Террор был неотъемлемой частью советской власти с самого начала и вплоть до смерти Сталина. Однако репрессии 1937–38 годов стояли особняком и отличались беспрецедентной массовостью и жестокостью. Управления НКВД по всей стране почти полтора года работали в режиме спецоперации. Некоторые управления получили функции расстрельных с приведением приговоров в исполнение непосредственно в стенах этих «заведений». С началом Большого террора органам НКВД нужно было в кратчайший срок подготовить помещения для расстрелов, продумать логистику и организовать специальные группы внутри тюрем управлений госбезопасности и управлений НКВД для выполнения поставленной задачи. За время проведения операции, находясь в постоянном физическом и нервном напряжении, спецгруппы расстрельщиков, как правило, деградировали, морально опускались, занимались пьянством и мародерством.

В 1939–41 годах в СССР военные трибуналы рассматривали несколько уголовных дел над спецгруппами «исполнителей», часть из которых в итоге получила наказание в виде лишения свободы.

Благодаря тому, что Украина открыла архивы НКВД, несколько таких дел сейчас доступны для изучения. В этом материале мы приводим прямую речь самих участников спецгрупп и исполнителей расстрелов советских граждан. Они расскажут о том, как работал конвейер расстрелов, кто входил в круг участников, как им с этим жилось.

 

Выписки из актов о расстреле УНКВД Житомира с указанием времени. Интервал между расстрелами — 2 минуты. Фото из архива

 

«…ВОПРОС: Расскажите, какой существовал порядок приведения в исполнение приговоров над осужденными к ВМН в период работы в Уманской оперследгруппе?

ОТВЕТ: В 1937 году было распоряжение руководства областного управления НКВД приводить приговорав исполнение в гор. Умани. Для этой цели был приспособлен подвал на территории хоз. двора Уманского РО НКВД под клубом, состоявший из 3-х комнат, а также отдельное помещение бывшей сапожной мастерской, находящееся приблизительно в 20 сажень от подвала. Списки лиц, приговоренных к ВМН, получал бывший нач. РО НКВД Борисов, он же нес персональную ответственность за исполнение приговоров. Подготовку к исполнениям приговоров проводил бывший начальник тюрьмы гор. Умани Абрамович. Последний фотографировал лиц, подлежащих расстрелу, и доставлял их на территорию РО НКВД в помещение бывшей сапожной мастерской. Перед исполнением приговора Борисов сам лично проверял лиц, приговоренных к ВМН, т.е. Борисов проверял их по анкетным данным, а также согласно фотокарточек удостоверялся в личности. После проверки Борисовым, осужденных по одному человеку водили в подвал и там исполнялись приговора.

Для работы по исполнению приговоров были привлечены работники РО НКВД: нач. тюрьмы Абрамович, работники ОО Пивонов и Щербина, шофер РО НКВД Зудин, комендант Карпов, вахтер Кравченко, фельдъегерь Верещук, уполномоченный СПО Данилов, начальник РО Петров, участвовали и другие работники, но фамилий их я не могу вспомнить. Из следственных работников для исполнения приговоров был привлечен и я…»

Показания подсудимого Кондрацкого (г. Житомир)

«…На работу в комендатуру я попал впервые в августе 1937 г. Попал я таким образом. Все интересовались, как это происходит, а людей не хватало, и Шатов велел взять меня, Бланка и других работников Особого отдела.

Привозили осужденных машинами, брали по 10 чел., вводили в тюрпод (тюремный подвал. — Ред.), вязали им руки, и, чтобы они не догадывались о расстреле, мне предложили объявлять им, что якобы я их беру на строительство и буду возить машинами. Так их заводили в гараж. Брали по одному, стреляли по одному, но выстрелы все слышны были, несмотря на работу автомотора.

 

В каких условиях мы тогда работали. Помещение не было приспособлено.

„

Нам чуть ли не план давали, если сегодня 100, завтра нужно расстрелять 200 чел.

Я работу совмещал, всю ночь работал здесь, а днем вел следствие.

Всю ночь стоишь по колено в крови, в гадости, и дошло до того, что я чуть не забастовал и потребовал отдыха.

Случалось, что весь вывозишься, и поэтому с себя мы начали сбрасывать одежду… Лучшую одежду с расстрелянных снимали, в ней грузили трупы и закапывали их…»

Показания вахтера НКВД Кравченко (г. Умань).

«ВОПРОС: Вы принимали участие в приведении приговоров в исполнение над осужденными за время работы в Умани межрайследгруппы в 1937–38 гг.

ОТВЕТ: Да, принимал. Кроме того, я также участвовал в предании земле расстрелянных. Бригада, приводившая приговора в исполнение и убиравшая осужденных, состояла из семи человек, возглавлял ее бывш. нач. Уманской тюрьмы Абрамович, в настоящее время арестован.

 

Начальник Уманской тюрьмы Самуил Абрамович. Фото из архива

 

ВОПРОС: Кто в тот период являлся нач. оперследгруппы?

 

ОТВЕТ: Нач. межрайследгруппы в Умани, когда приводились приговора в исполнение, был Томин — мл. лейтенант Госбезопасности.

ВОПРОС: Известно, что вы являлись свидетелем преступных действий при приведении приговоров в исполнение со стороны Абрамовича и Томина. Расскажите подробнее об этих фактах.

ОТВЕТ: За время существования указанной выше бригады по приведению приговоров в исполнение я был свидетелем преступных действий со стороны Абрамовича, Томина и др. лиц, имело место массовое мародерство, хищения ценностей, издевательство над осужденными, граничащее с садизмом, инициатором этого являлся Абрамович, а в этом ему потворствовал Томин. Все это сводилось к следующему:

Деньги осужденных, которые выдавались им на руки тюремной канцелярией, перед приведением приговоров в исполнение Абрамович забирал себе, в РО НКВД не сдавал, на следующий день он в конвертах персонально вручал участникам бригады, в том числе и мне, суммы не превышающие 50 р., львиная доля изымаемых денег шла в пользу Абрамовича…

…Вещи осужденных систематически расхищались Абрамовичем и Щербиной, последний ценные вещи первым забирал, эти два лица являлись первыми инициаторами хищения вещей. Неценные вещи они также давали рядовым участникам бригады, в том числе и мне.

Наряду с этим я хочу отметить такой факт, он был не единственным.

„

Абрамович однажды в моем присутствии у одного расстрелянного рукояткой револьвера из челюсти выбил золотые зубы и завернул их в платок,

в моем присутствии показывал Томину, последний на эти действия Абрамовича ничего не сказал, а дал ему понять продолжать это дальше…

…Кроме изложенного мне известны факты садизма, имевшего место по отношению к арестованным. Так напр.

„

при уборке трупов, я видел молодую женщину, в половой орган которой была воткнута палка,

 

кто сделал это, мне неизвестно, но полагаю, что это дело рук Абрамовича, об этих издевательствах по моему мнению было хорошо известно Томину, он как правило присутствовал при исполнении приговоров…»

Показания подсудимого Гришина-Шенкмана (НКВД г. Житомир)

«…Я хочу сказать о системе, которая должна обеспечить охрану, расстрел тех, кого нужно, конспирацию и т.д. Какой была система. Я хочу сказать, как у нас было это поставлено.

Система была такой: раньше всего был старший Лебедев, отвечающий и за размещение арестованных после их доставки, и за проверку, кого расстреливали, но Лебедев опрос производил поверхностно, кроме установочных данных, о чем я не раз докладывал. Он взял людей и сопровождал их в гараж. Палки эти при такой операции обязательны, т.к. нигде в них стрелять нельзя до места, где они должны быть расстреляны, а при надобности пускать их в ход, т. е. если осужденный догадается и может поднять шум, то палкой нужно его оглушить. Расстрел производили 4 человека: Тимошенко и Бланк стреляли, а двое других подавали людей.

Самое важное — проверка трупов была возложена на одно лицо, которое ничем больше не занималось, уборка следов — они неминуемо могут остаться и во дворе, и по дороге, поэтому Лебедев в легковой машине ехал сам за машиной с трупами и проверял все следы, дальше — кладбище и гробовщики. На кладбище привлекли двух гробовщиков, и их обязанностью было выкопать с утра одну–две–три ямы, и задание им давал только комендант. Кладбище играло самую решающую роль, т.к. оттуда могла начаться расшифровка операций, и весь состав знал, что с весны кладбище нужно подсыпать, сравнять и засеять травой…

…Я прошу учесть, что Тимошенко и Бланк из-за постоянных расстрелов стали почти ненормальными людьми, и я не раз говорил, что нужно уже их освободить от исполнения приговоров.

Теперь о вырывании зубов. Соснов говорит, что этим занимался Игнатенко. У него же найдено 36 зубов, значит, он их не за один раз вырвал у трупов…»

При подготовке материала использованы архивно-следственные дела: ОГА СБУ ф. 5, оп. 1, д. 67841 ОГУ СБУ ф.5, оп. 1, д. 38195

 

 

Президент Владимир Зеленский, которого на фоне падения рейтингов начали списывать со счетов, неожиданно сумел перестроиться и пойти в контрнаступление – на этот раз на национал-патриотическом поле. С помощью санкций СНБО он нанес несколько ощутимых ударов по бизнесу и медиаимперии близкого к Кремлю Виктора Медведчука, одновременно бросив вызов Петру Порошенко как главному патриоту украинской политики.

Однако говорить, что поворот Зеленского вправо удался, пока рано – он рискует потерять доверие прежних избирателей, не приобретя популярности у новых. Ярким примером того, что на национал-патриотическом фланге президента не ждут с распростертыми объятиями, стали акции протеста в защиту осужденного правого активиста Сергея Стерненко. А противостояние с оппонентами и радикальной улицей еще больше усиливает зависимость Зеленского от бессменного главы МВД Арсена Авакова.

Стерненко и погром

После победы Евромайдана националистические активисты стали влиятельной силой в украинской политике. Легитимизировав себя как ударный отряд революции и добровольцев в войне в Донбассе, они стремились контролировать уличную политику, вливались в различные протестные движения. Некоторые не брезговали и криминалом.

Прежняя власть заигрывала с ними, стараясь привлекать в различные околовластные структуры. Нынешняя их скорее опасается и мечтает приструнить. Радикалы платят Зеленскому той же монетой. Нового президента подозревали в готовности капитулировать перед Москвой и желании свернуть курс на украинизацию и декоммунизацию. Эти подозрения в целом не оправдались, но популярности среди радикалов ему это не добавило. Непреодолимым водоразделом стали преследования популярных националистических активистов.

Вначале бурю протестов вызвал арест нескольких волонтеров АТО по подозрению в подготовке покушения на журналиста Павла Шеремета. Затем знаковым политзаключенным для правых стал Сергей Стерненко, 26-летний активист из Одессы, бывший участник «Правого сектора» (запрещен в РФ). Он играл активную роль в местном Евромайдане, а затем участвовал в «народных люстрациях» и боролся против злоупотреблений одесских бонз, включая мэра города Геннадия Труханова. Методы борьбы были довольно противоречивые – на радикального активиста заведено несколько уголовных дел.

В конце февраля Приморский суд Одессы приговорил Стерненко к семи годам тюрьмы по обвинению в похищении пророссийского активиста. Еще одно дело – об убийстве напавшего на него 28-летнего Ивана Кузнецова – все еще находится на рассмотрении в том же суде.

По отношению к Стерненко общественное мнение раскололось. Его сторонники убеждены, что дела сфабрикованы главой МВД Арсеном Аваковым и генпрокурором Ириной Венедиктовой, при участии одиозного юриста из окружения Януковича Андрея Портнова, который не скрывает, что его цель – месть всем активистам Майдана. Противники, напротив, считают, что дело Стерненко – это попытка навести порядок в стране, возмездие зарвавшимся при прошлой власти уличным крикунам. По опросу Центра Разумкова, 33,9% считают приговор майдановскому активисту справедливым, 33,7% – политически мотивированным.

В ходе суда и после приговора сторонники Стерненко провели серию акций протеста, кульминацией которых стало нападение на офис президента. Воспользовавшись бездействием полиции, радикалы били стекла и расписывали оскорбительными для президента граффити здание на Банковой.

На защиту Стерненко встали внешне несхожие силы. С одной стороны, это национал-радикалы, ушедшие из-под крыла «азовского движения», которому, как считается, покровительствует глава МВД Аваков. С другой – представители либерально-правозащитного сообщества. Для них это резонансное дело – возможность продавить реформу судебной системы, которую давно требуют от Зеленского западные союзники. Пока это лишь ситуативный союз, но из него вполне может возникнуть новый национал-либеральный проект, апеллирующий к наследию Евромайдана.

Сам Стерненко мог бы претендовать в нем на лидерство. Киевские собеседники подчеркивают, что он прошел большую эволюцию от уличного хулигана до общенационального политика, во всяком случае именно такой образ формируют либеральные СМИ. Опрос КМИС показывает, что рейтинг доверия Стерненко составляет уже почти 8% – вполне достаточно для начала политической карьеры.

Формирующийся культ личности политзаключенного №1 хорошо вписывается в процесс поиска нового лидера для «младопатриотов». Эта ниша оказалась вакантной после ухода из политики бывшего фронтмена партии «Голос» Святослава Вакарчука. На эту роль некоторое время претендовал бывший российский политзаключенный Олег Сенцов, ныне участвующий в движении в защиту Стерненко. Идет борьба за лидерство и в самой партии «Голос» – между официальной преемницей Вакарчука Кирой Рудик и более радикальным крылом, склонным поддержать Стерненко.

Порошенко против Зеленского

Для лидера умеренной национал-патриотической оппозиции Петра Порошенко ситуация складывается неблагоприятно. С одной стороны, его монополии на патриотизм угрожают молодые силы из группы поддержки Стерненко – удержать их под своим крылом у него явно не получается. С другой – поворот в политике Зеленского, сделавшего ставку на патриотическую мобилизацию против пророссийских политиков и олигархов, неизбежно ведет их к конкуренции за одного избирателя.

Образ Порошенко как единственного проукраинского политика, которому противостоят разномастные пятые колонны Москвы, блекнет на фоне эффективных ударов Зеленского по позициям лидера пророссийского лагеря Медведчука. При Порошенко лидер ОПЗЖ был неприкосновенным посредником в переговорах с Москвой, скупал активы и телеканалы. При Зеленском Медведчук отстранен от переговорного процесса, его медиаимперия разгромлена, под санкциями оказались даже его самолеты, на которых он ранее беспрепятственно летал в Москву.

Более того, «Украинская правда» сообщает, что правоохранители сейчас усиленно работают над тем, чтобы доказать причастность окружения Порошенко к бизнес-схемам Медведчука. Тревогу в лагере бывшего президента выдает то, как спешно он переписал на себя де-факто принадлежавший ему телеканал «Прямой», опасаясь, что тоже может попасть под санкции.

В борьбе за звание главного патриота Украины Порошенко рассчитывает на серьезные проколы Зеленского по патриотической линии. В частности, большие надежды возлагаются на публикацию расследования группы Bellingcat по делу о якобы имевшем место провале спецоперации СБУ против боевиков ЧВК «Вагнер» из-за саботажа в высшем руководстве страны (известно, что Порошенко дал свой комментарий представителю Bellingcat Кристо Грозеву).

Также на стороне Порошенко играют его личная харизма, имидж спасителя страны в тяжелые военные годы и идиосинкразия национал-патриотического избирателя по отношению к Зеленскому, которую трудно преодолеть даже самыми радикальными шагами. В рейтингах Порошенко стабильно занимает вторую позицию, и вытеснить из своей ниши его будет непросто.

Спорные размены

Атаковавшие офис президента радикалы вряд ли могут считаться группой поддержки Порошенко, но на Банковой все равно убеждены, что акции в защиту Стерненко инспирированы политтехнологами экс-президента. Советник главы офиса президента Михаил Подоляк заявил в эфире канала «Украина 24»: «Была попытка политического давления с помощью такой акции. Безусловно, по моему мнению, можно назвать Петра Алексеевича Порошенко как ее ключевого организатора».

Депутаты от «Слуги народа» обвиняют своих коллег от фракций ЕС и «Голос» в том, что они зазывали людей на акцию, приведшую к вандализму (депутат от «Голоса» Ярослав Юрчишин принимал участие и в самой акции протеста). В целом публичная риторика власти направлена на то, чтобы изобразить протестовавших маргинальными хулиганами, нанятыми Порошенко. Однако подобные обвинения основаны лишь на косвенных доказательствах: на патриотические акции часто ходят одни и те же люди, в том числе и из аффилированных с Порошенко структур.

В офисе президента не хотят признавать, что, несмотря на свою новую политику, Зеленский остается чужим для национал-патриотов. Чтобы удерживать власть, ему необходимо балансировать между двумя полюсами украинской политики, и чрезмерный крен в одну из сторон может развалить всю шаткую конструкцию. Отключив каналы Медведчука, Зеленский лишает популярного источника информации жителей русскоязычного юго-востока – тех самых умеренных русскоязычных обывателей, чьи голоса в значительной степени сделали его президентом. Ради спорного прироста на западе он гарантированно теряет на востоке.

Акции протеста, ставящие под сомнение власть президента, какими бы маргинальными они ни были, раздражают Зеленского. Его беспокоит, что, несмотря на первое место в рейтингах, его сторонники не готовы выходить на митинги в его поддержку. Улицы у Зеленского нет, у него есть полиция, но применить полицию против улицы – значит окончательно порвать с наследием Майдана и уподобиться Януковичу.

Человеком, выверяющим пределы необходимых полицейских мер в команде Зеленского, остается бессменный глава МВД Арсен Аваков – пожалуй, главный бенефициар погрома на Банковой, во время которого полиция вела себя с протестующими очень сдержанно. По мере того как Зеленский втягивается в санкционную конфронтацию со старыми элитами, он оказывается все более зависимым от силовой вертикали. Особенно с учетом того, что многие из его последних громких решений имеют очень шаткую юридическую основу.

В начале марта Аваков дал несколько интервью, где четко продемонстрировал, что поддерживает правый поворот Зеленского. «Зеленский сделал то, на что не решился Петр Алексеевич. Зеленский сделал то, что многие настоящие патриоты Украины ждали от этой власти, от власти Украины. Зеленский принял решение, которое серьезно нас защищает», – говорил он в беседе с Дмитрием Гордоном. Аваков не собирается смягчать позицию и в отношении уличных радикалов: он однозначно дал понять, что не считает Стерненко героем («не надо называть революционерами тех, кто придумал себе образ бунтаря»), против организаторов акции на Банковой открыты уголовные дела.

Все это порождает слухи о новом усилении позиций Авакова и его претензиях на пост премьер-министра. А битые стекла и оскорбительные граффити на здании офиса президента прекрасно демонстрируют, чего стоит власть Зеленского без силовой подпорки, которую ему гарантирует его бессменный министр.

Военной хунте в далекой Мьянме (в прошлом Бирме) потребовалась срочная международная поддержка. Хотя поначалу все шло как обычно. Тамошним генералам решительно не понравились результаты выборов. Партия, которую они поддерживали, оказывалась в абсолютном меньшинстве. Не спасало даже то, что по специфическому законодательству этой страны главнокомандующий вооруженными силами наделен правом назначать в парламент 166 военнослужащих (около четверти депутатов). В этих условиях военные, понятное дело, совершили переворот, арестовали победителей, обвинили их в коррупции, пообещали неизвестно когда провести другие выборы, справедливые и честные. Была задержана и лауреат Нобелевской премии мира Аун Сан Су Чжи, которая была фактическим гражданским лидером страны.

Подобное в бирманской истории случалось не раз. Та же Аун Сан Су Чжи во времена предыдущей военной диктатуры много лет провела под домашним арестом. Но сейчас начались накладки. После длившихся 9 лет попыток реформ народ почему-то стал верить в демократическое будущее страны. Люди, протестуя, вышли на улицы, госслужащие объявили забастовку. Патриотические военные, которые не могли допустить хаоса цветной революции, начали стрелять в безоружных сограждан, явно замышлявших недоброе. Убили уже свыше 400 человек. Под пули попали несколько детей, которые могли стать мятежниками в будущем. И вот в ответ на эти вполне объяснимые и традиционные действия, явно по указке американского империализма, начался скандал. Против главы хунты генерала Мин Аун Хлаина были введены персональные санкции, западные страны резко осудили переворот. Мало того, высшие военные 12 стран выступили с весьма резким заявлением в адрес хунты. Председатель Комитета начальников штабов ВС США генерал Марк Милли и его коллеги из Великобритании, Японии и Германии обнародовали совместное заявление, в тексте которого осуждается применение силы военнослужащими Мьянмы против демонстрантов.

Между тем на 27 марта был назначен парад по случаю 76-й годовщины создании вооруженных сил Мьянмы. Злокозненные демонстранты пообещали сорвать праздник. Военные пообещали в ответ «прострелить им головы». Ясно, что в такой критической ситуации генералам была остро нужна международная поддержка. И они ее получили. Для участия в светлом милитаристском празднике из далекой России была послана делегация во главе с заместителем министра обороны генерал-полковником Александром Фоминым. И это без сомнения был царский подарок. Ведь большинство стран военный праздник проигнорировали. Даже те несколько соседних стран (Китай, Индия, Таиланд), для которых отношения с мьянманскими генералами важны со стратегической точки зрения, ограничились обеспечением присутствия своих военных атташе.

В пламенной получасовой речи, посвященной праву военных совершать перевороты, глава хунты нашел слова и для нашей страны: «Россия — верный друг». Фомин в долгу не остался: «Вы, уважаемый господин старший генерал, в прошлом году принимали участие в нашем параде, в юбилейном параде, посвященном 75-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне. И этот наш визит — ответ на ваш. В этих событиях нас объединяет борьба наших народов против гитлеровского фашизма и японского милитаризма».
 

 Демонстрантам не удалось испортить праздник и нарушить трогательное российско-мьянманское единство. Правда, в этот день было убито около сотни протестовавших. При этом военные Мьянмы озаботились тем, чтобы разъяснить российским друзьям всю сложность ситуации. Для них была устроена своеобразная выставка трофеев, якобы отобранных у протестующих. Российские гости осмотрели «самодельные взрывные устройства, ружья, «коктейли Молотова», мачете, гарпуны», одним словом, изощренное оружие, примененное против регулярной армии.

Взаимная любовь генералов двух стран не случайна. Россия поставляла и поставляет в Мьянму довольно много военной техники: 30 самолетов МиГ-29, 12 учебно-боевых Як-130, шесть Су-30СМ, 10 вертолетов Ми-24 и Ми-35П, 8 зенитно-ракетных комплексов «Печора-2М», а также радиолокационные станции, бронетанковую технику и артиллерийские системы. Семь тысяч офицеров армии Мьянмы прошли обучение в России. При этом Китай поставляет в Мьянму военной техники на вдвое большую сумму.

Подлинная дружба, конечно, не определяется меркантильными соображениями. Ну как измерить неподдельный искренний восторг генерала Мин Аун Хлаина, почетного доктора российского Военного университета, московскими военными парадами? Точно с такой же искренностью отечественные военные объясняют, что у мьянманских генералов просто нет иного выхода, как стрелять в собственный народ, ведь он же одурманен проклятым Соросом. А сорос только пулей лечится. Не зря в российской военной доктрине записано, что «цветные революции» — это новый способ военных действий, а в печати время от времени появляются рассуждения высокопоставленных деятелей Минобороны о том, что наша армия должна быть готова дать военный ответ на невоенные угрозы. Одним словом, самое время набираться опыта у мьянманских друзей. Давно минули те времена, когда Россия рассчитывала занять свое место в «концерте» мировых держав, став их представителем перед лицом государств-изгоев. Ныне стратегия Москвы заключается в том, чтобы объединять изгоев вокруг себя. Автократы всех стран, соединяйтесь! Вокруг России. Китай-то предпочитает не светиться.




Фото: commons.wikimedia.org, myanmar-now.org по лицензии СС4.0, Myanmar Red Cross Society / Facebook

Главарь бирманской хунты Мин Аун Хлаин показывает главреду МК Павлу Гусеву трофеи после убийства мирных демонстрантов - защитное снаряжение и рогатки протестующих против военного переворота. Гусев, глава общественного совета при Минобороны РФ, приехал в столицу Мьянмы на военный парад вместе с замминистра - генералом Александром Фоминым. В тот же день в разных городах страны были убиты не менее 114 человек, в том числе маленькие дети. Всего погибших более 400, политзаключенных тысячи.

Мин Аун Хлаин назвал Россию "настоящим другом". Фомин был единственным высокопоставленным иностранным гостем на этом кровавом параде.

А вот что пишет Гусев в подводке к эксклюзивному интервью с бирманским палачом: "Силы правопорядка и армия несут службу, охраняя безопасность граждан. Против них применяются все грязные методы "цветных революций". События часто развиваются по известному со времен киевского майдана сценарию. По мирным жителям и правоохранителям открывают провокационный огонь из толпы, причем вина перекладывается на силы правопорядка".

Борьба с глобальным потеплением – раньше сложно было представить, чтобы эту тему всерьез обсуждали на переговорах России и США. Но теперь этого не избежать. Изменение климата становится настолько важным вопросом международной политики, что обязательно доберется и до российско-американских отношений. А дальше уже от двух стран зависит, станет ли это поводом для сотрудничества или новым источником противоречий.

Пересмотр экополитики

Новый президент США Джо Байден уже дал понять, что экология будет среди приоритетов его администрации. Это сильно изменит структуру экономик стран, стремящихся к углеродной нейтральности, что, в свою очередь, повлияет на динамику спроса и предложения в мировой экономике. Изменение климата скажется и на геополитике: каждая держава захочет предложить миру свою модель энергетического перехода, чтобы получить доступ к новым рынкам и открыть новые возможности для сотрудничества. Сегодня в этой гонке лидируют Китай, США и Европейский союз. А вот в России основой политико-экономической модели по-прежнему остается экспорт углеводородов.

Наряду со структурными изменениями есть и еще одно новое обстоятельство. То, что бывшего госсекретаря Джона Керри назначили спецпредставителем президента по вопросам климата в Совете национальной безопасности, показывает, что Вашингтон теперь относит изменение климата к вопросам безопасности. Это значит, что США будут считать угрозой собственной и глобальной стабильности те государства, которые подрывают борьбу с изменением климата. Такой подход не может не сказаться на России.

Формально у Москвы неплохо идут дела с выполнением обязательств по Парижскому соглашению. Требования по снижению выбросов в нем рассчитываются от уровня 1990 года, что позволяет России зачесть спад советской промышленности в 1990-е, не задумываться о дальнейшем снижении и продолжать полагаться на доходы от добычи ископаемого топлива. Тем не менее Россия занимает четвертое место в мире по объему выбросов парниковых газов, чем фактически подрывает реализацию важнейшего Парижского соглашения.

Несмотря на порой причудливые заявления, российское руководство хорошо понимает опасности глобального потепления. Летом прошлого года Сибирь пострадала от самых разрушительных пожаров за всю историю наблюдений, которые сильно загрязнили воздух и повлияли на местный климат. Одним из их последствий в ближайшие годы может стать затяжная засуха. 

Вечная мерзлота тает быстрее, чем ожидалось. Это приводит к проседанию почвы, выделению метана, а также увеличивает угрозу возвращения смертельных вирусов – в последние несколько лет в новостях неоднократно сообщалось о вспышках сибирской язвы. По обсуждениям внутри страны видно, что российское руководство всерьез обеспокоено этими проблемами, но на международных площадках Москва по-прежнему видит в глобальной борьбе с изменением климата угрозу собственной экономической стабильности и безопасности.

Россия признает опасность глобального потепления, но не спешит с подготовкой к энергетическому переходу. Напротив, президент Путин рассуждает о возможностях, которые потепление открывает перед Россией. По его словам, в мире, которому из-за засухи грозит голод, Россия может превратиться в сельскохозяйственную сверхдержаву, а стратегическое положение в Арктике позволит ей контролировать открывшиеся ото льдов торговые пути.

Однако реальность таких перспектив сомнительна. Глобальное потепление развивается скорее по катастрофическому сценарию, и к 2060 году средняя температура земного шара может повыситься на три градуса. Будущее, в котором Путин видит Россию бенефициаром изменения климата, может просто не наступить: глобальная торговля рухнет, каждый год миллионы людей будут становиться беженцами, а нынешний мировой порядок исчезнет. Само понятие геополитического соперничества устареет, а главной задачей человечества будут попытки адаптироваться к новым условиям.

Поэтому в интересах России задуматься об энергетическом переходе и попытаться занять заметное место в борьбе с изменением климата. Без этого вряд ли получится сохранить за собой статус великой державы в будущем.

Климатический план Байдена

Предложенный Байденом план по борьбе с глобальным потеплением включает три важных аспекта, значимых и для России.

Не исключено, что на предстоящей в конце этого года конференции ООН по изменению климата в Глазго (COP26) США попытаются предложить новые, более амбициозные цели. Дипломаты США, Великобритании и ЕС вместе будут добиваться удвоения показателей, которые послужат ориентирами в будущей борьбе против изменения климата, а также постараются привлечь к этой инициативе страны, до сих пор не взявшие на себя обязательства, адекватные нынешнему уровню угрозы окружающей среде (в их число входит и Россия).

Параллельно с подготовкой к COP26 Байден пообещал прибегнуть к решительным мерам, в том числе в торговой политике, для поощрения тех, кто активно борется с изменением климата, и/или наказания тех, кто уклоняется от борьбы. Учитывая влияние экономики США на международных рынках, Вашингтон привлечет на свою сторону и других игроков, если соединит торговую политику с климатической, в частности за счет введения нормативных стандартов, устанавливающих допустимый уровень выбросов метана и углекислого газа.

Кроме того, Байден планирует поручить Госдепартаменту разработать новую форму отчетности, а именно отчет о глобальном изменении климата, сопоставимый по статусу с отчетами о торговле людьми и нарушениях прав человека. Это важный шаг, поскольку он может означать, что в будущем нежелание совершать энергетический переход повлечет за собой санкции.

В первый же день пребывания в должности президента Байден временно приостановил выдачу лицензий на разработку месторождений в Национальном арктическом заповеднике на Аляске. По-видимому, в дальнейшем запрет станет постоянным, после чего президент постарается убедить и других членов Арктического совета ввести глобальный мораторий на бурение скважин в арктическом шельфе.

Стабильность в Арктике важна не только с точки зрения защиты окружающей среды или развития энергетики, но и из соображений безопасности, и Соединенные Штаты не станут относиться к этому вопросу легкомысленно. Вместо того чтобы трактовать эти усилия как угрозу своим национальным интересам, Москва могла бы воспользоваться возможностью для развития сотрудничества с Вашингтоном и направить свое влияние в Арктике на разрешение противоречий и борьбу с изменением климата.

Не меньшее значение имеет вопрос о перспективах поставок в Европу сжиженного природного газа (СПГ) и о трубопроводе «Северный поток – 2» из России в Германию. Будущее газопровода сегодня под вопросом. Еще при президенте Трампе в США сложился двухпартийный консенсус о необходимости предотвратить завершение его строительства по геополитическим причинам. Тогда Байден тоже присоединился к кампании по защите климата и требовал заморозить проект, чтобы не допустить долгосрочной зависимости Европы от ископаемого газа.

В то же время СПГ стал для США важным экспортным товаром, поставляемым в том числе и в страны ЕС. Однако его производство связано с выбросами углекислого газа и метана, объем которых Байден намерен строго регулировать внутри страны. Поэтому пока неясно, какую позицию президент займет по СПГ и как это отразится на России. Он может как увеличить объем поставок СПГ в Европу, вступив в жесткую конкуренцию с Россией и тем самым поставив под угрозу эффективность своих усилий по защите окружающей среды, так и сосредоточиться на экологических вопросах, без борьбы уступив России ее долю газового рынка. Но в любом случае России следует больше думать об энергетической политике самого ЕС, который медленно, но верно движется в сторону полного отказа от ископаемого топлива.

Энергетическая дилемма Москвы

Таким образом, когда речь заходит об изменении климата, России следует беспокоиться не о действиях администрации Байдена, а о собственном бездействии, которое в ближайшее десятилетие может обернуться для Москвы серьезными экономическими и политическими потерями.

В начале 2021 года Европейский инвестиционный банк заявил, что намерен прекратить финансирование масштабных проектов по производству теплоэнергии, вырабатываемой из газа. Расти будут рынки возобновляемых источников «чистой» энергии, которая станет дешевле и в конце концов полностью вытеснит ископаемое топливо. Уже сегодня ЕС и США обсуждают введение пошлин на выбросы углекислого газа и возможные механизмы их регулирования, что отразится и на России.

Рыночные и государственные структуры движутся к полному отказу от производства метана и углекислого газа. Россия еще может заработать на последних скачках нефтяных и газовых цен, связанных с давней зависимостью от ископаемого топлива, но рано или поздно ситуация изменится. Поддерживая свою зависимость от добычи углеводородов, загрязняющих окружающую среду, российская экономика сама роет себе могилу.

Вместо того чтобы рассматривать политику Байдена в сфере защиты климата как потенциальную угрозу экономике и международному положению России, Москва могла бы выработать новую стратегию, способную повысить ее конкурентоспособность в меняющемся мире. Это полностью зависит от самой России.

Москве имеет смысл как можно быстрее продемонстрировать, что она готова и способна сотрудничать с администрацией Байдена по вопросам защиты климата. Для этого у нее есть множество путей, начиная с отказа от дезинформационных кампаний, нацеленных против Соединенных Штатов и ЕС, в том числе в области борьбы против климатических изменений. Россия может проявить готовность к экологическому сотрудничеству с США в Арктике, а также, разумеется, приступить к работе по повышению своих национальных обязательств в рамках Парижского соглашения в преддверии конференции ООН в Глазго.

В чем-то Вашингтон может и должен помочь Москве. Как крупные экспортеры ископаемого топлива, США и Россия несут немалую долю ответственности за изменение климата. Вместо того чтобы обдумывать использование экспорта СПГ в качестве инструмента внешней политики, Вашингтон мог бы предложить Москве договор о сокращении вредных выбросов, по своей логике подобный договору о ядерном разоружении. Такое соглашение могло бы четко определить параметры отказа от выбросов CO2 в обмен на определенные выгоды – в данном случае экономический план поддержки энергетического перехода в России.

Это смелые и неожиданные идеи, но именно они необходимы для преодоления геополитического тупика. Сегодня в них заинтересованы и Россия, и Соединенные Штаты, но Москва, несомненно, в большей степени, чем Вашингтон.

Статья опубликована в рамках проекта «Диалог Россия – США: смена поколений». Взгляды, изложенные в статье, отражают личное мнение автора

 

Алексей и Юлия Навальные. Фото из инстаграма Навального

Кремль не будет реагировать на требование Юлии Навальной освободить ее мужа, обращенное к Владимиру Путину. Как передает "Дождь", пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков заявил, что ей следует обращаться в тюремное ведомство: "Сейчас, в условиях, когда этот гражданин является осужденным и заключенным колонии, адресатом таких обращений является ФСИН".

Говоря о жалобах Алексея Навального на условия содержания в колонии, Песков сказал, что в зарубежных тюрьмах они еще хуже. "Эти проявления дисциплины в тюрьмах других стран мира, они зачастую связаны с гораздо более грубыми и бесчеловечными проявлениями, это скорее относится к системам поддержания дисциплины и порядка исправительных учреждений, и не дело администрации президента это комментировать", - сказал пресс-секретарь.

Песков отметил, что Кремль готов к новым санкциям в связи с делом Навального, поскольку "санкционные устремления наших оппонентов, к сожалению, приобретают все большее и большее постоянство". В Кремле считают, что "санкционные намерения в связи с одним заключенным были бы полным абсурдом".

По утверждению Пескова, Владимир Путин не всегда обсуждает с другими зарубежными лидерами ситуацию с Навальным - в частности, когда он разговаривал с президентом США Джо Байденом, эта тема "не поднималась, а затрагивалась".

Как сказал Песков, в Кремле не считают, что преследование Навального ведет к его героизации, и не видят параллелей между делами оппозиционера и погибшего в СИЗО юриста Hermitage Capital Сергея Магнитского, кроме того, что оба были осужденными и заключенными.

В пятницу представитель внешнеполитической службы ЕС Набиля Масралли написала в Твиттере, что ЕС обеспокоен ситуацией с Навальным и продолжает настаивать на его "немедленном и безусловном" освобождении, а российские власти обязаны обеспечить политику доступ к медицинской помощи и пустить к нему адвокатов.

Накануне Навальный через адвокатов подал два заявления на имя Александра Муханова - начальника ИК-2 в Коврове Владимирской области, где он сидит, и директора ФСИН Александра Калашникова. В первом обращении он требует допустить к нему для осмотра московского врача - доцента Первого медуниверситета им. Сеченова Алексея Баринова, во втором - прекратить лишать его восьмичасового сна (тюремщики по ночам будят политика каждый час).

Состояние здоровья Навального ухудшилось примерно четыре недели назад. Он испытывает острые боли в спине и правой ноге - конечность потеряла чувствительность в районе голени, и Навальному трудно ходить.

Глобальная система координат неповоротлива, следовательно, обречена на отставание от реальности. Так и Центры «Э», как сетки региональных управлений по борьбе с экстремизмом, родились указом президента Медведева в сентябре 2008 года — через пару лет после того, как в России сбили волну неонацизма. Например, к маю 2006 года в Петербурге уже ликвидировали боевую террористическую организацию Боровикова — Воеводина, серийно убивавшую «врагов расы» еще в 2004-м. Возвращаясь к сегодняшней повестке — к недавним и, скорее всего, к ближайшим будущим уличным протестам, интересно другое. Как поставил бы вопрос советский историк, «готов ли политический сыск адекватно противостоять угрозам, нависшим над самодержавием?»

В структуре Центра «Э» изначально были заложены вакансии для сотрудников, занимающихся исключительно политическими волнениями, но до 2018 года, пока на Невский проспект не вывалила молодежь с лозунгом «Он нам не царь!», таких оперативников практически не замечали.

Их было пятеро, они что-то там подглядывали, а с них особо даже не спрашивали показатели. Удивление и испуг от массового выступления тут же обернулись резким увеличением штатной численности этого отдела. На сегодня он самый крупный — под 30 человек.

Всего же сотрудников Центра «Э» по Петербургу и Ленобласти — 105 человек. Если отнять начальствующий состав, секретарей, секретчиков, то чистых оперов насчитывается не более 90.

Структурно на данный исторический момент Центр состоит из семи отделов:

— аналитический (что напоминает библиотеку, к услугам которой, увы, в наше время не принято обращаться, так как есть интернет);

— быстрого реагирования (бей-беги, если что-то вдруг случилось, и не важно, по какому поводу);

— политический (собственно, предмет нашего внимания);

— молодежный (околофутбол, левые-правые);

— экстремизм-терроризм (финансирование и пособничество радикальному исламу, вербовка в Сирию);

— мониторинг ай-ти (тут без интриг);

— внедрение (тонкая материя, в основном касающаяся агрессивной среды, готовой не на слово, а на дело).

Даже взглянув на новости, можно заметить, что, как говорится, движуха хулиганов сникла. Договорные драки фанатов если и случаются, то втихаря, где-то чуть ли не под Тверью, в полях. Бомберы без капюшонов давно не носят, Антифа вышла из моды, анархизм стал интересен лишь археологам. Что касается так называемой этники, то есть оригинальных проявлений характеров выходцев с Кавказа, то этот пласт тоже отдали в уголовный розыск. Всё это плюс масштаб жанра с Навальным и превратило политический отдел в важнейшее для партии и правительства из искусств оперативно-разыскной деятельности. Вплоть до того, что сотрудники этого отдела сами себя стали называть политической полицией. Так что это не прозвище, которым обычно обзываются коллеги или в Сети.

Кстати, о коллегах. Формально оперативники Центра «Э» точно такие же сотрудники уголовного розыска, имеющие, как и все службы, двойное подчинение — начальнику ГУ МВД и Главному управлению по противодействию экстремизма МВД. Но всё же ментально уголовный розыск дистанцируется от Центра. Свысока смотрят. Мол, не надо путать легавых с охранкой. Что-то наподобие «мент конвойному не кент». А бренд «охранка» уже входит в обиход, несмотря на то что в этом месте начинается терминологическая путаница.

В последние десятилетия Российской империи охранное отделение полиции, специализирующееся исключительно на политическом сыске, и корпус жандармов уже имели единоначалие — министра МВД. Хотя, безусловно, третье отделение канцелярии двора его Величества после восстания на Сенатской площади создавалось как Госбезопасность. И пусть еще Столыпин писал: «Мне надоели пререкания Департамента полиции и Штаба корпуса», в настоящее время ФСБ по определению считается «старшим братом» МВД.

В ФСБ же есть своя Служба по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом (БТ). В питерском отделе она состоит из шести отделов, один из которых также политический. Причем во всей БТ примерно 140 сотрудников. В большей части Служба дублирует функционал Центра «Э». За исключением лишь того, что оперативники БТ не занимаются легализацией выявленных нарушений.

Административки по статье 20.3.1 «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» (повторность влечет уголовную ответственность) выявляет как раз политический отдел Центра. Это и есть, по большому счету, его главный, видимый показатель. А БТ, как всегда, незаметно. Так что всё же Центр «Э» — это не руки ФСБ, а самодостаточная боевая единица.

Интересен в данном контексте собирательный портрет оперативника политического отдела Центра. Возглавляет его полковник Дмитрий Степаненко. Возглавляет давно, спокойно, без показного рвения, хотя его можно смело считать верным путинцем. Главное же, что отличает его подчиненных от большинства других сотрудников, так это то, что сами они сформулировали о своей работе. Их девиз — «Ни рубля, ни славы».

Как вспомнил один из моих собеседников, «говорю с одним… вы, наверное, слышали о нем, он себя возле Лубянки поджигал… Он мне талдычит: "Козлы вы все и точка". Я пытаюсь найти хоть какой-то контакт, спрашиваю: "Тебя кто-то бил, оскорблял? Почему козлы?" Он: "Потому что козлы". В этот момент мне звонят сверху и ругаются: "Что ты с этим козлом возишься?! Оформляй! Мол, поручить ничего нельзя…"»

И действительно, захотеть подзаработать лишнее на навальнятах может лишь слабоумный. При этом ты плох для всех. Для либерального крыла — душитель свобод, для консервативного — ленив. Что касается ведомственной оценки, то здесь уместно вспомнить, как сразу же после январских массовых манифестаций на Невском был снят начальник Центра «Э», полковник Шамко. Потому как допустил. Назначен с поста начальника полиции Фрунзенского района подполковник Шабанов. Как в день приказа сказали автору статьи, «единственное, что он не сделал, услышав о распоряжении, — это не заплакал».

Что касается рядовых оперов из политического отдела, то они приходят в это лоно несколько растерянными. Их настроение похоже на одно послереволюционное воспоминание генерала жандармов Правикова: «Новый сотрудник явился и спросил меня, что я должен читать в газетах, так как до сего времени я читал разделы "В обществе и свете" и театральную хронику». Но потом втягиваются.

Идейность наступает не благодаря центральному телевидению и внутренним политинформациям. Они порой начинают видеть то, что скрыто. Приведу несколько цитат: «Вот борец с режимом говорит одно, а я слышу, что он только про деньги», «Девушка выдает себя за идейную, а в личной жизни у нее такая грязь, что морщишься», «В Сети он за Навального, а между друг другом они цинично говорят, что им фиолетово… то есть говорят правду здесь… отсюда и начинаются уже наши убеждения». Журналист не смог не задать им контрреволюционный вопрос: «Обсуждали ли вы референдум по изменению Конституции?» Ответы были однобокие — от «неправильно в политическом отделе это обсуждать» до «помалкиваем».

Убеждения усиливают «черные выходные». Ведь, как правило, протесты приходятся на субботу-воскресенье. В ГУ МВД их тактично называют плавающими. В итоге надо защищать свою нервную систему. И сотрудники начинают верить и любить. Кто в Путина, кто в свой образ жизни. Профдеформацию никто не отменял.

В принципе, они заложники политической повестки дня. Как-то Иосиф Бродский говорил, что у него нет обид на КГБ, которое отправило его в ссылку. Если бы им приказали поддерживать мои стихи, то они бы хлопотали перед издательствами, уверял Нобелевский лауреат (автор передает смысл, а не цитирует).

Расположена наша петербургская охранка на улице Рузовской, где раньше базировался УБОП. В таком случае корпус жандармов — на Литейном, 4. Распри между ними не замечено. Считается, что, если что-то пропустили одни, значит, проглядели и другие.

Основные показатели Центра «Э»: реализации по статьям, связанным с терроризмом, другие, где есть нормы об экстремизме. Если до 1917-го в распоряжении охранки был летучий отряд филеров, то сегодня Центр пользуется услугами скрытого наблюдения ГУ МВД. Прослушивание телефонных переговоров — туда же.

«Фонтанка» выявила удивительный факт. Он эстетический. Ни в кабинете нового начальника Центра «Э», ни в других кабинетах, даже в кабинетах политического отдела — нет ни одного портрета президента. Так что внешне настроения не монархические.

Евгений Вышенков, «Фонтанка.ру»

Взгляд на Центр «Э» с другой стороны баррикад

Активист «Открытой России» (зарегистрированную в Великобритании одноименную организацию Генпрокуратура в 2017 году признала нежелательной) Павел Чупрунов мог бы побороться за первое место по вниманию к своей персоне со стороны сотрудников Центра «Э», если бы такое соревнование существовало. Впервые он встретился с блюстителями политического спокойствия страны осенью 2018 года.

«Я тогда пытался организовать акцию в поддержку "Нового величия" и "Сети" (признанная в РФ экстремистской организация). Митинг не согласовали, но сход мы всё равно провели. Я вёл прямой эфир и считал автомобили полиции. В этот момент ко мне подбежали полицейские, попросили показать плакат, чтобы сфотографировать, я отказался, и меня задержали вместе с другими участниками акции. На светофоре автобус с задержанными остановился, меня пересадили в автомобиль и отвезли в отдел полиции, не в тот, куда отвезли остальных. Меня завели в кабинет, где сидел человек в штатском. Он представился сотрудником Центра "Э". Почти сразу предложил мне сотрудничество: я должен был говорить им обо всех мероприятиях "Открытой России". Но я сказал, что ничего говорить не буду, сославшись на 51-ю статью Конституции», — вспоминает Чупрунов.

В следующий раз его задержали на оппозиционном Первомае в 2019 году: в отделе полиции тогда он встретил сотрудника Центра «Э» Олега Шайдулина (его позже активист увидит не единожды во время и после задержаний и даже в шутку будет называть «мой персональный эшник»). Через несколько дней после этого задержания к отцу Чупрунова пришли домой двое мужчин, они представились сотрудниками Центра «Э» и сообщили, что Павел состоит на профилактическом учёте экстремистов, так как участвует в протестных акциях. От разговора с ними отец активиста отказался.

Следующая встреча ждала участника «Открытой России» в августе 2019 года. После акции у Гостиного двора против отказа в регистрации независимым кандидатам в Москве его отвезли в отдел полиции. Помимо протокола по административной статье ему пригрозили уголовной ответственностью: во время митинга на Чупрунова неожиданно налетел незнакомец, повалил его на землю, и вдвоём они упали на полицейского, причинив, как выяснилось, страдания последнему. «Тогда со мной тоже общался человек из Центра "Э", спрашивали про сотрудничество, сколько мне платят в "Открытой России", про мои заграничные поездки и т. п. Думаю, если бы я ответил глупо или с юмором, они бы использовали это против меня и нашли бы в словах состав преступления».

«Последний раз они приходили после 18 января 2021 года, когда была акция против ареста Навального. Меня и ещё несколько участников доставили в 10-й отдел полиции. На меня не стали составлять протокол: сказали, что этим займутся "другие люди". И, действительно, через какое-то время меня отвели к человеку в штатском. Он спросил, не хочу ли я ничего ему рассказать. Я сказал — нет, на этом наше общение закончилось, и я остался сам по себе в отделе полиции: никто ко мне не подходил и не искал. Тогда я тихо встал у турникета, дождался, когда кого-нибудь из задержанных отпустят, и ушёл вместе с ними. Это было вечером, а в ночи, около двух, наверное, у меня уже разрывался домофон. Их было трое или четверо. Двух я узнал: это Олег Шайдулин, и второй был очень похож на начальника Центра "Э" Вячеслава Шамко. Я уверен, что это был он, во-первых, у него очень выразительный нос, а во-вторых, он потом представился моим соседям, когда опрашивал их, знают ли они, где я нахожусь», — вспоминает Чупрунов.

По словам Чупрунова, бригада из Центра «Э» появлялась в следующие дни возле его дома регулярно: он наблюдал за ними по видео, которое транслирует домофон. 20 января, так и не дождавшись Павла, они встретили на лестнице мужчину, который делал ремонт в квартире активиста, и задержали его на сутки. Самого Чупрунова в итоге оставили в покое через несколько дней.

Глава штаба Навального в Петербурге Ирина Фатьянова особо отчетливо начала замечать присутствие в своей жизни сотрудников Центра «Э» перед акцией протеста 23 января.

«За несколько дней я и мои соседи заметили возле дома автомобиль с затемнёнными окнами. Периодически возле автомобиля стоял человек. Когда я выходила из дома, он на небольшом расстоянии следовал за мной. Если я куда-то заходила, чтобы проверить, идёт ли он за мной, он шёл дальше и останавливался на расстоянии», — вспоминает Ирина. В день самой акции Фатьянова беспрепятственно добралась до Невского проспекта и прошла вместе с толпой до Марсова поля. Там она выступила перед теми, кто был недоволен задержанием Алексея Навального и впечатлён дворцом в Геленджике. За выступлением, вспоминает она, внимательно следил человек в неприметной одежде и с видеокамерой в руках. После Марсова поля толпа двинулась к площади Восстания. «Всю дорогу сразу несколько "эшников" шли за мной парами, буквально со всех сторон облепили, и, конечно, сбить след было невозможно, вокруг много людей, а тротуар узкий. Когда я уже свернула на улицу Восстания и пошла в сторону дома, со мной повернули только двое, а потом на повороте их коллега выскочил из-за угла и указал на меня сотрудникам ОМОНа. Так меня задержали». По словам главы Фатьяновой, в протоколе были скрины из соцсетей, а на суде в материалах дела была ссылка на видео с YouTube с двумя просмотрами с названием «Зажигательная речь Фатьяновой».

«После выхода из спецприемника целую неделю возле моего дома стоял автомобиль с затемнёнными стёклами, за мной всё так же ходили следом. На следующий день после моего выхода должны были выпустить друга. Следующие дни, куда бы мы ни поехали, за нами следовали сразу несколько авто, за каждым такси — своё сопровождение. Это закончилось, только когда мы запостили в твиттер фото машины, караулящей нас возле дома, через несколько часов после этого поста авто уехало и больше не возвращалось».

Ксения Клочкова, «Фонтанка.ру»

P. S.: Как отмечает в своем докладе правозащитный информационно-аналитический центр «Сова», в России в последние годы системно происходит ужесточение прежних и введение новых ограничительных норм антиэкстремистского законодательства.

Так, только в 2000 году президент сначала подписал закон, согласно которому осужденные по некоторым антиэкстремистским и смежным уголовным статьям лишаются пассивного избирательного права на пять лет уже после снятия или погашения судимости. В мае 2000-го президент утвердил новую редакцию Стратегии противодействия экстремизму до 2025 года. Среди прочего в Стратегии были уточнены некоторые понятия (в том числе «радикализм») и дано определение понятию «идеология насилия». Согласно документу, с одной стороны, следует относить к проявлениям экстремизма «деструктивную деятельность» НПО, в том числе «с использованием технологий и сценариев так называемых "цветных революций"», и обращать внимание на ««информационно-психологическое воздействие» зарубежных спецслужб с целью разрушения традиционных ценностей. В июле 2000-го был подписан закон о внесении поправок в ст. 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности». Входившая в определение экстремизма формулировка «насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации» была заменена на следующую: «насильственное изменение основ конституционного строя и (или) нарушение территориальной целостности Российской Федерации (в том числе отчуждение части территории Российской Федерации) за исключением делимитации, демаркации, редемаркации государственной границы Российской Федерации с сопредельными государствами». Закон, вносящий в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (КоАП) и Уголовный кодекс (УК) поправки о сепаратизме, президент утвердил в декабре. Была установлена уголовная ответственность за сами сепаратистские действия. В октябре Владимир Путин подписал разработанный правительством закон о внесении изменений в ст. 9 и 10 закона «О противодействии экстремистской деятельности», согласно которым суды, выносящие решения, касающиеся запрета или приостановления деятельности организации как экстремистской, должны направлять решение в Минюст для внесения в соответствующий перечень в течение трех суток. Ранее этот срок не был определен, в результате чего на практике включение запрещенных организаций в перечень занимало до пяти лет. Сам Минюст в сентябре вынес на общественное обсуждение правительственный законопроект о специализированном информационном банке данных экстремистских материалов. В декабре Госдума утвердила в первом чтении поправки к федеральному закону «Об образовании», предусматривающие введение в закон понятия «просветительская деятельность» как деятельности по распространению различных знаний и опыта, осуществляемой вне рамок образовательных программ. В декабре же в первом чтении был принят правительственный законопроект о внесении изменений в федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях». Среди прочего он предусматривает внесение в закон указания на то, что руководителем и участником религиозной группы не может быть иностранный гражданин или лицо без гражданства, в отношении которого принято решение о нежелательности пребывания в РФ; лицо, включенное в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга; лицо, в отношении которого вступившим в законную силу решением суда установлено, что в его действиях содержатся признаки экстремистской деятельности; физическое лицо, чьи счета заморожены Межведомственной комиссией по противодействию финансированию терроризма.

Новые волны пандемии сильно отличаются от первой. Люди не делают запасов продуктов, мыла и туалетной бумаги, хотя полки некоторых американских и европейских супермаркетов загадочно и непредсказуемо пустеют и сейчас. Никто не жалуется, что не купить санитайзеров и масок. Первоначальный дефицит давно преодолен: не только врачам, как в репортажах первых недель пандемии, но и гражданам больше не приходится шить маски из подручных средств и стирать использованные.

Мало кто требует раздавать маски бесплатно, раз заставили носить. Прожив пандемийный год, все поняли, что если кто пострадал и обеднел, то точно не от этого. Люди больше не мучаются вопросом, где сделать тест, и не становятся за ним в длинные очереди для собственного успокоения. Богатые не покупают аппаратов ИВЛ на дом.

Граждане итальянских и других городов больше не поют на балконах арии из опер, народные песни и национальные гимны, а соседи не выкладывают об этом трогательные видео. Полицейские патрули, следящие за соблюдением мер социальной изоляции, больше не развлекают граждан песнями и танцами, да граждане теперь и не оценят. Никто не делится сочувственно роликами о том, как итальянские и прочие мэры темпераментно выгоняют людей с улиц, пляжей и из парикмахерских.

Мало кто теперь вообще меряется строгостью карантинных запретов, требуя построже, как у вон тех. Только обладающие самым избирательным зрением москвичи, полностью изолированные от иностранных языков, способны повторять, что правительство и город замучили граждан полицейщиной и не пускают путешествовать по миру. Рассказы о стране, где есть концерты и театры, можно выехать на дачу, в горы и открытую заграницу, в иных краях смотрятся экзотической сказкой. Такой же сказкой смотрятся рассказы о мегаполисе, где всех желающих любого пола, возраста и гражданства прививают в торговых центрах. 

Именно эти слухи из Москвы оказываются политической проблемой в эпоху, когда не только территории и армии, но и телеканалы, твиттер-аккаунты и вакцины вновь делятся на чужие и свои. В первые месяцы пандемии символом заботы правительства о гражданах и его ответственного поведения была строгость карантинных мер, поддержанная чрезвычайными финансовыми раздачами. В этот период более дисциплинированные и богатые западные общества с высоким доверием между гражданами и властями выигрывали.

Однако во время и после второй волны символом заботы стали вакцинация и разумная достаточность, понятая как способность отвечать на эпидемию минимально достаточными запретительными мерами. На таком фоне для западного эксперта признание эффективности России в борьбе с пандемией равносильно «очередной попытке дестабилизировать ЕС».

Даже если России не удалось доказать, что она справилась лучше, Европе и США не удалось доказать обратного. А это критически важно, поскольку демократия стоит на идее преимущества, из-за которого ей надо подражать, в то время как российский авторитаризм – на необязательном для подражания равенстве.

Преимущество и равенство

Западу нужно именно преимущество, в то время как России достаточно равенства, то есть не выигрыша, а результата вничью. Это хорошо видно по отношению к вакцинам друг друга.

России важно, чтобы ее вакцина была зарегистрирована наряду с западными и чтобы западные и тем более третьи страны могли ею пользоваться, не испытывая дипломатических трудностей. Западу нужно, чтобы западные, а желательно и третьи страны пользовались западными вакцинами, но не Sputnik V. Именно история с вакциной показывает: в противостоянии между Западом и Россией мы имеем чистый случай борьбы за равенство против борьбы за превосходство. 

Это полностью соответствует полемическим установкам каждой из сторон. Россия (как и многие другие автократии) доказывает, что она не хуже демократий, а западные демократии не лучше нее, в то время как западная модель настаивает именно на собственном преимуществе. 

В условиях, когда Западу нужно победить, в то время как России достаточно сыграть вничью, чтобы выиграть свою партию, признание Sputnik V может нарушить хрупкое равновесие. 

Само превращение Sputnik V из «пропагандистской уловки Москвы» в вакцину в ряду других представляет проблему для западных спикеров. Один из аргументов превосходства демократий состоит в том, что они, в отличие от автократий, не врут гражданам и разоблачают ложь диктаторов. Однако в случае признания Sputnik V одной из вакцин в ряду других придется признать, что Путин говорил правду в тот момент, когда оппоненты обвиняли его во лжи. Это недопустимая для многих нормализация.

Если Путин ради своих политических целей поспешил объявить, что Россия создала вакцину, западные спикеры точно так же поспешили объявить это заявление пустой пропагандой и теперь оказались из-за этого в сложной ситуации. Можно лишь по-прежнему осуждать Путина за фальстарт – поспешное объявление о регистрации первой в мире вакцины, когда еще не все было проверено. Но осуждать за фальшь-финиш, даже промежуточный, не имеет практического смысла.

Это расшатывает прочную конструкцию, где любую неудобную информацию из России можно объявить ложью, и сеет сомнения среди граждан демократий. Допуская Sputnik V на Запад, западные лидеры вроде бы начинают работать на Путина против себя. 

Темпы вакцинации в странах Запада опережают российские и в абсолютных цифрах, и в процентах. Даже в отстающем от США и Британии ЕС на середину марта привито около 10% населения, в то время как в России – около 5%. Но в Европе прививают по возрастам и группам, а в России – всех желающих. Это создает дополнительное ощущение доступности вакцинации «Спутником» на фоне европейского дефицита.

Кроме того, в России неспешная вакцинация проходит на фоне спада числа регистрируемых заражений, в то время как во многих европейских странах наблюдается рост. Пока в Москве прививают в магазинах и театрах, европейские города жалуются на дефицит вакцины в медучреждениях даже для групп риска. В России же не торопятся прививаться и из-за уменьшившегося к февралю-марту числа случаев и из-за того, что вакцинация не становится пропуском в нормальную жизнь: она здесь и так в относительной норме.

Вакцинация желающих, которая не увязана со снятием ограничений, создает ощущение российского избытка и успеха на фоне европейского дефицита и отставания. Критиковать Россию за ложную картину сложнее. После неподтвердившейся критики Sputnik V западные граждане теперь не так легко поверят на слово своим спикерам, обвиняющим Россию во лжи. 

Конкуренция со слабым

Политической проблемой для Запада оказывается и то, что Россия со своей готовностью предложить вакцину третьим странам, не закончив вакцинацию сама, эффектно конкурирует с западными обществами на том поле, где они считают себя по умолчанию в выигрыше. А именно на поле ценностей, в частности – ценности человеческой жизни, гуманизма, внимания привилегированных к тем, кто лишен привилегий. 

Одним из доказательств преимущества демократий является то, что демократии не рискуют жизнями своих граждан ради политических целей. Брюссель, который слабо проявил себя в начале пандемии и позволил единой Европе распасться на национальные фронты войны с вирусом, на этапе вакцинации вернул себе лидерство. Европейские страны договорились, что закупками и распределением вакцин ведают общие европейские органы в Брюсселе. Так решили, чтобы не конкурировать и потому, что чем больше рынок, тем лучшую цену удастся выбить на переговорах из компаний-производителей.

Однако Брюсселю не удается закупать и распределять вакцины по графику, некоторые страны чувствуют себя обделенными, в том числе те, на чьих территориях производится вакцина, которая потом должна поступить в распоряжение Брюсселя или вовсе уходит в третьи страны. В результате Италия арестовывает в аэропорту партию британской AstraZeneca, которая должна покинуть страну, где произведена, и отправиться в Австралию, которая при заключении контрактов была расторопней, чем брюссельская бюрократия. Притом что в Италии третья волна эпидемии, очередной полный локдаун и больницы перегружены, а в Австралии эпидемии по европейским и мировым меркам считай что и нет. Второй фронт вакционной войны открыт между континентом и Британией, которая прививается гораздо расторопнее, чем ЕС под руководством Брюсселя, а ведь ЕС давал понять, что после брекзита страну ждет катастрофа. Теперь ЕС грозит запретить поставки вакцин, произведенных на континенте, через Ла-Манш. В этих обстоятельствах борьба против Sputnik V выглядит даже не поведением собаки на сене, а собаки без сена.  

То же самое касается глобального распределения вакцины. Западные правительства оставили все авторские и коммерческие права за компаниями-разработчиками. Это вроде бы справедливо: ведь те, кто вложил средства в спасительные препараты, должны быть вознаграждены. В результате на фоне эпидемии ведутся тысячи тайных переговоров и заключаются сотни непрозрачных сделок по произвольным ценам.

Ни цены, ни распределение препарата по миру не имеет ничего общего с идеями гуманности, равенства и помощи исторически обделенным. Если страны ЕС приняли меры, чтобы не конкурировать друг с другом, на весь остальной мир это не распространяется. Здесь богатейшие конкурируют с бедными и предсказуемо выигрывают. 

Сейчас в мире заключено контрактов примерно на 10 млрд доз различных вакцин, этого хватило бы для вакцинации почти всего человечества, но дозы законтрактованы крайне неравномерно. Чемпионом по закупкам и контрактам в абсолютных цифрах стали США, но на душу населения лидирует Канада, которая законтрактовала число доз, которым можно привить все население страны шесть раз. И если в Канаде эпидемия достигла относительно опасных масштабов, Австралия, где эпидемии в понимании остального мира нет, обеспечила своих граждан вакцинами на 247%.

Высокие показатели обеспеченности контрактами мы наблюдаем в ЕС – больше 200% и Великобритании – больше 400%, но Европа по обе стороны Ла-Манша хотя бы среди самых пострадавших. Предсказуемо не обеспечены вакциной бедные страны Африки, Азии, Латинской Америки и даже Балкан – вроде Косова и Боснии. Ситуация выглядела бы еще более плачевно, если бы фармакологическая отрасль Индии, натренированная на производстве лицензионных и не лицензионных дженериков, не создала собственную вакцину и не пользовалась бы той, что производит для остального мира в рамках лицензионных соглашений. 

Не меньший хаос царит с ценами. ЕС платит $3,5 за порцию AstraZeneca, ЮАР – $5,25, а малоинтересная производителям Уганда – больше $8. Механизм COVAX, созданный под эгидой ВОЗ для совместных и конкурентоспособных закупок вакцин для бедных стран, буксует и простаивает: пока богатым не хватает самим. 

В особенно сложном положении оказались сделавшие западный выбор страны российско-европейского соседства – Украина, Грузия, Молдавия. По принципиальным причинам они не рассматривают покупку или производство российской вакцины. Но в условиях острой конкуренции за вакцину между странами ЕС они не получили и западной. В результате западный выбор остался без вознаграждения в критически важной сфере.

Эта невозможность вознаградить новых союзников, скорее всего, как и в визовой сфере, может вылиться в политизацию вакцинных сертификатов. Если Sputnik V зарегистрируют в ЕС, то сделавшие западный выбор, но не получившие западной вакцины бывшие советские республики окажутся в ситуации, когда привившиеся своей вакциной русские смогут путешествовать в Европу раньше них. Как и в случае с визами, ЕС оказался бы в ситуации, когда его союзники получили бы на его же территории меньше прав, чем конкуренты. 

Такого допускать нельзя, поэтому новости о регистрации российской вакцины в Европе противоречивы. С одной стороны, она предмет переговоров, с другой – высокие чины ЕС сообщают, что Европа в ней не нуждается. Регистрацию Sputnik V могут попытаться затянуть до того, как критически значимая часть граждан стран-союзников привьется западными вакцинами и допуск «Спутника» Брюсселем не будет ни признанием слабости, ни предательством союзников по сдерживанию России. Правда, против такого затягивания возражают правительства некоторых стран ЕС, которые сами недополучают и западных вакцин, и денег российских туристов в экономику. 

При конкурентных выборах практически ни одно западное правительство не может перенаправить вакцину бедным странам, когда не вакцинирован и не отпущен с локдаунов собственный избиратель. В то время как российское (и китайское) правительство избавлено от конкурентных выборов, а потому может предложить вакцину третьим странам, не закончив вакцинацию собственного населения, которое к тому же не заперто по домам и пользуется ею не спеша. Запад может считать это несправедливым конкурентным преимуществом. 

В глазах тех, кто хочет спасти Запад и его союзников от российского вмешательства, сам факт принятия российской вакцины ослабляет фронт противостояния России. Благодарность за спасенные с помощью Sputnik V жизни и бизнесы может плохо повлиять на саму способность противостоять. Все вместе работает как причина, по которой западные правительства, дорожащие идеей лидерства, а также соседи России, выступающие как фронтир западной цивилизации, так сопротивляются «нормализации» российской вакцины. 

Ловушка противостояния

Запад претендует не просто на то, чтобы демонстрировать богатство и эффективность, но и на глобальную ответственность. Заявка на то, чтобы устанавливать в мире справедливые правила, подкреплена более высокой ценностью человеческой жизни в мире западных демократий по сравнению со всеми остальными обществами. 

Ход вакцинации и политизация вражеской вакцины показывают, что речь идет все-таки прежде всего о жизнях граждан самих демократий. Да, западная наука создала и западные компании производят большую часть вакцин. Обязательство делиться вакциной с бедными пока выполняется скорее символически. Никаких попыток сконструировать искусственное равенство, ввести квоты и позитивную дискриминацию, которые в тренде внутри самих западных обществ, не делается: сначала обеспечьте маской себя, потом ребенка.

BLM, черные жизни имеют значение, как выясняется на практике, внутри границ привилегированных сообществ вроде США и ЕС, что, конечно, размывает всемирный пафос кампании за равенство. Заявленные и реальные цели вступают в еще более острое противоречие, когда мы узнаем, что Минздрав США записал себе в достижение то, что мешал Бразилии закупать российскую вакцину в рамках противодействия зловредному влиянию России, Кубы и Венесуэлы.

Западные правительства как будто нарочно оправдывают критику слева капиталистических государств, которые якобы существуют лишь для того, чтобы защищать интересы корпораций.

Стратегия Москвы не первый раз состоит в навязывании союзничества не на основе общих ценностей, а против общего врага – будь то терроризм, сомалийские пираты, «Исламское государство» или коронавирус. На нынешнем этапе Россия не без успеха сталкивает друг с другом декларируемые Западом ценности. Строя свое поведение исключительно на том, чтобы не попасться в ловушку невольного союза с автократиями, западные демократии на глазах всего мира теряют из виду те самые ценности, которые им же противопоставляют. Это чревато утратой того самого превосходства, которое, не допуская российскую вакцину, стараются укрепить.

В умах российских начальников чем дальше, тем больше обнаруживается любопытный поворот. Еще недавно, говоря о противостоянии коварному Западу, они вели речь о количестве ядерных боеголовок и боеспособности вооруженных сил. И вскоре обнаружилось очевидное противоречие. Если принять на веру следующие по еженедельному графику победные рапорты военачальников, то из них следует: страна надежно защищена. Нужно успокоиться и взяться за что-нибудь другое. Нацелиться на одержание победы над США и Гейропой в какой-то иной области, кроме чисто военной. Например, сосредоточиться на качестве жизни подведомственного населения, на медицине и образовании, создании привлекательной картины будущего, наконец. Ведь до сих пор обывателю предлагали радоваться тому, что он проживает на абсолютно защищенной от вражеского вторжения территории, над которой назначившие сами себя начальники провозглашают полный и абсолютный суверенитет. И при этом испытывать счастье от сортиров во дворе, обшарпанных больниц, где от всех болезней лечат если не клистиром, то арбидолом. А поскольку реально улучшить жизнь невозможно из-за того, что все деньги ушли на «Кинжалы» с «Буревестниками» плюс дворцы в Сочи и Геленджике, пора открывать новый фронт войны с Западом.

О чем и поведал в интервью журналу «Арсенал Отечества» советник министра обороны Андрей Ильницкий. Для начала он сообщил, что Россия способна нанести неприемлемый ущерб своим оппонентам посредством ядерного оружия и современной армии, поэтому Запад избегает прямой военной конфронтации. Посему вероятность прямого конфликта исключена на ближайшее десятилетие. Но вместо того чтобы радоваться тому, что Вооруженные силы выполняют свои функции, советник министра тревожится. Оказывается, неспособность Запада одержать победу на поле боя ведет к возникновению нового типа войн. «Если в классических войнах целью является уничтожение живой силы противника, в современных кибервойнах — уничтожение инфраструктуры противника, то целью новой войны является уничтожение самосознания, изменение ментальной — цивилизационной — основы общества противника. Я бы назвал этот тип войны ментальным», — провозгласил советник министра.

Советник печалится, что «ход эволюции» невозможно повернуть вспять. То есть уже через поколение россияне, о ужас, будут исповедовать иные ценности. Ильницкий рекомендует и способы ведения этой самой ментальной войны: суверенитизировать интернет, перезагрузить молодежную политику, возобновить активный диалог с консервативным большинством. Правда, в другой статье, уже в ведомственном журнале «Военная мысль», тот же советник более откровенен. Он считает, что назрело «существенное расширение понятия “военная угроза” и уточнение условий привлечения ВС сил для их предотвращения. … Требуется также интеграция невоенного инструментария в военно-силовое планирование, что является критическим условием для нейтрализации рисков низкоинтенсивных конфликтов и превентивного купирования враждебных для России непрямых действий, значение которых будет расти…» Подозреваю, что сие предполагает использование армии против тех, кто вдохновился неправильными, навеянными вражеской пропагандой смыслами. То есть расправа с протестующими силами Вооруженных сил, если полиции и Росгвардии будет недостаточно.

Ментальные войны будоражат ум не только советника министра обороны. Той же проблемой, похоже, озаботились мидовские руководители. В самом деле, не все же время посвящать поискам соломинки в чужом глазу. Надо предложить и нечто позитивное. И вот в ходе визита министра иностранных дел Сергея Лаврова в Китай было подписано совместное заявление «По некоторым вопросам глобального управления в современных условиях». Главное в документе — совместная позиция, что «единого стандарта демократической модели не существует». «Необходимо уважать законные права суверенных государств самостоятельно определять свой путь развития. Вмешательство во внутренние дела суверенных государств под предлогом "продвижения демократии" недопустимо», — утверждают Россия и Китай. Нет, у нас не авторитарные режимы. Это у нас демократии такие, особенные. С концлагерями, пожизненным правлением начальников, физическим устранением политических противников. И не сметь нам на это пенять! Потому как мы считаем это ментальной войной.

Между тем выиграть в этой войне у российских начальников нет ни малейшего шанса. Только что английское правительство представило документ под названием «Глобальная Британия в век конкуренции». У нас его тут же назвали военной доктриной и принялись выражать озабоченность тем, что британцы собираются увеличить количество ядерных боеголовок на своих «Трайдентах» (что, замечу, совершенно не влияет на глобальный стратегический баланс). При этом официальная пропаганда проигнорировала то, что Великобритания планирует дальнейшее сокращение численности своих вооруженных сил — до, страшно сказать, 72 тысяч военнослужащих. Ну, какая это к черту великая держава! То ли дело Россия или Северная Корея с их миллионными армиями. Но главное не это.

Вопросы строительства вооруженных сил рассматриваются во второй половине 100-страничного документа. А в начале — самое страшное для российской официальной пропаганды. Про то, что обеспечить лидирующую роль Британии нужно развивая науку и технологии. А для этого, снова ужас-ужас, максимально открыть страну для международного сотрудничества. Привет российским силовикам, которые пишут для Госдумы законы, максимально ограничивающие любые контакты нашей страны во внешнем мире, в области науки и просвещения. Как же, мы роем окопы ментальной войны.

И нечто совсем запредельное. Британцы намерены создать специальное ведомство, которому надлежит привлекать самых способных людей со всего мира и обеспечивать их всем необходимым, чтобы их таланты раскрылись. Ау, Дмитрий Анатольевич, вы, помнится, мечтали о чем-то подобном в Сколково. Но ученые со всего мира почему-то туда не потянулись. Может быть, опасаются получить дубинкой по голове во время какого-то митинга в Москве? А может, боятся быть обвиненными в незаконной просвещенческой деятельности? Но Медведев, нынче зампредед Совета безопасности, брошен теперь на создание суверенного интернета. С замечательными перспективами — созданием суверенного глобуса, например.

Ведь изоляция — единственный способ выиграть «ментальную войну». И проиграть новые поколения…

Фото: Коллаж ЕЖ//pixabay.com по лицензии СС4.0

Битва за симпатии и политическую поддержку молодежи станет в ближайшие годы основным содержанием противостояния государства и гражданского общества. Население России, а вместе с ним и российская власть стареют. Старшие поколения пока доминируют на выборах разных уровней, но основной груз по содержанию этих исправно голосующих за руководство страны возрастных групп в скором времени ляжет на плечи тех, кто сегодня относится к категории 18–24 года (сейчас на одного пенсионера приходится два россиянина в трудоспособном возрасте). А это новое поколение демонстрирует сильно отличающиеся от старших когорт представления о мире. Соответственно, в интересах власти индоктринировать их в свою пользу и вынудить жить по своим правилам.

Сделать это с учетом изменений настроений молодежи будет непросто: не исключено (хотя это только гипотеза), что сегодняшняя генерация 18–24 и в будущем сохранит свои юношеские представления о государстве и обществе. Это означает серьезное испытание для пока работоспособной авторитарной политической модели: запрос нового поколения на модернизацию в среднесрочной перспективе может изменить общественный ландшафт.

Два возраста, два мира?

Отношение к символу режима – Владимиру Путину – хороший тест для оценки политических взглядов. Половина респондентов (48%) февральского опроса Левада-центра хотели бы видеть Путина на посту президента России после 2024 года. Этот показатель не сильно изменился за последнее время, хотя надо понимать, что он радикальным образом просел после 2018 года и вернулся к докрымскому уровню.

Иная ситуация среди молодежи 18–24 лет: не желающих видеть Путина президентом после 2024 года – 57%, желающих – 31%. Разница между этой когортой и возрастной группой 55+ – колоссальная (см. рисунок).

Та же картина обнаруживается, когда речь заходит о других важных политических сюжетах. Вот несколько красноречивых примеров. Положительно относятся к протестам 38% респондентов из самой молодой когорты и всего 16% из группы 55+ (снова разница больше 20 п.п.). 36% молодых одобряют деятельность Навального, а в самой возрастной группе таких лишь 12%.

34% молодых респондентов видят в отравлении Навального попытку власти устранить политического оппонента, а среди представителей когорты 55 лет и старше таких 9%. 

В категории 18–24 больше респондентов посмотрели фильм о «дворце Путина» и в большей степени доверяют информации, изложенной в нем (см. рисунок).

Значение имеет и способ потребления информации: те, кто пользуется интернетом, социальными сетями (особенно телеграм-каналами) и ютьюбом, настроены гораздо менее консервативно, чем те, кто знакомится с информацией и мнениями с помощью телевидения.

Между активизмом и адаптацией

Меньше патерналистских настроений; больше толерантности к сексуальным меньшинствам; меньше терпимости к домашнему насилию; большая открытость миру; позитивное отношение к Западу; большая склонность к волонтерству и гражданской активности; повышенная готовность заниматься предпринимательской деятельностью – таковы обобщающие характеристики молодежи согласно недавнему исследованию Дениса Волкова, Степана Гончарова и Марии Снеговой.

Склонность молодых к гражданскому активизму, как показал факторный анализ, обусловлена прежде всего большей информированностью (доступом к более разнообразным источникам информации) и открытостью миру (знанием иностранных языков, путешествиями за границу, интересом к политике).

Еще недавно молодежь, особенно самая младшая когорта, была одной из самых конформистски настроенных возрастных групп. Все изменилось после 2018 года – граждане страны, которые в своей жизни не видели никого, кроме Путина, но при этом взрослели по преимуществу в современном, городском, в высокой степени модернизированном обществе с открытыми границами, интернетом и работающей рыночной экономикой, и ведут себя как модернизированный социальный слой.

Усугубить отчуждение молодых когорт от власти могут попытки регулирования интернета – это все равно что отравить среду привычного обитания. Вторгаясь в интернет привычными регулятивными способами и придумывая все новые запреты, авторитарные управленцы провоцируют высочайшую степень раздражения у тех, кто попросту живет в социальных сетях. И в этом смысле делают все, чтобы начать проигрывать ту самую битву за молодежь.

В результате постепенно появляется массовая категория людей, которым нужны изменения России в сторону модернизации и нормализации (если считать усугубляющийся авторитаризм отклонением от нормы). Речь даже не о либерализме и демократии, а об отказе от практик архаичного и авторитарного государственного управления.

Однако вывод о возможности масштабного поколенческого сдвига нужно делать с большой осторожностью. Предыдущий опыт показывает, что с возрастом взгляды большинства становятся все более консервативными. Конечно, есть предпосылки для того, чтобы этого не произошло. Но пока социология доказывает обратное.

Кроме того, представления о политике у молодых достаточно наивные, и возможности для индоктринации в свою пользу у властей сохраняются (хотя, например, официозное навязывание консервативных ценностей в школе может вызвать обратную реакцию – их отторжение). Молодежь не слишком активно голосует на выборах (и не может обеспечить на них своего численного перевеса), так что пока этот инструмент легитимации политического режима работает на действующую власть, а не против нее.

Лучшие рабочие места и карьерные траектории в условиях все большего огосударствления экономики – как раз в распоряжении государства. Конформизм и демонстративная лояльность в сегодняшней политической ситуации – важные факторы успешной карьеры в госсекторе и близких к государству компаниях.

В конце концов, те же росгвардейцы и омоновцы, которые жестоко задерживают протестующих, – это тоже молодежь, и совсем не малая ее часть. Как и жестко ориентированные на предсказуемую карьеру и высокие зарплаты юные технократы-лоялисты в неизменно синих костюмах и тонких галстуках. В конце концов, достижение современных потребительских стандартов важнее для части молодежи, чем политическая приверженность идеям демократии. 

Ценностный консенсус

Будущее – вопрос ценностного консенсуса. Что пересилит – романтика «Зарницы» и «Юнармии» или обаяние уличного протеста и стандарты свободного поведения в не слишком свободных обстоятельствах? Модернизационное поведение в городском образованном обществе естественным образом преобладает в быту. Но оно не всегда сопровождается кристаллизацией и закреплением модернизационных ценностей, среди которых есть права и свободы человека и гражданина.

Государство тянет молодых в архаику, пусть и оцифрованную по последнему слову техники, навязывает архаический культурный консенсус – в том числе с помощью поправок к Конституции, зафиксировавших консервативный ценностный каркас.

Но эти нормы навязываются против течения – вопреки долгосрочным модернизационным трендам, проявляющимся в культурной, социальной, демографической, политической сферах. Например, трудно навязывать в обществе, где давно изменились репродуктивные практики и расписание жизни, возвращение запрета (или ограничений) на аборты, мотивируя это «традициями».

Словом, поколенческий сдвиг сработает, если он будет сопровождаться ценностным разрывом новых генераций с архаичными и навязываемыми государством «традициями». Этот процесс может длиться долго, в том числе с эпизодами провалов существенной части молодежи в архаику и традиционализм, а может развиваться быстрее, чем мы думаем сегодня. Битва за молодые поколения и новый ценностный консенсус продолжается.