На протяжении истории разные богословы делили текст Исх. 20:2-17 на десять частей по-разному…

Самый древний метод, которой мы находим в сочинениях Филона Александрийского и Иосифа Флавия (I век н. э.), принимает стих 3 за первую заповедь, стихи 4-6 — за вторую и т. д. Такое деление называется «филоновым», его приняла греческая православная церковь и большинство протестантов, за исключением лютеран.

Впоследствии иудейский Талмуд (III век) рассматривал предисловие в стихах 1-2 как первое из десяти «слов» и объединял стихи 3-6 во второе «слово». Такое деление называется «талмудическим» и было принято всеми иудеями.

В V столетии св. Августин изложил десять заповедей, начав со второго талмудического «слова» в качестве первой заповеди; и, следуя тексту Втор. 5:21, включил в девятую заповедь запрет желать жену ближнего, а в десятую — запрет желать его дом и прочее имущество. Это деление называется «августиновым».

Католическая церковь приняла августинов метод, и Лютер сохранил эту традицию с одной поправкой — он предпочел последовать тексту 20-й главы книги Исход, и потому его девятая заповедь стала запретом против желания дома, а десятая запрещала желать жену, рабов и животных. Лютеране продолжают следовать этому образцу.

— Neil MacQueen

Наши дорогие отцы страдали, вынужденно наблюдая за тем, как мир добивается успеха своими греховными путями, и как все восхваляют этот успех и гоняются за ним. Им же сами тем временем приходилось хранить благочестие, не получая взамен ничего, кроме проблем, и сносить презрение и гонения со всех сторон.

Христос хочет указать на это и предупредить Своих последователей, что в мире каждый должен жить так, как если бы он был один, и почитать Его Слово и проповедь величайшей ценностью на земле, думая про себя так: «Я вижу, что мой ближний, мой город и даже целый мир живут по-другому. Все великие, благородные и богатые, князья и господа на их стороне. И все же у меня есть союзник, который больше всех них, — Христос и Его Слово. И потому, когда я остаюсь совсем один, я по-прежнему не одинок. Поскольку у меня есть Слово Божье, рядом со мной Христос, и все возлюбленные ангелы, и все святые от начала мира. И меня окружает большая толпа и более славная процессия, чем можно сейчас найти во всем мире. Просто я не могу видеть это глазами, и мне приходится видеть и сносить то, как столь многие люди отворачиваются от меня или говорят и действуют против меня». Чтобы устоять, ты должен держаться за эту мысль. Иначе обида при виде того, как другие живут и веруют, захлестнет тебя.

— Мартин Лютер. Толкование на Мф. 7:13-14

X. Теперь Вы сами видите, что все те, кто не доверяет Богу всегда, и во всех своих делах или страданиях, жизни и смерти, не полагается на Его благосклонность, благодать и благоволение, но ищет Его благосклонности в других вещах или в самом себе, не исполняют эту Заповедь и занимаются настоящим идолопоклонством, даже если они делают дела всех остальных Заповедей и вдобавок имеют все молитвы, посты, послушание, терпение, целомудрие и невинность всех святых вместе взятых. Ибо у них нет главного дела, а без него все остальные — ничто иное, как мошенничество, подделка и притворство, за которыми ничего не стоит, и против которых Христос предостерегает нас в 7-й главе Матфея: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде». Таковы все, кто хотел бы, как они говорят, расположить Бога к себе и купить у Бога Его благодать, словно Он лоточник или наемник, не желающий отдавать Свою благодать и благосклонность за просто так. Это самые извращенные люди на земле, которых лишь с большим трудом можно, а то и вообще нельзя обратить на путь правды. Таковы же и те, кто в минуту несчастья мечется туда-сюда и ищет совета и помощи у всех, кроме Бога, у Которого им самым настоятельным образом заповедано искать помощи. Пророк Исаия так обличает их в 9-й главе: «Но безумный народ не обращается к Биющему его»; иными словами, Бог поразил их и послал им страдания и всевозможные бедствия, чтобы они бежали к Нему и полагались на Него. Однако они бегут прочь от Него к людям — то к египтянам, то к ассирийцам, а то и к сатане; и о подобном поклонении идолам много написано и этим Пророком, и в Книгах Царств. Таков и путь всех святых лицемеров, когда они попадают в беду: они не бегут к Богу, но убегают от Него и думают лишь о том, чтобы спастись от своего несчастья собственными силами или при помощи людей, однако при этом считают себя и позволяют другим считать их богобоязненными людьми.

— Мартин Лютер. Трактат о добрых делах. Часть I, § 10

VI. Мы можем видеть это на привычном для людей примере. Когда мужчина и женщина любят друг друга, находят удовольствие друг в друге и твердо верят в свою любовь, кто указывает им, что делать и чего не делать, что говорить и чего не говорить, о чем думать? Одна лишь уверенность друг в друге учит их всему этому и многому другому. Они не делают никакого различия между делами — большие, долгие и многочисленные они делают с такой же радостью, как и мелкие, краткие и малочисленные, и наоборот; и все это — с радостными, спокойными, уверенными сердцами, и каждый из них является спутником другому по доброй воле. А там, где есть сомнение, начинаются поиски лучшего; потом выдумывается какое-то различие между делами, посредством которого человек может заслужить благосклонность; однако он делает эти дела с тяжелым сердцем и огромным отвращением; он как бы стал пленником, больше чем наполовину погрузился в отчаяние и зачастую выставляет себя дураком.

Так и христианин, живущий с этой уверенностью в Боге, знает все, может делать все, берется за все, что должно сделать, и делает все радостно и непринужденно; не потому, что он может записать на свой счет много заслуг и добрых дел, но потому, что ему доставляет удовольствие таким образом радовать Бога, и он служит Богу чисто, не ожидая воздаяния и удовлетворяясь тем, что его служение угодно Богу. Напротив, тот, кто не находится в единстве с Богом, или же сомневается, мучается и беспокоится о том, как ему сделать достаточно и с помощью многочисленных дел склонить Бога на свою сторону. Он бежит в Сантьяго-де-Компостела, в Рим, в Иерусалим, то в одно место, то в другое, молится молитвой св. Бригитты и молитвами прочих святых, постится то в один день, то в другой, исповедуется то тут, то там, задает вопросы то одному человеку, то другому, но не находит мира. Он делает все это ценой огромных усилий, отчаяния и сердечного отврашения, и потому Писания по справедливости называют такие дела еврейским словом «авенама», что значит «работа и тяжкий труд». И даже тогда эти дела не добры, и все они пропадают напрасно. Многих это свело с ума; страх причинял им всевозможные страдания. О таких написано в 5-й главе Книги Премудрости Соломоновой: «Мы преисполнились делами беззакония и погибели и ходили по непроходимым пустыням, а пути Господня не познали, и солнце правды не озаряло нас».

VII. В таких делах вера по-прежнему непрочна и слаба; давайте же поинтересуемся еще, верят ли они, что Богу благоугодно, когда они страдают плотью, теряют имущество, честь, друзей, или что у них там еще есть, и веруют, что Бог по милости своей попускает им эти страдания и трудности, малые и великие. В этом настоящая крепость — верить Богу тогда, когда все наши чувства, весь наш разум подсказывают нам, что Он гневается, и быть уверенным в Нем, невзирая на голос чувств. Здесь Он сокрыт, как и невеста в книге Песни Песней говорит: «Вот, он стоит у нас за стеною, заглядывает в окно», — иными словами, Он сокрыт среди страданий, которые стремятся отделить меня от Него, словно стена, словно каменная стена, но Он смотрит на меня и не оставляет меня, ибо Он стоит и готов милосердно прийти на помощь, и Он позволяет, чтобы я видел его сквозь тусклое оконное стекло веры. И Иеремия в своем Плаче говорит: «Он не по изволению сердца Своего наказывает и огорчает сынов человеческих».

Такая вера им совсем неведома, и они опускают руки, думая, что Бог оставил их и стал их врагом; они даже обвиняют в своих страданиях людей и демонов и не имеют никакой уверенности в Боге. Потому они видят в своих страданиях только повод к преткновению и вред, и все же идут и делают, как они думают, добрые дела, и не догадываются о своем неверии. Те же, кто среди таких страданий полагается на Бога и хранит добрую и твердую уверенность в Нем, — такие люди в своих страданиях и тяготах видят не что иное, как драгоценные заслуги и редчайшие дары, ценность которых никому оценить не под силу. Ибо вера и уверенность делают драгоценным перед Богом все то, что другие считают постыдным и позорным, ибо так в Псалме 116-м говорится о самой смерти: «Дорога в очах Господних смерть святых Его!» И точно так же, как уверенность и вера на этом уровне лучше, выше и сильнее, чем на первом уровне, и в такой же степени страдания, которые приходят с этой верой, превосходят все дела веры. И потому между такими делами и страданиями есть неизмеримая пропасть, и страдания бесконечно лучше.

— Мартин Лютер. Трактат о добрых делах. Часть I, § 6-7

IV. И каждый человек способен понять и определить для себя, когда он делает доброе или недоброе; ибо если он находит в своем сердце уверенность, что его дело угодно Богу, это дело доброе, даже если речь идет о чем-то столь малом, как поднять с пола соломинку. Если же уверенности нет, или он сомневается, то дело не добро, пусть даже благодаря ему все мертвые оживут, а человек отдаст себя на сожжение. Таково учение Павла в 14-й главе Послания к римлянам: «Все, что не по вере, грех». Мы получили имя «верующих во Христа» за веру, как главное дело, и не за какое другое. Ибо все остальные дела может делать и язычник, и иудей, и турок, и грешник; но твердо верить в то, что ты угоден Богу, может только христианин, просвещенный и укрепленный благодатью.

Мои слова кажутся странными, и некоторые за них называют меня еретиком, но это потому, что люди последовали слепой логике и языческому образу мысли, поставили веру не над другими добродетелями, а в один ряд с ними, и приписали ей действие, отдельное от всех остальных дел добродетели; хотя только вера делает все остальные дела добрыми, богоугодными и достойными, поскольку полагается на Бога и не сомневается, что ради нее все дела, которые делает человек, хороши.  И они не позволили вере остаться делом, но превратили ее, как и сами говорят, в привычку, хотя никакое другое дело, за исключением веры, Писание не называет добрым и божественным. И потому неудивительно, что они стали слепыми вождями слепых. И это вера сразу же приносит с собой любовь, мир, радость и надежду. Ибо Бог сразу же дает Своего Духа тем, кто верит в Него, как и св. Павел говорит галатам: «Вы получили Духа не за ваши добрые дела, но когда поверили Слову Божьему».

V. В этой вере все дела становятся равны, и одно не отличается от другого; исчезают все различия между делами — великими и малыми, краткими и долгими, немногими и многими. Ибо дела благоугодны Богу не сами по себе, но по причине одной лишь веры, которая присутствует, действует и живет во всяком деле, без различия, как бы многочисленным и разнообразны они ни были, точно так же, как все члены тела получают жизнь, движение и название от головы, и без головы ни один член тела не может жить, двигаться и иметь название.

Отсюда же далее следует, что христианин, живущий такой верой, не нуждается в том, чтобы его кто-то учил добрым делам, но сам делает все, что может сделать, и все его дела хороши; как и Самуил сказал Саулу: «Найдет на тебя Дух Господень… и сделаешься иным человеком. …тогда делай, что может рука твоя, ибо с тобою Бог». И о св. Анне, матери Сауловой, мы читаем: «Когда она поверила священнику Илию, обещавшему ей Божью благодать, она отправилась домой с радостью и миром и с того времени больше не колебалась», — т. е., что бы не случилось, ей было все равно. Св. Павел также говорит: «Где Дух Господень, там свобода». Ибо вера не позволяет, чтобы ее привязывали к какому-то делу, и не позволяет, чтобы у нее отнимали какое-либо дело, но, как говорится в Первом псалме: «Приносит плод свой во время свое», — то есть, с течением времени.

— Мартин Лютер. Трактат о добрых делах. Часть I, § 4-5