Мартин Лютер

род. 10.11.1483 в Эйслебене

ум. 18.02.1546 в Эйслебене

«Wir sein pettler. Hoc est verum.»

XIII. Силу этой молитвы мы видим в том, что в древние времена Авраам молился (Бытие 18) о пяти городах - Содоме, Гоморре и др. - и достиг столь многого, что если бы в них нашлось десять праведников, по два в каждом городе, Бог не уничтожил бы их. Что же, в таком случае, могут сделать многие, если они объединятся и будут молиться Богу ревностно и с искренней верой?

Св. Иаков также говорит: "Дорогие братья, молитесь друг за друга, чтобы спастись. Ибо много может молитва праведного - молитва, которая упорно продолжается и не перестает" (иными словами, не прекращая просить снова и снова, если просимое не даруется сразу же, как поступают некоторые робкие сердцем). И в качестве примера он приводит нам пророка Илию, который был, пишет он, "человек, подобный нам, и молитвою помолился, чтобы не было дождя: и не было дождя на землю три года и шесть месяцев, и опять помолился: и небо дало дождь, и земля произрастила плод свой". В Писании есть много текстов и примеров, которые побуждают нас молиться - но только искренне и с верой. Как говорит Давид: "Очи Господни обращены на праведников, и уши Его - к воплю их". И вновь: "Близок Господь ко всем призывающим Его, ко всем призывающим Его в истине". Почему же он прибавляет: "призывающим Его в истине"? Потому что это не молитва и не призывание Господа, когда шевелятся одни лишь губы.

Что сделает Бог, если ты приходишь к Нему с твоими устами, книгой или Paternoster и не думаешь ни о чем, кроме того, чтобы поскорее произнести все слова и завершить повторения? Так что если кто-то спросит тебя, в чем дело, и о чем ты молился, ты и сам не будешь знать; потому что ты вовсе не думал о том, чтобы чего-то хотеть или говорить о чем-то Богу. Твоя единственная причина для молитвы - тебе сказали молиться такими словами и определенное количество раз, и ты хочешь выполнить это полностью. Стоит ли удивляться тому, что гром и молния часто поджигают церкви, если мы таким образом превращаем Дом Молитвы в дом насмешек и называем молитвой бормотание, в котором мы ничего не приносим пред Богом и ничего от Него не хотим.

Однако мы должны поступать так, как поступают те, кто хочет просить об одолжении великих князей. Они вовсе не ставят своей целью произнести определенное количество слов, поскольку иначе князь подумает, что они над ним смеются или сошли сума; они излагают свою просьбу очень ясно и убедительно, а потом оставляют это на Его милость с уверенностью, что Он дарует им просимое. Так мы и должны обращаться к Богу с конкретными просьбами - а именно, изложить некую насущную нужду, предать эту нужду Его милости и благоволению и не сомневаться, что наша молитва услышана; ибо Он, в отличие от всех земных владык, обещал услышать такую молитву.

XIV. Мы в совершенстве молимся такой молитвой, когда пребываем в телесной нужде; будучи немощны, мы призываем то св. Христофора, то св. Варвару; мы даем св. Иакову обещание совершить паломничество в то или иное место; потом мы усердно молимся со всякой уверенностью и всякой мыслимой молитвой. Когда же мы находимся в церквях во время мессы, мы стоим, словно изваяния святых; не знаем, что сказать, или о чем плакать; четки стучат, страницы шуршат, губы шепчут - и на этом все заканчивается.

Если же ты спросишь, о чем говорить и плакать в молитве, об этом легко можно узнать из Десяти Заповедей и Молитвы Господней. Открой глаза и присмотрись к собственной жизни и жизни всех христиан - особенно духовного сословия, - и ты увидишь, как редко встречаются вера, надежда, любовь, послушание, целомудрие и всякая добродетель, и как часто - всевозможные гнусные пороки; как не хватает хороших проповедников и прелатов; как много власти дано плутам, детям, глупцам и женщинам. И тогда ты увидишь, что нам нужно ежечасно и повсеместно непрестанно с кровавыми слезами молить Бога, Который так ужасно гневается на человеков. Поистине, молитва никогда не была так необходима, как сегодня, и отныне до конца мира эта необходимость будет только возрастать. Если столь ужасные преступления не вызывают у тебя слез и переживаний, не позволяй, чтобы твоя голова закружилась от титулов, положения, добрых дел или молитвы: в тебе нет ничего христианского, каким бы праведным ты ни был. Издавна было предсказано, что когда гнев Божий будет страшнее всего, а христианство будет в наибольшей нужде, перед Богом нельзя будет найти ни просителей, ни ходатаев, - Исаия со слезами говорит в 64-й главе: "Ты прогневался на нас, и нет призывающего имя Твое, который положил бы крепко держаться за Тебя". О том же мы читаем и в 22-й главе Иезекииля: "Искал Я у них человека, который поставил бы стену и стал бы предо Мною в проломе за сию землю, чтобы Я не погубил ее, но не нашел. Итак изолью на них негодование Мое, огнем ярости Моей истреблю их". Этими словами Бог показывает, как нам следует противостоять Ему и отвращать друг от друга Его гнев, ибо о пророке Моисее часто говорится, что Он усмирял Бога, дабы Его гнев не уничтожил народ Израилев.

— Мартин Лютер. Трактат о добрых делах. Часть 2,  §§ 13-14

[Учение о] чистилище — величайшая ложь, потому что в его основе лежат безбожие и безверие; ибо они отрицают, что вера спасает, и утверждают, что причиной спасения является удовлетворение за грехи. И потому находящийся в чистилище находится в самом аду; ибо его мысли таковы: "Я грешник и должен совершить удовлетворение за мои грехи; поэтому я напишу завещание и завещаю определенное количество денег на строительство церквей, а также на то, чтобы монахи и священник совершали молитвы и жертвоприношения за мертвых". Такие люди умирают с упованием на дела и не имеют познания Христа. Наоборот, они ненавидят Его. Мы же умираем в уповании на Христа, умершего за грехи наши и принесшего удовлетворение за нас. Он мое Лоно, мой Рай, мое Утешение и моя Надежда.

— Мартин Лютер. Толкование на Бытие 25:5

Святое Писание не упоминает о чистилище; это сатанинская ложь, предназначенная для того, чтобы обеспечить папистов рыночными днями и приманкой для уловления денег. Софисты соглашаются с папой из-за Фомы Аквинского

— Мартин Лютер. Толкование на Бытие 50:1

Мы отрицаем существование чистилища и лимба, выдуманных отцами, где, по их словам, человек пребывает в надежде и уверенном ожидании освобождения. Однако все это лишь фантазии какого-то глупого и невежественного софиста. Ибо уже сама надежда, само ожидание будет для них причиной страданий, как сказано в Притчах 13:12: "Надежда, долго не сбывающаяся, томит сердце". И потому мы страдаем в надежде, но не отчаиваемся. Но тот народ Божий избавлен от мучительного ожидания и почивает самым мирным сном в покое, как и Христос говорит: "Не умерла девица, но спит; она отдыхает" (Мф. 9:24)

— Мартин Лютер. Толкование на Бытие 50:1

Более того, Сын Божий принял эту человеческую природу — однако без греха, — и потому не какую-то другую, но нашу собственную плоть принял в единство Своей личности, и, соответственно, стал нашим истинным Братом. А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные (Евр. 2:14). И опять: не природу ангелов Он принял на Себя, но семя Авраамово... И потому во всем подобало Ему быть подобным Своим братьям, но без греха (2:16 и 4:15). Подобным же образом, Христос искупил ее [человеческую природу] Своим деянием, освящает ее Своим деянием, воскрешает ее из мертвых и славно украшает Своим деянием. Первородный же грех Он не создавал, не принимал на Себя, не искупал и не освящал; аналогичным образом, Он не воскресит его, не станет украшать или сохранять его в избранных, но в [блаженном] воскресении он [грех] будет полностью уничтожен.

Но, с другой стороны, мы веруем, учим и исповедуем, что первородный грех — это вовсе не поверхностное, но столь глубокое извращение человеческой природы, что в теле и душе человека, в его внутренних и внешних способностях, не осталось ничего здорового и неразвращенного, в его внутренних или внешних силах, но, как поет Церковь:

Вся человеческая природа и сущность.

www.youtube.com/watch

Хорошая (я надеюсь) новость для пользователей ЖЖ, желающих читать мой дневник, но не желающих переселяться на Li.Ru!

Благодаря любезности одного читателя, отныне все вносимые в дневник "Fides Quaerens Intellectum" записи будут автоматически дублироваться по адресу http://syndicated.livejournal.com/dmitry_rozet. Добро пожаловать!

XI. Все это было сказано применительно к молитве о личных нуждах и о молитве в целом. Однако молитва, которая поистине подпадает под настоящую Заповедь и именуется деянием Святого Дня, гораздо лучше и больше и должна совершаться за весь христианский мир, за нужды всех людей, за врага и друга, и особенно за тех, кто принадлежит к твоей общине или епархии.

Именно такое повеление дал св. Павел своему ученику Тимофею: "Прошу тебя наблюдать за тем, чтобы молитвы и ходатайства совершались за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, чтобы нам проводить жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте. Ибо это хорошо и угодно в очах Бога, Спасителя нашего". И по этой же причине Иеремия в главе 29-й заповедал народу Израилеву молиться о Вавилоне и земле Вавилонской, ибо при благосостоянии их и они имели бы мир. Также и в 1-й главе Книги Варуха: "Молитесь о жизни царя Вавилонского и о жизни сына его, чтобы нам жить в  мире под покровом их".

Эта общая молитва драгоценна и могущественна, и ради нее мы сходимся вместе. По этой причине и Церковь именуется Домом Молитвы, ибо в ней мы сходимся вместе как община, с единым сердцем, чтобы размышлять о наших нуждах и нуждах всех людей, приносить их пред лице Бога, и взывать к Нему о милости. Но это следует делать от всего сердца, искренне, чтобы мы в своих сердцах ощущали нужды всех людей и молились с искренним сочувствием к ним, с истинной верой и уверенностью. Там, где во время мессы подобные молитвы не совершаются, лучше было бы не служить мессу. Ибо какой смысл нам собираться вместе в Доме Молитвы, уже тем самым показывая, что мы должны сообща молиться и ходатайствовать обо всей общине, если мы рассеиваем эти молитвы и распределяем их так, что каждый молится о себе только, и никто не заботится о другом, не обременяет себя нуждой ближнего? Как такая молитва может принести пользу? Как она может быть хорошей и угодной общей молитвой, деянием Святого Дня, молитвой собрания, если каждый молится своей собственной мелкой молитвой - один об одном, другой о другом, - так что у них не выходит ничего, кроме эгоцентричных, эгоистичных молитв, ненавистных Богу?

XII. Приглашение к этой общей молитве сохранилось в виде древнего обычая, когда в конце проповеди произносится Исповедание Грехов, и молитва совершается с кафедры за весь христианский мир. Однако на этом все не должно заканчиваться, как сегодня модно и принято; это должно быть призывом на протяжении всей мессы молиться о подобных нуждах, по мере того, как проповедник понуждает нас сопереживать им; и чтобы совершать молитву достойно, он сначала призывает нас молиться о наших грехах и тем смиряет нас. Это следует делать как можно более кратко, чтобы затем весь приход мог исповедаться в своих грехах и помолиться о каждом искренне и с верой.

О, если бы Бог даровал, чтобы приход услышал мессу и молился таким образом, чтобы общий, искренний, из сердца исходящий вопль всего народа возносился к Богу, какую бы неизмеримую добродетель и помощь приносила бы такая молитва! Что могло бы быть ужаснее для злых духов? Что еще большее можно было бы сделать на земле для сохранения столь многих благочестивых дух и обращения столь многих грешников?

Ибо поистине у христианской Церкви на земле нет большей силы и большего дела, чем такая совместная молитва против всего противного ей. Злобный дух прекрасно знает это, и потому он делает все, чтобы помешать такой молитве. Он с ликованием позволяет нам заниматься строительством церквей, освящением многочисленных монастырей, сочинением музыки, пением, служением многочисленных месс и безмерным умножением числа обрядов. Все это отнюдь не огорчает его - более того, он помогает нам во всем этом, чтобы мы считали эти дела величайшими и думали, что, делая их, мы исполняем все свои обязанности. А поскольку эта общая, действенная и плодотворная молитва тем временем исчезает, и ее исчезновение проходит незамеченным за показным величием, он получает именно то, чего хочет. Ибо когда молитва ослабевает, никто у него ничего не отнимет, и никто не сможет противостоять ему. Но если бы он только заметил, что мы хотим жить в такой молитве, пусть даже под соломенной крышей или в свинарнике, он не смог бы этого вынести, но убоялся бы этого свинарника гораздо больше, чем всех высоких, просторных и красивых церквей, звонниц и колоколов, какие только существуют, лишенных такой молитвы. Поистине это не вопрос места или здания, в котором мы собираемся, но лишь вопрос этой непобедимой молитвы - если мы молимся так и приносим ее пред лицо Бога как поистине общую молитву.

— Мартин Лютер. Трактат о добрых делах. Часть 2 § 11-12

IX. Но что именно мы должны приносить пред лице Всемогущего Бога в молитве и стенании, чтобы тем проявить свою веру? Ответ: прежде всего, каждый должен принести обременяющие лично его нужды и проблемы, о чем пишет Давид в Псалме 32: "Ты прибежище мое во всех бедах, которые окружают меня; Ты утешение мое, хранишь меня от зла, которое окружает меня". И также в Псалме 141: "Голосом моим к Господу воззвал я, голосом моим к Господу помолился; излил пред Ним моление мое; печаль мою открыл Ему". Во время мессы христианин должен помнить о недостатках излишествах, которые чувствует за собой, и открыто изливать их перед Богом с плачем и стенаниями, так скорбно, как только может, как своему верному Отцу, Который готов ему помочь. Если же ты не знаешь или не понимаешь своих нужд, или у тебя нет никаких проблем, знай, что ты находишься в худшем возможном состоянии. Ибо то, что ты столь ожесточен, жестокосерден и равнодушен, что никакая проблема не беспокоит тебя, само по себе есть величайшая беда.

Нет лучшего зеркала, чтобы увидеть в нем твою нужду, чем простые Десять Заповедей, в которых ты увидишь, чего тебе недостает, и чего ты должен искать. Если же таким образом ты увидишь в себе слабую веру, робкую надежду и недостаточную любовь к Богу; увидишь, что ты не хвалишь и не почитаешь Бога, но любишь свою честь и славу, слишком заботишься о своей репутации в глазах других людей, не слушаешь с радостью мессу и проповедь, не усердствуешь в молитве - всех нас есть, за что упрекнуть в этих вещах, - тебе следует беспокоиться о своих недостатках больше, чем о любом физическом ущербе, который может быть нанесен твоему имению, твоей чести и твоей жизни, и верить, что эти недостатки хуже смерти и любой смертельной болезни. Ты должен искренне, от всего сердца признать их перед Богом, плакать и просить о помощи, и со всей уверенностью ожидать помощи и верить, что Бог услышал тебя, и что ты обретешь помощь и милость.

А потом иди прямо ко Второй Скрижали Заповедей и убедись, как непослушен ты был и есть по отношению к отцу, и матери, и всех властей предержащих; как ты согрешаешь против своих ближних гневом, ненавистью и злыми словами; как тебя посещают соблазны проявить нечестность, зависть и несправедливость к твоему ближнему в словах и делах; и ты, без сомнения, увидишь, что ты жалок и нищ, и что у тебя есть довольно причин, чтобы плакать кровавыми слезами, если бы ты только мог.

X. Но мне хорошо известно, что многие настолько глупы, что не хотят просить об этом, если сначала на почувствуют себя чистыми, и верят, что Бог не слышит никакого грешника. Все это плоды тех лжеучителей, которые учат людей опираться не на веру в Божью милость, а на свои собственные дела.
Берегись, несчастный! Если ты сломал ногу, или оказался в смертельной опасности, ты взываешь к Богу, к тому или иному святому, и не ждешь, пока твоя нога исцелится, или угроза минует: ты не настолько глуп, чтобы думать, что Бог не слышит человека со сломанной ногой или находящегося в смертельной опасности. Более того, ты веришь, что Бог внимательнее всего слушает тебя, когда ты пребываешь в нужде и страхе. Почему же ты столь глуп сейчас, когда испытываешь гораздо большую нужду и вечную боль, но не хочешь просить веры, надежды, любви, смирения, послушания, чистоты, мягкости, мира, праведности, пока совершенно не избавишься от неверия, сомнений, гордости, непокорности, нечистоты, злобы, зависти и неправды, в то время как ты должен молиться и плакать тем усерднее, чем больше ты видишь в себе недостатков?

Так мы слепы: в телесной немощи и нужде мы бежим к Богу; в душевной немощи мы бежим прочь от Него и не хотим вернуться, пока не излечимся, - в точности, как если бы был один Бог, способный помочь телу, и другой Бог, способный помочь душе; или как если бы мы могли помочь себе в духовных нуждах, хотя на самом деле они больше нужд телесных. Такие планы и замыслы от сатаны.

Вовсе нет, мой добрый человек! Если ты хочешь исцелиться от греха, ты должен не удаляться от Бога, но бежать к Нему и молиться с большей уверенностью, чем если бы тобой овладела телесная немощь. Бог враждебен не грешникам, а только неверующим - тем, кто не осознает и не оплакивает своей грех и не ищет у Бога помощи против греха, но в гордыне своей сначала хотят очиститься и не желают испытывать нужду в Его благодати, и не хотят видеть в Нем Бога, Который дает всем и ничего не требует взамен.

— Мартин Лютер. Трактат о добрых делах. Часть 2 § 9-10

VII. Повторюсь: если бы никаких других дел не было заповедано, разве одной молитвы не было бы достаточно, чтобы составить всю жизнь человека в вере? Специально для этого дела было создано духовное сословие, и в прежние времена некоторые Отцы действительно молились денно и нощно. Более того, нет христианина, которые не отводит время для непрестанной молитвы. Но я имею в виду духовную молитву, для которой никто не обременен своим трудом слишком сильно - каждый, если захочет, может, занимаясь трудом, беседовать с Богом в сердце, излагать Ему свои нужды и нужды других людей, просить о помощи, ходатайствовать и во всем этом упражняться в вере и укреплять ее.

Именно это Господь и имеет в виду в 18-й главе Ев. от Луки, когда говорит: "Должно всегда молиться и не унывать", - хотя в 6-й главе Ев. от Матфея Он запрещает многословные и длинные молитвы, за которые упрекает лицемеров; не потому, что длинная молитва уст греховна, но потому, что это не та истинная молитва, которой можно молится во всякое время, и без внутренней молитвы веры она ничто. Ибо мы должны упражняться и во внешней молитве в надлежащее время, особенно во время мессы, как требует эта Заповедь, и когда это полезно доя внутренней молитвы и веры, будь то в доме или в поле, на той работе или на другой; но подробнее говорить об этом нам сейчас недосуг. Ибо это относится к Молитве Господней, в которой кратко суммированы все прошения и моления, совершаемые вслух.

VIII. Ну, и где же те, кто хочет знать и творить добрые дела? Пусть они посвятят себя одной молитве и должным образом упражняются в вере, и тогда они узнают, что, как верно говорили святые Отцы, нет другого дела, подобного молитве. Бормотать слова устами просто или, по крайней мере, считается простым, но искренне, от всего сердца следовать словам с верностью, то есть с желанием и верой, искренне желая того, о чем слова говорят, и не сомневаясь, что они будут услышаны, - вот великое дело в глазах Бога.

В этом деле злой дух противостоит человек всей своей силой. О, как часто он здесь препятствует желанию молиться, не позволяет нам найти для этого время и место и, более того, зачастую порождает сомнения в том, достоин ли человек просить что-либо у такого Величия, каким является Бог, и настолько запутывает нас, что человек уже сам не понимает, правильно он молится, или нет, возможно ли, чтобы его молитва была угодна Богу, и борется с другими странными мыслями. Ибо злой дух отлично знает, как сильна молитва человека, наполненная истинно верой, и какую боль она причиняет ему, и какую пользу приносит всем людям. Поэтому он не позволяет молиться без помех.

Сталкиваясь с таким искушением, человек должен быть поистине мудрым и не сомневаться в том, что и он сам, и его молитва действительно недостойны перед лицом этого бесконечного Величия; не коим образом он не смеет полагаться на свое достоинство или ослабеть душой от осознания своего недостоинства; однако он должен следовать Божьей заповеди и оставить все это на Его усмотрение, и противостать сатане и говорить: "Я ничего не делаю по причине своего достоинства и ничего не перестаю делать по причине своего недостоинства. Я молюсь и делаю дела только потому, что Бог, по Своей чистой милости, обещал слушать всех недостойных и быть милостивым к ним и не только обещал, но и заповедал нам самым суровым образом, под страхом Его вечного неудовольствия и гнева, молиться, доверять и принимать. Если такое Величие не сочло чрезмерным столь торжественным и величественным образом обязать Его недостойных червей молиться Ему, доверять Ему и принимать Его дары, как же я могу считать, что это слишком - с радостью принять на себя такую заповедь, каким бы достойным или недостойным я ни был?" Так мы прогоняем сатанинское внушение Божьей заповедью. И тогда он прекратит эти и прочие свои нападки.

— Мартин Лютер. Трактат о добрых делах. Часть 2 § 7-8

Один американский господин прикупил коробочку очень дорогих и редких сигар. Таких дорогих и редких, что он их даже застраховал, среди всего прочего и от пожара. Через месяц сигары кончились, а он даже не внёс первый взнос по полису. Это не помешало ему обратиться в страховую компанию с заявлением, что сигары были утрачены в связи с "серией маленьких пожаров" ("огонь" и "пожар" в английском обозначаются одним словом - fire).

Компания платить отказалась, резонно ответив, что, собственно, он употребил сигары самым естественным для сигар образом. Господин, однако, обратился в суд и выиграл дело.

В судебном решении судья признал, что исковое заявление, прямо скажем, несерьёзно, но в то же время в наличии имеется полис, сигары застрахованы от огня, и этот полис не определяет "желательность" или "допустимость" каких-либо видов огня. Так что страховщикам следует заплатить.

Страховщики не стали заморачиваться с долгими и дорогостоящими апелляциями и выплатили 15000 долларов за "сгоревшие" сигары. Впрочем, насладиться новыми халявными сигарами господину не удалось, поскольку сразу после получения наличных по чеку он был арестован. На основании того же полиса и своих же свидетельских показаний на суде, он был обвинён в 24 эпизодах умышленного уничтожения застрахованного имущества через поджог. Итог нового процесса - 24 месяца тюрьмы и 24000 долларов штрафа.

Размышляя о прошлом, всегда обращай внимание на три момента: зло, которое я совершил; добро, которого я не сделал; и время, которое я потерял.

Размышляя о настоящем, всегда обращай внимание на три момента: быстротечность моей земной жизни; трудность спасения; и малочисленность спасенных.

Размышляя о будущем, всегда обращай внимание на три момента: смерть, страшнее которой нет ничего; суд, ужаснее которого нет ничего; и адское пламя, невыносимее которого нет ничего.

Нет большего несчастья, чем счастье живущих во грехе, и нет ничего более жалкого, чем человек, не сознающий всю жалость своего положения во грехе.

V. Чье сердце настолько холодно и окаменело, чтобы столь сильные слова не побудили его молиться со всякой уверенностью и радостью? Но сколько молитв придется изменить, чтобы мы начали молиться правильно, в соответствии с этими словами! Ведь и сейчас все церкви и монастыри полны молитв и пения, но как же получается, что все они приносят столь мало улучшения и пользы, а ситуация становится все хуже день ото дня? Причина — та самая, на которую указывает св. Иаков, когда говорит: «Просите и не получаете, потому что не так просите». Ибо там, где в молитве нет этой веры и уверенности, молитва мертва и является не чем иным, как мучительной и тяжкой работой. Если по таким молитвам что-то и даруется, то всего лишь земные блага, лишенные благословения и неспособные напитать душу; напротив, эти блага калечат и связывают души, так что люди продолжают жить по-прежнему, обильно пустословя своими устами, что бы они ни получали, чего бы ни желали и во что бы ни верили; и они упорствуют в своем неверии — состоянии ума, наиболее губительном для проявления веры и наиболее чуждом природе молитвы.

Отсюда следует, что молящийся правильно никогда не сомневается в том, что его молитва всегда угодна Богу и слышима Им, даже если то конкретное, о чем он просит, не будет ему дано. Ибо нам следует представлять Богу наши нужды в молитве, а не предписывать Ему пути, способы, время и место; но если Ему угодно дать нам нечто лучшее или иным способом, нежели мы представляем, нам следует положиться на Него; ибо часто мы не знаем, о чем молимся, как говорит св. Павел в 8-й главе Послания к римлянам; и Бог делает и дает нас гораздо больше, чем мы способны понять, как он же говорит в 3-й главе Послания к ефесянам, так что не должно быть никаких сомнений: молитва благоприятна и слышима Богом, но мы должны оставить на Его усмотрение время, место, способ и предел; без сомнения, Он сделает все, как надо. Истинные поклонники — те, кто поклоняется Богу в духе и в истине. Ибо, с одной стороны, те, кто верит, что не будут услышаны, грешат против этой Заповеди и заблуждаются в своем неверии. Но, с другой стороны, те, кто ограничивает Бога, тоже грешат и вплотную подходят к тому, чтобы искушать Его. Поэтому Он запретил делать и то, и другое, чтобы мы не уклонялись от Его Заповеди ни направо, ни налево, т. е. ни неверием, ни искушением, но, вооружившись простой верой, держались прямого пути, доверяя Ему, но не устанавливая для Него никаких ограничений.

VI. Итак, мы видим, что эта Заповедь, как и Вторая, представляет собой не что иное, как соблюдение и исполнение Первой Заповеди, т. е. веры, доверия, уверенности, надежды и любви к Богу, дабы для всех Заповедей Первая была главной, а вера — главным делом и жизнью всех остальных дел, без которого все остальные дела не могут быть благими.

Но если ты скажешь: «А что, если я не могу поверить, что Бог слышит и принимает мои молитвы?» — я отвечу: вера, молитва и все прочие дела заповеданы нам именно для того, чтобы ты знал, что ты можешь и чего не можешь делать. И когда ты обнаруживаешь, что не можешь так верить и так жить, ты должен смиренно исповедаться в этом перед Богом и тем самым начать с крохотной искры веры, а потом ежедневно раздувать ее все сильнее и сильнее, прибегая к ней во всем, чем ты живешь и что делаешь. Если говорить о слабости веры (т. е. о Первой и главной Заповеди), на земле нет никого, кому она не была бы хорошо знакома. Ибо даже святые апостолы в Евангелии, и особенно св. Петр, были слабы в вере, так что и они молили Христа, говоря: «Господи, укрепи нашу веру»; и Он очень часто упрекает их за то, что они столь маловерны.

И потому тебе не следует отчаиваться или опускать руки, даже если ты увидишь, что твоя вера проявляется в молитвах и прочих делах не так твердо, как должно, и как тебе бы того хотелось. Нет, тебе следует от всего сердца благодарить Бога за то, что Он таким образом открывает тебе твою слабость и через нее ежедневно учит и увещевает тебя, как сильно ты нуждаешься в том, чтобы упражняться и ежедневно возрастать в вере. Сколь многие люди привычно молятся, поют, трудятся и имеют облик святых, однако так и не могут понять, какое место в их жизни занимает главное дело, вера; и потому в своей слепоте эти люди заблуждаются сами и сбивают с пути других; они думают, что у них все в порядке, и потому, сами того не сознавая, строят на песке дел без веры, а не на Божьей милости и обетовании посредством твердой, чистой веры.

И потому, сколько бы мы ни прожили на земле, мы никогда не останемся без дела, если стремимся во всех своих трудах и страданиях оставаться учениками Первой Заповеди и веры и не прекращаем учиться. Лишь тот может знать, как замечательно полагаться на одного Бога, кто поступает так во всех своих делах.

— Мартин Лютер. Трактат о добрых делах. Часть 2 § 5-6

И в Иоанна 8:36: Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете. Таким образом, мы не можем освободиться от грехов и заслужить отпущение грехов посредством рассудка. И в Иоанна 3:5 сказано: Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие. Но если необходимо родиться свыше, от Святого Духа, праведность рассудка не может оправдать нас перед Богом и не может исполнить Закон, Римлянам 3:23: Все лишены славы Божией, т. е. не знают ни мудрости, ни праведности Бога, способных признать и прославить Бога. Аналогичным образом, Римлянам 8:7-8: Плотские помышления есть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут. Посему живущие по плоти Богу угодить не могут. Эти свидетельства столь явны, что, как сказал по этому поводу Августин, нуждаются не в особой проницательности, а лишь во внимательном слушателе. Если плотский ум есть вражда против Бога, то плоть, конечно же, не любит Бога; если она не может покориться Закону Божьему, она не может любить Бога. Если плотские помышления есть вражда против Бога, то плоть грешит, даже когда мы делаем внешние мирские дела. Если она не может покориться Закону Божьему, она, несомненно, грешит, даже когда делает дела превосходные и похвальные по рассуждению человеческому. Наши оппоненты учитывают лишь предписания Второй Скрижали, которая говорит о мирской праведности, понятной разуму. Удовлетворившись этим, они думают, что исполняют Закон Божий. Между тем, они не видят Первой Скрижали, которая заповедует нам любить Бога, провозглашать как несомненный факт, что Бог гневается на грех, поистине бояться Бога, провозглашать как несомненный факт, что Бог слышит молитвы.

— Апология Аугсбургского Исповедания IV:31-34

Peter Collingridge.  Quiraing HDR

III. Проповедь должна быть не чем иным, как провозглашением этого завета. Но кто услышит о нем, если никто его не проповедует? Даже те, кто обязан проповедовать о нем, сами его не знают. Вот, почему проповеди превращаются в пустые басни, а Христос оказывается в забвении, пока мы ведем себя подобно человеку из 7-й главы 4-й Книги Царств: видим богатства, но не пользуемся ими. И Экклезиаст также говорит об этом: «Великое зло, если какому человеку Бог дал богатство и не дал ему власти пользоваться от них». И поэтому мы смотрим на бесчисленные мессы и не знаем, будет ли очередная месса заветом, и чем вообще она будет, словно она сама по себе является обычным благим делом, таким же, как и другие. О Боже, как мы слепы! Но там, где завет проповедуется надлежащим образом, необходимо, чтобы его внимательно выслушали, поняли, запомнили, чтобы о нем часто вспоминали, и чтобы вера таким образом укреплялась против всех греховных искушений, будь то прошлых, нынешних или грядущих.

Это единственный обряд, который установил Христос, в ходе которого Его христиане собираются вместе, упражняются в вере и укрепляются в единодушии; и Он установил этот обряд не для того, чтобы он был простым делом, подобно другим обрядам, но вложил в него драгоценное и величайшее сокровище, которое предлагается и даруется всем, кто верует в него.

Такая проповедь должна побудить грешников сокрушаться о своих грехах и пробудить в них жажду сокровища. И потому это тяжкий грех — не слушать Евангелие и с пренебрежением относиться к такому сокровищу и к столь изобильной трапезе, к которой мы приглашены; но еще больший грех — не проповедовать Евангелие и позволить, чтобы множество людей, которые с радостью услышали бы его, погибли, ведь повеление Христа проповедовать Евангелие и этот завет настолько твердо, что Он даже не хочет, чтобы месса совершалась, если при этом не будет проповедоваться Евангелие, как Он и говорит: «Сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание», — или, как говорит св. Павел: «Смерть Его возвещаете». Поэтому в наши дни страшно и ужасно быть епископом, пастором и проповедником; ибо уже никто не знает этого завета, не говоря уже о том, чтобы проповедовать его, хотя именно в этом и заключается их высшая и единственная обязанность. Как же сурово с них спросится за столь многие души, погибающие от недостатка проповеди.

IV. Нам следует молиться не так, как принято, снова и снова перебирая страницы или четки, но сосредоточив свой разум на какой-либо насущной нужде, возжелав ее от всего сердца, и возложив на Бога веру и уверенность в этом вопросе таким образом, чтобы мы не сомневались, что будем услышаны. Именно такое наставление дает своей братии св. Бернард: «Дорогие братья, не при каких условиях не пренебрегайте своей молитвой, как если бы она была тщетна, ибо я говорю вам по истине, что ваша молитва уже записана на небесах прежде, чем вы успели произнести ее вслух; и вы должны с уверенностью ожидать от Бога одно из двух: либо что ваша просьба будет удовлетворена, либо что она не будет удовлетворена, если просимое не пошло бы вам на пользу».

Таким образом, молитва — это особое проявление веры, и вера делает молитву настолько благоугодной Богу, что либо она наверняка будет удовлетворена, либо нечто лучшее того, о чем мы просим, будет дано взамен. О том же говорит и св. Иаков: «Просящий у Бога да не колеблется в вере, потому что если он колеблется, да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа». Это ясные слова, которые недвусмысленно говорят: тот, в ком нет веры, не получает ничего — ни того, о чем просит, ни чего-либо лучшего.

И для того, чтобы пробудить в нас такую веру, Сам Христос сказал в 11-й главе Ев. от Марка: «Потому говорю вам: всё, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, — и будет вам». Также и в 11-й главе Ев. от Луки: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. Какой из вас отец, когда сын попросит у него хлеба, подаст ему камень? или, когда попросит рыбы, подаст ему змею вместо рыбы? Или, если попросит яйца, подаст ему скорпиона? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святаго просящим у Него».

— Мартин Лютер. Трактат о добрых делах. Часть 2 § 3-4

Нам следует жить в трепете уже из-за одного того, как всуе используется и хулится святое Имя Бога; если это продлится еще долго, я боюсь, что мы начнем открыто поклоняться сатане как богу — настолько лишены всякого рассудка в этих вопросах люди образованные и облеченные духовной властью. Сейчас самое время горячо молить Бога о том, чтобы Он освятил Свое Имя. Но за это придется заплатить кровью, и те, кто ныне идет по стопам святых мучеников, и кто пришел к вере благодаря пролитой ими крови, снова должны стать мучениками. Мы еще поговорим об этом подробнее.

I. Мы уже убедились, как много благих дел заключает в себе Вторая Заповедь, и что эти дела не благи сами по себе, если только они не совершаются с верой и уверенностью в благосклонности Бога; и мы также убедились, как много от нас требуется сделать, если мы следуем одной только этой Заповеди, и как мы, увы, обременяем себя другими делами, которые вовсе не согласуются с нею. И теперь настало время Третьей Заповеди: «Святи день отдыха». Первая Заповедь предписывает нам, как относиться к Богу в мыслях; вторая — на словах; Третья — в делах; и эти три Заповеди начертаны на первой, правой скрижали Моисеевой, и они руководят правой стороной жизни человека — а именно, теми ее аспектами, которые имеют отношение к Богу, и в которых Бог имеет дело с человеком, а человек с Богом без посредства какой-либо твари.

Первые дела этой Заповеди ясны и очевидны, и обычно мы называем их поклонением — например, посещение мессы, молитва и слушание проповеди в святой день. В таком понимании эта Заповедь включает в себя очень немного дел; и эти дела, как уже было сказано выше, ничто, если они не совершаются с уверенностью и верой в благорасположение Бога. И потому, кстати, было бы хорошо иметь поменьше праздничных дней, поскольку дела, которые творятся в них в наше время, гораздо хуже дел, творимых в будни, — это праздность, обжорство, пьянство, азартные игры и прочие порочные дела; а потом мы слушаем мессу и проповедь, не получая никакого назидания, и молимся без веры. Люди почти дошли до того, что считают достаточным смотреть на мессу своими глазами, слушать проповедь своими ушами и произносить молитвы своими устами. Все это настолько формально и поверхностно! Мы даже не думаем, что можем вынести из мессы что-то для своего сердца, узнать и запомнить что-то из проповеди, искать, жаждать и ожидать чего-то в молитве. Хотя больше всего в этом повинны епископы, священники и прочие, кому вверено дело проповеди, ибо они не проповедуют Евангелие и не учат людей, как им следует относиться к мессе, слушать проповедь и молиться. И потом мы кратко разъясним суть этих трех дел.

II. Необходимо, чтобы мы участвовали в мессе и своими сердцами; и мы делаем это, когда веруем в сердце. Здесь мы должны повторить слова Христа, когда Он устанавливает мессу и говорит: «Примите и ешьте, это Тело Мое, за вас ломимое»; и таким же образом над чашей: «Примите и пейте из нее все: это новый, вечный Завет в Моей Крови, которая за вас и за многих изливается во оставление грехов. Сие творите, когда только ни будете есть и пить, в Мое воспоминание». Этими словами Христос установил памятование о Себе, которое должно ежедневно совершаться во всем христианском мире, и прибавил е ней славный, изобильный, великий завет, согласно которому люди получают не выгоду, не деньги и не земное имение, но прощение всех грехов, благодать и милость для вечной жизни, чтобы все, кто участвует в этом воспоминании, имели один и тот же завет; а потом Он умер, и таким образом этот завет стал вечным и нерушимым. И в доказательство этого Он оставил нам не письмо с печатью, но Свои Тело и Кровь под видом хлеба и вина.

Вот, почему необходимо, чтобы человек исполнял первые дела этой Заповеди правильно и хорошо, чтобы он не сомневался в истинности сказанного Христом и считал завет верным, — чтобы не представить Христа лжецом. Ведь если ты приходишь к мессе и не понимаешь, не веришь, что здесь Христос посредством Своего завета завещал и даровал тебе прощение всех грехов, разве это не то же самое, как если бы ты сказал: «Я не знаю и не уверен, завещано ли и даровано ли мне здесь прощение грехов»? О, сколько много месс совершается сегодня в мире! Но сколь немногие слушают их с такой верой и пользой! Самым печальным образом они навлекают на себя гнев Божий. И по этой причине также никто не сможет получить и не получит от мессы никакой пользы, если его душа не будет огорчена, если он не будет жаждать божественной милости, и если он не будет желать избавиться от грехов; если же у него есть греховные намерения, он должен изменить их во время мессы и возжелать этого завета. Поэтому в древние времена никакому явному грешнику не дозволяли присутствовать на мессе.

Когда эта вера присутствует должным образом, сердце наполняется радостью завета, согревается и расплавляется Божьей любовью. И отсюда проистекают хвала и благодарение от чистого сердца, почему и месса по-гречески именуется «Евхаристия», т. е. «благодарение», — ведь мы хвалим и благодарим Бога за Его утешительный, изобильный, благословенный завет, подобно тому, как благодарит, хвалит и радуется человек, которому добрый друг подарил тысячу с лишним гульденов. Хотя зачастую Христос напоминает человека, который обогатил нескольких друзей своим завещанием, после чего те друзья ни разу не вспомнили о нем, не прославили его и не поблагодарили. Так и наши мессы в настоящее время просто совершаются, и мы не знаем ни зачем, ни почему, и потому мы не благодарим, не выражаем ни любовь, ни хвалу, остаемся сухими и жестокосердыми и довольствуемся собственной короткой молитвой. Но подробнее об этом поговорим в другой раз..

— Мартин Лютер. Трактат о добрых делах. Часть 2 § 1-2

XXXI. Также к делам этой Заповеди относится противостояние любым ложным, соблазняющим, ошибочным, еретическим учениям и всякому злоупотреблению духовной властью. И это гораздо более сложный вопрос, ибо таковые употребляют само Имя Божье для борьбы против Имени Божьего. И потому противостоять им кажется трудным и опасным делом, ибо они объявляют, что дерзнувший пойти против них идет против Бога и всех Его святых, на чьих местах они восседают и чьей властью пользуются, утверждая, что именно о них Христос сказал: "Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается". Утверждаясь на этих словах, они обретают надменность и смелость говорить, делать и оставлять несделанным все, что им заблагорассудится; беспрепятственно накладывать анафемы, проклинать, грабить, убивать и предаваться всяческим порокам, как им заблагорассудится, и насколько у них хватит фантазии.

Однако Христос не имел в виду, что мы должны слушать их во всем, что они говорят и делают, но лишь тогда, когда они возвещают нам Его Слово, Евангелие, а не свое слово, Его дело, а не свои дела. Откуда бы иначе мы знали, следует ли нам удаляться от их лжи и грехов? Должно существовать некое правило относительно того, до какой степени мы должны слушать их и следовать за ними, и это правило не может быть установлено ими, но должно быть установлено Богом, стоящим выше их, дабы оно служило нам руководством, как мы и услышим в Четвертой Заповеди.

И это правильно, что даже в духовной сфере бОльшая часть проповедует ложное учение и злоупотребляет духовной властью, чтобы тем самым у нас была возможность творить дела этой Заповеди, и чтобы мы могли подвергнуться испытанию, которое покажет, что мы готовы сделать и чего не делать, подвизаясь против таких богохульников ради славы Божьей.

О, если бы мы были богобоязненны в этом, как часто лакеи властей предержащих тщетно выкрикивали бы свои папские и епископские анафемы! Как немощны стали бы раскаты Римского грома! Как часто тем, кого ныне мир вынужден слушать, пришлось бы сдерживать свой язык! Как мало проповедников осталось бы в христианском мире! Но они господствуют: все, что и как они бы ни провозглашали, по определению правильно. Здесь никто не подвизается за Божье Имя и за Его честь, и я утверждаю, что мы ни в чем так часто и так сильно не грешим, как в делах этой Заповеди. Этот вопрос настолько сложен, что лишь немногие понимают его, и, кроме того, поскольку он освящен Именем и властью Бога, его опасно трогать. Но древние пророки были в этом мастерами; также и апостолы (в особенности св. Павел), которые не позволяли себе смущаться из-за того, что сказал или сделал высший или низший священник, будь то Именем Бога или своим собственным. Они смотрели на дела и слова и сопоставляли их с Божьей Заповедью, независимо от того, кто сказал их, большой Иоганн или маленький Николас, и от того, чьим именем это было сделано, Божьим или человеческим. И за это им приходилось умирать, и о такой смерти в наши дни пришлось бы говорить гораздо чаще, ибо все стало гораздо хуже. Но Христос и свв. Петр и Павел должны освятить все это своими святыми именами, дабы на земле не нашлось более постыдного прикрытия для постыдных дел, чем святейшее и блаженнейшее Имя Иисуса Христа!

— Мартин Лютер. Трактат о добрых делах. Часть 1 § 31