Отчего бьется сердце? У кого-то оно всегда бьется ровно, как хорошо настроенный механизм.
Оно живо - живет биологической жизнью.
У кого-то оно живет еще и другой жизнью. Ни для того, чтобы получить что-то - просто живет жизнью сердца.
Но в основном жизнь его - просто для поддержания тела в состоянии жизни, чтобы тело ело, переваривало, опорожнялось, сексуально удовлетворялось и спало. Иногда, в редкие минуты тишины, оно вскрикнет, позовет, прислушается.... и затихнет. А потом оно умолкнет навсегда.
Потом настанет власть цивилизации - внутри, в самом человеке, придет власть цивилизации, культуры и нравственности. Хороший ум - добрый ли, злой ли - согреет любую задницу. И, конечно же, в тепле лучше, чем в холоде, но каким же омерзительным путем появляется у человека это тепло - один человек использует другого.
Кто-то умрет на войне, кто-то умрет в постели, кто-то умрет от удушья.
Беспокойство возникает от внутреннего конфликта. Войны идут не на земле, нет, войны идут у человека в голове, война за веру, война за нацию, война за территорию, и, конечно, война мужчины и женщины. А внешне - все лишь побочный эффект, след, тень.

Такая мысль пришла, что небезызвестный Лунтик - это, возможно, инкарнация Фунтика.

К.Бальмонт "Меж подводных стеблей".

Хорошо меж подводных стеблей.
Бледный свет. Тишина. Глубина.
Мы заметим лишь тень кораблей.
И до нас не доходит волна.

Неподвижные стебли глядят,
Неподвижные стебли растут.
Как спокоен зеленый их взгляд,
Как они бестревожно цветут.

Безглагольно глубокое дно.
Без шуршанья морская трава.
Мы любили, когда-то, давно,
Мы забыли земные слова.

Самоцветные камни. Песок.
Молчаливые призраки рыб.
Мир страстей и страданий далек.
Хорошо, что я в море погиб.

Умерла одна старуха, всю жизнь прожившая девственницей. Подруги пошли заказывать ей памятник.
- Что вы хотите написать на надгробии? - спросил мастер.
- О, очень просто, - сказала одна из старушек.- Что-нибудь вроде "девственницей она пришла, девственницей жила и девственницей умерла".
Изготовитель памятников ответил:
- Знаете, мадам, вы сэкономите много денег, если мы просто напишем: "Возвращена нераспечатанной".

Когда пишешь, вспоминаешь. Спасибо тебе за это. Кого благодарю - не скажу, оно знает само.

Говорят, что чай — это веки Бодхидхармы... Легенда, красивая.
Я хотел написать про чай. Но! Насколько же мы не выносим самих себя, что ТАКИМИ путями от себя убегаем. Прячемся под темные теплые одеяла, а потом в этих одеялах идем в центр событий, как можно ближе — пусть хоть в телеэкране, или хотя бы находясь на связи. Куда идти здесь? Я отправился в шторм без парусов, без карты.
Вот где не хочется включать математический интеллект, вот когда это бывает — да черт с ним, с тем невидимым образом. Он есть, вот и все. Кто, какими неведомыми нитями, хитросплетениями неведомых нам способов мышления, или, быть может, просто познания-делания, абсолютного понимания, создал это партнерство, это нераздельное, перетекающее само в себя полярное сияние, где он сам — часть его.

- Кто вы?
- Я отблеск лампы на этой бутылке. (с)

Может быть, каждый человек — в глубине своей — луч света, отчаянно пытающийся осветить хоть что-то...
А Будда, я слышал, сказал на прощание: «Стань светом самому себе»

Никто не уйдет из этой жизни девственником. Жизнь поимеет всех. (с) Курт Кобейн.

Весною тысячи цветов; осенью сбор урожая.
Летом - свежий ветерок; зимой - снег.
Если твоя голова не забита разным хламом,
Любое время года хорошо. (Дзенская поговорка)

И вот она, нарядная, на праздник к нам пришла. А потом мы ее, высушенную, отнесли на мусорную свалку.
Сегодня, гуляя по лесу, я в очередной раз удивился мудрости природы и тому, как же могла она допустить появление нас, людей. Ведь человек и природа - неделимое целое, а что касается деревьев, то здесь мы прямо партнеры. Деревья дают нам кислород, а мы даем им углекислый газ. И там, где есть периоды холода... а кое-где холод постоянно - там непременно будут расти вечнозеленые деревья, например те же ели и сосны. Они, можно сказать, "специально" растут для людей и для всех животных, которые вдыхают кислород, в то время как большинство деревьев зимой стоят голые. Если у дома имеется двор, то человек вполне мог бы посадить там ель и наряжать ее раз в год.
А если нет возможности посадить ель - можно просто срезать немного веток, попросив об этом дерево. Да, попросите и поблагодарите.
Но вот идет человек по парку, или по лесу, срывает веточку на ходу, тупо улыбается и бросает ее. Зачем?
Сегодня утром, гуляя по лесу, я повстречал кота. Мы побеседовали, я попрощался, но он все же решил прогуляться со мной. Обычно я гуляю со своей собакой, а вот с котом я гулял по лесу впервые. Это настоящий лесной кот, дикий, на руки его взять нельзя, и фотографироваться он упорно не желал, но все же несколько кадров получилось.



Он, может быть, хотел идти со мной. А может, просто проводил меня. Когда он спустился к реке, я пошел быстрее. Когда оглянулся, увидел, что кот бежит в мою сторону. Я пошел еще быстрее, и кот... странно.... может быть он и сам бы не пошел дальше? Он развернулся и пошел по своим делам. Хотелось взять его с собой, но, увы, в данное время поселить его можно было бы только на работе. А там люди, они злые. Они злые. Странная мысль пришла тогда мне в голову. Я подумал: намного лучше помереть здесь в лесу, с голоду, чем в каменных постройках среди людей. Да и вряд ли кот умрет с голоду. А потом я вспомнил, как примерно полгода назад гулял утром в этих местах и увидел лису. Сначала я подумал, что это собака, ведь она лаяла. Но оказалось, что это лиса. Тогда я первый раз услышал, какие лиса может издавать звуки. Я спугнул ее. А лаяла (по-другому не скажешь) она на кота, сидевшего на дереве. Я уже не помню, что это был за кот, но, вполне вероятно, мой лесной товарищ.

Полная луна, теплая зимняя ночь. И мой дневник не обновлялся очень давно.
Итак, пустота. Взгляни ей в глаза, не бойся.

Что с собощениями творится, не пойму - живут своей жизнью, появляются когда хотят, размножаются.
Сегодня я сделал несколько идиотских поступков. Безобидных, но поистине идиотских. Пока что с людьми говорить зарекся.

Говард Ф. ЛАВКРАФТ

НЕМЕЗИДА

Мимо бледно-лунных глубин ночи,
Сквозь могильную стражу врат
Ото сна, я у жизни брала ключи,
Чтобы вещи озвучил взгляд;
Я борюсь и кричу пред изломом дня, низвергаясь в безумья ад.

Я встречала рассвет неизменно
Раскалённых небес вне времён,
Зрила тьму распростёртой Вселенной,
Где вращался планет легион -
Безрассудно заброшенных всеми, чёрных, не получивших имён.

Я носилась, как пена, волнами
Тех морей, у каких небосвод
Грозовыми закрыт облаками -
Плачу ливней и молний оплот -
Под невидимых демонов стоны, из зелёных поднявшихся вод.

Точно лань, я ныряла под своды
Перворожденной рощи седой,
В чьих деревьях ни духа не бродит,
Но, однако, есть кто-то другой.
И бежала я, глядя сквозь ветки, от того, что следило за мной:

По плато, спотыкаясь о камни,
Через гряды источенных гор,
К родникам припадая туманным,
Что в болото несли свой позор;
Я в проклятьях пучин различала вещи, кои не вынесет взор.

На руины дворцов я взирала,
Я ступила в запущенный зал,
Где Луна, что в долине вставала,
Открывала теней карнавал -
Беспорядочных, странных фигур, чей облик память мою омрачал.

Я покрытые зеленью веси
Наблюдала вокруг и вдали
Из проёма окна. Был невесел
Вид объятой проклятьем земли, -
И внимала я звукам, исшедшим от рядов беломраморных плит.

Древних стел я покой посещала,
Я на кончиках страха плыла,
Где ярится Эребус усталый,
Чьи вершины тоска замела, -
И в краях, где пустынное солнце раскаляет себя добела.

Я видала расцвет фараонов
И Нила сокровищниц явь,
Я жила в тех веках отдалённых,
Когда мерзкой была только я, -
И когда Человек из Арктиды в блаженстве ещё пребывал.

О, великий я грех сотворила,
И велик предел его был,
Но глаза на то Небо закрыло;
Нет забвенья мне в сердце могил -
Бесконечное длится паденье в бое немилосердных крыл!

Мимо бледно-лунных глубин ночи,
Сквозь могильную стражу врат
Ото сна, я у жизни брала ключи,
Чтобы вещи озвучил взгляд;
Я борюсь и кричу пред изломом дня, низвергаясь в безумья ад.

Говард Ф. ЛАВКРАФТ

НЕМЕЗИДА

Мимо бледно-лунных глубин ночи,
Сквозь могильную стражу врат
Ото сна, я у жизни брала ключи,
Чтобы вещи озвучил взгляд;
Я борюсь и кричу пред изломом дня, низвергаясь в безумья ад.

Я встречала рассвет неизменно
Раскалённых небес вне времён,
Зрила тьму распростёртой Вселенной,
Где вращался планет легион -
Безрассудно заброшенных всеми, чёрных, не получивших имён.

Я носилась, как пена, волнами
Тех морей, у каких небосвод
Грозовыми закрыт облаками -
Плачу ливней и молний оплот -
Под невидимых демонов стоны, из зелёных поднявшихся вод.

Точно лань, я ныряла под своды
Перворожденной рощи седой,
В чьих деревьях ни духа не бродит,
Но, однако, есть кто-то другой.
И бежала я, глядя сквозь ветки, от того, что следило за мной:

По плато, спотыкаясь о камни,
Через гряды источенных гор,
К родникам припадая туманным,
Что в болото несли свой позор;
Я в проклятьях пучин различала вещи, кои не вынесет взор.

На руины дворцов я взирала,
Я ступила в запущенный зал,
Где Луна, что в долине вставала,
Открывала теней карнавал -
Беспорядочных, странных фигур, чей облик память мою омрачал.

Я покрытые зеленью веси
Наблюдала вокруг и вдали
Из проёма окна. Был невесел
Вид объятой проклятьем земли, -
И внимала я звукам, исшедшим от рядов беломраморных плит.

Древних стел я покой посещала,
Я на кончиках страха плыла,
Где ярится Эребус усталый,
Чьи вершины тоска замела, -
И в краях, где пустынное солнце раскаляет себя добела.

Я видала расцвет фараонов
И Нила сокровищниц явь,
Я жила в тех веках отдалённых,
Когда мерзкой была только я, -
И когда Человек из Арктиды в блаженстве ещё пребывал.

О, великий я грех сотворила,
И велик предел его был,
Но глаза на то Небо закрыло;
Нет забвенья мне в сердце могил -
Бесконечное длится паденье в бое немилосердных крыл!

Мимо бледно-лунных глубин ночи,
Сквозь могильную стражу врат
Ото сна, я у жизни брала ключи,
Чтобы вещи озвучил взгляд;
Я борюсь и кричу пред изломом дня, низвергаясь в безумья ад.

Начинаю эксперимент "Трое суток без сна". Давно не переживал я подобного, и знаю о вреде недосыпания, но слишком уж много всего спит во мне. Не знаю, что считать началом - пожалуй, вот этот самый момент, когда я вроде бы должен закрыть глаза.

Чем тяжелее серьги, тем мускулистей уши.

Здесь все чужое. Полон рот
Вставных зубов, чужих острот.

Да-да, я своем дневнике, хоть и говорила ты мне, что именно это, мой выбор и есть я.
Вот привел вопрос, комментируя одну интересную тему: "А что из того, что я знаю, действительно мое?"
И сам пытаюсь ответить. Аватар рисовал не я, фотографий моих - лишь несколько штук, да и здесь, если углубляться... мой лишь фотоаппарат. И дальше - мой ли фотоаппарат? На тот свет я его никак не возьму, он взят напрокат. Здесь все напрокат, на самом-то деле. Дома и машины... Даже тело - и оно на время. Здесь зацепиться не за что. Вот какой вопрос должен возникать: что действительно важно?
На хер, на хер, скажут мне. О чем ты думаешь? А я думаю о том, где же я во всем этом? Кто читал Пелевина, вспомнят, наверно, слова Чингиз-Хана, эпиграфом к книге "Чапаев и пустота", я сам вспомнил. Он был великий убийца, но вопрос задал хороший.
Фон моей страницы, коллекция музыки, стихи. Есть несколько моих, но я не поэт, это просто строчки в рифму.
Есть здесь кое-что из меня, все же... обличенное в слова, обличенное, потому что все, что изнутри каждого человека исходит, из самого нутра его, оно намного больше, нежели слова - сухой остаток, осколки.
И потом, из моего нутра идет лишь нечто черно-зеленое, так что, быть может, и это еще совсем не я - ведь мне хочется быть светом. Хотя я очень люблю свои темные комнаты.
А мой ник - это имя мертвой куклы-медведя. Моя проза - память о чем-то. Все перемешалось, слилось и разъединилось, разбавилось информацией, подправилось эмоцией - и, вот оно, "лети же к невским берегам, новорожденное творенье".
Да, а знаете ли вы, как пишутся книги? Многие говорят: вот писатель написал оригинально, проявил свою индивидуальность так сказать. Он читал, читал, и наконец созрел: написал свое. То есть, если бы не прочел пятнадцать книг из жанра фантастики, то и его книги не было бы никогда. Редкие книги можно назвать настоящими творениями.
А другой ничего не читал, но книгу написал. Еще один оригинал. Да он сам, как и все мы, готовая книга, только бред в ней такой, что показать стыдно. Где-то я уже приводил такой эксперимент. Здесь ведь ложь сплошная.
Я повторю: здесь сплошная ложь, ложь на лжи. И любая запись в любом дневнике - это отредактированное и отшлифованное происшествие из сумасшедшего дома. Вся правда не в словах, она в пробелах.

Да вы же все умники, все знаете. Какждый с выразительной физиономией расскажет, как надо жить. А зачем же вы все пьете? Зачем накуриваетесь? Зачем мечетесь от одного человека к другому, зачем время хотите убить, в чем оно виновато? Если вы так научены жить, отчего же жизнь, та, которую вы с таким умением строите, лелеете, отчего же она сама по себе не приносит вам наслаждение?

Человеку нравится быть несчастным. И пусть любой несчастный утверждает обратное. Там, в дальних комнатах души, сидит весьма довольное существо. У него теперь есть внимание, за которым он так долго охотился, наряжаясь и раскрашиваясь, пытаясь прыгнуть выше собственной головы, у него есть дорогое ощущение - ощущение своего существования, ощущение того, что он все же не исчезнувший.

Все пролетает, меняется, как узоры на песке. Вот и вся жизнь - простой узор на песке. Ничего не ухватишь, а кто пытается что-то ухватить, тот глупец.

Жизнь - мифическое покрывало Майя, опускающееся на глаза смертных и показывающее им мир - но таким, какой он существует или не существует, ибо он подобен сну, подобен блеску на песке, который путник издали принимает за воду, или обрывку брошенной веревки, которая кажется ему змеей.

Такое красивое понятие жизни попалось мне в одной гадкой книге. Майя здесь - не племя индейцев, Майя - это индуистское понятие. Индейцы и Индийская религия оказываются здесь просто интересным совпадением.
Майя - иллюзия жизни. Любой момент, сколь бы ни был ощутим, имеет преходящую суть - и тем самым его реальность иллюзорна, но все же эта иллюзорность есть единственная реальность.

О, как же приятно может звучать скрипка. Я млею, и забываю обо всем.
А знаете ли вы, что такое извинения? Думаете, что обидев человека, вы, извинившись, запускаете механизм стирания неприятного осадка от обиды... В этом человеке... Нет. Да вы же просто пытаетесь вернуть в исходное положение пошатнувшийся трон, вернуть репутацию, опять стать "хорошим".
"Ступай, и больше не греши"(с)
Так вот, если ты больше не "грешишь", тогда ты вправе сказать, что ты извинился.
Это не попытка вообразить себя учителем. Ха... Мой дневник, моя сливная яма, я здесь учу самого себя..

О, какие же мы все идиоты!
Не был я во всех местах земли, но все же весь наш мир - одна большая больница.
Я хотел прийти сюда, когда мне будет хорошо, но не вышло - опять-таки я вошел в палату, вместо того, чтобы выйти на цветущий луг...
Мир плавится, как пластилин на солнце, и кажется, что рай нельзя найти не потому, что ты плохой искатель, но потому, что его просто нет. А мистики говорили, что есть, все же я доверяю им.
Мои киви умерли. Что-то изнутри вылезло, мерзкое, как в фильме "Чужой". Ты ли это?
Как же я хочу услышать добрый голос Алеши Карамазова: "Не ты убил, не ты!" Я не убил никого, нет, но скрытое нечто показало щупальца. Ведь это был я. Это и есть Shitzo, это Арлекин без грима.
Как хочется иногда вычеркнуть из жизни неприятный день, вырвать, стереть из памяти, провести ритуал сожжения(я вот разбил кое-что), поклясться себе, что дальше ты будешь действовать взвешенно и разумно, вынесешь что-то из своих ошибок. Но тут приходит еще один такой же день, а там не за горами и третий. И не утешает то, что ты родился не во время войны, не евреем в гетто, не интеллигентом в тридцать шестом, не приобрел иммунодефицит, не потерял конечность - а, помню, в дневнике у Странника был видеоролик, там танцуют двое: он без ноги, она без руки. Но они танцуют, как не могут здоровые.
Нет, ты здоровый, но падший, ты всегда "приводил в порядок Вселенную", свою Вселенную, и рассказывал другим, тем, кто интересовался, куда можно вымести космический мусор) А потом просто ...
Теперь просто все сначала.