…На востоке медленно и осторожно, как бы чего-то опасаясь, занималась заря…
В свете еще невидимого солнца стали проступать ряды русских витязей, уже построившихся и изготовившихся к решающей битве.
Князь, сидя на коне на вершине холма, оглядывал свое воинство.
- Маловато, ах, как маловато! – с тревожной горечью подумал он.
Потом обратил свой взор в сторону противника, пока еще плохо видимого за световой завесой разгорающейся за-ри.
Но заря разгоралась все быстрее, брызнули первые лу-чи взошедшего солнца.
И сердце князя невольно дрогнуло и сжалось от уви-денного.
За разделявшей их речушкой, от горизонта слева и до горизонта справа, и на сколько хватало взгляда вперед - чер-нели несметные тьмы вражеских полков.

Было от чего сжаться княжескому сердцу.
Все эти полчища - против небольшой кучки его, плохо вооруженной, княжеской дружины.
А за этой кучкой нестройной толпой толпилось еще столько, еще пол столько и еще четверть столько ополчен-цев, опирающихся на колья, второпях выдернутые из роди-мого тына.
Никакого другого оружия у ополченцев не было…

- Ну, ничего! – вздохнул князь и крикнул своему воин-ству: - С нами бог!!
Затем повернулся в сторону стоявшего за ним шатра и сделал кому-то знак рукой.
Из шатра вышли несколько священников, неся с собой на носилках нечто, прикрытое беленым холстом с нарисо-ванным на нем крестом.
Двое из них подняли носилки над головами, а другие елейными голосами затянули псалмы, перемежая их алли-луйей.

Это продолжалось до тех пор, пока на эту художест-венную самодеятельность не обратили внимание передовые отряды басурман.
Выждав, когда в их сторону повернется как можно больше голов противника, главный поп сорвал накидку с но-силок.

Прошла секунда, другая…
И тут случилось невероятное и невообразимое!
Все владельцы вражеских голов, которые смотрели на поповское блудодейство, вдруг развернулись назад и, с ди-кими воплями панического ужаса, ринулись прочь, давя и сминая ряды стоявших за ними соплеменников.
Паника, по принципу домино, прокатилась по всему вражескому войску.

Бежавшие назад прорубали себе дорогу среди мешав-ших им бежать обескураженных и ничего не понимавших еще стоявших.
И еще секунду назад стоявшие, по закону цепной реак-ции, в панике тоже обращались в бежавших!
И тоже с остервенением рубили, и прямо, и направо и налево…

В несколько минут грозная, несметная и доселе несо-крушимая неприятельская рать, вдруг вся обратилась вспять, рубя, давя, топча друг друга и сметая все и вся на своем пу-ти!
Через полчаса все было кончено…

На поле, где только что толпилась неминуемая и неиз-бежная погибель русских воинов, не осталось ни одного сто-явшего противника.
Повсюду только лежали корчащиеся в агонии тела или уже бездыханные трупы…

Недвижимая горстка княжеского войска, не веря своим глазам, оторопело глядела вслед сверкающим пяткам непри-ятеля.
И вот, последняя пятка последнего вражеского богаты-ря последний раз сверкнула и скрылась за последним в пре-делах последней видимости холмом…

Но княжеское войско, как завороженное, все продол-жало смотреть в этом направлении…

Наконец, оцепенение начало постепенно проходить…
И только тогда, обескураженные увиденным, право-славные воины повернулись друг к другу с недоуменными лицами.
И немым вопросом в изумленных глазах:
- Что это было?

А священники в это время, довольные и деловитые, за-чехляли в тряпку с крестом свое секретное оружие массово-го поражения - боевую икону.
И лишь только тогда, когда князь, наконец, поведал своим сбитым с толку бойцам о своем тайном «оружии воз-мездия», они сильно огорчились и разочаровались.
И даже раздосадовались.

И разошлись по домам, весьма недовольные тем, что им не дали даже вынуть меча из ножен, чтобы показать во-рогу свою силушку и удаль.
И указать ему место, где зимуют раки…
А ополченцы, всердцах, даже переломали об собствен-ные коленки свои колья, чтобы не тащить их с таким позо-ром обратно домой!

Надо полагать, что «лик» на той иконе был так же ужа-сен и имел такую же убойную силу, как у головы небезызве-стной Медузы Горгоны.
Правда, Медуза обращала в камень того, кто взглянул на нее хоть одним глазом, а враги от «лика» на иконе поче-му–то только бежали…

Но это можно легко объяснить: ведь «лик» был один, а врагов было – много!
Если разделить убойную каменную силу «лика» на ко-личество врагов, то на каждого пришлось бы по пылинке, а разве можно богатыря остановить какой-то пылинкой?