Любовь не растет в садах,
Любовь не продается на рынке.
Тот, кто нуждается в ней, - король или простолюдин, -
Отдает свою голову и получает ее.
Изучая великие книги, многие канули в Лету,
Никто из них не стал знающим.
Две с половиной буквы в любви -
Кто изучает их, обретает мудрость.
Тропа любви узка.
Вдвоем по ней не пройти.
Когда был я, не было Бога.
Теперь Он есть, а меня нет.
Кабир говорит: облака любви
Излились на меня дождем;
Напитали сердце,
Озеленяя внутренние джунгли.
Сердце, иссохшее без любви,
Разбивается вновь, не вкусив ее.
Таков человек в этом мире:
Его жизнь растрачена зря.
Наслаждаясь Его именем,
Я опьянен любовью и льюсь через край.
Увидев Его, я торжествую.
Зачем заботиться об освобождении?
История любви невыразима.
Ни строчки нельзя рассказать.
Немой ест конфеты -
Он наслаждается... И улыбается.
Для хинду он бхакта - святой, для мусульман - пир, для сикхов — бхагат, для членов ордена кабирпантх (в настоящее время более 1 млн последователей его идей) - аватара, ему сооружены храмы, главный из которых - «Кабир чаура матх» в Бенаресе. Для неоведантистов он покровитель Универсальной религии или Религии Человека. В прогрессивных кругах Индии Кабира признают как поэта-реформатора, открытого врага брахманизма и кастовых различий, института неприкасаемых и всех форм социальной дискриминации, как певца индо-мусульманского единства. Также гимны Кабира, как авторитетные источники Истины включены в священную книгу сикхов «Адигрантх», или «Гуру Грантх Сахаб», составление которой было завершено в 1604 году при пятом гуру сикхов — Арджуне.
Родился Кабир в Бенаресе в семье ткачей, по другой версии он был приёмным сыном. По легенде, вдова некоего бенаресского брахмана согрешила с молодым аскетом. Когда родился мальчик, мать бросила его в пруд. Ткач Ниру, мусульманин, вытащил ребёнка. Он и его жена Нима воспитали найдёныша, дали ему мусульманское имя Кабир, что значит «Великий». Его каста была низкородной, и всю жизнь Кабир занимался ткацким ремеслом.
Духовная поэзия Кабира давала эстетическое приобщение человека к миру божественному, духовно поднимала человека средневековой Индии, заставляло его задуматься над смыслом бытия, своего места и назначения на земле. Кабировская поэзия Ниргун-бхакти вобрала в себя гуманистические идеи философии веданты, демократическую идеологию традиций сиддхов и натхов, и идеи мистической любви суфизма.
Кабир придерживался учения ниргун-бхакти, то есть Любви к невоплощённому Богу - Абсолюту, не обладающего формой, качествами и атрибутами (ниргун), и часто называл его Рамой, но это не тот хорошо известный Рама — герой эпоса «Рамаяна», а одно из имён Непроявленного Абсолюта. Таким образом, поэзия ниргун-бхакти примыкает к поэзии индийских суфиев и связана с учением натхов, сиддхов и тантрических буддистов, среди которых господствовала идея поклонения абстрактному Божеству, включающая отрицания внешней обрядности и ритуалов.
Низшие касты, чтобы избавиться от гнёта кастового индуизма, порывали как с индуизмом, так и с исламом, устанавливали свою независимую религиозную традицию. Во времена Кабира такую форму индуизма представляла традиция натхов и йогов, основанная Горакхом. Эта традиция оказала сильное влияние на религиозные представления Кабира. Этих йогов мусульмане и хинду называли «неверными». Как считает индийский литературовед Х. П. Двиведи, родители и предки поэта были представителями именно этой традиции.
Наследник еретических идей натхов и сиддхов, Кабир отвергал святая святых ортодоксального брахманизма — Веды и Пураны. Кабир преобразовал и развил догматику натхов. В первую очередь это относится к выбору общения с Божеством и пути достижения слияния с Ним, что составляет краеугольный камень учения Кабира. Хотя Кабир и высмеивал учение натхов и особенно их претензии на бессмертие, он всё же находился ближе к традиции натхпантх, нежели к традиции мусульман.
Основатель традиции натхов Горакх также выступал против идолопоклонства и кастовых различий, придавая особое значение чистоте духа и воздержанию. Но его этическая практика основывается исключительно на йоге, а преданность Богу и Любовь к Нему, то есть собственно бхакти, не играет в учении практически никакой роли. Его учение требовало долгих и сложных психофизических действий. Йогические упражнения для натхов явились одной из форм отмежевания от ортодоксальных догм как индусов, так и мусульман.
Кабир же видел Путь к Спасению не в соблюдении обрядов и выполнении изощрённых психофизических упражнениях, а в духовной чистоте, искренней Любви к Божеству; именно его личность находилась в центре внимания Кабира.
Отказываясь от внешних проявлений богопочитания, Кабир отдаляется и от йогов, а признавая опыт единения и возможность созерцания Бога, основанного на любви («према-бхакти»), — приближается к учению суфиев и бхактов-вишнуитов.
Но случилось то, что должно случиться: за мятежные стихи против Кабира ополчились все — и брахманы, и муллы, и дервиши, и йоги. Об этом в индийском народе живёт много легенд, — одна из них о том, как правитель Дели Сикиндар Лоди приказал бросить поэта под ноги слону. Но слон отпрянул прочь.
По наущению богословов различных толков Кабир был изгнан из родного Бенареса тем же Сикандаром Лоди. Особое недовольство окружающих вызывало то, что Кабир не желает жить ни как хинду, ни как мусульманин, но утверждает, что Бог обитает в каждом сердце, и что для Пути к Нему не нужны посредники.
Один из главных мотивов, повторяющихся в стихах Кабира — нравственное совершенствование человека, что должно привести к улучшению мира в целом. Истинная вера заключается не в формальном соблюдении религиозных обрядов и предписаний, а в «очищении сердца».
Мысль о том, что любовь «повсеместно растворилась», особенно дорога Кабиру: Любовь и Правда не в святых местах — они всюду, Любовь и Правда; и прежде всего — в повседневных делах человека. Особое место в творчестве Кабира занимает лирическая символика любви, связанная с разлукой — «вираха». Концепция разлуки, в основе которой лежит идея страстного желания соединиться с Божественной Душой, нашла яркое отражение в традиции бхактов и суфиев. Кабир, как и поэты суфии подчёркивает единство разлуки и любви, их неразделимость, стремление одного раствориться в другом. И в этом проявляется общность концепции любви Кабира и суфийской лирики. Квинтэссенцию стихов и жизни Кабира, как и Руми составляет идея любви к Богу, любви равной и всеобъемлющей. Святой поэт учил, что человек не раб божий, а друг; не раб, склоняющийся перед ним, а любящий который видит в нём свою опору. По взглядам и Руми, и Кабира, истинная вера заключается не в строгом соблюдении религиозных обрядов и предписаний, а в очищении сердца. «Кааба, — учил Руми, - находится не в Мекке, а в собственном сердце».
Кабир мечтал о справедливом обществе, в котором блаженство обретает только тот, кто не гонится за мирской славой, считает других равными себе и неуклонно следует своему долгу. Основой этого общества должны стать не только бхакти (любовь к Богу), но и према (взаимная любовь всех людей). Бог должен находиться в сердце человека, чтобы сердце могло через любовь к Богу проникнуться любовью к людям.
Когда Кабир почувствовал приближение смерти, он стал собираться в Магхару, где никто не желал бы умереть - утверждали, что человек, умерший там, в следующей жизни станет ослом. На недоумения друзей он ответил: "Если я обрету рай лишь от того, что умру в положенном месте, как же тогда я смогу узнать божью милость?". Ученик Кабира раджа Бирсингха, узнав о том, что Учитель идёт в Магхару, собрал своё войско и пошёл навстречу Гуру. Правитель Магхары, мусульманин Биджли Хан, тоже с нетерпением ожидал прихода Кабира. Поэт пришёл в Магхару в сопровождении тысяч своих последователей и учеников, он поселился в маленькой хижине на берегу реки Амии. Войдя в неё, он попросил принести ему два покрывала и цветы лотосов, велел закрыть двери и оставить его в покое. Однако скоро вломился раджа Бирсингха и стал умолять Учителя дать разрешение после его смерти совершить обряд по всем законам индуизма, то есть предать тело огню. Но тут же явился мусульманский наваб Биджли Хан и возопил: «Лучше все мои воины лягут костьми на этой земле! Я похороню Учителя, как заповедовал Пророк Мухаммад!».
Кабир почувствовал, что ученики готовы схватиться за оружие и пролить кровь не только свою, но и двух армий, воскликнул: «Будьте осторожны! Не обсуждайте этот вопрос между собой и не беритесь за оружие!» Ученики, пристыженные, удалились. Когда, спустя некоторое время, люди вошли в хижину, они не обнаружили тела Кабира. На смертном одре лежали лишь два покрывала с разбросанными на них цветами. Индусы взяли одно покрывало с цветами и предали сожжению (пепел сохраняют до сей день в резиденции ордена кабирпантх в Бенаресе). Второе же покрывало мусульмане захоронили в Магхаре. Впоследствии там были выстроены два белоснежных надгробия: одно индусское, другое — мусульманское. Теперь это место служит местом паломничества и для индусов, и для мусульман.
