Федор Крашенинников

МАРТОВСКИЙ ПУТИН

 

 

Фёдор Крашенинников.

События последних дней и даже часов оставляют все более странное ощущение. После первой вспышки активности Путина по поводу эпидемии, вылившейся в посещение больницы в «Коммунарке» и последующего обращения к нации, президент на некоторое время скрылся за кулисами, предоставив возможность проявить себя и недавно назначенному премьер-министру Мишустину, и мэру Москвы Собянину, и сосланному в Совбез Медведеву, и вообще всем, кто хочет себя проявить.

 

 

При этом, несмотря на намеки всевозможных конспирологов, приличия никто не нарушает и в итоге все всех поддерживают и одобряют, в том числе и президент — Собянина, вопреки рассуждениям чуть ли не о бунте и путче. На то, что многие предпринимаемые меры противоречат законам и превосходят полномочия вводящих их лиц, тем более никто не обращает внимания. Да и с чего бы, если только что Конституция была публично пущена на портянки для нужд президентской гвардии?

 

 

 

ПУТИНУ ПРИХОДИТСЯ СНОВА И СНОВА ЯВЛЯТЬСЯ НА ПУБЛИКЕ, ИБО ЛЮБОЕ ЕГО ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ПРИВОДИТ К УСИЛЕНИЮ И БЕЗ ТОГО СИЛЬНОЙ ТУРБУЛЕНТНОСТИ. ПОЭТОМУ СКРЫТЬСЯ В ИЗОЛЯЦИИ И КОРМИТЬ ПУБЛИКУ ИНФОРМАЦИОННЫМИ «КОНСЕРВАМИ» В ЭТОТ РАЗ НЕ ВЫЙДЕТ

 

 

Потерявши голову по волосам не плачут, так что юридические комментарии к анонсируемому собянинскому цифровому тоталитаризму в Москве имеют чисто теоретическое значение и важны больше для будущего, чем для настоящего.

 

Наконец, Путин снова появляется — на сей раз он обращается к полпредам. Этим странным чиновникам, смысл существования которых и роль в современной системе управления давно стали загадкой, было выдано множество поручений и указаний по организации сопротивления коронавирусу и помощи населению.

 

Но важны не они, а то, что Путину приходится снова и снова являться на публике, ибо любое его исчезновение приводит к усилению и без того сильной турбулентности. Поэтому скрыться в изоляции и кормить публику информационными «консервами» в этот раз не выйдет — уж больно тревожная ситуация в стране и мире, да и скучающие в карантине обыватели все пристальнее вчитываются в новости: в кои веки они действительно касаются всех и каждого, в отличие от надоевшей трескотни про Украину и Сирию.

 

 

 

ЭПИДЕМИЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

 

Впервые за 20 лет своего правления Путину приходится менять свои привычки и подходы к управлению страной. Пиарщики 90-х годов, спешно раздувавшие серого чиновника до масштабов национального лидера, внушили ему, что пиариться надо только на позитиве, а негатива любой ценой избегать — так он и делал все эти годы. И надо сказать, что в прошлом эта тактика была вполне успешной, потому что все предыдущие кризисы были кратковременными и касались ограниченного количества людей. Кроме того, они полностью происходили в контролируемом властью пространстве. Поэтому на проблемах Украины и Сирии можно было пиариться годами, ничуть не переживая, что аудитория захочет и сможет проверять истинность его слов и оценок ситуации.

 

 

ВПЕРВЫЕ ЗА 20 ЛЕТ ПУТИНУ ПРИХОДИТСЯ ГОВОРИТЬ О ТОМ, О ЧЕМ ГОВОРЯТ ВСЕ, И ПРИЗНАВАТЬ ТЕ ФАКТЫ, КОТОРЫЕ ПРИЗНАЮТСЯ ВО ВСЕМ МИРЕ. ВПЕРВЫЕ ЕМУ ПРИХОДИТСЯ СНОВА И СНОВА БРАТЬ НА СЕБЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

 

 

С эпидемией коронавируса все совсем не так. Происходит она во всем мире и на глазах всего мира. Какие-то факты и обстоятельства можно утаивать некоторое время, можно влиять на расстановку акцентов и манипулировать статистикой, но в целом рано или поздно все равно все выходит наружу. Хуже того, здоровье — это то, что в первую очередь волнует каждого человека, и этот интерес не перебить никакой геополитикой и рассказами о фальсификациях истории.

 

Впервые за 20 лет Путину приходится говорить о том, о чем говорят все, и признавать те факты, которые признаются во всем мире. Впервые ему приходится снова и снова брать на себя ответственность. И если от прямой ответственности за те или иные вынужденные решения он пока еще может уклониться, то от моральной ответственности за действия всей власти как таковой уклониться он уже никак не сможет.

 

ЭПИДЕМИЯ КАК PR-ПРОБЛЕМА

 

В чем основные проблемы эпидемии с точки зрения пиара? Во-первых, она действительно существует, и объявить в удобное время, что она уже закончилась нашей победой, как в войне в Сирии, — невозможно. Во-вторых, это длящаяся проблема, а не разовое событие, которое можно пересидеть и явиться на публику тогда, когда первый шок уже спадет. Когда закончится эпидемия — никто не знает, но речь точно идет о месяцах. Между тем молчать и прятаться можно от силы пару дней: как мы видели, даже несколько часов молчания Путина на фоне активности Собянина породили целую мифологию, а что бы было, если бы он пропал надолго?

 

Необходимость постоянно быть на публике ставит Путина в непривычное и явно не комфортное для него положение. Он готов разово съездить в больницу, пообщаться с больными и врачами — но до того, как начались смерти. Он готов выступить с обращением к нации, ввернув в антиэпидемические лозунги новые налоги и ограничения, но он совершенно не хочет брать на себя ответственность за карантин, чрезвычайное положение — и с точки зрения пиара он прав.

 

Несмотря на то, что ограничительные меры нужны, никакого удовольствия людям они не приносят. Чем дольше людей будут принуждать к ограничениям, тем больше злобы, разочарования и отчаяния будут они испытывать — причем по отношению к тем, кто эти ограничения вводит и контролирует.

 

Любопытно, что главными скептиками и нарушителями карантинных мер выступают вовсе не недовольные Путиным оппозиционеры, а тот самый «глубинный народ», на который он привык опираться. Можно сколько угодно твердить про то, что фейки распространяет Навальный и вирус из-за границы привезли оппозиционеры, но стоит только начать сурово карать нарушителей карантинных правил, как выяснится, что под раздачу будут попадать совсем не те люди и даже совсем не те слои населения, которые власть и так бы с удовольствием покарала.

 

 

ПУТИН ВЫПУСТИЛ НА МАНЕЖ ВСЕХ, КОГО ТОЛЬКО МОЖЕТ — ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА, МЭРА МОСКВЫ, ДМИТРИЯ МЕДВЕДЕВА, ГУБЕРНАТОРОВ И МЭРОВ, ДЕПУТАТОВ И ПРОПАГАНДИСТОВ, И ДАЖЕ СОВЕРШЕННО ДЕКОРАТИВНЫХ ПОЛПРЕДОВ. ВСЕ ОНИ ДОЛЖНЫ ВЗЯТЬ НА СЕБЯ ТО, ЧЕГО САМ ПУТИН НЕ ХОЧЕТ БРАТЬ НА СЕБЯ КАТЕГОРИЧЕСКИ

 

 

Поэтому Путин выпустил на манеж всех, кого только может — премьер-министра, мэра Москвы, Дмитрия Медведева, губернаторов и мэров, депутатов и пропагандистов, и даже совершенно декоративных полпредов. Все они должны взять на себя то, чего сам Путин не хочет брать на себя категорически — непосредственную ответственность за все плохое и неприятное, что происходит и будет происходит с теми самыми простыми людьми, о которых президент так беспокоится.

 

Поэтому не Путин, а Мишустин, Собянин и другие чиновники будут сообщать людям плохие новости: про новые ограничения, про новые потери, про новые смерти. Последнее особенно важно: Путин предоставляет другим сомнительную честь сообщать обществу о смертях, похоронах, гробах, правилах выдачи тел умерших родственникам, новых ограничениях, запретах, штрафах и так далее. Себе Путин традиционно оставляет другую роль — луча света в темном царстве, неизменно приносящего добрые вести и поводы для оптимизма.

 

Когда болезнь начнет отступать — Путин с улыбкой и как бы между делом будет отменять ограничения и запреты, разрешать снова ходить в кино и кафе, а в конце-концов подарит всем бесценный подарок — нормальную жизнь, с полетами на самолетах и другими приятными мелочами. И вот на этой радостной ноте можно будет вернуться и к всенародному голосованию по Конституции и прочим приятным вещам.

 

Впрочем, это оптимистичный для власти сценарий. И его проблемы вполне видны даже при беглом обзоре.

 

А ЕСЛИ НЕ ПОЛУЧИТСЯ?

 

Совершенно не факт, что чиновники захотят брать на себя ответственность, спасая президента ценой своих карьер. Кроме того, совершенно не факт, что сама идея введения в Москве и России полноценного карантина и ЧС без объявления его президентом сработает. Кто и как будет заставлять людей выполнять предписанные меры? А если скучающие без работы и денег «простые люди», те самые «трудяги-работяги», устанут сидеть дома и начнут массово нарушать правила — их будут уговаривать или силой водворять в квартиры? Или карать со всей свирепостью? Как губернаторы смогут организовать полноценное патрулирование городов и тем более целых регионов без привлечения силовых структур, которые им не подчиняются?

 

Если все ныне объявленные меры не остановят эпидемию, президенту все-таки придется вводить настоящий карантин или полноценное чрезвычайное положение — но с опозданием и после того, как драгоценное время будет упущено. Кроме того, ЧС — это последний козырь, и если по каким-то причинам ввести его или проконтролировать соблюдение не получится, это окончательно подорвет авторитет власти. Между тем представить себе полноценный и многодневный режим ЧС или даже карантина в масштабах всей страны довольно сложно — возможно, поэтому его пытаются ввести как бы снизу, как инициативу губернаторов, рекомендованную правительством, чтоб в случае провала свалить все на губернаторов же.

 

Эпидемия рано или поздно закончится, но это вовсе не будет значить, что худшее позади. Худшее в каком-то смысле будет впереди, потому что люди перестанут переживать за здоровье и вернутся к тем хлопотам и заботам, которые их занимают больше всего — к заботам о хлебе насущном. И вот как раз с хлебом-то могут быть проблемы посильнее, чем с эпидемией. И свалить на нее все проблемы не выйдет: переболеют и тем более умрут немногие, а для остальных воспоминания об эпидемии быстро уйдут в прошлое, и останется только растущее недовольство тем настоящим, в котором мы все окажемся через несколько месяцев.

 

Если бы Путину было присуще мистическое сознание, он должен был бы серьезно задуматься о том, что вселенная хочет ему сказать, так решительно опрокинув его планы на эту весну. Вместо быстрого и эффектного изменения Конституции, венчающегося празднованием 75-летия Победы в обществе мировых лидеров, вместо здравиц в честь павших героев и проклятий фальсифкаторам истории ему всю весну приходится встречаться с врачами, сдавать тесты, бояться каждого чиха, думать о тех, кто умрет от злосчастного вируса. А самое главное — думать о том, что делать дальше, когда списывать все на эпидемию уже не получится, а экономика будет лежать в руинах.

 

 

МИР ПОСЛЕ ЭПИДЕМИИ КОРОНАВИРУСА НЕ БУДЕТ ПРЕЖНИМ, ЧТО ЖЕ ГОВОРИТЬ ПРО РОССИЮ, КОТОРУЮ ВСЕ БЕДЫ ВЕСНЫ 2020 ГОДА ЗАСТАЛИ ВРАСПЛОХ?

 

 

Едва ли вирус как-то повредит здоровью самого президента России, но вот путинизм в том виде, в котором он существовал последние годы и должен был бы быть увековеченным на годы вперед, перестает существовать на наших глазах. Впервые за все годы своего правления Путин столкнулся с целым комплексом проблем, ни одну из которых нельзя разрешить только пиаром, насилием, деньгами или просто подождав, пока она сама как-нибудь разрешится. Между тем, это и есть путинизм — святая вера в то, что любую проблему можно решить одним их этих способов.

 

Экономика рушится, и непонятно, что с ней делать. Административный аппарат неэффективен и укомплектован взяточниками и подхалимами, которые озабочены только своими собственными интересами, поэтому рано или поздно Путину придется принять на себя ответственность за все плохое, страшное и печальное, что ждет страну впереди. Эпидемия — это само по себе настолько серьезное испытание, что даже гораздо более богатые страны с молодыми и энергичными лидерами переживают ее удар с большим трудом. Мир после эпидемии коронавируса не будет прежним, что же говорить про Россию, которую все беды весны 2020 года застали врасплох?

Максимилиан Гесс

«Роснефть» продала свои венесуэльские активы, а незадолго до этого Минфин США ввел санкции против дочерней компании «Роснефти» Rosneft Trading за ее действия по поддержке венесуэльского режима. Компания осудила действия США как «незаконные», представив их актом преследования. Теперь, когда объявлено об уходе «Роснефти» из Каракаса, встает вопрос, действительно ли американские санкции успешно заставили Россию изменить стратегию в Венесуэле.

За последний месяц значительно возрос риск введения санкций США в отношении непосредственно «Роснефти». В феврале, когда сырая нефть марки Brent еще торговалась за $45-50 за барр., «Роснефть» могла быть уверена, что, несмотря на санкции Минфина США в отношении ее филиала, введение мер против головной компании маловероятно. Поскольку «Роснефть» занимает второе место в мире по добыче нефти, любые подобные действия грозили хаосом на мировом нефтяном рынке. Кроме того, санкции против «Роснефти» также значительно ударили бы по британскому нефтяному гиганту BP и отозвались бы по всему миру, от Иракского Курдистана до Индии и Техаса, т.к. российская компания вовлечена в самые разные совместные предприятия в геологоразведочной и углеводородной отраслях.

Однако ситуация резко изменилась после распада в начале марта картеля ОПЕК+ и последовавшей нефтяной войны между Россией и Саудовской Аравией. Возможно, Россия вполне готова к борьбе за поставки нефти по всему миру и может некоторое время выдерживать рекордно низкие цены. Однако в этих новых условиях США уже далеко не так сильно опасаются резкого роста цен на нефть. Многие предполагают, что действия России частично мотивированы желанием обанкротить американские компании по добыче сланцевой нефти. Это означает, что в Вашингтоне уже раздаются призывы (в том числе от влиятельных экспертов) к ответному удару,

Коллапс мирового спроса на нефть в условиях пандемии COVID-19 также может представить американцам удачный момент, чтобы принять более жесткие меры против «Роснефти», при этом смягчив долгосрочные последствия для рынка. Некоторые сорта венесуэльской нефти продаются по цене ниже $5 за барр., что резко сокращает потенциальные дивиденды «Роснефти» от поддержки режима президента Николаса Мадуро. При этом из-за мирового падения цен на нефть закупщики менее охотно будут идти на риски, связанные с покупкой венесуэльской нефти, учитывая, что против этого открыто предостерегал Вашингтон. При этом США также дали понять, что в условиях мирового кризиса они будут продолжать усиливать санкционное давление на Венесуэлу и Иран, чтобы ускорить смену режимов в этих странах.

Однако предпринятый «Роснефтью» шаг на самом деле вряд ли свидетельствует о смене стратегии компании в Венесуэле. Он – лишь еще один пример расчетливой и креативной стратегии компании.

Имеется множество прецедентов подобных действий «Роснефти»: например, выпуск в 2014 году долговых облигаций, номинированных в рублях, чтобы финансировать выплату долгов в твердой валюте, или «приватизация» «Башнефти» в 2016 году с последующей продажей 19,5% акций самой «Роснефти» — последний маневр удалось осуществить даже после того, как и западные банки, и Пекин отказались от планов по участию в этой сделке. В процессе также удалось создать прочные российско-катарские связи.

Продажа «венесуэльских» активов «Роснефти» — последний пример подобных действий. «Роснефть» получит пакет в 9,6% собственных акций от «Роснефтегаза» — российской компании со 100% государственного капитала, которая до этого владела контрольным пакетом «Роснефти» в 50%+1 акцию. Исполнительный директор и председатель Совета директоров «Роснефти», влиятельный Игорь Сечин, также занимает должность председателя Совета директоров «Роснефтегаза».

По действующим рыночным ценам стоимость передаваемых акций составит около $4 млрд, однако фактически никаких денежных средств передано не будет. Тем не менее, это должно в некотором роде укрепить финансовое положение «Роснефти», поскольку компании более не придется записывать себе в пассив риски ведения бизнеса в Венесуэле. Фактически это является финансовой помощью от государства. Однако удивительно то, что эта своеобразная финансовая помощь не увеличит долю государства в «Роснефти» или выплачиваемые в бюджет дивиденды. Напротив, эта передача акций фактически означает спасение стратегии Сечина в Венесуэле за деньги российских налогоплательщиков, в ходе которого государство потеряет контрольный пакет компании.

Эти 9,6% акций будут находиться во владении филиала «Роснефти», то есть фактически станут собственными акциями компании. В отличие от обычных собственных акций, эти акции по-прежнему будут давать право голоса и дивиденды. Фактически никаких изменений не произойдет, поскольку Сечин контролирует как «Роснефть», так и «Роснефтегаз». Однако, поскольку доля «Роснефтегаза» в капитале «Роснефти» упала до 40,4%, то теперь, если «Роснефтегаз» попадет под санкции, то эти санкции не будут автоматически распространяться на «Роснефть» (согласно «правилу 50%», которым руководствуется Минфин США в применении санкций).

Однако непонятно, окажутся ли в итоге венесуэльские активы у «Роснефтегаза». «Роснефть» отказывается сообщать, какой именно российской государственной компании она продала эти активы. Представители Кремля также не дают комментариев. Это соответствует российскому законодательству, которое позволяет компаниям не раскрывать информацию, если это может привести к росту риска санкций. В итоге венесуэльская «дочка» «Роснефти» может быть передана государственной компании, которая уже используется для деятельности, сопряженной с риском санкций, например связанной с Ираном компании «Промсырьеимпорт».

Оставив венесуэльские активы во владении «Роснефтегаза», Сечин сможет сохранить лицо внутри России. Впрочем, едва ли он сильно об этом беспокоится. Вышеупомянутые сделки Сечина во главе «Роснефти» в прошлом вызывали различные кризисы — например, в 2014 году, когда одна из таких сделок поспособствовала обвалу рубля. Другой пример – арест министра экономики Алексея Улюкаева. При этом, по-видимому, ни Сечин, ни его компания не испытывали никаких негативных последствий.

«Роснефть» объяснила сделку соображениями защиты акционеров, однако единственным действительно важным акционером является сам Сечин. Он едва ли откажется от своих более чем десятилетних усилий по развитию венесуэльских нефтяных активов, учитывая его публичную поддержку режима Мадуро на протяжении многих лет. Несмотря на регулярные предсказания СМИ о возможной российской интервенции в Венесуэлу, на самом деле за последние годы объемы помощи Каракасу со стороны России (и «Роснефти») значительно снизились. С конца 2016 года Москва не объявляла ни о каких новых кредитах Венесуэле. Гораздо дешевле — послать самолет с военными, чтобы попасть в заголовки мировых СМИ и публично продемонстрировать поддержку Мадуро. При этом уровень жизни венесуэльцев резко упал, а за последние пять лет миллионы бежали из страны. Эти тенденции наверняка только усилятся из-за низких цен на нефть. Однако попытка установить при поддержке США новое правительство во главе с Хуаном Гуайдо провалилась, а других альтернатив пока не видно.

Экономический коллапс Каракаса только углубил зависимость режима Мадуро от России, которая готова играть «вдолгую» и приберечь свои венесуэльские активы как важный козырь за столом переговоров о будущем страны. Посольство России в Венесуэле уже попыталось развеять опасения, что это решение приведет к изменениям в деятельности «Роснефти» в стране.

Пока не ясно, как отреагирует Вашингтон. Вскоре после объявления о продаже пресс-секретарь «Роснефти» Михаил Леонтьев заявил, что компания ожидает действий США, видимо, имея в виду снятие санкций с Rosneft Trading и еще одной дочерней трейдинговой компании. Леонтьев, известный своими провокационными комментариями, на самом деле, скорее всего, ничего такого не ожидает. Однако этот маневр действительно снижает риск наложения новых санкций на «Роснефть» — некоторые уже провозгласили эту сделку свидетельством успеха американской санкционной политики. Но продажу венесуэльских активов «Роснефти» следует рассматривать лишь как серию бухгалтерских махинаций, направленных именно на такое смягчение американских санкций. Если Вашингтон действительно снимет санкции с Rosneft Trading и TNK Trading, это фактически будет означать вознаграждение за креативный подход к управлению активами, а не реальное изменение в российской политике в отношении поддержки Венесуэлы.

ФОТО: SCANPIX

Владислав Иноземцев, 

Недавно вся мировая пресса обсуждала разногласия на саммите министров иностранных дел «Большой семерки», вызванные желанием США назвать COVID-19 «китайским вирусом», которое натолкнулось на традиционную европейскую политкорректность. Мне кажется, что спор по поводу названия не так уж принципиален — но Китай как страна, первая столкнувшаяся с эпидемией, безусловно, служит важным ориентиром для тех, кто сегодня определяется со стратегией противостояния болезни. Однако есть и другие поводы обратить на него пристальное внимание.

фото: AP

 

 

 

Решительно ответив на распространение эпидемии карантинами и прочими ограничительными мерами, КНР нанесла по своей экономике мощный удар. Уже в феврале эксперты по косвенным признакам (таким, как загрязнение воздуха) определяли, что потребление энергии упало на 30–35%; от запретов на передвижение и закрытия границ авиационный трафик сократился на 70%, а продажи автомобилей снизились на 92%. Итоги первых двух месяцев года поразили наблюдателей падением промышленного производства на 13,5%, а инвестиций — на 24,5%. Экспорт снизился на 17,2%.

 

Несколько позже опережающий индекс PMI (отражающий состояние заявок на товарные закупки) показал значение 35,7 пункта — притом что любая цифра ниже 50 говорит об экономическом спаде. Замечу: все это происходило в условиях, когда введенный властями карантин, хотя и был на тот момент самым большим в истории, охватывал «всего лишь» 68 млн человек — менее 5% населения страны.

Всего через 10 дней после обнародования этих шокирующих результатов Председатель Си появился в Ухане, а еще через неделю китайские власти заявили о драматическом снижении числа новых случаев заражения, стремительно сняли ограничения на передвижения и с тех пор рассказывают о том, как уверенно страна встала на путь хозяйственного восстановления. Однако как раз последнее утверждение стóит, на мой взгляд, оценить по возможности подробнее.

Официальные данные по ВВП за первый квартал будут опубликованы не раньше 10 апреля — однако вчера появился тот же индекс PMI за март. Хотя большинство аналитиков и инвестбанкиров предсказывали значение около 45, он достиг 52, что было воспринято как доказательство роста и породило довольно радужные надежды.

Однако, на мой взгляд, ситуация не должна оцениваться излишне оптимистично: во-первых, индекс отражает динамику к предшествующему месяцу — а он, вероятно, был катастрофическим (если провал в промышленности составил 13,5% за январь-февраль, то в феврале он, скорее всего, превышал 20%, так как основные ограничительные меры были введены начиная с 23 января); во-вторых, экономика не могла не вырасти за счет начала исполнения отложенных заказов, которые продолжали приходить как минимум до середины февраля, когда многие американские и европейские импортеры стали искать альтернативных поставщиков — но нет гарантии того, что внешний спрос останется столь же высоким и во втором квартале, когда с рецессией столкнется уже весь мир; в-третьих, и это самое важное, пока совершенно не ясно, каким в апреле — да и позже — окажется состояние внутреннего спроса.

 

За годы, прошедшие со времени предшествующего экономического кризиса, китайская экономика серьезно перестроилась. Средние темпы роста с 2004–2007 по 2019 г. упали более чем вдвое, с 12,1% в год до 6% (хотя эксперты часто и их называют завышенными). Это падение в целом сопоставимо с российским: официальные темпы роста с 2004–2007 гг. по 2013–2019 гг. сократились на те же 6 с чем-то процентов — но только с 7,6% до 1,0%, так что впереди только изобретенный по случаю нашими чиновниками «отрицательный рост».

При этом главным ориентиром стала опора на собственные силы — в данном случае на устойчивое стимулирование спроса. За десять лет объем потребительского кредитования вырос почти в 6 раз, до 55,3 трлн юаней (или 56,4% ВВП). Источником этого «праздника жизни» выступало массированное кредитование госбанков со стороны Народного банка Китая (думаю, не стоит даже говорить о том, что вливания в «реальный сектор» экономики были намного бóльшими).

При этом, как и в России, кредитные ставки не были нулевыми (как в США) или отрицательными (как в некоторых европейских странах): Банк Китая только недавно снизил ставку с 4,4% годовых до 4,05%. И есть серьезные опасения, что последствия эпидемии нанесут болезненный удар по экономике в ближайшее время: только в феврале, когда миллионы людей сидели на карантине, объем просроченных платежей по кредитным картам вырос более чем на 50% — а похоже, что без новых массированных кредитных вливаний китайской экономике в условиях рецессии в США и ЕС не подняться.

Все это, на мой взгляд, критически важно иметь в виду российской власти, выстраивая программу спасения экономики страны. Ситуация у нас отличается от китайской, но роль падения внешнего спроса на китайские промышленные товары у нас играет крах нефтяного рынка, а невозможность наращивания кредитования сопоставима с ограниченностью резервов.

Опыт Китая важен тем, что — в отличие от США или стран Европы — правительство и региональные власти увлеклись запретами во имя «спасения жизни людей» намного раньше, чем задумались о выработке перспективной экономической стратегии, и по сути не реализовали серьезных бюджетных стимулов (как и у нас, «помощь» сводилась в основном к отсрочке налоговых платежей). Поэтому по мере возвращения к нормальности все больше граждан начнут осознавать, что денег для ведения привычного образа жизни у них попросту нет — а вместо того чтобы оценить потери малого и среднего бизнеса и помочь ему пережить кризис, Кремль уже направил 323 млрд рублей на выкуп венесуэльского бизнеса и 242 млрд на затыкание дыр в вечно убыточном ВЭБе.

Российская ситуация выглядит похожей на китайскую во многих смыслах.

Эпидемия пока не приняла «итальянских» масштабов — и, дай бог, их не достигнет ввиду мер по ограничению передвижения и довольно долгой истории распространения странных пневмоний этой зимой, которая могла повысить иммунитет к вирусу. Поэтому вполне можно предположить, что с медицинской точки зрения последствия не будут катастрофическими. Однако уже сейчас становится понятно, что экономические меры запаздывают и могут в принципе оказаться недостаточными.

Сегодня почти 64% россиян не имеют сбережений; более половины покупок жилья и около 70% сделок на автомобильном рынке в прошлом году совершались с привлечением кредитов; предлагаемые властями пособия по безработице в разы меньше теряемых работниками зарплат.

Китай через несколько дней практически наверняка шокирует мир данными по падению ВВП в первом квартале (хотя статистика в стране еще более лукава, чем у нас, скрыть провал не получится) — но Россия, скорее всего, покажет достаточно удовлетворительные результаты за январь-март (в феврале, по данным Банка России, экономика еще продолжала расти), что лишь укрепит решимость правительства не «заморачиваться» поддержкой населения, малого бизнеса и особо пострадавших отраслей до тех пор, пока масштабы катастрофы не станут очевидными: ведь в отличие от Китая в России уже сейчас карантины становятся практически повсеместными, в то время как доля сектора услуг (которому эпидемия наносит сейчас основной удар) в ВВП у нас значительно выше китайской.

Поэтому рассуждения о том, что «любые экономические просчеты на фоне ограждения людей от эпидемиологической опасности… носят вторичный характер», могут содержать в себе серьезное заблуждение.

Здоровье людей в период эпидемии очень важно — и похоже, что в данной сфере Китай среагировал оперативно и профессионально. Россия двинулась по тому же пути, и введение карантинов и прочих ограничений, скорее всего, пройдет довольно организованно и принесет ожидаемые результаты. Однако китайский опыт показывает, что экономические успехи Пекина могут оказаться не столь впечатляющими, как эпидемиологические.

На мой взгляд, сегодня не следует воспринимать эпидемию как форс-мажор. Скорее, ее последствия нужно оценивать как свидетельство общемирового провала государственной политики в области здравоохранения, ответа на чрезвычайные ситуации, информирования населения и организации мер экономической помощи пострадавшим отраслям. Не подготовленным к неожиданностям оказался весь мир практически в равной степени.

Однако важно отдавать себе отчет в том, что закрытие границ, остановка бизнесов, ограничение передвижения — это следствия не абстрактной пандемии, а конкретных распоряжений чиновников. По сути, американский и европейский подходы основаны на признании того, что бюджет не «помогает пострадавшим», а компенсирует нанесенные необходимыми мерами государственного регулирования убытки. Китайский (как и, судя по всему, российский) подход основывается как раз на том, что экономика «пострадала» от непредвиденной беды, и население и предприниматели «должны быть рады» любым послаблениям со стороны власти и любым ее подачкам.

Ближайшие два месяца покажут нам, насколько значительными окажутся различия в динамике между странами, применяющими интервенционистский подход, и теми, которые пока надеются на выживание своих экономик без мощных экстренных вливаний.

Самые сложные текущие вызовы не должны заслонять общей картины. Если пристально взглянуть на экономическую историю последнего десятилетия, можно заметить, что восстановление экономической активности, цен на активы и фондовых рынков в США и Европе после 2008 г. было намного более впечатляющим, чем в России или Китае. Это означает, что казавшиеся многим избыточными и рискованными меры финансового стимулирования, использованные американцами и европейцами, сработали эффективнее китайских или российских. И может оказаться, что по итогам нынешнего кризиса западные экономики, которые многие отечественные аналитики давно уже похоронили, только увеличат свой отрыв как от индустриальных, так и от сырьевых «сверхдержав»…

The Telegraph UK, Великобритания

КОНСТАНТИН ЭГГЕРТ

Нынешняя ситуация станет для путинских элит серьезным тестом на прочность. Но уже сейчас очевидно, что качество этих элит на порядок ниже, чем у их предшественников времен проклинаемых из каждого утюга «лихих 90-х»

Когда в сети появилось обращение заместителя председателя Совета Безопасности России Дмитрия Медведева, в столице была полночь. Это довольно необычное время для бесед начальства с народом, если страна не празднует Новый год. Более того, руководство Совбеза (не считая его председателя — президента) раньше вообще никогда не обращалось к гражданам напрямую, да еще в такой форме. Даже всесильный Борис Березовский, в какой-то момент не покидавший телеэфир, казалось, никогда, не мог себе такого позволить.

В выступлении Медведева выделяются два момента: намек на возможность введения более жестких мер и то, что экономика в нынешней ситуации — не главное. Бывший президент, мягко говоря, подкорректировал президента нынешнего. Ведь Путин большую часть своей речи 25 марта посвятил выделению средств социально уязвимым группам населения и поддержке экономики, а об эпидемии говорил в нарочито обыденном тоне. Как это трехминутное видео согласовывали, мы узнаем, когда и если участники процесса напишут мемуары. Не думаю, что это было легко. 

Как, впрочем, не думаю, что за красной кремлевской стеной начались разброд и шатания, угрожающие положению нынешней власти. По крайней мере, пока не начались. Сейчас десятки более демократических и стабильных, чем российское, правительств в мире вынуждены писать речи на коленке и менять принятые решения через несколько часов. Однако есть, как всегда, и сугубо отечественная специфика.

Съемки кремлевской пресс-службы, показывающие Путина в помещении, напоминающем бункер, спор мэра Москвы Сергея Собянина с одним из главных путинских лоялистов Андреем Клишасом по поводу законности карантинных мер, решение премьера Мишустина создать президиум правительства, включающий часть силовиков, подталкивают к выводу: коронавирус уже проверяет выстроенную Путиным вертикаль в условиях настоящего глобального кризиса, а не выдуманных пропагандистами администрации президента «угроз суверенитету России».

 

То, что Кремль упустил время, очевидно. Похоже, никто не решался идти к Путину просить санкции на чрезвычайные меры, которые поставят под угрозу голосование по поправкам в Конституцию и парад 9 мая. Более того, никому из кремлевских не хотелось первым сказать президенту, что нужно вводить режим чрезвычайной ситуации. Об этом до сих пор прямо не говорят. Чрезвычайные меры вводятся явочным порядком, но таковыми пока не называются. Причина тоже ясна: никто не хочет взваливать на себя груз ответственности, которую после этого уже ни на кого не переложить.

Люди режима — включая наиболее часто появляющихся на телеэкране Мишустина и Собянина — должны одновременно решать две задачи: спасать страну от пандемии и делать это так, чтобы никто, прежде всего президент, не заподозрил их в наличии президентских амбиций, пусть и в отдаленном будущем. А желание это вполне может возникнуть, если ты все время на виду и вынужден принимать конкретные меры, затрагивающие судьбу миллионов.

Некоторые считают: Путин сейчас затаился, а после, когда эпидемия сойдет на нет, пожнет лавры победителя, наградит отличившихся и накажет виновных. Как говорят подростки, «это так не работает». Отсидеться в стороне не удастся. Масштаб нового вызова не сопоставим ни с одним из предыдущих.

 

 

Да и система, выстроенная Путиным, невыгодно отличается даже от, казалось бы, слабой и несовершенной ельцинской. В ней тоже были и коррупция, и непотизм, и некомпетентных неучей хватало, а бюджетных резервов, наоборот, не хватало. Но был один важнейший плюс: самостоятельные личности, способные проявлять смелость и инициативу. Причем не только президент Борис Ельцин или премьер Виктор Черномырдин — фигуры очевидно масштабные и решительные, но и многие из тогдашних (они же часто сегодняшние) олигархов были другими. Они немедленно сами скинулись бы на неотложные нужды страны. Губернаторы — тот же Борис Немцов — принимали бы решения на местах, не боясь гнева Москвы. И даже Березовский готов был бы, если нужно, ехать к Дудаеву или Басаеву договариваться о перемирии в обмен на наличные. Вдобавок Россия не была в международной изоляции. Коллективный Запад, несмотря на противоречия и даже споры о Балканах или Ираке, в целом доверял Кремлю и готов был бы помочь России. Хотя бы ради того, чтобы российское ядерное оружие осталось в надежных руках.

 

Свойства системы работают против эффективной борьбы с пандемией

•  
 
•  
 
•  

 

Сегодня, как пишет екатеринбургский эксперт Федор Крашенинников, «с одной стороны, губернаторам надо что-то делать, чтобы не оказаться потом виноватыми во всем. С другой — совершенно непонятно, какой степенью свободы в принятии решений они обладают и каким ресурсом располагают». 

Путин по видеосвязи инструктирует своих представителей в федеральных округах (без которых Ельцин обходился), как им, в свою очередь, наставлять на путь истинный губернаторов. А постпреды тоже люди и тоже боятся отвечать потом за последствия. Неизбежными результатами станут перестраховка и волокита.

Олигархи запуганы и, похоже, отучились самостоятельно мыслить. В Чечню больше не нужно возить кэш. Деньги туда поступают переводом прямо из Москвы. Зато Грозный запрещает въезд тем, у кого в республике нет регистрации, как будто Чечня не субъект федерации, а суверенное государство. ЕС и США общаются с Кремлем по необходимости и не снимают санкции. Война с Грузией, война с Украиной, Крым, малайзийский «Боинг», фабрика троллей, бомбардировки сирийских больниц, путч в Черногории, Ту-142 в небе у Шотландии, нефтяная война с ОПЕК имени Сечина —  за десять с лишним лет после мюнхенской речи Путина глобальный Запад твердо усвоил: если в Москве говорят, что солнце встает на востоке, это нужно тщательно проверить. Официальная Россия встречает пандемию в откровенно неблагоприятной международной обстановке и без шансов на ее скорое улучшение. Ну, а нефть, похоже, скоро будет стоить столько же, сколько в «лихие девяностые».

Микроменеджмент, лояльность, заменившая профессионализм, тотальное недоверие всех ко всем, включая собственных граждан, коррупция, и все это помноженное на международную изоляцию — свойства системы работают против эффективной борьбы с пандемией. Она, может быть, и переживет коронавирус. Но эпидемия, вслед за фатальным «обнулением сроков», неизбежно сократит отпущенное этой системе историей время.

Ирина Тумакова

Журналист

Православные в Петербурге не боятся ни вируса, ни светской власти.

Ксения Кириллова: 

На фоне эпидемии коронавируса Владимир Путин решился отменить символическое по своей сути «голосование» по поправкам в Конституцию, включая знаменитое «обнуление» президентского срока. Российский журналист и драматург Виктор Шендерович уверен: зная повадки российского президента, невозможно даже предположить, что его мотивом была ответственность за жизнь людей. 

Публицист выдвигает два возможных объяснения поведения Путина. Во-первых, «пожизненный» президент может попросту не набрать 22 апреля необходимой явки и процента одобрения для социальной легитимации своих поправок. Во-вторых, сам факт принуждения к голосованию тогда, когда это может оказаться смертельно опасно, может лишь усугубить народное недовольство.

Иллюзорная угроза

Обе эти версии, скорее всего, верны. Согласно последнему опросу «Левада-центра», лишь треть россиян уверены, что примут участие в голосовании по поправкам в Конституцию, а поддержать их готовы менее половины опрошенных. При этом новую норму, позволяющую Владимиру Путину после 2024 года избраться еще на два срока, одобряют 48% опрошенных, и не одобряют – 47%. Таким образом, ни о каком «путинском большинстве» говорить уже не приходится, и очевидно, что как минимум половина опрошенных не желает видеть Путина на этом посту еще 16 лет. 

Поднятию рейтинга российского президента не помогло даже то, что общественное одобрение «обнуления», продемонстрированного публике как «спонтанное» предложение Валентины Терешковой, готовилось Кремлем заранее. Еще в конце февраля Центр политической конъюнктуры подготовил доклад, перечисляющий основные страхи россиян. В качестве наиболее сильных и ярко выраженных страхов авторы доклада назвали обострение борьбы за власть между различными политическими силами и новый передел собственности; снижение социальных обязательств государства и отмену нацпроектов; потерю авторитета России в мире, угрозу внешнеполитических поражений и утрату преемственности власти. 

Основные высказывания фокус-групп, которые приводятся в докладе, это страх перед беспорядком и потерей стабильности, а также заявления о том, что кроме Путина просто некому возглавить страну. Следом идут страхи межнациональных конфликтов и сепаратизма, а затем – ухудшения экономической ситуации и война со страхами НАТО.

От будущего к настоящему

При этом нет никаких оснований считать, что доклад лояльной к Кремлю организации отражает истинные настроения россиян. Зато можно с уверенностью констатировать, что он повторяет те самые страхи, которые годами пыталась внушить населению российская пропаганда. Еще 5 лет назад я отмечала, что основой пропагандистского мифа является страх перед революцией, голодом, хаосом, разрухой и войной, тогда как Путин позиционируется как единственное средство спасения от перечисленных угроз. Обобщая, можно сказать, что Кремль играл на страхе смерти, сравнивая текущую реальность не с нормальной мирной жизнью, а с образом будущей катастрофы, красочно создаваемой телевидением. 

К сожалению, приходится признать, что эта тактика была довольно эффективной. Однако в последние годы она, похоже, перестала срабатывать. Соцопросы независимых аналитических центров показывают, что главный страх людей смещается от страха перед переменами и революциями к страху перед болезнями, произволом властей и возможной мировой войной, то есть к страху последствий путинского правления, а не мифических последствий его ухода. Именно об этом говорит опрос, проведенный «Левада-центром» еще в октябре 2019 года. Состояние медицины, произвол силовиков и агрессивная внешняя политика, постоянно повышающая градус конфронтации с Западом – это реалии современной России, а вовсе не образ «грядущей катастрофы», который был так популярен всего несколько лет назад. Проще говоря, россияне стали больше бояться путинского настоящего, чем неизвестного будущего.

На фоне эпидемии коронавируса этот страх перед настоящим усиливается еще больше, более того, именно он представляет сейчас собой тот самый страх смерти, монополией на манипуляцию которым еще недавно обладал Кремль. Таким образом, любые действия Путина, которые могут повлечь увеличение количества заражений, грозят обратить этот «самый главный страх» против него. 

«Мирная» ностальгия

Даже культ СССР, который раскручивался пропагандой для легитимации путинской власти и мобилизации населения, хоть и достиг максимума в последние годы, уже не выполняет своей изначальной задачи. В этом плане достаточно интересен один из последних соцопросов, посвященный анализу причин высокого уровня ностальгии по Советскому Союзу. Как оказалось, в сознании таких ностальгирующих преобладает миф о социально-экономическом благополучии, стабильности и социальной справедливости в СССР. В качестве субъективных причин желания возврата в прошлое опрошенные называют необходимость сопричастности к «великой державе», негативные последствия от разрушения единой экономической системы и потерю чувства сплоченности и доверия, которым они наделяли советское общество.

Таким образом, «имперско-мобилизационная» составляющая мотивации ностальгии составляет максимум треть от общего числа мотивов. Более того, даже желание «сопричастности к великой державе» еще не значит само по себе одобрения войн. Другие же мотивы и вовсе носят мирный и социальный характер, более того, концентрируются именно на тех вещах, которые путинский режим не в состоянии предоставить людям. Еще одним ударом по пропаганде стало снижение процента людей, доверяющих российскому телевидению, с 79% до 52%.

Словно чувствуя изменение общественных настроений, Кремль делает ставку на репрессивные методы, в первую очередь Росгвардию, на легитимацию которой, кстати, тоже направлена часть пропагандистских усилий. Однако практика все больше показывает, что население перестает верить иллюзорным конструкциям, а страхи смещаются из области мифов в неприглядную реальность. 

Sabah, Турция

Почему антикризисные меры президента и правительства вряд ли помогут. Интервью экономиста Дмитрия Травина

\

Уходящий март запомнится надолго: падение нефтяных цен и рубля, расползающаяся эпидемия коронавируса… Что дальше? Какие плоды принесут правительственные меры поддержки населения и предпринимательства? Вырастут ли нефтяные цены? Можем ли рассчитывать на быстрое экономическое восстановление и преодоление бедности? Подтолкнет ли кризис нашу политическую верхушку к демократическим переменам? Наш эксперт — экономист Дмитрий Травин, научный руководитель Центра исследований модернизации  Европейского университета в Санкт-Петербурге. 

«Раздача денег в высококоррупционной экономике — большая опасность»

— Глава МВФ Кристалина Георгиева заявила о наступлении рецессии мировой экономики, «такой же или хуже, чем в 2009 году». Некоторые экономисты предсказывают России годы тяжелых экономических и социальных испытаний. А Игорь Сечин считает, что цена нефти вернется к 60 долларам уже к концу этого года. Следовательно, кризис не будет таким глубоким, как десятилетие назад: тогда ВВП России просел почти на 8%. Каково ваше мнение на этот счет?

— Я ожидаю скорее печальных перспектив и думаю, что Георгиева права. Но это чисто интуитивная оценка, могу ошибиться. Мир столкнулся с совершенно невиданной угрозой в виде коронавируса. Так что ваш вопрос нужно задавать скорее медикам, чем экономистам.Если верны основанные на китайском опыте предположения о том, что через некоторое время страна преодолевает пик эпидемии и выходит из эпидемического кризиса, тогда ситуация наладится к концу года. Но мы не знаем точно, так это или нет, и не представляем, как долго эпидемия будет держать нас в состоянии ступора. Этого не знают и врачи, эпидемиологи. А китайские оценки не вызывают большого доверия. В таком авторитарном режиме, как китайский, с одной стороны, легче бороться с эпидемиями, а с другой — проще скрывать истинное положение дел. 

— Сначала правительство и ЦБ, позже президент огласили комплекс экономических мер поддержки населения и бизнеса. Насколько, с вашей точки зрения, профессиональны и действенны эти меры?

— В общих чертах они такие же, как на Западе: дать денег тем, кто теряет на кризисе. Если нет денег — отсрочить (а в перспективе — может быть, и отменить) те или иные платежи. Вопрос — насколько эти меры будут в действительности реализованы. Боюсь, в наших условиях они будут реализованы хуже, чем в западных странах. Это зависит от эффективности государства в целом — насколько, провозгласив какие-то задачи, оно способно их решить. Раздача денег в высококоррупционной экономике представляет собой большую опасность: их могут просто украсть по дороге. Не стоит думать, что в ситуации общего бедствия те, кто «пилят» государственный бюджет, станут более гуманными, такого не будет. Неэффективное государство даст денег тем, кто окажется более активным лоббистом, и не даст тем, кто действительно в них нуждается.

— Повезет «героям труда»?

— Да, крупному бизнесу, который связан с Кремлем и Путиным. Огромное количество пострадавших предприятий малого и среднего бизнеса — турфирмы, кафе и так далее, — все они слабые лоббисты, им очень трудно подняться не то что до президента и правительства, но и до губернатора. И получат ли они в действительности какие-то деньги?

— Но если малый и средний бизнес «загнется», на улицу отправятся миллионы пока еще занятых людей. Социальное, экономическое и политическое давление на власть серьезно возрастет. Справится ли она, хватит ли ей на это ресурсов?

— Думаю, Путин будет пытаться решить эту проблему. Хоть многие бизнесмены ему не нравятся, он понимает, что ему нужно поддерживать социальную стабильность. Но проблема в том, что государство, построенное не на демократических принципах, не на контроле за властью, а на ее всесилии, не сможет принять хороших решений, даже если Путин будет выражать искреннюю заинтересованность в том, чтобы помощь дошла до малого и среднего бизнеса, и станет каждый день проводить совещания, требовать от подчиненных поддержать предпринимателей. 

Беда такого рода персоналистских авторитарных режимов в том, что верховная власть на самом деле мало что контролирует, у нее не хватает для этого рычагов. Путин может во всеуслышание заявлять, что необходимо сделать то и это, но в реальности не делается ничего. На протяжении всех последних 20 лет мы постоянно видим, как Путин возвращается к своим былым решениям, грозит какими-то карами, кое-кого даже наказывают, сажают. Но в целом-то ничего не меняется. По управляемости страна находится в том же состоянии, что и 20 лет назад. Просто стала побогаче за счет эффективной работы частного сектора и нефтедолларов. Но как только возникает серьезный кризис, мы видим, что система неэффективна, и Путин бессилен внутри нее.

— Показательный пример: во многих случаях «майские указы» президента игнорировались, или исполнялись на местах формально. 

— Совершенно верно. Причем распоряжения президента часто специально даются в самой общей форме — чтобы переложить ответственность на низшие слои системы управления. Путин сначала обещает дать денег, а потом поручает найти эти деньги региональным властям, и те вынуждены перебрасывать ресурсы с одних, может быть, более важных направлений на другие. При этом происходит имитация исполнения президентских поручений: чтобы повысить зарплаты тем работникам, на которых указал Путин, им резко увеличивают нагрузку, других сокращают или переводят в малооплачиваемые категории и так далее. То есть проблемы не решаются и потому, что Путин не может контролировать их решение, и потому, что указания формулируются так, что они в принципе не могут быть выполнены «чисто».

— Вернемся к «горячим» вопросам экономики. К проблемам, вызванным эпидемией, добавляются негативные последствия разрыва сделки России и ОПЕК. Саудовцы объявили нам войну нефтяных цен, захватывают «наш» европейский рынок. Сможет ли Россия вернуть свои позиции в экспорте нефти, когда кризис останется позади?

— Действительно, в связи распадом соглашения России с ОПЕК идет передел рынков. Будут осуществляться попытки новых договоренностей. Чем увенчаются эти попытки? Это опять-таки вопрос не экономики, а международной политики. Можно предположить, что России удастся договориться с Саудовской Аравией, и старый договор будет восстановлен. Но верится в это с трудом. Путин никогда не признает ошибок. Возможно, он вообще считает разрыв соглашения с ОПЕК не ошибкой, а далеко идущим замыслом. В то же время Соединенные Штаты пытаются установить более тесные контакты с Саудовской Аравией, чтобы вместе с ней определять перспективы нефтяного рынка. Предстоит борьба с непредсказуемым сейчас результатом. В любом случае цены на нефть будут ниже, чем до кризиса. И Россия от этого, конечно, потеряет.

— Одна из ощутимых потерь — докризисный курс рубля, докризисные цены. Даст ли снижение курса рубля шанс на оживление и улучшение позиций на внутреннем и экспортном рынках нашей промышленности — нефтегазохимии, металлургии, машиностроения, агропрома и так далее? Стоит ли ожидать такого же оживления, как после дефолта 1998 года? 

— Это, во-первых, зависит от масштаба девальвации. Напомню, что тогда рубль, выпущенный из валютного коридора, затем подешевел в 4-5 раз. В августе доллар стоил 6 рублей с копейками, через год — больше 24 рублей, в начале 2000-го — почти 30 рублей. Из-за такой девальвации импорт российскому населению, кроме узкого круга богатых людей, которые денег не считают, стал недоступен. Но с тех пор ни одно падение рубля не было столь масштабным. И сейчас рубль упал на проценты, но не в разы. И пока не похоже, что он обесценится кратно. И значит, таких же возможностей в импортозамещении, как в 1998 году, для российского бизнеса не откроется. 

Во-вторых, чтобы началось быстрое экономическое восстановление, нужны избыточные производственные мощности или большие капиталы, чтобы их создать. В 1998-м не было капиталов, но были свободные мощности, оставшиеся с советских времен. И бизнес их успешно использовал. Сейчас нет ни мощностей, ни капиталов. Из России капиталы бегут: несмотря на проблемы Запада, наша страна в смысле инвестиционной привлекательности считается одной из самых неблагополучных. 

Поэтому я не жду какого-то серьезного роста в результате падения рубля. Хотя, как я уже сказал, мы не представляем себе масштаба эпидемии и ее последствий для экономики. Если падение будет обвальным, то, возможно, после него начнется большой восстановительный рост. 

Но я бы не пожелал разрушительного кризиса, потому что он может привести к страшным экономическим бедствиям и к политическому развалу, причем не к мягкому падению путинского режима, а к совершенно неконтролируемым последствиям, когда возможна не демократизация, а новая автократия. 

«Возможности поддерживать уровень жизни очень невелики» 

— Опросы показывают, что главная проблема россиян — бедность, низкий уровень доходов. При том что в распоряжении правительства — большие накопленные ресурсы. Недавно в интервью журналисту Андрею Ванденко Путин объяснил бедность снижением цен на нефть на мировом рынке. Это верное объяснение? 

— В самых общих чертах Путин прав. Действительно, связь между ценами на нефть, нефтедолларовыми доходами страны и уровнем жизни есть. Вместе с тем Путин кривит душой. Когда цены были высокими, он ничего не делал для развития экономики, а просто использовал нефтедоллары в социальной политике. И ни разу не признался, что уровень жизни возрос из-за цен на нефть, а не благодаря его политике.

Поэтому сейчас он должен был сказать так: поскольку никаких реформ не проводилось, падение нефтяных цен привело к снижению жизненного уровня, так будет и дальше, потому что никаких оснований считать, что экономика вырастет благодаря реформам, у нас нет, и либо мы продолжаем беднеть из-за падения цен на нефть, либо экономика рухнет совсем, но тогда, как в 1998 году, может начаться восстановительный рост, который, однако, будет только компенсировать случившееся падение.

— Социальные поправки в Конституцию — увеличение МРОТ до прожиточного минимума, индексация пенсий в соответствии с инфляцией, сыграют ли они заметную роль в преодолении бедности?

— Индексации надо проводить, это стандартный механизм компенсации потерь бюджетников и пенсионеров из-за роста цен. Тем более, что сейчас из-за падения рубля инфляция наверняка ускорится. Вопрос в том, есть ли у государства средства, чтобы регулярно проводить индексацию и поддерживать уровень жизни. Если страна не развивается в экономическом плане с 2009 года и находится в состоянии стагнации, то возможности поддерживать уровень жизни очень невелики. В этих условиях не так важно, какие конкретно социальные решения принимает власть. Меры по повышению уровня жизни одних категорий приведут к понижению уровня жизни других, или за увеличением зарплат одних врачей, учителей, вузовских преподавателей последует повышение их рабочей нагрузки и увольнение других их коллег. Так что даже хорошие социальные решения в плохой экономике большого эффекта не принесут.

— «Мы должны что-то сделать, правительство должно что-то сделать, способов много», — рассказал президент тому же Ванденко, как бороться с бедностью. И конкретизировал, что нацпроекты ради этого и провозглашены — «чтобы изменить структуру экономики и подтолкнуть развитие на собственной базе». Принесли ли ощутимую пользу «медведевские» нацпроекты? Принесут ли пользу путинские?

— Нацпроекты — это просто название определенного способа решения проблем. Можно выделять средства на определенные нужды и без «нацпроектов». Важно не название, а то, сколько денег выделяется, и способна ли система довести эти деньги до нуждающихся, минуя коррупцию. И то, и другое поставлено у нас плохо. 

На примере нацпроектов, которыми руководил Медведев, будучи первым вице-премьером на втором президентском сроке Путина, мы знаем, что формально какие-то проблемы решались. Например, в рамках нацпроекта «Здоровье» было приобретено какое-то количество оборудования для больниц. Но в целом проблемы здравоохранения не решены и не решаются: современное оборудование устанавливают в старых зданиях без ремонта, с протекающими крышами, с переполненными палатами, пациентов размещают в коридорах, питание бедное, медиков не хватает, врачи и медсестры, получая маленькие зарплаты, работают с кратной нагрузкой и валятся с ног.

Моя последняя встреча с нашей медициной случилась буквально в этом месяце: пришлось госпитализировать пожилого человека. Я увидел огромные очереди, увидел, как тяжело попасть не то что на плановую операцию, а даже на прием к врачу, некоторые врачи осматривают пациентов бегло и невнимательно. В таких условиях диагностическое оборудование не сильно-то поможет.  

— А как на самом деле нужно бороться с бедностью?

— Для этого должна развиваться экономика. В странах с высоким уровнем развития экономики, с высокой занятостью, с нормальными зарплатами и пенсиями, бедных, как правило, меньше. Дальше — вопросы организации конкретных социальных отраслей, той же медицины. В Италии уровень коррупции выше, денег до медицины доходит меньше, и проблем со здравоохранением больше, чем, скажем, в Германии. Государственный сектор должен дополняться частным, потому что часто государство не может предоставить качественной специализированной медпомощи. Лучшие университеты мира — тоже частные.

«В такого рода экономиках все рано или поздно заканчивается развалом»

— Дмитрий Яковлевич, на днях исполнилось 20 лет с избрания Владимира Путина президентом в 2000 году. Наверное, самый распространенный аргумент в пользу Путина в нашей стране: вытащил Россию из «болота 90-х». В чем конкретно заслуги президента и его команды?

— Этот тезис совершенно не соответствует действительности. Экономический подъем начался в 1999–2000 годах благодаря, во-первых, реформам начала 90-х, которые проводились медленно, непоследовательно, поэтому эффект наступил не через 2-3 года, как в некоторых странах Центральной и Восточной Европы, а примерно через семь лет. Возник частный бизнес, он оброс жирком, у него появились деньги, предприниматели стали производить товары и услуги. Во-вторых, сработал тот самый эффект девальвации.

Путин же на тот момент еще не принял никаких мер, кроме антитеррористической кампании в Дагестане. Он и не старался это опровергнуть, просто не комментировал, чтобы люди верили, что его приход к власти стал причиной экономического роста. Затем эффект девальвации постепенно сошел на нет, но в то же время стали быстро расти цены на нефть, они дали нашей экономике много денег, которые обеспечили и экономический рост, и подъем уровня жизни.  

К заслугам Путина традиционно причисляют налоговую реформу. Ее в начале 2000-х инициировал Алексей Кудрин, а Путин его полностью поддержал. Но кроме этой, другие крупные реформы или не проводились вовсе, или были заморожены. Например, была попытка весьма разумной пенсионной реформы с переходом к накопительным пенсиям, но она провалилась, в конечном счете — из-за нежелания Путина поддержать ее деньгами. Были и другие, довольно важные реформы (к примеру, бюджетная середины 2000-х годов), которые, однако, не могли качественно изменить положение дел в экономике. После налоговой реформы ни одной серьезной проблемы Путин так и не решил. 

— Самое «долгоиграющее» путинское правительство, правительство Дмитрия Медведева, критикуют за многолетнюю инертность, безынициативность, бесплодность, результат чего — экономическая стагнация. Были ли у президента Путина правительства, достойные похвалы?

— Да, конечно. Первое правительство Путина, правительство премьера Михаила Касьянова, работало вполне результативно. Собственно, налоговая реформа была проведена именно при этом правительстве. Попытки провести другие реформы, потом замороженные, тоже предпринимались этим правительством. Тогда мы не понимали, что Путин откажется от любых реформ, и были надежды, что вместо правительства Касьянова придет не менее эффективное правительство. Многие пророчили, что премьером станет Кудрин — как лучший правительственный экономист и ближайший соратник Путина. Но этого не произошло, пришел Фрадков, совершенно случайный человек.

— Путинская экономическая модель: огромные государственные корпорации, громадная бюджетная сфера, частные холдинги, принадлежащие друзьям президента и подконтрольным «олигархам», немного, примерно 20% ВВП, малого и среднего бизнеса, плюс миллионы самозанятых. Где-нибудь и когда-нибудь такая модель была успешной?

— Экономики с большим государственным вмешательством в целом малоэффективны, но в разных условиях они работают по-разному. Был период с первых послевоенных лет до 1973 года, когда государства на Западе и в развивающихся странах действовали по кейнсианской модели экономики (по имени британского экономиста Джона Мейнарда Кейнса), когда государство активно вмешивалось в экономику: росли налоги, доходы перераспределялись через бюджет. И экономики на это откликались. Но такие меры работают только в определенных условиях — когда у экономики есть большой потенциал и если она привлекательная для капитала, если он не бежит из-за «наездов», если созданы хорошие условия для развития частного бизнеса. После кризиса 1973 года для дальнейшего развития потребовалась некоторая либерализация.    

Например, германская экономика при Конраде Аденауэре и Людвиге Эрхарде нуждалась в восстановлении после войны, нужно было много строить, создавать, и это была экономика с рыночным укладом, бизнес не «кошмарили», не было разнузданной коррупции. Создание государством так называемого социального рыночного хозяйства не мешало немецкому бизнесу, и он активно вкладывался в восстановление.

Но у нас в России совершенно другая ситуация: высокий уровень коррупции, незащищенность бизнеса, собственности и бегство капитала. В этой ситуации, если государство ставит под свой контроль большие сектора экономики, это приводит к тому, что те, кто контролирует, просто больше воруют. Если государство берется способствовать деньгами частному бизнесу, то воруют в промежутке между государством и частным бизнесом: воруют на откатах, и частный бизнес идет на это, потому что понимает, что нельзя рассчитывать на госзаказ, если не сделаешь откат. Вот такого рода экономики никогда эффективными не бывают, все рано или поздно заканчивается развалом.

— Основные проблемы нашей экономики лежат не в экономической сфере — это агрессивно настроенные по отношению к бизнесу правоохранительные органы, зависимый суд, международная изоляция и контрсанкции. Но президента, кажется, вполне устраивают такие правоохранители и суды, ему нравится потрясать оружием и раздавать обещания «повторить». Как вы думаете, могут ли какие-то события, к примеру, нынешний кризис, образумить Путина? Способен ли он, 67-летний человек, поменять свою парадигму, в частности, свое отношение к предпринимательству как к «жуликам», в лучшем случае — как к обслуге госкорпораций?

— Я давно не надеюсь, что Путин что-то изменит. Некоторые мои друзья, коллеги, слушатели моих лекций, читатели из года в год упорно (правда, все реже и реже) говорят, что Путин наконец-то все поймет и начнет реформы. С этим трудно согласиться. Никаких признаков того, что он что-то поменяет, нет. Мне кажется, что Путин, анализируя опыт Горбачева и Ельцина, четко понял, что если начать серьезные реформы, то проблем для него будет только больше. А если аккуратно поддерживать существующее положение, он может продержаться во главе государства без катастрофического развала до конца своей жизни. Еще месяц назад можно было спорить — на каком посту, сейчас понятно, что он будет удерживать власть самым простым и кондовым способом.

Очень хороший пример — неосуществленная пенсионная реформа. Если бы Путин пошел по пути создания пенсионной системы накопительного типа, то большую часть, если не все наши взносы, нужно было пустить на формирование накопительных пенсий, а сегодняшних пенсионеров содержать за счет бюджета, сокращая военные, полицейские или коррупционноемкие расходы. Но Путин только декларировал создание пенсионной системы накопительного типа и дальше деклараций почти не пошел. А когда возник дефицит денег в государственном Пенсионном фонде, он заморозил взносы на накопительные пенсии и направил их на индексацию и текущие выплаты пенсий. Нынешние пенсионеры ему за это благодарны. А если бы он предпринял реформу, они бы относились к нему как к Горбачеву и Ельцину.  

— Если высокие нефтяные цены останавливают реформы, тогда, может, долговременные низкие их спровоцируют? 

— Автоматически это не происходит. В своей очень интересной книге «Гибель империи» Егор Гайдар, в частности, говорит, что важнейшей предпосылкой реформ, начатых Горбачевым, было падение мировых цен на нефть во второй половине 1980-х годов. Я согласен с этим тезисом Гайдара, но набор причин, по которым Горбачев инициировал Перестройку, падением нефтяных цен не исчерпывается. Сменилось поколение политиков, вышли на свет бизнесмены, которые заложили основы рыночной экономики, пошла поддержка Запада, хоть и очень слабая. Что самое важное, демонтаж Советского Союза, к которому привели неудачные реформы Горбачева, прошел достаточно мягко, без последствий наподобие революций 1917 года и Гражданской войны или войны в бывшей Югославии. Если бы возник такой же острый политический кризис, реформы 1990-х прошли бы гораздо тяжелее. 

Сейчас пока неясно: может быть, через год-другой российская экономика будет настолько развалена, что у Путина возникнут серьезные проблемы (я, повторяю, ни в коем случае не приветствую развала, хоть и хотел бы, чтобы Путин ушел). Но острые внутренние конфликты и распад государства не будут способствовать подъему экономики и надолго отложат его. Например, оживление, связанное с введением НЭПа в 1921 году, началось только по окончании Гражданской войны, на развалинах экономики Российской империи. 

«Путинский режим выгоден лишь очень узкой правящей группе, в основном силовикам» 

— У нас все революции — в кавычках и без, разве что кроме ленинской, пролетарской — инициировались сверху. Видите ли вы в российской политической верхушке, во-первых, компетентный и ответственный «селекторат» (тех, кто не находятся непосредственно у власти, но определяют, кому находиться), а во-вторых, потенциальных реформаторов? Другими словами, как вы отвечаете на вопрос: кто, кроме Путина?

— Я думаю, там есть ответственные люди, которые хотели бы позитивных преобразований. Есть и потенциальные реформаторы. Не только в России — в любой стране реформы всегда начинались сверху — как предупреждение революций или после разрушительных революций, или после «бархатных», а экономический подъем происходил потом, с определенным лагом. Так же может случиться и у нас. Еще за сутки до того, как Горбачев стал генеральным секретарем, никто не мог утверждать, что он инициирует перестройку. Он был верным последователем Андропова, всегда говорил правильные слова о партии, и не только он, но и Ельцин, и даже самый главный либерал в Политбюро — Яковлев. Они бы просто-напросто не удержались во власти, если бы не вели себя в соответствии с правилами Брежнева, Андропова, Черненко. 

Так вот, путинский режим, в его сегодняшнем послекрымском виде, выгоден лишь очень узкой правящей группе, в основном силовикам. Ни малому и среднему бизнесу, ни даже олигархам. Олигархам может нравиться коррупционность этого режима, благодаря которой они продолжают богатеть, но им не нравится незащищенность их собственности и положения: даже на очень крупных персонажей в любую минуту могут наехать силовики, а кроме того, разрыв отношений с Западом создал серьезные проблемы для их капиталов за границей. 

Думаю, после Путина будет много различных групп, заинтересованных в трансформации режима. И немного групп, заинтересованных в том, чтобы ничего не менять. Другое дело, что желающие трансформации необязательно будут состоять из демократов и либералов. Тот же Горбачев привел к власти очень разных людей: с одной стороны — Яковлева и Шеварднадзе, с другой — приверженцев андроповского типа преобразований Лигачева, Рыжкова. И потом, по ходу дела, они стали раскалываться. Так же и после Путина будут бороться разные проекты реформ, разные лидеры. Надеюсь, что борьба будет мирной. Демократизация может быть вызвана тем, что эти борющиеся группы захотят опереться на более широкую народную поддержку. Собственно, Горбачев так и поступил: осуществил демократизацию, разрушил монополию партии, снял Лигачева и Рыжкова… А потом пришел ГКЧП.  

— Не хотелось бы победы нео-ГКЧП. Можем ли мы рассчитывать на то, что в результате испытаний в политике и экономике все-таки выйдем на либеральное плато?

— Мои многолетние исследования опыта модернизации в различных странах показывают, что модернизация очень часто начиналась в условиях монархии или авторитарных президентских режимов, даже военных диктатур, и какой-то вклад в модернизацию они вносили. Но любая авторитарная модернизация доходит до определенного предела, после которого нужна демократизация. Почти везде на смену позитивному авторитарному лидеру приходит его преемник, который стремится извлекать еще большую ренту из политического режима, и позитивная автократия, возглавлявшаяся благонамеренным деспотом, превращается в автократию коррупционную, которая настроена только на то, чтобы как можно дольше удерживать власть и извлекать из нее материальные блага. Дальше что-то изменить к лучшему в экономике можно только за счет демократизации. Любой благонамеренный деспот понимает, что экономику надо развивать, и может сильно не хотеть демократизации, но в какой-то момент модернизация заходит в тупик, и демократизация оказывается необходима. Поэтому я считаю, что демократизация — это закономерный этап модернизации. 

При этом демократизация бывает довольно разрушительной: она может принести хаос, а не созидательное правление. И в этот период людям может показаться, что автократия эффективнее. Они могут не понимать, что, как мы говорили вначале, фундамент рыночной экономики был заложен в 90-х, а Путин только извлекал из этого политическую ренту. Но в любом случае демократия дает возможность менять власть, и со второй, третьей, пятой попытки появляются личности, готовые осуществлять реформы. В этом значение демократии.  

При автократии позитивные преобразования связаны со сроком жизни автократа, а не с политическими процессами. Поэтому, если сегодня не произойдет чего-то форс-мажорного и Путин пробудет у власти до условного 2042-го, то изменения в нашей стране могут прогнозировать скорее врачи, следящие за состоянием здоровья президента, а не политологи и экономисты.  

— Политическая практика показывает, что полагаться на добродетели правителей не стоит. Реальная политическая и экономическая конкуренция, честные выборы, свобода высказываний, право собственности, социальная справедливость — все эти ценности требуют постоянной и энергичной защиты обществом. Как вы думаете, российское общество в принципе способно к такому труду? 

— Я считаю, что наше общество ничуть не хуже тех, что добились демократии, и мы вполне на это способны. Просто надо трезво понимать, как приходит демократия. У нас часто встречается упрощенное представление, которое, как ни странно, вытекает из нашего взгляда на человека коммунистического типа. Коммунизм никогда не построить, об этом сейчас мало кто спорит. Но у людей сохранилось представление о том, что рядовой российский гражданин должен быть героем, в данном случае — борьбы за демократию. Он должен отважно выходить на митинг, не боясь того, что его отлупят дубинкой или отправят в кутузку. Он должен рисковать своим материальным положением и быть готовым потерять работу. Он должен каждый день погружаться в интернет и изучать Znak.com и другие замечательные средства массовой информации, даже если он предельно устал после рабочего дня. Это иллюзия. Такого народа нет нигде — ни в России, ни в Европе, ни в Америке. Такого народа не бывает. Народ начинает поддерживать демократию, когда элита помогает ему втянуться в демократический процесс. 

Снова вспомним вторую половину 1980-х: мы вышли на улицу, когда Горбачев четко сказал, что можно и нужно выходить, что так мы поддерживаем Перестройку, что КГБ не станет нас хватать, бить по голове и бросать за решетку. Именно так возникли массовые демократические движения, когорта ярких демократических лидеров, готовых и способных выводить советских граждан на улицу. 

Когда возникнут такие же условия, когда вместо Путина к власти придут люди, которые инициируют демократизацию, и когда демократические политики, вместо того, чтобы бежать в эмиграцию или сидеть в камере (куда периодически отправляют, например, Алексея Навального) получат возможность свободно выводить людей на улицу, тогда и начнется настоящая демократизация.

pikabu.

Вирус поражает даже экипажи авианосцев в океане. А в Кремле, собравшем 15 тысяч военных в Алабино, надеются: «Авось пронесет!»

Сергей Ищенко

На фото: парад Победы на Красной площади в Москве, 2019 год (Фото: Xinhua via ZUMA Wire/ТАСС)

Для начала — пара фактов, на первый взгляд с запланированным в Москве Парадом Победы никак не связанных.

В заполярной базе Северного флота в Заозерске (Западная Лица) на двухнедельный карантин целиком угодил экипаж атомного подводного ракетного крейсера «Орел» (проект 949А). Причина в том, что на нем недавно занимался плановым ремонтом и обслуживанием аппаратуры командированный сюда из дальних мест представитель завода-изготовителя. Впоследствии у мужчины был диагностирован коронавирус. Как следствие — всех, кто контактировал с заболевшим,решено было отправить в изоляцию. А это как раз весь экипаж «Орла» и есть.

Мало того. Как утверждают осведомленные источники, без права схода на берег теперь и личный состав другого нашего атомохода, а также плавбазы, которых угораздило быть ошвартованными у того же причала.

 

И еще. Если в результате тестов на «Орле» будет обнаружен хотя бы один заболевший, на карантин наверняка отправят еще и штаб, а также тыл и другие службы 11-й дивизии атомных подводных лодок Северного флота. Просто потому, что их связь не только по телефонам с любым подчиненным кораблем осуществляется практически в ежедневном режиме.

Факт номер два. Сегодня американский атомный авианосец «Теодор Рузвельт» находится у причала на острове Гуам в Тихом океане. 24 марта исполняющий обязанности министра ВМС США Томас Модли заявил, что у троих военнослужащих на борту «Рузвельта» тесты дали положительные результаты на коронавирус. Заболевших немедленно заперли на карантин, а потом эвакуировали на берег. Но принятых мер оказалось совершенно недостаточно. По сведениям журнал «Politico», уже 28 марта на авианосце пораженных редкостной заразой оказалось 20 человек.

Чуть позже телекомпания CNN проинформировала, что пораженных на «Теодоре Рузвельте» не менее 25-ти. С учетом, что всего экипаж корабля вместе с летчиками и инженерами авиакрыла порядка 5000 человек, обстановка действительно выглядит очень угрожающе. Особенно, если учесть, что вся эта масса народу питается в одних и тех же столовых, передвигается по одним и тем же коридорам и трапам и т. д.

Тем временем, подобные вести в Соединенные Штаты пришли и с атомного авианосца «Рональд Рейган», находящегося у берегов Японии. И на этом корабле тоже выявлены случаи возникновения коронавируса. Правда, точное число зараженных там военных прессе еще неизвестно.

Впрочем — ладно, «Теодор Рузвельт» хотя бы стоит в базе. Но как, возможно, спросите вы, инфекция попала на находящийся дальнем походе «Рональд Рейган»? На самом деле — ничего удивительного. Потому что даже на боевой службе в самом глухом уголке океана любой боевой корабль только относительно автономен. На него регулярно доставляют по воздуху и плавсредствами свежие овощи и фрукты, питьевую и котельную воду. Прибывают различные комиссии с проверками. Привозят воду, запасные части и топливо хотя бы для авиакрыла, которое обычно осуществляет плановые полеты и поэтому опустошает запасы.

Таким образом, почти ежедневно на борт поднимается значительное количество «нездешних». А уж кто из них инфицирован, а кто — нет, один Господь ведает. Потому что любые медики сегодня бьют тревогу по поводу коронавируса, лишь когда у заболевших поднимается температура. Что часто бывает слишком поздно.

И вот теперь, с учетом обретенных печальных знаний, стоит мысленно перенестись в подмосковное Алабино. Потому что там нынче три раза в неделю скучивают огромную массу народу — 15 тысяч военнослужащих. Наверняка на сегодняшний день это самая большая толпа во всем затаившемся в тревоге мире.

Вы, без сомнения, слышали призывы медиков: «Чтобы не пасть жертвой коронавируса избегайте людных мест. А если не получается — хотя бы соблюдайте дистанцию с другими в минимум 2−2,5 метра». В Алабино все эти рекомендации — мертвому припарки. Потому что с 25 марта свезенные со всей страны парадные расчеты, которые, как пока планируется, торжественным маршем пройдут 9 мая по Красной площади, три раза в неделю (в понедельник, среду и пятницу с 10.00 утра и примерно до 14.00) печатают шаг как требует строевой устав — локоть к локтю. Происходит это на плацу 2-й гвардейской мотострелковой Таманской дивизии.

Справедливости ради заметим: не все участники Парада Победы живут в этом гарнизоне. Часть — квартирует в других военных городках в Москве и Московской области. И на тренировки приезжают автобусами и грузовиками. Но все 15 тысяч точно собираются в одних и тех же столовых таманцев. Поскольку, как утверждают знающие люди, между напряженными тренировками делаются краткие перерывы «на перекус». Остается только вообразить, сколько военных тогда собирается за столами и в очередях на раздачу блюд.

В Министерстве обороны нам говорят, что за состоянием здоровья участников парада военные медики ведут ежедневный и строжайший контроль. Мол, каждое утро поголовно меряют температуру. Отменены все увольнения и экскурсии в столицу. Под запретом — любые контакты с родственниками. Все — круглосуточно за забором и под неусыпным командирским оком.

Наверное, так дело на самом деле в Алабино и в окрестностях и обстоит. Но разве на строжайше режимной атомной подводной лодке «Орел» или на американском авианосце посреди Тихого океана контроль был слабее? А вот, поди ж ты, — не убереглись.

Вы полагаете, что в Министерстве обороны есть полная уверенность, что наши гарнизоны коронавирусу не взять? Ну, во-первых, история с отправленным на карантин экипажем «Орла» это убедительно опровергает. Да и сами российские генералы в действительности благоразумно готовятся к худшему.

Вот же на днях правительство России из своего резервного фонда выделило МО РФ дополнительные 8,8 миллиарда рублей на срочное возведение 16 инфекционных центров. Как подчеркнуто в официальном сообщении, — «для оказания помощи пациентам из числа военнослужащих». Срок готовности всех таких экспресс-госпиталей — до 15 мая. Сегодня строители и техника на стройках работают круглосуточно. Как в войну на сооружении баррикад и противотанковых рвов на подступах к столице.

А в Севастополе, как сообщает ТАСС со ссылкой на врио губернатора города Михаила Развожаева, принялись готовить к борьбе с инфекцией даже много лет не выходившее в море госпитальное судно «Енисей» Черноморского флота. В эвакуационном режиме оно способно принять на борт до 450 больных. «Думаю, до этого не дойдет, но, тем не менее, продумываем все детали и все ресурсы, которые можно задействовать», — совершенно разумно сказал Развожаев.

Не сомневаюсь, что руководство Вооруженными силами отлично осознает витающую в воздухе опасность. И именно поэтому 20 марта оно не стало на очередную коллегию, как заведено, собирать генералов и адмиралов со всех краев и весей России. А едва ли не впервые в истории провело важное заседание в режиме конференц-связи. Словно подчеркивая подчиненным войскам: «Больше трех не собираться!».

И это очень хорошо и правильно: готовиться к худшему с надеждой на лучшее. Но почему тогда никто не решается внятно заявить: увы, но еще благоразумней на всякий случай отменить в этом году и Парад Победы? А большую часть тех, кто напряженно тянет носок на плацу Таманской дивизии, поскорее отправить по домам, подальше от Москвы?

Пока на эту тему мы слышим нечто весьма туманное. Вот пару недель назад пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова спросили: не возникало ли в Кремле мыслей парад отменить? Искушенный в дипломатии Песков вывернулся: «Возможность отмены парада по случаю 75-летия Победы в Москве 9 мая из-за ситуации с распространением коронавируса пока не рассматривается». Чем дальше, тем все сильней впечатление, что ключевое слово тут — «пока».

Идем дальше. На днях сайт «Открытые медиа» со ссылкой на источник в Минобороны сообщил: «Провести парад без зрителей могут, если число заболевших коронавирусом резко вырастет и московским властям придётся пойти на дополнительные ограничения».

Похоже — это не фейк. Во всяком случае, похожую информацию из штаба Восточного военного округа 24 марта довел и REGNUM. По сведениям этого СМИ, в Хабаровском крае Парад Победы тоже может пройти без ветеранов Великой Отечественной войны. Потому что военные опасаются за здоровье стариков в связи с пандемией COVID-19. «Время, даты проведения Парада Победы, его тренировок пока под вопросом. Это решение будут принимать на самом высоком уровне».

Между тем, требований или вовсе отменить в этом году Парад Победы, или внести в порядок его проведения самые решительные коррективы все больше. Так, сотни родителей суворовцев и нахимовцев поставили свои подписи под распространенной в Сети петицией к министру обороны Сергею Шойгу и мэру Москвы Сергею Собянину. Суть этой бумаги: если торжественный марш войск по Красной площади 9 мая все же состоится (со зрителями или перед пустой трибуной, на которой только Шойгу с Собяниным да Путиным и останутся) то освободить от него надо хотя бы фактически детей в военной форме.

В петиции, в частности, сказано: «Если сами суворовцы изолированы от родных, подавляющее большинство которых находятся на самоизоляции, то их учителя и воспитатели — весь персонал — каждый день уходят домой и по утрам возвращаются в кадетские корпуса, то есть пользуются общественным транспортом, посещают магазины, общаются с большим количеством людей. Это грубое нарушение правил безопасности и это никак не согласуется с мерами, предупреждающими распространение вируса! Дети не защищены, многие училища, вопреки распоряжениям, не обеспечены индивидуальными средствами защиты, их вынуждены закупать самостоятельно родители. Предпринимаемые со стороны Министерства обороны „меры профилактики“ в виде диагностической термометрии эффективны только на поздней стадии заболевания».

Но время идет, а никаких решений по поводу запланированного военного парада нет. Почему? Рискну предположить, что в немалой степени потому, что с соответствующими предложениями нужно идти только и исключительно к президенту России. Но у Путина слишком много политических надежд еще недавно было связано с этим праздником. Начиная от предполагавшегося еще зимой приезда в Москву Дональда Трампа и Эммануэля Макрона. И кончая участия в марше по Красной площади военных из самых могущественных государств мира — наших бывших союзников во Второй мировой войне.

Такой формат торжеств действительно способен был бы перевернуть с ног на голову неблагоприятный для России сегодня политический формат мира. Но уже точно известно, что перечисленных гостей на Красной площади 9 мая мы не увидим.

Те, кто осторожно все же допускают, что парад будет или отменен, или сильно урезан, часто предлагают подождать середины апреля. Когда ситуация с развитием пандемии в России, дескать, прояснится. Мол, а вдруг принятые карантинные меры дадут результат и вирус начнет отползать?

Это резонно. Было бы отлично, если бы Парад нашей Победы в Великой Отечественной войне оказался одновременно и парадом победы России над коронавирусом. Только пока ничто не указывает, что случится именно так. А 15 тысяч военных в Алабино отважно маршируют и маршируют. Станет ли вирус и там дожидаться середины апреля? Или к Путину нужно идти срочно? Прямо сегодня?

Боюсь, что эпидемиологи — решительно за последний вариант. Но проводить или нет Парад Победы решают не они. Решают политики.

Андрей Никулин: 

Кнут, только кнут, закручивание гаек, тестирование радикальных режимов изоляции безо всяких пряников

Комментарий простой и короткий.
Как просто и быстро в несколько дней мы перешли от бравурных насмешек над Европой и Украиной к фактическому закрытию столицы своей страны.

И как в несколько недель чрезвычайные меры, отрицаемые и называемые фейками стали нормой нашей жизни.

Кнут, только кнут, закручивание гаек, тестирование радикальных режимов изоляции безо всяких пряников. Странно ими называть слабенькие налоговые льготы или собянинские четыре тысячи, которые еще надо заслужить.

Мы завтра проснемся в новой реальности, которая строится, как всегда, ради нашего же блага, по крайней мере по заверениям людей, вводящих все новые и новые ограничения.
С болезнью, возможно, тотальный карантин и поможет, но окончательно изуродует экономическую и социальную составляющую нации.

Лекарство, которое хуже болезни, выписали нам всем.

*  *  *

Единственное, чего не услышал за скрипом закручиваемых гаек, так это того, как собираются помогать посаженному под изоляцию населению.

Добавки к пособию по безработице еще надо получить, как и само это пособие, напомню, что и раньше для максимальной ставки там нужно было соответствовать целому пучку требований. А уж сейчас, когда побегут бывшие самозанятые и ипешники...

Еще добежать через кордоны, еще простоять в неизбежных очередях (привет, эпидемия). Чтобы тебя потом известили о нескольких тысячах минимальной ставки.

А что можно было сделать даже Собянину, так это как минимум отменить временно сбор платы за капремонт, в идеале же просто выставить минимум на месяц каникулы на начисление коммуналки, сделать бесплатными паркоместа на время карантина, кратно увеличить выплаты пенсионерам и социальным категориям, ввести паузу в начислении всех городских налогов и наконец разобраться с продолжающей высчитываться для закрытых магазинов и салонов арендой, организовать льготную, беспроцентную кредитную линию для пострадавших сегментов малого и среднего бизнеса.

Это только то, что в возможностях московских властей. Про федеральные уж молчу.
Ну а откуда взять средства - для Москвы из бюджетов на "благоустройство", которое в этом году можно и не проводить, для федералов из средств, заначенных под "нацпроекты" и резервных фондов.

Но для этого необходимо пожертвовать и поступиться чем-то самим, отказаться от любимых игрушек. Гораздо проще заставить платить за собственную изоляцию самих россиян.
Привычнее.
Тык было и так будет..

В победители должен выйти настоящий хозяйственник, победивший коронавирус

Дмитрий Родионов

На фото: президентский штандарт над резиденцией президента РФ в Кремле в Москве (Фото: Виталий Белоусов/РИА Новости/POOL/ТАСС)

Материал комментируют:

Андрей Дмитриев

 

Евгений Валяев

Распоряжения президента России Владимира Путина по сдерживанию коронавируса оказались слишком недостаточными для Сергея Собянина. В столице на следующей неделе все будет закрыто. Так глава города скорректировал решения шефа Кремля. И это является политическим сигналом. Такое мнение выразил журналист швейцарского издания Neue Zürcher Zeitung Маркус Акерет.

«В этом кризисе Собянин является функционером, задающим такт. В последние три дня это проявилось как никогда. Путин тоже мог бы распорядиться о закрытии всех ресторанов, кафе, парков, торговых центров и не являющихся жизненно важными предприятий вроде парикмахерских и магазинов за исключением аптек и продуктовых магазинов, как сделал это Собянин. То, что вместо этого он объявил выходные, хотя и с призывом сплотиться и оставаться дома, показалось необдуманным, особенно на фоне по-прежнему распространенной беспечности относительно вируса и располагающих к прогулкам теплых весенних дней», — пишет он.

«Возможно, это было осознанным решением, чтобы передать введение непопулярных мер Собянину. Но он может принимать решения только в отношении Москвы и надеяться, что таким образом подаст хороший пример регионам», — отмечает автор.

По его словам, Собянин недавно попытался ознакомить Путина со своим реалистичным взглядом на ситуацию, заявив на заседании о том, что реальный масштаб эпидемии в России неизвестен. «Однако последовавший визит Путина в современную клинику для коронавирусных больных в московском районе Коммунарка лишь символически обозначил переосмысление. (…) Символика оказалась провальной в другом, не менее значимом моменте: повсюду разлетелась фотография, на которой Путин жмет руку главному врачу. К тому же, в своем телевизионном обращении президент не упомянул предписания по соблюдению гигиены. Хотя в Москве на улицах и в магазинах все больше людей носят маски, о соблюдении дистанции речи не идет. (…) Не ограничено и внутреннее транспортное сообщение, что грозит дальнейшим распространением опасной болезни по стране».

«Путин никогда не был хорошим кризисным управляющим, особенно в начале событий, на которые он мог повлиять лишь в некоторой степени. Об этом свидетельствует и его сегодняшняя реакция. У него были совсем другие планы на этот год — благодаря поправкам в конституцию, дополненными возможностью остаться у власти, планировалось снова мобилизовать население, а в экономике после скудных лет снова пойти вперед. Вместо обеспечения геополитического влияния на Ближнем Востоке ему теперь приходится заниматься назойливыми вопросами, которые портят многие планы», — считает Акерет.

«Объявленными экономическими и социальными мерами защиты не восстановить и пошатнувшееся доверие населения. Отношение к эпидемии и экономический кризис грозят скорее подтвердить мнение о том, что шеф Кремля потерял связь с жизненной реальностью своих граждан. Собянин в свою очередь, благодаря решительным действиям во время кризиса, в сущности может только выиграть», — резюмирует швейцарский журналист.

 

 

Пока нет никаких данных о том, насколько вырос рейтинг доверия к столичному мэру, но ВЦИОМ утверждает, что показатель одобрения деятельности президента Владимира Путина в день обращения к нации в связи с коронавирусом вырос в сравнении со значениями прошлой недели и составил 63,5 процента. Уровень доверия также вырос и составил 69 процентов.

В то же время «Ведомости» пишут, что, по данным ФОМ, коронавирус ухудшил настроения россиян и ударил по рейтингам власти. К примеру, работу Владимира Путина хорошо оценивают 60% опрошенных (неделю назад было 65%), а доверие к нему снизилось с 60 до 56%.

Кому в этой ситуации доверять? И действительно ли рейтинг Собянина может многократно возрасти на фоне Путина?

Странно, но подобным вопросом задается швейцарский журналист, а не отечественные эксперты…

— Не нужно быть швейцарским журналистом, чтобы увидеть, что коронавирус обнажил некоторые проблемы внутри российских элит, так как совпал с начавшимся конституционном кризисом, к которому в стране не все были готовы, ведь правила игры изменились по ходу игры, — считает политический аналитик Фонда развития институтов гражданского общества «Народная Дипломатия» Евгений Валяев.

— Недавно в интервью Юрию Дудю журналист кремлевского пула Андрей Колесников сформулировал некое правило российской системы, хотя и не ставил перед собой такую цель. Он сказал, что Путин с почтением относится к правилам игры, которые сам и создает. Но обнуление президентских сроков — это новая вводная, это изменение устоявшихся правил. И должно пройти время, чтобы элиты сформулировали свое отношение к изменившимся правилам.

Мы увидели, например, как мгновенно потерял свой аппаратный вес Дмитрий Медведев, который долгое время занимал позицию номер два в стране. Мы увидели новое лицо в должности премьер-министра, которому только предстоит завоевать авторитет. Михаил Мишустин показывает высокую активность. Как минимум, работа правительства при нем выглядит динамичнее, чем при Медведеве.

Высокая активность и большие планы — это еще не всё, что нужно. Проблема российского неэффективного госуправления заключается в низкой отзывчивости на местах. Мы это видели и по многим планам Путина, ведь те же «майские указы» в итоге потонули именно при исполнении на местах. Местные бюджеты не могли потянуть «майские указы» из-за нерассчитанности реализации этих планов. Такая же ситуация может произойти с теми обещаниями, которые раздал Владимир Путин при начале конституционной реформы. Под большим вопросом находится реализация возросших социальных обязательств, тем более на фоне падения цен на нефть и из-за начавшейся пандемии, которой пока не видно конца.

Мы должны увидеть, как появляются новые лица, либо как старые лица наполняются новым содержанием. Из последнего мы видим, например, возросшую активность Олега Дерипаски, который через полуофициальный телеграм-канал критикует действия правительства. Можно вспомнить, что Валентин Юмашев также стал активнее в медийном поле. А главную активность проявляет мэр Москвы Сергей Собянин, который после смены главы правительства стал чаще высказываться по федеральной повестке.

В итоге, Собянин возглавил рабочую группу Госсовета по борьбе с коронавирусом, что фактически привело к двоевластию по этому вопросу. У нас есть Мишустин и его правительство, которое ведет борьбу с эпидемией, появился и Госсовет, статус которого пока нам не до конца ясен, но Собянин позволяет себе критиковать работу Мишустина. При этом позиции Собянина сейчас выглядят интереснее, так как именно Москва задает тон по формированию подхода России по борьбе с коронавирусом. Мишустин на фоне Собянина выглядят недостаточно решительным. Он выглядит человеком, который опасается, что у него не хватит авторитета для более решительных шагов. Собянин чувствует за собой власть и авторитет среди граждан и элит.

«СП»: — К чему это может в итоге привести?

— Всё будет зависеть от того, как быстро в России закончится эпидемия. Если это произойдет совсем скоро, то Михаил Мишустин выйдет из этой истории с минимумом репутационных потерь. Если пандемия затянется и нужно будет вводить всё более жесткие карантинные ограничения в стране, то положение Мишустина может стать более зыбким. При негативном сценарии есть все шансы, что Сергей Собянин совсем скоро займет положение номера два в стране.

Некоторым кажется, что Путин выглядит достаточно отстранённым от ситуации с коронавирусом. Нельзя сказать, что он опасается за свой рейтинг, перекладывая непопулярные решения на Собянина и Мишустина. Ситуация с коронавирусом выглядит примерно также, как и другие негативные истории. Можно вспомнить сильные лесные пожары или другие техногенные катастрофы. Владимир Путин не стоял на передовой при таких сценариях. Нынешнее его поведение выглядит скорее стандартным. Плюс он может в такой критической ситуации увидеть, насколько новый состав правительства при новом премьере является сильным и готовым к подобным форс-мажорам. Это хороший стресс-тест.

Путина должна заботить не сколько сама борьба с коронавирусом, сколько выполнение данных им социальных обещаний при начале конституционной реформы. Коронавирус — это глобальная проблема, а на фоне других стран Россия не выглядит аутсайдером. Этого достаточно, чтобы не сильно беспокоиться из-за пандемии. А вот падение благосостояния людей может негативно сказаться не только на рейтинге Владимира Путина, но и на гладком прохождении голосования по Конституции. Тем более кроме цифр ВЦИОМа, есть и другие соцопросы, показывающие падающее доверие к власти, а также негативное отношение к конституционным изменениям.

— Происходящее с коронавирусом в полной мере демонстрирует пороки сложившейся при Владимире Путине системы управления, — уверен лидер петербургского отделения незарегистрированной партии «Другая Россия« Андрей Дмитриев.

— Казалось бы: сильный, авторитарный, уважаемый народом лидер, которого все слушаются — это именно то, что нужно в текущей ситуации. А такого ведь не было ровно 100 лет, со времени мировой эпидемий испанки в 1918-ом или тифа в Советской России в 1919−20 годах. А на деле-то выясняется, что его сила — миф, и Путина никто слушать не собирается.

К примеру, огромное количество работодателей и не подумало отпускать занятых у них в недельный отпуск или отпустило, но за свой счет. У меня несколько таких знакомых, например, крановщики по-прежнему на стройке вкалывают. Причем владельцев мелких и средних предприятий можно понять — где они деньги-то возьмут на неделю простоя? И наоборот. Сказали, что МФЦ будут работать, а они на деле не работают.

То есть указания президента просто игнорируются — вот итог 20 лет строительства вертикали власти. Это символично, вспомним, как Владимир Владимирович недавно в интервью говорил, что его коробит от зарплат глав госкорпораций. Коробит его, понимаете! А сделать он с этим ничего не может, сил нет…

«СП»: — А Собянин? Его авторитет растет…

— На этом фоне действительно политически серьезно вырос мэр Москвы. Такой традиционный, популярный в 90-е тип «крепкого хозяйственника», вроде своего предшественника Юрия Лужкова или Виктора Черномырдина. Заметьте, что именно Сергей Собянин возглавил штаб по борьбе с коронавирусом, а не премьер Михаил Мишустин, которому это вроде бы по должности положено. Это отражение подковерной борьбы в путинском окружении, и похоже, на данный момент партия Собянина одерживает верх. Я бы не исключал в дальнейшем и выдвижения его в качестве преемника.

Собянин предлагает жесткие карантинные меры по всей стране, и, наверное, это оправдано. Другой вопрос, а что власти готовы сделать для миллионов граждан, внезапно оказавшихся в бедственном положении, для рушащейся экономики? То, что сказал президент в обращении к народу — явные полумеры, которые на спасут ситуацию (тем более, что все эти его «прошу обеспечить», как было сказано выше, не выполняются). На мой взгляд, прямо сейчас нужно максимально усилить финансовый пресс на олигархов, банкиров, тех самых глав гокорпораций, на богатых вообще и перейти к прямым выплатам денег населению, как в США: определенная сумма на каждого взрослого и ребенка плюс раздача бесплатных продуктовых наборов, масок, средств гигиены. По товарам первой необходимости, в том числе крепкому алкоголю (при карантине он в этот список попадает), — жесткая фиксация цен. А то вчера наблюдал сам в гипермаркете, как народ разметает гречку по 100 рублей за пачку, которая раньше стоила в два раза дешевле… Ну и в дальнейшем обеспечить национализацию нефтянки, газа (цены на них рано или поздно пойдут вверх), а также стратегической промышленности. Готовы ли к этому Путин с Собяниным? Думаю, вопрос риторический.

Антон
Табах

Больному

Есть горячее солнце, наивные дети,
Драгоценная радость мелодий и книг.
Если нет — то ведь были, ведь были на свете
И Бетховен, и Пушкин, и Гейне, и Григ…

Есть незримое творчество в каждом мгновеньи —
В умном слове, в улыбке, в сиянии глаз.
Будь творцом! Созидай золотые мгновенья.
В каждом дне есть раздумье и пряный экстаз…

Бесконечно позорно в припадке печали
Добровольно исчезнуть, как тень на стекле.
Разве Новые Встречи уже отсияли?
Разве только собаки живут на земле?

Если сам я угрюм, как голландская сажа
(Улыбнись, улыбнись на сравненье моё!),
Этот чёрный румянец — налёт от дренажа,
Это Муза меня подняла на копьё.

Подожди! Я сживусь со своим новосельем —
Как весенний скворец запою на копье!
Оглушу твои уши цыганским весельем!
Дай лишь срок разобраться в проклятом тряпье.

Оставайся! Так мало здесь чутких и честных…
Оставайся! Лишь в них оправданье земли.
Адресов я не знаю — ищи неизвестных,
Как и ты, неподвижно лежащих в пыли.

Если лучшие будут бросаться в пролёты,
Скиснет мир от бескрылых гиен и тупиц!
Полюби безотчётную радость полёта…
Разверни свою душу до полных границ.

Будь женой или мужем, сестрой или братом,
Акушеркой, художником, нянькой, врачом,
Отдавай — и, дрожа, не тянись за возвратом.
Все сердца открываются этим ключом.

Есть ещё острова одиночества мысли.
Будь умён и не бойся на них отдыхать.
Там обрывы над тёмной водою нависли —
Можешь думать… и камешки в воду бросать…

А вопросы… Вопросы не знают ответа —
Налетят, разожгут и умчатся, как корь.
Соломон нам оставил два мудрых совета:
Убегай от тоски и с глупцами не спорь.

Саша Чёрный, 1910

Bloomberg, США

Илья Мильштейн

Пикет в Петербурге. Фото: t.me/o_reality_news

Почти поровну разделились мнения граждан РФ по поводу обнуления путинских президентских сроков. Важнейшую из всех поправок в Конституцию одобряют 48% опрошенных Левада-центром, не одобряют - 47%. Путина в качестве главы государства после 2024 года признает 46% респондентов, а 40% высказывается против при 14% затруднившихся с ответом. Что касается эмоций, то 23% россиян с безразличием воспринимают новость о Путине, который остается с ними до 2036 года; каждый пятый возмущен; 19% обнадежены; 16% пребывают в недоумении. Позитивные эмоции в целом испытывает 31% проанкетированных, негативные - 36%.

С рейтингами национальных лидеров в авторитарных странах постоянно возникает одна и та же проблема. По меркам демократических стран эти показатели почти всегда высоки, даже если не дотягивают до высот совсем уж заоблачных. Так что практический любой западный лидер мог бы сегодня позавидовать Владимиру Путину, который, судя по замерам "Левады", в случае досрочных президентских выборов близок к победе в первом туре. Несмотря на заметное проседание рейтинга доверия и довольно-таки скверное отношение электората к новейшим конституционным финтам верховного правителя.

Ясно, почему так происходит. С одной стороны, за десятилетия, проведенные на кремлевском олимпе, несменяемый лидер смертельно надоедает немалой части населения. С другой стороны, он теми или иными способами уничтожает всех своих политических конкурентов, и люди просто не понимают, за кого им еще голосовать в этой пустыне. Оттого, кстати, так много равнодушных и недоумевающих среди тех, кто мог бы резко протестовать против совершенно бесстыдных действий президента и его депутатского корпуса, участвующих в очередной спецоперации по солидарному удержанию власти.

Однако трудности, которые испытывает авторитарный правитель, тоже сводятся к этим цифрам. Весьма обнадеживающие для любого Макрона или Джонсона, для Путина они звучат тревожным звоночком. Как во времена "рокировочки", когда по итогам первого обнуления его президентских сроков на улицы вышли сотни тысяч несогласных. Страна опять глухо бурлит, что и находит отражение в зеркале социологических опросов.

Правда, в эти дни и месяцы массовые протестные акции невозможны по причине вполне объективной - из-за коронавируса, который по своим последствиям для граждан страшней столкновений с бойцами Росгвардии. В этом смысле Путину опять везет, если можно так выразиться. Выходить на площади и улицы родных городов, выступая против обнуления Основного закона, сегодня в общем некому, и даже одиночные пикеты постепенно сдуваются. Реальность меняется на глазах, потому и результаты опросов "Левады" ныне представляют скорее теоретический интерес, нежели подсказывают нам, что ожидает Россию в самом ближайшем будущем.

Тем не менее страна расколота - это факт, что называется, медицинский. Поколения, идущие на смену тем, кто составлял костяк посткрымского большинства, от Путина с его истеблишментом прямо-таки воротит, и это значит, что по завершении эпохи всемирного карантина политическая жизнь в РФ может ощутимо измениться. Искусственно поставленная на паузу сразу после того, как эти два события, обнуление президентских сроков и распространение заразы по планете, совпали, она непременно возобновится, едва с пандемией будет покончено. Тогда и выяснится, до какой степени вытоптано в России политическое поле. А также сколь сильны чувства у возмутившихся россиян, как долго способны биться над загадками нашей политической природы недоумевающие и что таят в своих сердцах равнодушные. Что, грубо говоря, сквозит и тайно светит в наготе их смиренной. Сроки пока неведомы.

Сергей Гуриев— профессор экономики Sciences Po, Париж

Павел Константинов,

кандидат географических наук, старший преподаватель географического факультета МГУ, глава метеорологического отдела Метеообсерватории МГУ

 В последние несколько месяцев в российских СМИ все чаще стали появляться публикации, призванные доказать несостоятельность науки о климате и ничтожность самой проблемы изменения климата. Их авторы относят себя к представителям или популяризаторам науки. Эти публикации, однако, опираются на мифы и не только вводят читателей в заблуждение, но и не имеют ничего общего с фактическими результатами современных исследований.

Миф первый

Идеологическую основу для обсуждения опасности и антропогенной природы глобального потепления заложил бывший вице-президент США Альберт Гор, выпустив в 2007 году книгу «Неудобная правда» и одноименный документальный фильм. Основная идея книги и фильма: главной причиной глобального потепления является выброс промышленного углерода в атмосферу, провоцирующий парниковый эффект, который приводит к резкому подъему температуры на поверхности планеты.

 

 

 

 

Комментарий

Климатология — наука не самая старая, но и недостаточно молодая, чтобы сводить описания парникового эффекта к 2007 году: первые работы по оценке зависимости климата от внешних условий начались еще в XIX веке. Шведский ученый Сванте Аррениус, исследуя причины изменения климата, обнаружил связь между концентрацией СО2 и температурой воздуха. Один из самых авторитетных климатологов ХХ века, советский академик Михаил Будыко, уже в 1970–1980-х годах на простых моделях продемонстрировал роль парникового эффекта в глобальном потеплении в своем всемирно известном труде «Влияние человека на климат», эта же работа содержала и первые прогнозы роста средней глобальной температуры, которые успешно оправдались.

 

---

 

Миф второй

До начала XXI века не было научной теории парникового эффекта и влияния парниковых газов на тепловые режимы атмосферы. Нет ни одного достоверного доказательства влияния парниковых газов на климаты Земли.

Комментарий

Помимо аргументов, приведенных выше, это утверждение может быть опровергнуто временем — датой основания Межправительственной группы экспертов по изменению климата (IPCC), которая была создана Всемирной метеорологической организацией и Программой ООН по окружающей среде в 1988 году. Уже в первом докладе IPCC 1993 года речь шла о влиянии парниковых газов на климат. Помимо классиков — Сванте Аррениуса и Михаила Будыко — в России с этой проблемой десятки лет работают чрезвычайно компетентные специалисты. Назову лишь несколько имен: Игорь Мохов, Александр Кислов, Сергей Гулев. Они активно публикуются как на английском, так и на русском языках, и найти их ранние монографии (среди которых «Влияние человека на климат» и «Теория климата») не составляет труда. Так что заявления об отсутствии научной теории парникового эффекта до 2000 года сродни утверждению о том, что автомобилестроение началось с появления электрокаров.

 

---

 

Миф третий

 

Гипотеза о зависимости климата только от одной причины — концентрации в атмосфере парниковых газов — примитивна. В Институте океанологии им. П. П. Ширшова РАН профессором Олегом Сорохтиным разработана физическая теория климата Земли, демонстрирующая зависимость температуры тропосферы (нижнего слоя земной атмосферы) и самой земной поверхности как минимум от семи основных факторов: расстояния между Землей и Солнцем и активности Солнца, давления атмосферы, отражательной способности Земли (ее альбедо), угла прецессии оси вращения Земли, теплоемкости воздуха, влажности и, наконец, поглощения парниковыми газами излучения Солнца и Земли.

Комментарий

Никакой «примитивной гипотезы зависимости климата только от концентрации парниковых газов» в климатологии не существует. Климатическая система — одна из самых сложных систем планетарного масштаба, исследование которой продолжается уже более 50 лет. На данный момент ведущие мировые физико-математические модели Земли — практически виртуальные цифровые двойники нашей планеты, объем кода которых сопоставим с операционной системой Windows. В их рамках пошагово решаются как уравнения атмосферной динамики (Навье—Стокса), так и уравнения баланса тепла, влаги и химических примесей. Речь не идет о «примитивном описании» — модели подробно учитывают все доступные данные о влияющих на климат факторах, включая и семь приведенных в теории Олега Сорохтина.

Российские врачи массово увольняются, оптимизация здравоохранения разорила все, что можно

Дмитрий Родионов

Фото: Петр Ковалев/ТАСС

Материал комментируют:

Денис Зоммер

 

Федор Бирюков

В Каменске-Шахтинском Ростовской области весь персонал инфекционного отделения городской больницы написал заявления об увольнении. Об этом сообщают «ПИК» и «Новая газета».

Таким образом сотрудники пытаются привлечь внимание к отсутствию средств защиты и маленьким доплатам за ночные дежурства и работу с особо опасными инфекциями.

«В отделении, где уже есть пациенты, проходящие диагностику на коронавирус, нет даже элементарных масок для персонала. <…> За выход в ночную смену медикам сейчас доплачивают около 70 рублей», — рассказали они журналистам.

Сообщается, что врачи также недовольны отсутствием санпропускника: «Сегодня доктора и медсестры при поступлении больного вынуждены лично принимать каждого поступившего, бросая пациентов в палатах».

При этом, как пишет «Новая газета», после написания заявлений врачи продолжили работать. Они надеются, что власти региона обратят внимание на их шаг и помогут решить проблемы больницы.

Ранее стало известно, что врачи единственной во Владимире скорой помощи стали массово отказываться работать с пациентами, у которых есть симптомы ОРВИ, из-за отсутствия у медработников спецкостюмов.

«Дали обычные хирургические костюмы, на что я сказала, что я хочу вон тот костюм [с респиратором — прим]. Был вызван старший врач, на меня написалась докладная, что отказалась выезжать в том костюме, который без респиратора», — рассказала телеканалу РЕН-ТВ одна из медиков.

По словам медработников, от них скрывают документ, в котором содержатся рекомендации по ношению спецкостюмов в случае выездов к пациентам с подозрением на коронавирус. В нем под спецкостюмами якобы понимаются халаты и медицинские маски, с чем врачи не согласны.

«Именно маска не защитит. Должен быть респиратор. У нас складывается такое впечатление, что наше руководство не думает о нас, потому что это то же самое, что пограничника отправить защищать границу без ружья», — заявила еще одна сотрудница скорой помощи.

По данным телеканала, в регионе в режиме самоизоляции находятся около пяти тысяч человек, пациенты с симптомами ОРВИ вызывают скорую ежедневно.

По последним данным, общее число выявленных в стране случаев заражения коронавирусом достигло 1264. Всего за сутки в стране зарегистрировано 228 новых случаев заражения. Известно о четверых погибших. Сообщается, что большинство инфицированных коронавирусом россиян приехали из-за границы.

Очевидно, что эпидемия стремительно продолжает распространяться по стране. Не худшее ли время врачи выбрали, чтобы бастовать?

 

 

1

— Врачи не бастуют, они увольняются, — подчеркивает член Бюро президиума партии «Родина», директор Института свободы Федор Бирюков.

— Это совершенно разные действия. Забастовка — прекращение работы с целью добиться определённых требований. То есть это форма классовой, рабочей борьбы — жёсткая, но вполне оптимистическая по духу. А вот демонстративное увольнение — это сродни самоубийству, жест отчаяния. Значит, ничем другим систему не пробить, только разве что собственными костями. При этом люди, подавая заявление «по собственному желанию», очевидно понимают, что новую работу, да ещё по специальности, найти им будет крайне трудно. Если они уволятся, то окажутся наедине с полностью враждебной средой, где свирепствуют эпидемия, кризис, безработица. Раз они готовы на это, то их социальное отчаяние велико, а чувство безнадежности взяло верх.

«СП: — Правда ли, что наша медицина полностью развалена?

— То, что отечественное здравоохранение находится в отнюдь не самой лучшей форме, не новость. Оно не самое плохое в мире, у нас много хороших специалистов. Отстаёт, в первую очередь, материально-ресурсная часть. Как и все бюджетные отрасли, государственная медицина — теплица для коррупции и других явлений социального распада. Зарплаты, как и везде у бюджетников, мизерные, материальных ресурсов, медикаментов и экипировки в обрез. А нормальной обстановке с этим как-то, по привычке, мирились. Ну, нет койко-мест, нет лекарств, нет денег — ничего, потерпите… Сколько лет каждый из нас слышал такте вот унылые песни кладбищенских сов? Все привыкли, как будто так и надо. Там перетерпишь, тут сам купишь, тому на лапу дашь… И живешь дальше, сам лапу сосешь.

«СП: — Действительно ли врачам не хватает буквально всего для борьбы с эпидемией?

— В каждую сезонную эпидемию медицинские учреждения и их работники сталкивались с одним и тем же набором дефицита. Но с такой мощной, интенсивной во всех смыслах эпидемией, как коронавирус, не сталкивались. Коронавирус уже разорвал многие шаблоны, опрокинул прежние представления о государстве и нации, сорвал с лиц миллионов людей и разбил об асфальт и камни всевозможные розовые очки.

В частности, стало понятно, что сильная государственная система здравоохранения — отнюдь не пережиток социалистических времён, а жизненная необходимость. Оказывается, бактерии не видят разницы между президентами, банкирами, принцами, певцами и уличными алкоголиками. Оказывается, если в стране есть даже много богатых, способных платить большие деньги за лечение, вирусу на это плевать, и он заразит всех, неважно, у кого есть деньги, а у кого нет.

Совершенно изменился баланс ответственности государства и граждан в ситуации эпидемий. Эпидемия — это же настоящая война, но не между странами, а между биологическими видами. Война миров, без шуток! И наш человеческий вид оказался не слишком хорошо готов к такой войне. Теперь приходится учиться прямо в боевой обстановке.

Российская государственная система хоть и называется социально ориентированной, но действует в интересах сверхбогатого правящего класса, финансовых и сырьевых корпораций. А народ, если отринуть всю пафосную официальную риторику, рассматривается лишь как налогооблагаемая среда, чьи интересы учитываются по минимуму. Нет справедливого распределения национальных богатств, большинство граждан работают буквально за еду, существуя от зарплаты до зарплаты, а единственный способ выручить дополнительные деньги — это кредитный капкан. Да, в «мирное» время это по привычке воспринималось терпимо. А вот натиск пандемии коронавируса, сопряженнный с падением нефтяных цен, провалом национальной валюты и новым экономическим кризисом, снёс весь наш карточный домик привычных представлений о социальном государстве.

Власть уже поняла, что необходим качественно и количественно другой подход к развитию социальной сферы, здравоохранения, в том числе. Что заботой о благосостоянии сверхбогатых функции государства не ограничиваются. Что людям для жизни нужно гораздо больше денег, чем сейчас. Все эти моменты были высказаны в недавнем обращении президента Путина к нации. Но главный вопрос по-прежнему остаётся открытым: способна ли нынешняя система к перерождению, эволюции и эффективной работе в национальных интересах?

— В прошлом году, мы все с вами были свидетелями оптимизации медицины в регионах страны и не только, так ярким примером может быть единственная и кстати инфекционная больница Новочеркасска, которая самозакрылась по причине увольнения всех трех врачей пенсионного возраста высшей врачебной категории, получавших зарплату за суточные смены не превышавшую 15 тысяч рублей, — напоминает директор Центра изучения проблем формирования гражданского общества Института инновационного развития Денис Зоммер.

— Подобная ситуация была с заявлениями на увольнение медсестер в г. Александрове Владимирской области, где по решению администрации медучреждения им урезали и без того невысокую оплату труда на 1500 рублей. И таких примеров масса. К слову, и хваленая 40-я больница в Коммунарке, также пример бездарной оптимизации медицины, но уже столице. Где вместо открытия дополнительных больниц в угоду интересам строительного бизнеса выводят за пределы МКАД уже существующие медучреждения. При этом оставшаяся пропорция делает уязвимой с точки зрения медицинской помощи целые округа. Возьмите ситуацию с 40-й больницей, которая ранее располагалась в Северо-восточном округе, объективно его жители стали более уязвимы и не только к коронавирусной инфекции, но и в отношении онкологической помощи, которая оказывалась соответствующим отделением перенесенной, а по сути уничтоженной больницы.

Что же касается опыта Запада, то мы перенимаем все самое худшее, так, например, в канун пандемии все без исключения антибиотики стали продаваться по рецептам. Подобная ситуация в США, например, приводит к огромной летальной статистики ежегодно от элементарного гриппа, т.к. чтобы посетить врача гражданин должен иметь либо полноценную страховку, либо средства на посещение врача и только после этого он может по рецепту купить жизненно необходимое лекарство и избежать осложнений.

«СП: —  Ранее стало известно, что врачи скорой отказались работать без спецкостюмов в условиях пандемии. Все реально настолько плохо? Даже масок нет?

— Касаемо уязвимости медперсонала, вызывает искренне удивление полное отсутствие средств защиты не только у врачей в регионах, но и у правоохранителей, у лиц занимающих ответственные должности, например, водителей городского транспорта. В Москве, метро и автобусов найдутся единицы работников в маске, а тем более в респираторе. И это самая настоящая диверсия в отношении людей, находящихся в сложное время на переднем крае борьбы, если перефразировать известную фразу президента на встрече с главврачом все той же 40-й больницы в коммунарке.

Что касается самого необходимого для граждан, мы наблюдаем повальную спекулятивную ситуацию на рынке и в аптекарском бизнесе, где в одночасье из всех аптек исчезли маски, прежде всего не дорогие, а начинается такая же ситуация с антисептиками, такими как хлоргексидин.

«СП: —  Стоит ли сейчас в разгар эпидемии увольняться? Может, не время сейчас?

— Врачи абсолютно правы, государство обязано ценить их труд ещё выше в сложившейся обстановке и обеспечить жизненно-необходимыми средствами защиты, хотя бы для того, чтобы специалист не пополнил отрицательную часть статистики в период эпидемии, когда его труд настолько ценен.

«СП: — Подействуют ли такие меры на государство? Сможет ли оно хотя бы во время эпидемии увеличить врачам зарплату, улучшить условия труда?

— По признанию высокого руководства в лице мэра Москвы Собянина, который является руководителем одного из штабов по борьбе с коронавирусом, точная статистика и динамика распространения неизвестна, а соответственно цифры уже сегодня могут быть кратно выше официальных, а под часть летальных исходов просто берется внешняя сторона имевшихся у больных хронических заболеваний.

К сожалению, пока необходимых стимулирующих мер со стороны государства не наблюдается, во всяком случае, в виде заплат врачей и медперсонала. Те, кто бывал в московских медучреждениях, тоже прекрасно знают, что их состояние далеко от хваленой многопрофильной больницы в Коммунарке. После 2010 года, и в особенности с 2014—2015 гг. в Москве тотальному расформированию было подвержено колоссальное количество медучреждений. Далеко ходить не нужно, ведь в одном из таких ныне заседает столичный парламент, а ранее это была больница № 24, которой никто не построил взамен новых корпусов, а просто сократили персонал и присоединили к другому медучреждению.

«СП: — Насколько этот прецедент с увольнением может стать массовым?

— Тут сказать трудно, врачи — люди, пришедшие в профессию, как правило, с убеждением и желанием помогать и лечить других людей. Конечно, не все, но очень и очень многие. Но должны ли они быть смертниками сами или все-таки должны иметь полноценную возможность для индивидуальной защиты, чтобы помогать другим людям? Думаю, что второй вариант правильный.

«СП: — Можно ли сказать, что наша страна оказалась не готова к эпидемии? Глядя на статистику из Европы и США, Россия кажется островком благополучия…

— В данной ситуации покажет только время, которого с каждым днем все меньше. Закрытые за последнее десятилетие, в результате бездарной оптимизации и откровенно корыстного интереса строительного бизнеса, больницы сегодня были бы весьма к месту. Но, увы их нет. Есть ли у нас силы и мобилизационные возможности как у Китайской народной Республики, которая продемонстрировала всему миру, что больницу можно и нужно уметь строить за две недели, это большой вопрос. В голову приходят самые разные сравнения, например, после взрыва Чернобыля, значительно более экономически и ресурсно мощному государству СССР, для устранения последствий катастрофы задействовались, все медицинские и научные центра страны, армия и силы гражданской обороны, которых сейчас в тех масштабах просто нет.

People's World, США

СЕРГЕЙ МАГАРИЛ

Сегодня, если судить по результатам социологических опросов Левада-Центра, многие россияне разочаровались во власти, считают, что она ими манипулирует, а законы и суд —  лишь оформление административного произвола. Конституция особой роли не играет. Но эти настроения не означают, что пришло время перемен. Да, россияне понимают, что правящая бюрократия действует в корыстных интересах и собирает с них дань в разных формах. При этом большинство считает: пусть уж лучше будет такая власть, чем революция с ее жертвами. Кремль этот цинизм устраивает, ему достаточно пассивного согласия населения. И «верхи», и «низы» понимают друг друга, менять систему не желают.

Для понимания наших перспектив, оценки протекающих процессов полезно использовать рациональные критерии и принципы, позволяющие предвидеть результат действий и порождаемые ими вероятные риски.

Принцип Лейбница[1]

«Если что-либо произошло в действительности, следовательно, именно для этого и только для этого оказались достаточные основания». Справедливо и обратное утверждение: если что-либо в действительности не произошло, следовательно, для этого не оказалось достаточных оснований. Возможны различные сценарии, однако только для одного из них возникают все необходимые условия реализации.

Выразительная иллюстрация — судьба СССР. Распад второй сверхдержавы свидетельствует, что для дальнейшего существования государства достаточных оснований не оказалось. Что оказалось исчерпанным и что не позволило второй сверхдержаве продолжить существование?

Изменилось общественное сознание. К концу ХХ в. оказалось исчерпано основание существования советского режима — доверие народа к социализму, к власти КПСС, не исполнившей своих обещаний благополучной жизни для советского народа. Коммунизм построен не был. Крах советского идеократического государства был лишь вопросом времени — до первого масштабного кризиса. Геополитические оппоненты СССР — США и Саудовская Аравия — о нем позаботились, обрушив в 1980-е годы нефтяные цены на мировом рынке.

Правящий режим коммунистической диктатуры запятнал себя массовыми репрессиями народа. Такой политический строй не может рассчитывать на его защиту. Закономерно, что в 1991-1993 гг. не возникло никакого массового общественного движения в защиту социалистического строя и территориальной целостности СССР. Если солдаты-победители в 1941-1945 гг. отстояли существование СССР и советский социалистический строй, то их внуки в 1991-1993 гг. проявили к этому полное равнодушие; не возникло никакого организованного противодействия процессам распада. Что стоит государственность, которую можно упразднить росчерком пера трех лидеров республик в составе СССР?

Закон Томаса[2]

Закон Томаса: «То, что люди считают действительным, имеет реальные последствия». Мотивы действий людей могут быть воображаемыми. Однако они поступают так, как будто эти причины существуют в действительности и их реальные действия неизбежно имеют реальные последствия.

В средневековой Европе рыжих женщин считали ведьмами, многие тысячи рыжеволосых красавиц погибли на кострах. Никто из людей не видел Господа Бога, однако в честь него воздвигли тысячи храмов. Вера древних египтян в загробное существование подвигла их на возведение гигантских пирамид. Одним из поводов к московскому восстанию против Лжедмитрия (1606 г.) послужило использование им и его женой Мариной Мнишек обыкновенной столовой вилки. Средневековое иррациональное сознание увидело в ней символ рогатого черта.

Люди реагируют не только на объективное содержание происходящего, но и на придаваемые этим событиям значения. Это свойство человека власти используют для манипулирования общественным сознанием. Для этого группы господства с помощью контролируемых СМИ и образования навязывают обществу стереотипы, упрощающие, а то и искажающие реальность. Последствия дерационализации массового сознания особенно трагичны в сегменте социально-властных отношений. Судьба советского общества и советской государственности об этом свидетельствует.

Концепция Тойнби [3]

Ключевая причина распада многих империй —

 неадекватное восприятие реальности их руководящими элитами.

 А. Тойнби

Тойнби сформулировал продуктивную научную концепцию: в своем развитии общество сталкивается с теми или иными историческими вызовами — природные катастрофы, изменения климата, вражеские нашествия, массовые эпидемии… В ответ на угрозу своему существованию общество вырабатывает системный ответ: меняет свою политическую и военную организацию; заменяет элиту или правителей; осваивает новые технологии, проводит индустриализацию; меняет ценности; ликвидирует неграмотность; обучает миллионы инженеров и т.п. Только  история показывает, насколько этот ответ был эффективен.

Выживание общества в решающей степени обусловлено способностью его интеллектуальных и правящих элит найти адекватный ответ на исторический вызов.

В истории России не было случая, чтобы вражеское нашествие — наиболее грозная форма внешней угрозы — одержало окончательную историческую победу. На вызов татаро-монгольского нашествия Русь готовила адекватный ответ 250 лет. Исторический финал известен: создав централизованное государство, объединив экономические и военные ресурсы, Русь в1480 г. сбросила иго. В дальнейшем из Москвы были изгнаны польские войска (1612 г.); побеждено французское вторжение (1812-1814 гг.), а затем и немецкое нашествие (1941-1945 гг.).

На внешние угрозы, отвечая консолидацией народа, Россия всегда находила адекватный ответ, отстояв государственный суверенитет и независимость. Речь идет именно о государственном суверенитете и независимости, но не о свободе. Ведь после Отечественной войны 1812-1814 гг. крепостная неволя сохранялась еще полвека, а после 1941-1945 гг. в СССР еще 10 лет сохранялся тоталитарный репрессивный строй и система ГУЛАГа.

Принципиально иначе обстоит дело с внутренними угрозами и рисками — в отечественной истории они неоднократно приводили к распаду государственности. Российское государство распадалось четыре раза: в XI в. на удельные княжества распалась Киевская Русь; 600 лет спустя в ходе Великой смуты и 14-летней гражданской войны рассыпалось Московское царство; через 300 лет, в начале ХХ в., ушла в небытие Российская империя; по прошествии всего 74 лет, в конце ХХ в., распался Советский Союз. Принцип Лейбница вынуждает рассматривать эти катастрофы как объективную компоненту российской исторической динамики. И всегда распад государства сопровождали огромные человеческие жертвы. Отсюда — риски дальнейшего движения России по исторически традиционной колее.

Сокращение жизненного цикла и периодический крах государства происходят на фоне роста территориального, природно-ресурсного, экономического, демографического и военного потенциала государства — всего, что необходимо для восходящего развития и благополучия общества. Население России составляет 3% от мирового, но обладает 30% мировых ресурсов. К тому же к концу ХХ в. советское государство располагало мощным образовательным потенциалом, миллионами квалифицированных инженеров, организационными, информационными и идеологическими ресурсами, консолидированными в руках правящего режима. Однако это государство не спасло.                         Речь идет не о предсказании неизбежности очередного распада российского государства, а о способности общества и его элиты оценить социальные экономические и политические механизмы, порождающие катастрофы государства, оценить способы блокирования, демонтажа и преобразования этих механизмов с целью развития буржуазно-демократической государственности.

Принцип социальной справедливости

Государство пухло — народ хирел.

В. Ключевский

В связи с исторической неустойчивостью российской государственности заслуживает внимания проблема социальной справедливости. Вот что пишет о причинах распада российского государства дореволюционный профессор Московского университета историк В. Ключевский.                                                        

Распад Киевской Руси. Характеризуя резкое имущественное расслоение общества той эпохи, ученый показывает, как имущественное расслоение в сочетании с внешним давлением кочевников привели к отливу населения и запустению Киевской Руси, довершенному в XIII в. монгольским погромом.

Распад Московского царства в Смутное время (1598-1613) в ходе 14-летней гражданской войны. Глубинные причины трагедии Ключевский видит во взаимной вражде, в «резком социальном разъединении... всякий город стал ареной борьбы между низом и верхом общества». Этому весьма благоприятствовало «Московское законодательство: направленное к определению и распределению государственных обязанностей, оно не формулировало и не обеспечивало ничьих прав, ни личных, ни сословных». Ученый отмечает также скудость московских политических понятий: и правитель, и народ видели в государстве не политический союз, а вотчину княжеской династии. «Московские люди как будто чувствовали себя пришлецами в своем государстве, случайными, временными обывателями в чужом доме»[4]. Согласитесь, и сегодня, многие столетия спустя, эти настроения доминируют в российском обществе.

Распад Российской империи начало ХХ в. По мнению Ключевского, «из реформ Петра вышли два враждебных друг другу направления. Два склада мысли, которые были обречены на борьбу друг с другом». И при этом традиционная слабость права в качестве инструмента согласования разнонаправленных интересов. Клю­чевский иронизирует: «Опомнившись от реформ Петра, думающие люди обнаружили при изобилии законодательства полное отсутствие закона».      

Одна из глубинных причин крушения империи — острейший социальный конфликт дворян-землевладельцев и многомиллионного крестьянства, не признававшего социально-справедливыми, а потому и легитимными права собственности привилегированных групп на землю, освященные многовековой крепостной традицией. Так, сход крестьян деревни Куниловой Тверской губернии (1906 г.) в наказе депутатам пишет: «Если Государственная дума не облегчит нас от злых врагов-помещиков, то придется нам, крестьянам, все земледельческие орудия перековать на военные штыки, на другие военные орудия и напомнить 1812 г., в котором наши предки защищали свою родину от врагов французов, а нам от злых кровопийных помещиков»[5]. Как пишет Б. Миронов, «Практически на каждого помещика хотя бы раз в его жизни нападали крестьяне»[6].

Один из факторов, обусловивших трагизм русской истории — глубочайший социокультурный раскол русского общества, стадиальная отсталость массовых слоев общества. Французский посол в предреволюционном Петрограде М. Палеолог в качестве величайшей трагедии России отмечал: верхи и низы общества разделяют столетия[7]. Более развернутую характеристику явления дал Ключевский (1911 г.): «Средства западно-европейской культуры, попадая в руки тонких слоев общества, обращались на их охрану… усиливая социальное неравенство, превращались в орудие разносторонней эксплуатации культурно безоружных масс, понижая уровень их общественного сознания и усиливая сословное озлобление, чем подготовили их к бунту, а не к свободе»[8].

Всего шесть лет спустя история продемонстрировала правоту ученого. Социальные группы, имеющие качественно различный потенциал адаптации, в принципе неспособны развиваться в едином историческом темпе. Классовые противоречия разорвали общество России. Сам факт гражданской войны свидетельствует: в России отсутствовали политико-правовые механизмы достижения социального компромисса. В обществе многомиллионной неграмотности не могло быть правосознания. При социокультурной архаике верховная власть, правящий класс, интеллигенция, духовенство, массовые слои не нашли иного способа разрешения социальных противоречий, кроме взаимного истребления. Итогом стали гражданская война и репрессивный режим большевистской диктатуры.           

Распад Советского Союза, конец ХХ в. Крах коммунистического режима и последовавший за этим распад государства во многом стали следствием социально-экономической стагнации, неспособности обеспечить национальное развитие, утраты привлекательности и конкурентоспособности советского общественно-исторического проекта. И вновь весомым фактором распада государства стало глубочайшее отчуждение от власти многомиллионного населения страны. Руководство СССР, догматически веруя «в правоту единственно-верного учения», безответственно игнорировало нарастание внутренних социальных противоречий, обрушивших вторую сверхдержаву. Критический фактор: в обществе не оказалось легитимных политических механизмов отстранения от власти неэффективной правящей верхушки.

В последней четверти ХХ — начале XXI в. Россия столкнулась с очередным историческим вызовом. В результате накопления масштабных внутренних проблем в обществе возник острейший кризис, последовательно прошедший экономическую, управленческую, социальную, политическую, идеологическую и мировоззренческую фазы. Страна и общество в социально-экономическом развитии оказались отброшены на десятилетия назад. Огромное имущественное неравенство: с одной стороны олигархи-нувориши, с другой — масса бедного населения; только по официальным оценкам, в стране 23 млн человек живут ниже черты бедности, хотя большинство из них имеет работу. Нынешнее состояние России — массовое неблагополучие, тревожные перспективы… отчетливо не соответствуют ее интеллектуальному и ресурсному потенциалу, темпу развития конкурирующих государств, надеждам и ожиданиям народа России.

Адекватным ответом на нынешний исторический вызов может и должна стать демократическая модернизация России, включая не только индустриальное обновление на новейшей технико-технологической базе, но и совершенствование социально-властных отношений на конкурентной основе. Без консолидации сторонников назревших реформ это сделать не удастся.

Необходимо обратить пристальное внимание на внутренние проблемы как масштабные угрозы национальной безопасности. На излете Российской империи их недооценили; в СССР их также в расчет не принимали, к их отражению не готовились. Более того, попытки главы советского правительства Н. Косыгина осуществить реформы путем создания смешанной экономики при сохранении руководящей роли КПСС номенклатурные чиновники провалили. В 1971 г. Косыгин признал: «Все работы остановлены, а реформы попали в руки людей, которые вообще их не хотят»[9].

В ходе исторического процесса веер причин распада российской государственности подвергся существенной модификации. Внешнее давление утратило свое былое влияние на судьбу Российской империи, тем более Советского Союза. Ни для империи, ни, тем более, для позднего СССР внешнее давление и угрозы уже не играли критической роли. На первый план вышли внутренние причины распада: качество государственного стратегического управления; интеллектуальные возможности правящих элит, их нравственный уровень и восприятие общей с народом исторической судьбы; способность к рационально-критическому осмыслению происходящего. Кроме того, стало доминировать сумеречное сознание массового человека, низкий уровень его политико-правовой культуры, посредственная интеллектуальная подготовка в сегменте социальный наук. Во многом по этой причине неизбывным осталось бесправие рядового человека, его одинокое бессилие перед «начальством», поскольку суд и закон все так же обслуживают интересы власти и олигархов. Человек с «пластилиновым» сознанием, едва способный к общественно-политической самоорганизации, может порождать лишь атомизированный социум, а не гражданское общество.

Теорема Эшби[10]

Теорема Эшби, или «закон необходимого разнообразия», гласит: сложность системы управления и потому ее адаптивные возможности должны соответствовать сложности и масштабам управляемого объекта.

С течением времени управляемый объект (экономика) расширяется. Возникают новые предприятий и отрасли промышленности, усложняется структура народного хозяйства, возникают новые материальные, энергетические, финансовые, информационные потоки. Из истории развития советской экономики. «Если в 1920 гг. в СССР насчитывалось всего два десятка индустриальных отраслей, то в начале 1990 гг. — свыше 500 отраслей, подотраслей и видов производства, более 45 тыс. крупных предприятий. Промышленность выпускала свыше 24 млн наименований видов продукции. В начале 1980 гг. число ежегодно составляемых плановых показателей оценивалось в огромную величину 2,7-3,6 млрд, в т.ч. утверждалось директивными органами 2,7-3,5 млн. Чтобы обработать и сбалансировать такой объем информации были необходимы методы ее сбора и обработки, которые появились лишь в 1990-х гг. Если в 1936 г. в правительстве СССР было 18 народных комиссариатов, руководивших отдельными отраслями; в начале 1970 г. насчитывалось более 60 министерств и ведомств, а в средине 1980-х гг. — около 100»[11].

Неоднократные попытки реформировать систему управления, предоставить больше прав промышленным предприятиям, усилить созидательную мотивацию их работников, дать простор творческой инициативе… были последовательно пресечены партийной номенклатурой, опасавшейся утратить контроль над обществом. Советское общество, перестав развиваться, погрузилось в апатию и социально-экономический застой, что и предопределило крах советской системы.

По мере нарастания экономических и социальных проблем возможен один из двух сценариев:

Первый: в результате реформ происходит усложнение системы управления, включая: методы ее работы, изменение мотивации персонала, повышение его квалификации, оснащение аппарата управления информационно-вычислительной техникой, передачу части управленческих решений на более низкие уровни управления и т.п., с целью восстановить утраченное соответствие. Этот сценарий реализован в Китае, где начиная с 1978 г. начались комплексные реформы, включая постепенный возврат частной собственности и восстановление рыночных отношений. Уже к концу ХХ в. реформы дали убедительный результат, экономический рост в Китае был одним из самых высоких по сравнению с другими странами, порядка 9-10% в год. Менее чем за два десятилетия реальное производство и реальные доходы увеличились в четыре раза.

Второй: объект управления делится на части, что понижает его сложность и упрощает управление, приводя его в соответствие с ограниченными возможностями управляющей системы. Это произошло в СССР — он распался по этно-национальным границам республик. К сожалению, качество государственного стратегического управления в России не повысилось, несмотря на существенное сокращение масштабов и сложности управляемого объекта, переход от централизованной экономики к рыночной, введение института частной собственности.

В 2016 г. Счетная палата подвела итоги десятилетней политики создания в стране 33 особых экономических зон (ОЭЗ). Из федерального бюджета на ОЭЗ было выделено 122 млрд рублей, еще 64 млрд рублей потратили регионы. На создание инфраструктуры израсходовано 334 млрд рублей, но вместо запланированных 758 объектов в эксплуатацию введено 526. Выручка резидентов ОЭЗ составляет 0,2% валового регионального продукта, где они базируются. Аудиторов Счетной палаты удивило, что за 10 лет во всех ОЭЗ было создано немногим более 18 тыс. рабочих мест. (И это при обещании президента создать к 2020 г. в стране 20 млн высокотехнологичных рабочих мест.) Как заявил аудитор счетной палаты Сергей Агапцов: «Процесс создания и управления ОЭЗ характеризуется формализмом, безответственностью и безнаказанностью, отсутствием исполнительской дисциплины и спроса за принятые решения и их последствия. Реальный экономический эффект от особых экономических зон не достигнут»[12].

Очевидно, что основная угроза для России сегодня состоит в том, что наша бюрократия не в состоянии провести необходимые реформы, естественно, направленные против корыстных интересов правящего класса. Эту угрозу нельзя списать на козни Пекина или Вашингтона. Но проблема в том, что иной элиты наш народ сформировать пока не смог.