Однажды император Акбар отправился охотиться в лес вместе со своими приближенными, и так случилось, что он
остался в одиночестве - как раз в то время, когда надо было совершить молитву. Уже садилось солнце. Акбар
остановился перед большим деревом, привязал свою лошадь и сел под деревом на землю. И как раз в это время, когда он
молился, одна молодая женщина пробежала мимо него и задела его так, что он просто рухнул на землю. Он был шокирован,
и подумал, что она то ли слепая, то ли сумасшедшая - потому что она даже не оглянулась.
Акбар быстро закончил молитву, потому что он хотел схватить эту девушку. Он очень рассердился - ведь она
помешала его молитве, и в этом смысле император был очень строг. Ей нельзя было позволять делать впредь подобные
вещи, ведь если она могла так себя повести с императором, что же тогда говорить о других людях? Но он не мог понять,
куда она побежала, потому что было уже темно. И он решил подождать, решив, что, возможно, она вернется обратно той
же дорогой.
И в конце концов она пришла. Акбар остановил ее и сказал:
- Ты помнишь, что ты сделала?
Она ответила:
- Я ничего не помню.
- Ты кажешься очень странной, - сказал Акбар, - Ты знаешь, что разговариваешь сейчас с императором страны?
- Я понимаю, но не не помню ничего, о чем ты говоришь, - сказала девушка.
- О чем я говорю? Я здесь молился, а ты пробежала мимо, толкнула меня, и я упал. Ты нарушила мою молитву.
Девушка сказала:
- Возможно, если ты так говоришь, так оно и было, но ты должен простить меня. Я опаздывала на встречу с
возлюбленным и бежала по тропинке, которая проходит в лесу. Я хотела быстрее увидеть его, он вернулся через столько
лет... Я не могла сидеть в доме и ждать. Это всего лишь одна миля отсюда, но он бы ждал там и думал, что я стою у
дерева, у которого мы часто встречались, когда были помоложе. Именно поэтому я была так сосредоточена, что даже не
заметила, что толкнула тебя. Пожалуйста, прости меня, я совершила преступление, даже не сознавая этого.
Она выглядела так невинно, и слезы текли из ее глаз. Она продолжала:
- Ты можешь наказать меня как хочешь, иначе это останется тяжким грузом на моем сердце. Но перед тем, как ты
накажешь меня, мне бы хотелось задать тебе один вопрос. Ты молился, но, в месте с тем, ты не был в такой же
концентрации, как я, потому что я ничего не помню. Точно так же , как мое тело коснулось твоего, твое тело коснулось
моего, но я не помню этого, не помню, как задела кого-то, как кто-то молился, как кто-то прикоснулся к моему телу.
Поэтому мне интересно: неужели твоя молитва не такая сильная, как моя любовь?"
Акбар говорил об этой истории в своих воспоминаниях: "Я должен попросить прощения у этой деревенской
девушки. Мне никогда не забыть ее лица, и мне никогда не забыть того, что моя молитва - это просто формальность.
Любовь этой женщины была намного сильнее, она была ближе к Богу, чем я, несмотря на то, что она даже не думала о
Боге".

Некий дзенский мастер сказал своему ученику:
- Вот тебе вопрос: у меня есть посох, и в то же время у меня нет посоха. Как такое может быть?
- Я не могу этого объяснить, - сказал ученик.
- Ты должен это объяснить! Если ты хочешь остаться моим учеником, тебе нужно находить ответы на мои вопросы!
- Ну хорошо, - сказал ученик, подумав, - Если посмотреть на вас спереди, то у вас есть посох, а если посмотреть сзади - тогда у вас нет посоха.
- Нет! У меня в любом случае, как бы ты ни смотрел, есть посох! Но в то же время у меня нет посоха. Как такое может быть?
- Я сдаюсь.
- Ты не должен сдаваться, ты должен найти ответ.
- Но по-моему существенно как раз то, что я сдаюсь.
- Существенным может быть только твое послушание. Ты говорил, что хочешь достичь просветления. Поэтому ищи ответ.
- Если для просветления нужны такие дурацкие вопросы, то к черту это просветление! Я от вас ухожу, я больше ничему не хочу учиться у вас.
Он вернулся через двенадцать лет.
- Я хотел бы снова учиться. Последние годы мне не давали покоя мои прошлые поступки. Мне жаль, что я был так нетерпелив и так глуп. Я много медитировал над вашим вопросом. У меня пока нет ответа, но я найду ответ.
- Над каким вопросом? - удивился мастер.
- Ну вы сказали тогда: "У меня есть посох, и в то же время у меня нет посоха. Как такое может быть?"
- О, каким же я был глупцом! Неужели я задавал такие дурацкие вопросы?

Один человек открыл рыбный магазин и повесил над входом огромную надпись: «Здесь продается свежая рыба». К нему подошел друг и сказал:
- Зачем ты написал «здесь»? Смотрится по-дурацки.И тот убрал слово «здесь». Затем подошел другой его друг и сказал:
- «Продается»? Само собой разумеется, что продается. Ты же не раздаешь ее даром?
И хозяин лавки убрал слово «продается». Подошел третий друг и сказал:
- «Свежая рыба?» И так понятно, что свежая. Кто же придет покупать тухлую? Убери слово «свежая».
Теперь на вывеске осталось только слово «Рыба», и тогда подошел четвертый человек и сказал:
- «Рыба»? Странно, зачем это было писать? Это издалека можно понять по запаху.
Хозяин магазина убрал и последнее слово. Подошел еще один человек и сказал ему:
- Какой смысл вешать над магазином пустую вывеску?
Хозяин магазина убрал и вывеску. Подошел следующий человек и сказал:
- Раз уж ты открыл рыбную лавку, неужели нельзя было повесить вывеску:
«Здесь продается свежая рыба»?

Внутри вас заключен целый мир, и если вы умеете смотреть и учиться, то вот перед вами дверь, и ключ у вас в руке. Никто на земле не может дать вам ни ключа, ни двери, которую нужно открыть, кроме вас самих.
(Дж. Кришнамурти, "Вы - целый мир")


Доктор выглядел добродушным айболитом, зато майор полностью компенсировал это добродушие - его лицо, похожее на кирпич, которым разбили не один десяток черепов, не обещало ничего.
(В. Пелевин, "п5")

Приходи почаще к своему другу. Тропа, по которой редко ступает нога человека, зарастает сорняками.
(Ральф Уолдо Эмерсон)

Жил когда-то один художник. И вот однажды пришла ему в голову идея нарисовать портрет человека - но не обычного человека, а самого божественного, который может быть в этом мире, чтобы взгляд его был взглядом ангела, чистым и выразительным, чтобы все черты лица его несли отпечаток настоящей мудрости и бесконечной глубины сердца. Долго этот художник искал человека, с которого можно было написать такой портрет... он и сам не до конца верил, что найдет его. Но он нашел его - в ничем не примечательной деревне, проходя по дороге, ему встретился парень, лицо которого было просто совершенным для осуществления давнего замысла. Художник нарисовал то, что столько времени хотел нарисовать. Это была прекрасная работа! Многие любовались тем портретом, и не было конца восхищениям, и казалось, что красота будто бы изливается в мир... Но художник чувстовал, что чего-то еще не хватает. Ему казалось странным, что этот портрет, на который он сам не мог насмотреться, не принес ему желаемого удовлетворения. И наконец он понял, что же так не давало ему покоя: этому портрету не доставало противоположности. И художник снова загорелся почти безумной идеей - найти человека, но не с ангельским ликом, а наооборот - с самым злым лицом на свете, чтобы оно выражало холодный ужас, чтобы на нем не было и тени того, что зовется сердцем - а лишь механическая безжалостная кривизна губ, чтобы вся подлость и все презрение людское собрались в маленьких жестоких глазах. Долгие годы - почти два десятка лет искал художник этого человека, со страхом и одержимостью посещал он дома для умалишенных, питейные заведения и проклятые кварталы городов, которые иной человек обошел бы стороной. Он нашел такого человека - в тюрьме. Только взглянув на него, художник ощутил до дрожи, как ищет и не найдет пристанища бесконечная злость, как просачивается она через столетия - когда-то не признанный и всеми отвергнутый разум. Портрет был нарисован, оставалось сделать только один последний шаг - этот шаг художник предвкушал более всего - поставить два портрета рядом. И когда это было сделано, он услышал плач - это плакал убийца, увидевший рядом со своим портретом еще один - его собственный портрет двадцатилетней давности.

Так принято в странном человеческом мире - пути сердца постепенно забываются, в память о них остаются только насмешки на суровых и черствых лицах.

Древние книги ценны тем, что их авторы - может, к сожалению, а скорее к счастью - сами древних книг не знали, потому что таких книг просто не было. Может, конечно, и были, но не в таком количестве, как сейчас. Им приходилось писать большей частью от себя, самостоятельно. В то время как книги более поздних авторов (не говоря уже о современных!) - это зачастую собрание мыслей из текстов прошлого.
Свой текст, пронизанный собственным существом - это трудно. Взять готовое легко, так просто... так просто взять чужое. Обрести мудрость - сложная работа над собой, так просто взять на вооружение готовую мудрость. Найти Бога - искусство, легче прочитать о нем. Может, и правду пишут в "священных" книгах, но легкая правда - это не правда. Любить глубоко - кто может так, чтобы любовь не была сделкой?
И чтобы потом не кичиться ни своей правдой, ни своей мудростью, ни своей любовью - иначе, где же мудрость, если она была сотворена лишь для того, чтобы вырасти в собственных глазах?

"Жизнь - это мост. Пройди по нему, но не строй на нем свой дом."
(изречение Иисуса, не вошедшее в Библию)

В стародавние времена, в Китае жил учитель дхармы по имени Фо Инь, его называли Мастер Фо Инь. У этого учителя был друг по имени Су Донг По - это был поэт с дурной репутацией из-за своего грубого, вздорного характера.
Однажды поэт сел, изображая из себя Будду. Он спросил учителя дхармы:
- На кого я похож?
-Ты похож на Будду, — ответил Мастер Фо Инь.
Через некоторое время поэт сказал:
- А знаешь, на кого похож ты? Ты похож на кучу дерьма!
Мастера дхармы это нисколько не смутило. Он по-прежнему продолжал улыбаться. Потерявший смелость поэт спросил:
- Как же это ты не рассердился?
Фо Инь ответил:
- Тот, кто осознал в себе природу Будды, видит ту же природу Будды в каждом человеке. Тот же, кто полон дерьма, видит каждого другого как кучу дерьма.

Где-то далеко, за горами, есть такие земли, где все цветет в великом экстазе, но где ни одна капля росы не слышала о пороке.
Там трава еще не укрыта пластиковыми бутылками, там не сломаны цветы. Там не едят мясо для того, чтобы закусить им водку.
Там кровь не льется для того, чтобы согреть свою ничтожность, чтобы спрятаться от своих страхов.
Там никто не прячется от стыда, потому что там нет того, чего можно стыдиться. Когда идет дождь, там все рады! Трудно представить это, осторожно выглядывая из-за каменных стен.
Там никто не молится богу, потому что бог там повсюду. Там нет извращенцев. Как странно, там нет извращений - потому что там еще никому не взбрело в голову (и хорошо, что ни одна мошка и ни один хищник не обременен такой ментальной способностью) назвать жизнь пороком.
Там никто не собирается жить тысячу лет.
И когда на небе радуга - ее никто не изучает, никто не дает ей названия.
Никто не забирается так высоко - и даже не потому, что лень, а потому что велик груз человеческих мучений. За выдавленными улыбками не скрыть страданий и злобы на свою комичность. Пусть будет дьявол, свалим все беды на него - ум на многое способен.
Здесь далеки те горы - здесь клумбы. Здесь нет дикости, есть культура. Но здесь и нет любви. Посмотрите на этот мир культуры - где в нем сердце? Здесь, чтобы быть культурным и цивилизованным, надо быть холодным и хитрым, надо суметь ввернуться как замудренный болт в замудренную резьбу. Сжаться в комок, пролететь над жизнью, источая ядовитые выхлопы на все и на всех, и выдохнуть только за секунду до смерти - и то, если останется еще немного сил на выдох.
Недавно мне попалось хорошее описание того, как произошел человек. Это мир цивилизации, культуры и морали.
На самом верху сидит обезьяна-самец, у нее большие клыки и большая улыбка.
Немного ниже сидят те, кто, (позволю себе пооткровенничать - но если уж так и есть) лижут ему зад и заслуживают тем самым большого самцового расположения. Им достаются самые большие и вкусные куски всемирного пирога. Под ними на ветках сидят те, кто нашел себе своего такого вот самца - пусть еще далеко им обращаться напрямую к самому скалящемуся, но эти ведь у него под лапами, и значит, если им лизнуть зад, можно тоже неплохо жить. А тех обезьян, кто еще ниже, они просто толкают ногами вниз, обезьяны падают на самую землю - от них происходит человек.

Иногда природа плачет, - нет, не плачет - заходится диким воем, бешеным, отчаянным - так хищный зверь сходит с ума в клетке и начинает ходить кругами, от отчаяния, от чьей-то дикой насмешки - от этой пакостной декоративности, от того, что могло бы разрастись величественным цветущим деревом - вот у кого можно действительно поучиться и жизни, и любви! У деревьев. Они всегда дают - им ломают ветки, в них вбивают гвозди, а они только отдают все, что у них есть и ничего не требуют... могло бы... а получились только суетливые тараканы.