, как звездочки получать? Вот и приходится им сидеть в засаде в социальных сетях в поисках крамольных постов, лайков и ретвитов, или вести охоту за учеными в надежде, что кто-то из них опубликует статью в иностранном журнале, или, еще лучше, начнет переписываться с иностранцем в соцсетях.

А еще вся эта 2,6 миллионная орда рассматривает все остальное поднадзорное население как объект для грабежа, рэкета и прочих видов дани, а для устрашения данников какая-то их часть должна пополнять тюрьмы. И все это не недостатки, а суть государственной системы, основа воспроизводства ее экономики и политики.

Фото: pixabay.com по лицензии BY СС4.0

Работала Visiting Professor в компании "Калифорнийский университет в Беркли

Традиционно сдержанный в своей риторике в отношении США официальный Минск в последние дни резко сменил тон. В ответ на поздравление от американского посольства с Днем Воли (праздник, который любит оппозиция и не любят власти) белорусский МИД опубликовал настолько хлесткий комментарий, какие редко себе позволяют даже коллеги в Москве. Такая перемена вызвала всплеск интереса к белорусско-американским отношениям, которые за последний год успели пережить многое – от невиданного потепления до резкого ухудшения. Даже сейчас в контактах Вашингтона и Минска царят вроде бы противоречивые тенденции, когда угрозы новых санкций сочетаются с планами взаимного возвращения послов. Все это заставляет еще раз задуматься о том, куда на самом деле идут отношения двух стран.

Многие годы белорусско-американские отношения не были особенно богаты на события. Ситуация начала меняться сравнительно недавно – в октябре 2018 года, когда занимавший пост заместителя госсекретаря США Уэсс Митчелл в стенах Атлантического совета заявил, что «возвращение конкуренции великих держав – это определяющий геополитический факт нашего времени», и назвал белорусский суверенитет и территориальную целостность одним из бастионов против российского неоимпериализма. Это выступление на самом деле было историческим – белорусская тема впервые заняла хоть какое-то место во внешнеполитической стратегии США.

Позиция Минска по Украине и более прозрачная и открытая политика в области безопасности заинтересовали Вашингтон и впервые заставили задуматься о том, что белорусские интересы отличаются от российских. На фоне нараставшей конфронтации с Москвой США стали рассматривать нормализацию отношений с Минском как перспективный элемент политики сдерживания.

Белорусское руководство, в свою очередь, видело в этой игре возможность компенсировать излишне настойчивые попытки России углубить интеграцию. В отличие от Евросоюза США рассматриваются в Минске как сверхдержава, имеющая интересы по всему миру и способная их отстаивать. Поэтому с ними можно и нужно договариваться.

Однако с приходом к власти в США новой администрации Вашингтон стал обращать куда больше внимания на белорусскую внутреннюю политику. Соответственно увеличилось количество заявлений с критикой властей, призывами к соблюдению прав человека и словами поддержки в адрес протестующих. Байден еще во время президентской кампании критиковал Лукашенко и упрекал администрацию Трампа в бездействии.

Такой контраст с недавней нормализацией отношений, которая строилась на реализме и геополитических расчетах, не мог не раздражать Минск. Особенно на фоне того, что белорусские власти по-прежнему подчеркивали, что заинтересованы в продолжении отношений. Лукашенко говорил об этом в интервью телеканалу «Россия-1» и в своем выступлении на Всебелорусском народном собрании в феврале.

Накопившееся в результате разочарование, несомненно, добавило красок нашумевшему пресс-релизу, но вряд ли стало главной причиной его появления. Куда большее влияние тут оказало то, что 31 марта Вашингтон объявил, что готов ввести экономические санкции против Минска. Точнее, разморозить введенные еще в 2007 году ограничительные меры против девяти предприятий белорусской нефтехимии, действие которых было приостановлено в 2015 году. Нынешняя приостановка истекает 26 апреля.

В 2008 году, когда эти санкции только начинали действовать, они привели к масштабному дипломатическому кризису с взаимным отзывом послов и радикальным ограничением штата диппредставительств. Госдепартамент даже принял было решение полностью закрыть посольство в Минске, но тогдашний госсекретарь Кондолиза Райс передумала и предпочла сохранить хоть какой-то канал коммуникации.

Тихие президентские выборы 2015 года, общее улучшение отношений с США и, главным образом, белорусская позиция по Крыму и Донбассу помогли Минску добиться того, что в 2015 году экономические санкции приостановили. Технически это выглядело следующим образом: Министерство финансов США выдало и ежегодно продлевало специальную генеральную лицензию, разрешающую операции с девятью белорусскими предприятиями. Снять ограничение полностью не удалось до белорусских выборов 2020 года. 

Само по себе ограничение на торговлю с американцами не особенно угрожает белорусской экономике – товарооборот между двумя странами совсем небольшой. Весь белорусский экспорт в США в 2020 году составил всего $200 млн. Минск беспокоит экстерриториальность американских санкций, когда под ограничение рискуют попасть не только сами нефтехимические компании из списка, но и их партнеры по всему миру.

А это уже серьезная проблема для белорусского руководства. Поэтому до последнего времени отношения с Вашингтоном старались не обострять и на многочисленные заявления Госдепа и американского посольства по поводу внутриполитической ситуации реагировали крайне сдержанно. Но после общения министра иностранных дел Владимира Макея с советником Госдепартамента Дереком Шолле 22 марта и особенно после заявления о грядущем размораживании санкций сдерживаться стало незачем.

То, что страны при этом не отказываются от обмена послами, мало что меняет. США изменили свой подход к дипломатическому присутствию. Если раньше наличие посла в какой-то стране считалось своеобразным поощрением, то теперь это просто необходимость для получения более полной информации с мест и более эффективной коммуникации с властями страны пребывания.

Поэтому процесс возвращения послов и не стали сворачивать после подавления масштабных протестов летом-осенью прошлого года. Наоборот, 15 декабря Сенат США единогласно утвердил в должности посла в Минске карьерного дипломата Джули Фишер, которая ранее работала зампостпреда США при НАТО, а также в посольствах в Тбилиси, Киеве и Москве. 24 декабря ее привели к присяге.

Правда, Фишер до сих пор не приехала в Минск, но тут задержка уже идет с белорусской стороны. В конце декабря прошлого года скончался замминистра иностранных дел Олег Кравченко, который уже был назначен белорусским послом в США. Замены ему до сих пор не нашли. 

Вашингтон был готов рассинхронизировать приезды послов – Фишер могла приехать в Минск уже в феврале. Но перед этим она отправилась в ознакомительное турне по европейским столицам, где встречалась с представителями белорусской оппозиции. Белорусские власти реагировали на такие встречи довольно сдержанно, но все же не стали спешить выдавать послу США въездную визу.

В Госдепе по-прежнему подтверждают, что намерены вернуть посла в Минск, но размораживание санкций может создать новые сложности в этом процессе. Пока ни Минск, ни Вашингтон никак не высказываются по этому поводу, а внешнеполитические ведомства продолжают придерживаться ранее утвержденных подходов. Вероятно, здесь работает бюрократическая логика – пока санкции не введены, отдельные ведомства работают по своим изначальным планам.

Тем не менее в целом белорусско-американские отношения ждут нелегкие времена. Размораживание санкций приведет к новому витку дипломатического кризиса и еще большему ужесточению риторики. Пока не похоже, чтобы белорусская тема занимала какое-то особое место в стратегии администрации Байдена. Скорее Вашингтон вернется в привычное русло заявлений о поддержке демократии и защите прав человека, но без конкретных обязательств, ресурсов и действий.

Естественно, американские санкции не приведут к тем целям, которые перед ними ставятся. Они лишь усилят отчуждение между Вашингтоном и Минском и подтолкнут последний ближе к Москве. Что еще раз подтверждает, что стратегии на белорусском направлении у США нет.

Впрочем, многое зависит от того, как будет развиваться ситуация во всем регионе. Обеспечение безопасности американских союзников в Восточной Европе (Украина, Польша, страны Балтии) невозможно без учета белорусского фактора. А, скажем, возобновление боевых действий в Донбассе и возвращение России в число приоритетов для американской политики могут вновь вернуть Вашингтону стратегический интерес к Минску и поставить вопрос о более прагматичном взаимодействии с Лукашенко.

Статья опубликована в рамках проекта «Диалог Россия – США: смена поколений». Взгляды, изложенные в статье, отражают личное мнение автора

 

Многие российские эксперты полагают, что США пытаются институционализировать Четырехсторонний диалог по безопасности. За последнее время по приглашению президента Джо Байдена прошел первый виртуальный саммит четверки (Австралия, Индия, США, Япония), а в Индии с визитом недавно побывал министр обороны США Ллойд Остин. Некоторые даже утверждают, что дело идет к созданию «азиатского НАТО». Что происходит на самом деле? Как участие Индии в Четырехстороннем диалоге и развитие Индо-Тихоокеанской стратегии отразятся на отношениях между Москвой и Дели?

Сам факт, что США провели первый виртуальный саммит стран – участниц Четырехстороннего диалога по безопасности, свидетельствует о постепенной институционализации этого формата. Возможно, со временем он станет главной площадкой для Соединенных Штатов и их демократических союзников в Индо-Тихоокеанском регионе для выработки решений по многим важным вопросам. Но я не думаю, что за этим последует создание военного союза.

Каждая из участниц четверки имеет очень многогранные отношения с Китаем и будет развивать их, исходя из собственных интересов. Все они признают важность сотрудничества друг с другом ради поддержания порядка, основанного на общих правилах, но едва ли готовы к созданию чего-то похожего на военную коалицию. США давно подписали двусторонние договоры о гарантиях безопасности с Японией и Австралией, но до преобразования четверки в полноценный военный блок еще очень и очень далеко.

Участие Дели в Четырехстороннем диалоге интересно тем, что США в любом случае отводят Индии ключевую роль в рамках своей Индо-Тихоокеанской стратегии. Поэтому неудивительно, что Индия столь заметна на переговорах, которые ведут США о будущем региона.

Но и для Дели Четырехсторонний диалог – прежде всего площадка для дипломатических контактов и координации усилий, будущий коллективный институт, нацеленный на укрепление порядка, основанного на общих правилах. Из четырех участников Индия, наверное, меньше всех готова представить, что четверка может превратиться в военный союз. Поэтому Дели и дальше будет сотрудничать с остальными участниками четверки, чтобы не допустить китайской гегемонии в Индо-Тихоокеанском регионе, но не станет использовать Четырехсторонний диалог как инструмент военного противостояния с Китаем.

Индийские дипломаты, журналисты и эксперты недавно пытались убедить Москву в том, что России следует включиться в политические процессы Индо-Тихоокеанского региона. Насколько это реалистично? И чем, на ваш взгляд, отличаются взгляды Дели и Вашингтона по этому вопросу?

Да, индийские дипломаты очень настойчиво добиваются, чтобы Россия стала частью более широкого индо-тихоокеанского взаимодействия, поскольку в Дели опасаются, что в противном случае Москва еще сильнее сблизится с Пекином, в чем Индия совершенно не заинтересована.

В Дели предпочли бы, чтобы отношения между Россией и Китаем не были такими тесными, как сейчас, и чтобы Москва развивала контакты с другими странами четверки, а не была изолирована от Индо-Тихоокеанского региона, оставшись один на один с Пекином.

Насколько эффективны усилия Москвы по установлению контактов и налаживанию диалога между Дели и Пекином? Полезен ли, на ваш взгляд, формат РИК – Россия, Индия, Китай?

Я считаю, что усилия Москвы по налаживанию диалога между Дели и Пекином полезны, но преувеличивать их значение не стоит. Как известно, трехсторонний саммит с участием России, Индии и Китая дал Дели и Пекину возможность встретиться и договориться о мерах деэскалации на их границе. Но то, что на этом форуме удалось добиться таких результатов, было во многом случайностью.

На мой взгляд, российское направление занимает очень важное место во внешней политике Индии, но при этом в Дели понимают, что у России по отношению к Китаю совсем иные цели, чем у Индии.

Индия видит в Китае скорее конкурента, возможно даже противника, тогда как Россия его таковым не считает. Можно ожидать, что Индия приложит все усилия, чтобы привлечь Россию к участию в политических процессах Индо-Тихоокеанского региона, поскольку только так она может хоть сколько-то отдалить Москву от Пекина, который, конечно же, сегодня является для Дели главным источником беспокойства.

Интервью опубликовано в рамках проекта «Диалог Россия – США: смена поколений». Взгляды, изложенные в интервью, отражают личное мнение автора

 

В эпоху предыдущего царствования формулировка «работает с документами» общественностью воспринималась саркастически. Так обычно челядь объясняла порой многодневные исчезновения Бориса Николаевича из публичного пространства по причине его плохого самочувствия. Про Владимира Путина его пресс-секретарь Дмитрий Песков так не говорит. Наверное, чтобы лишний раз не тревожить народ. Нынче все знают, что ничего хорошего от указов или законов, которые оказываются на столе у президента всея Руси, ждать не приходится. В минувший понедельник президент Путин подписывал разные бумаги с утра до вечера. Сначала остановимся на главных законах, которые своей подписью освятил глава государства, а затем перейдем уже к второстепенным.

Друзья, теперь, если вы ходите в фитнес-клуб и платите за это удовольствие деньги, то часть из них будет обратно возвращаться в ваши карманы. А именно — 13%. Немалая, согласитесь, сумма. Следующий закон касается в первую очередь священнослужителей и их прихожан. Теперь, если вы получили духовное образование за рубежом, то должны пройти переаттестацию уже внутри рубежей нашей великой родины. Ну, это понятная мера: мало ли, чему вас там обучали?

От духовных пастырей перейдем к гаражам. После подписания соответствующего закона президентом России каждый владелец гаража сможет не только хранить в нем своего железного коня, мешки с картошкой и разные соления, но и оформить его в собственность без всяких хлопот. К тому же — совершенно бесплатно, пошлины отменяются! Все эти документы Владимир Владимирович подписал до обеда, оставив себе не вторую половину дня самое приятное и духоподъемное.

Вернувшись из столовой в рабочий кабинет, он первым делам взялся за закон о просветительской деятельности, с удовольствием перечитал его два раза, подписал, а потом еще раз перечитал.

Итак, согласно новым поправкам, «просветительской» считается деятельность, «осуществляемая вне образовательных программ и направленная на распространение знаний, умений, навыков, ценностных установок, опыта и компетенции в целях интеллектуального, духовно-нравственного, творческого, физического и (или) профессионального развития человека, удовлетворения его образовательных потребностей и интересов». И вся эта разнообразная и многогранная деятельность различных российских учреждений теперь оказывается под неусыпным контролем государства. Для подписания договора о международном сотрудничестве придется получать визу либо Минобрнауки, либо Минпросвещения. В очередной раз с удовлетворением осознав, что данная мера станет надежным барьером на пути проникновения в Россию любой свободной мысли и неподконтрольного знания, президент перешел к делам силовых структур, о которых, конечно, нельзя забывать ни на секунду.

Согласно новому закону, государственной защитой теперь смогут пользоваться не только люди в форме, но и гражданские служащие Минобороны, Росгвардии и разведки. Теперь «сотрудникам ряда ведомств будет предоставлена личная охрана, а также охрана жилья и собственности. Закон также предусматривает выдачу таким сотрудникам средств защиты, помещение этих граждан в безопасное место, обеспечение защиты их персональных данных, а также замену документов и изменение внешности». Актуальность этого нового закона, учитывая, например, недавнее расследование Алексея Навального попытки своего собственного отравления боевым химическим веществом, совершенной группой госслужащих РФ, сложно переоценить!

Потом глава государства озаботился проблемами ветеранов и ужесточил наказания за их оскорбления и за распространение об этих людях ложных сведений. И тут мы опять волей-неволей вспоминаем об Алексее Навальном, которому по новому закону грозило бы до пяти лет лишения свободы.

О реабилитации фашизма президент тоже не забыл. Нынче за эту самую реабилитацию вам будет грозить гораздо более суровое наказание, чем раньше. Так что сто раз подумайте, перед тем как…

Уже под вечер, перед самым ужином, президент Путин подписал закон, в котором предусматривается возможность для президента Путина баллотироваться еще на два президентских срока. То есть до 2036 года. Что, разумеется, абсолютно логично.

А кто, скажите мне, не позволит обижать ветеранов и не допустит, чтобы разные подонки реабилитировали нацистских преступников? Кто защитит от Навального его отравителей, кто разрешит нам пользоваться гаражами, кто будет следить за тем, чтобы под видом просвещения в страну не проникала вражеская идеология? Кто, в конце концов, вернет нам деньги за посещение фитнес-клубов?! Вот то-то и оно!

Фото: Фото: kremlin.ru по лицензии BY СС4.0

Тот редкий случай, когда Валентина Матвиенко сказала правду: послание Владимира Путина Федеральному собранию, с которым он выступит 21 апреля, будет «посланием нового времени». Действительно, Путин впервые произнесет его в качестве фактически пожизненного президента России. Именно в день объявления даты послания он подписал закон, разрешающий ему переизбираться еще на два срока. Символизм более чем прозрачный: я пробуду с вами еще 15 лет. Как минимум. 

Речь будет предвыборная (в той степени, в какой намеченный на сентябрь процесс можно считать выборами в Государственную думу), поэтому предположу: во-первых, Путин скажет, что с пандемией COVID-19 страна в целом успешно справляется. Во-вторых, объявит о новых выплатах и льготах различным группам граждан. Коль скоро он, похоже, не пойдет во главе списка «Единой России», нужно поддержать сильно ослабевшую и поднадоевшую гражданам картонную конструкцию рублем. Ведь «ЕдРо» все равно воспринимается многими как «партия Путина». Даже администрация президента признает: никакого конституционного большинства «Единой России» не светит. Поэтому ассоциация ее с финансовыми вливаниями — один из немногих инструментов поднятия рейтинга, если не считать, разумеется, пресловутого административного ресурса. Нельзя исключить и предложений, призванных в будущем еще больше усилить контроль Кремля над остатками выборов: например, отказа от выборов по партийным спискам и перехода исключительно к системе одномандатных округов. То, что в нормальной демократии было бы вполне приемлемым, в России будет означать еще более жесткий отбор кандидатов в депутаты по шкале лояльности. 

Но внутренней политикой послание Путина, скорее всего, не ограничится. Один из главных «международников» Совфеда Андрей Климов высказал предположение: 21 апреля «наш руководитель» объявит о неких мерах против тех западных стран, которые действуют в отношении России — то есть на самом деле Кремля — «с позиции силы» и презрев дипломатический этикет (явный намек на интервью Байдена телеканалу ABC, в котором он фактически назвал Путина «убийцей»). В начале марта США ввели новые и, как утверждают специалисты, весьма болезненные санкции, затрагивающие российскую аэрокосмическую отрасль, и было бы не в стиле «нашего руководителя» оставить такое без хотя бы символического ответа.

В преддверии оглашения президентских посланий всегда идет нагнетание ажиотажа. Но на этот раз та же Валентина Матвиенко сообщила: Совет Федерации соберется на пленарное заседание через день после послания, чтобы срочно начать выполнять указания Путина. На фоне передвижений российской армии у границ Украины и милитаристской истерии на государственном телевидении возникает вопрос: какие? Может ли это быть законодательное оформление признания так называемых ЛНР и ДНР? Или, как вариант, формальная санкция верховному главнокомандующему ввести на фактически уже контролируемую Россией территорию Донбасса «миротворцев» — разумеется, для защиты мирного населения (пока?) непризнанных республик от «украинской военщины». Такое предположение недавно выдвинул известный британский политолог Джеймс Шерр.На фоне драмы Алексея Навального, которому на момент написания этих строк не давали разрешения вызвать врача, любые громкие акции, отвлекающие внимание Запада, полезны Кремлю. Угрожающее состояние здоровья лидера оппозиции заставляет предположить, что его жизнь может стать разменной монетой в игре вокруг Украины. Выглядит все так, будто Навального и его семью пытаются довести до состояния, когда выезд за границу — на этот раз навсегда — станет единственным выходом. Если Матвиенко права и послание станет вехой «нового времени» Путина, то это время будет для страны довольно печальным — без какой бы то ни было оппозиции, в жесткой изоляции от западных демократий, с постоянной угрозой новых военных конфликтов и милитаризацией, поставленной на поток. Вроде бы ничего нового. Но на душе почему-то неспокойно.