Самый любимый вид спорта во Вьетнаме – футбол. «Играем мы, правда, хреново, но это не мешает людям считать футбол видом спорта номер 1», - объясняла по пути  в Дананг экскурсовод Сара, она же – Нгу Ан, она же (к концу поездки) - Коммисара.

Заодно Сара-Нгу Ан поведала, что два имени – норма для всякого уважающего себя вьетнамца, что Дананг – лучший город мира, и что женщина во Вьетнаме всегда права. Ей отведен отдельный (правый) вход в пагоды и храмы, ей положено носить обручальное кольцо не на левой, как носят женатые мужчины, а на правой руке,  и даже женский туалет расположен обычно справа от мужского. Все это и сводится к распространенной во Вьетнаме поговорке Women are always right. 

Еще тут верят во всевозможных предсказателей – прежде чем принять то или иное важное решение, платят деньги за то, чтобы специально обученный высшими силами (или считающий себя таковым) человек определил наиболее благоприятный  для великих свершений день. Для свадьбы, например.

Потом уже неважно, сколько времени люди просуществуют в браке. Долго – хорошо, значит, день был действительно благоприятен, ну а разведутся – вполне возможно, что и к лучшему. Как в известной песне: “Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло”.

Благоприятными по умолчанию считаются дни рождения. Короче, схема проста: главное вовремя узнать у клиента, какая цифра в силу тех или иных причин ему больше по душе, а потом, многозначительно закатив глаза к небу, просто взять с лоха деньги.

Вторым после Дананга пунктом экскурсионной остановки значился на нашем пути совхоз «Светлое будущее». Перевод, как понимаете, приблизительный, но никаких сомнений, что смысл мной не нарушен. Образцово показательная  «обычная» деревня с образцово-показательным детским садом при въезде с сидящими в кружок счастливыми детьми.

Далее следовал крошечный рынок, на одном из двух прилавков которого сморщенная старушонка продавала пучки зелени, бананы и куриную ногу, засохшую, судя по виду, еще в прошлом веке. Рядом - тех же времен чугунная жаровня с двумя закостенелыми кусками белой булки. Картину довершают «случайно» выглянувшие с балкона стайки аккуратно одетых школьников, которые  синхронно «улыбаются и машут» усталым путешественникам.

Настоятель деревенского храма, он же местный major бодро поведал, что деревня живет при рисовых и арахисовых полях, с них же кормится. Едва уловимого движения брови и взгляда, мимолетно брошенного в угол, оказалось достаточно, чтобы из тьмы угла кошачьей повадкой выскочил и бросился зажигать ароматические палочки и свечи субтильный мужичок с неместной, но вызывающей неподдельное уважение  выправкой. Глядя на то, с какой скоростью и четкостью он передвигается по помещению, хотелось задать вопрос мэру: «Признайтесь, майор, вы часом не полковник?»

В импровизированной – с настоящим парикмахерским феном – цирюльне на одно кресло молодой парень щелкал ножницами вокруг головы старика, удивительным образом не оставляя при этом ни одного волоска на полу. В помещении напротив молодая вьетнамка массировала чью-то голову. Остальную часть тела скрывала занавеска, за которой слышался стрекот швейной машинки.

Кофе в деревеньке с рынком, парикмахерской, массажным и швейным салоном не нашлось. Над   бетонированной дорогой на выезде был растянут красочный и даже не очень выгоревший транспарант с написанными латиницей вьетнамскими словами. Возможно, таким образом городские власти поздравляли селян с китайским новым годом. А может быть просто благодарили партию за счастливое детство.

40 процентов вьетнамцев – буддисты, 15 христиане, прочие не верят ни во что. Праздники празднуют китайские, живут по китайскому же календарю. С тех пор, как несколько лет назад Вьетнам на государственном уровне разрешил иностранные (в том числе и частные) инвестиции, людей не особо раздражает даже по прежнему процветающая компартия. Главное, что экономика развивается исключительно по капиталистическим законам. Американцы строят сетевые отели, японцы – рыболовецкие фабрики, китайцы и итальянцы занимаются мануфактурой, вьетнамцы сооружают садки для рыбы и ловят макрель и кальмара. Последний особенно охотно идет к тем, кто не пытается пугать его вонючим мотором, а рыбачит на круглых местных лодчонках – баскет-боут. Суденышко из бамбуковых листьев размером с большой таз для стирки белья. Что не отменяет возможности повесить на тазик мотор, кстати.

Древний, но совершенно внешне не испорченный этой древностью Хой Ан компенсировал все прелести «нашего городка» наличием прекрасного мануфактурного шопинга и достойной едой. Перефразируя известный анекдот, самое время признать: все, что вьетнамцы делают руками, они делают хорошо.  Отдельное удовольствие - наблюдать за тем, как работают труженицы мануфактурного фронта - шьют, вышивают, ткут скатерти. 

Рыбу они, впрочем, все-таки пережарили. 

Кстати, еще в Сайгоне меня до глубины души потряс рекламный баннер на одном из верхних балконов высокого здания: "Кулинарная школа. Лучший вид во всем городе".