Индийские старинные имена )))


*
Ваа, чего я нашла!!!
===========================

Аканша - желанная
Абхай - безстрашный
Амала - чистая
Амита, Ананта - безконечная
Аджит - неукротимый
Амрита - безсмертная
Ананда, Ананд - счастье
Адитья - солнце
Арундхати - неудержимая

Я думаю нам пригодится даже и ники менять можно )))
!!! или подкорректировать, если захочется ))

Читать далее...

Парадоксы: "Конец света", а Дух ликует!

Снова в моих темах появились колендари майя и концы света. Теперь это некая комета, которая, как раньше вулкан, будет пахать на конец света до 2012 года. Вот тут я, похоже многих не убедил. Ну, что же, давайте порассуждаем.
Любопытная картина получается, как только искать спасения мы начинаем не в техногенных лабиринтах, а в духовности. Чем мир ухайдокать, уже вроде всё учёными придумано. Поправьте, коли что забуду или своё подскажите.
1.Ну, во-первых комета - вечное пугало бездельников при дворах монарших. Однажды, правда, на Земле такое случилось, но то было рукотворное явление: местные разборки. И технократией там не пахло.
2.Ядерный супервзрыв или Фукусима - любой технарь хмыкнет: на Земле таких запасов исходного ядерного материала нет, а коли из космоса - та же комета. А её-то вблизи и даже вдали не видать: что простой, что ядерной.
3.Потоп не прокатит: серьёзные (!) расчёты давно проделаны. Я это не с тем, чтобы верующих задеть, а чтобы вняли: всё, как у Соломона, и это, допустим, было, и это прошло. Было уже и ничем не кончилось. Человеком кончилось, но об этом позже.
4.Надо унять явно рукотворный кризис? Не вопрос: хазарам башку свернуть - и вся недолга...
5.Надо разобраться СЕРЬЁЗНО с "меткой дьявола" на каждом человеке вроде планируемых микрочипов? Пора уже, а то такого туману напустили. Во всех чипах заложен механизм самоликвидации - чего же огород городить?
И только потом, развеяв эту мистическую чепуху с "амеро", календарём майя и всякими метками, или вот с вулканом и ледниковым периодом (насмотрелись мультиков) и начнём с САМЫМ ГЛАВНЫМ - с человеком разбираться. При этом надо отчётливо понимать: Земля сама прекрасно сумеет себя защищать, но человек ей нужен в этом как помощник, а не разрушитель, которому она мигом в этом качестве руки укоротит.
Обещают конец света и очень скоро. А как предрекают?! Расплата за былые грехи, да ещё техногенными и финансовыми катастрофами, свиным и козьим грипппом, "метками дьявола": да мало ещё чем. Начистото забывая, что это технократические решения - они у человечества всегда были.
А мы после разборов в предыдущих постах в сторону души, могучего и непобедимого духа человеческого глянуть предлагаем: туда за все эпохи дикие после былого величия хоть кто-нибудь глянул? И вот этот дух великий технологической шелухой, конфетной обёрткой цивилизации кто-то одолеть предрекает?!
Снова пузырь, только ментальный надувают, причём совершенно негодными средствами средневековой кустарщины, но кому-то он и в таком виде ОЧЕНЬ нужен.
Снова обман: золото у дикарей на стеклянные бусы меняют, а настоящего не зрят. И уж совсем не поймёшь, кто тут дикарями оказался. По мне так точно уж не мы, хоть нам всё это барахло навязали. Потому что только мы знаем, что ждёт нас, а вовсе не те, кто нас к чему-то там готовит.
Цивилизация ДУХА - вот что у нас впереди!
Почему? Творец вдохнул в нас ДУХ, а мы его во что превратили? Но и для этой ничтожной субстанции нет победителя: не ты подвесил, не тебе и обрубить. Или вы ответ Спасителя Пилату позабыли? Или и не знали?
По всему миру к рунам, первоистоку знания, интререс в разы растёт. К рунам - не к Торе!
Старцы и Хранители, Наставники и мастера не только знание хранят и передают: Северную Россию, исток працивилизации, разграбить не дают. Поцарапать корочку дали, дальше не пустили и не пустят: всё для потомков. Этим духоборцам и духовидцам помощь нужна, а не сопли на кулак мотать в ожидании "конца света". Вот об этом - наш будующий разговор.

Притча: Что хуже?


В одном собрании заспорили, что на свете для человека хуже всего. Кто говорил — болезни, кто говорил — смерть, кто говорил — бедность… Много всякого было сказано. Спросили у Насреддина:
— А ты, Насреддин, что думаешь?
— Плохо, когда не сбывается то, чего хочешь, — ответил Насреддин. — Но куда хуже, когда сбывается то, чего не хочешь, — подумав, добавил он.

Не провалитесь в трещину времени!

ОДНО из самых распространенных заблуждений гласит: "Время постоянно
везде". Между тем учеными зафиксировано: самые точные часы "врут" в
районе падения Тунгуеского метеорита, в районе испытаний ядерного
оружия, около Чернобыльской АЭС и других "гиблых" местах. Чаще всего
часы опаздывают там на доли секунды в час. Но иногда происходит что-то
непонятное, вроде "срыва Времени", и тогда...


Читать далее...

веселье! точно. какие безобразные хари у моделей О_О это ненормально.

*
Мертвечину жрут и шкуры носят
А у бога счастья просят...
Не пожалеют малого зайчонка,
впрочем, сабортируют и своего ребёнка...

нежити суть. Привет всем нежитям! как вам убийства? как вам кровушка?
чего хотите для братьев меньших - то получите сами от старших )))

О_О
А на хари можно посмотреть вот здесь:
http://www.liveinternet.ru/users/3173294/post240803837/

Серия сообщений "геноцид/нежить":

Кто предупреждён, тот вооружён. Выходим из под системы контроля нежити!

Часть 1 - Ознакомтесь!
Часть 2 - ДЕЛИТЕСЬ МНЕНИЯМИ !
...
Часть 38 - ..................... давайте кушать
Часть 39 - "Баю-бай" или просыпаться пора?................
Часть 40 - веселье! точно. какие безобразные хари у моделей О_О это ненормально.

Ловите фразу ) Фраза дня.


*

“У пессимистов сбываются опасения, у оптимистов – надежды”.

*

Серия сообщений "Фраза Дня":

Высказывания, которые радуют или изумляют ))) Или - радуют и изумляют!!!

Часть 1 - Фраза Дня ) От мистера Х:
Часть 2 - Фраза от Тесии:
...
Часть 36 - 23 сентября - фраза дня:
Часть 37 - Рома сказал так:
Часть 38 - Ловите фразу ) Фраза дня.

ВОЛОШИН: "Серебряные россыпи"...Последствия обретения

Я дух механики. Я вещества
Во тьме блюду слепые равновесья,
Я полюс сфер — небес и поднебесья,
Я гений числ. Я счётчик. Я глава.

Мне важны формулы, а не слова.
Я всюду и нигде. Но кликни — здесь я!
В сердцах машин клокочет злоба бесья.
Я князь земли! Мне знаки и права!

Я слуг свобод. Создатель педагогик.
Я — инженер, теолог, физик, логик.
Я призрак истин сплавил в стройный бред.

Я в соке конопли. Я в зёрнах мака.
Я тот, кто кинул шарики планет
В огромную рулетку Зодиака!

Максимилиан ВОЛОШИН, "Два демона"

Профессор Арсеньев пил чай. Из чудной чашки китайского фарфора. Чайник тоже соответствовал. Но главное – это был чай. В каждый сезон сбора чая в Краснодарском крае Юрий Андреевич брал билет до Лазаревской и обратно и на три дня отправлялся к морю…собирать чай. Самый северный, о чём знали почти все, и самый лучший, о чём догадывались немногие. Как и абхазский табак. Заходясь в ритуальном восторге от достоинств продукции «Филипп Морис», юные недоумки и «золотая молодежь» понятия не имели, что все достоинства (если к табаку вообще применимо это понятие) фирменного курева – ничто без «Золотого руна» как обязательной ароматизирующей добавки. А «Три слона» – солома, если не добавить краснодарского чая. Впрочем, чай, кофе, табак и вино, с особым усердием насаждаемые Петром, на века развели русских царей с лучшими представителями древних родов. Чага, травы, варенья и мёд, в том числе хмельной – чего же боле! Тем не менее Юрий Андреевич ежегодно высаживался в Лазаревской, и шел к Волконке, селу у верхнего края Волконского ущелья. Село и ущелье, да ещё школа в селе, были названы так в честь кузины погубленного в Нерчинске масонами князя. Отправленной за нежелание отречься от брата на Кавказ. Это сейчас здесь курорт, а в те времена – место ссылки. В Сибири жёны декабристов открывали школы и больницы. Сёстры на Кавказе поступали так же. Так и княжна не случайно обосновалась здесь, а не в приморском посёлке, где покоритель Антарктиды Лазарев ещё раз прославил своё имя во время турецкой кампании. Лазарев мудро решил, что баталии надо вести в водах турок, а сюда их просто не пускать. Кто знает характер побережья Чёрного моря, поймет: всего четыре крепости от Адлера до Туапсе лишили союзников турок подвоза оружия и припасов, а экспедиционный корпус Ермолова довершил начатое почётным гражданином Владимира предприятие. Княжна же выбрала местом жительства маленький казачий хутор в горах, построила здесь школу, а в нижнем конце ущелья, у древних дольменов – больничку, в которой лечила страждущих со всей Руси, Малороссии и даже балканских славян. Под ногами была серная грязь и радоновые источники, а над головой – сакральное для славян, и только для них, небо. Горцам ни грязи, ни воды не помогали. А вот славяне лечили здесь радикулиты и полиартриты, даже церебральные расстройства, выгоняли соли и камни из почек и иных мест! Профессор собирал здесь, чуть повыше, самый северный в мире чай, как научили его казаки. Казаки завезли чай сюда и далее по Дону и Кубани много ранее Петра. Вместе с жёнами-татарками, как звали они кавказские и левантийские племена. И ритуалом пития сего напитка в полдень, сохранившимся до сих пор. Казачья сиеста.
Собрав чай, профессор сутки «вялил» его и купался в море. А в понедельник уже сидел в кабинете и заполнял убористыми крючками формул ученические тетради. Он отдавал предпочтение тетрадям в клеточку в дюжину листов всем другим «носителям» своих мыслей. Вот и сейчас он пил чай, а правее вазочки с мёдом лежала на треть заполненная открытая тетрадка, в которую он поглядывал время от времени. По его лицу бродили тени. Удовольствие от процесса чаепития и раздражение от выкладок в тетради.
– Бред, – раздражение пересилило и профессор потянулся к тетрадке.
– Опять основное решение лежит в мнимой части, а побочное скорее всего – обертон. Мнимое…А фильтры у аспирантов летят вполне материальные, – он усмехнулся собственному каламбуру, – где же эта неуловимая гармоника?! Профессор отошёл к окну и стал тупо разглядывать морозный узор на стекле, в котором чудилась та же загадка.
– Ну, всё, кажется я подхватил вирус навязчивой идеи!
Объяснимся: третий месяц Юрий Андреевич, завкафедры прикладной математики мучился в поисках гармоники, услышанной им при исполнении секстетом «Гиперборея» простенькой с виду песенки, да ещё собственного сочинения. Ряды Фурье и развёртки звукоряда на осциллографе приводили к одному. Попытки обеспечить абсолютную сходимость путём модулирования и в интегральной, и в тригонометрической форме загоняли область решений в мнимую часть, точки сингулярности просто не разрешались, а на осциллографе то и дело появлялись разрывы. Складывали амплитуды и частоты периодик – значит сама результирующая тоже должна быть, пусть и сложной, но гармоникой с кучей локальностей. Но не разрывов – откуда разрывы?! И ведь месяц назад устроил этот стервец мне головоломку после конкурса песни: чуть ведь я не рехнулся, моделируя их распев. А он как-то увёл в сторону с этим гармоническим анализом. Я-то дурень порадовался: ряды Фурье, что у меня второкурсникам не даются, эти "детишки" в две недели расщёлкали. А он, выходит, уже тогда всё это предвидел, знал и вот - нате вам!
Профессор снова взял чашку и, отхлёбывая остывший чай, попробовал зайти с другой стороны. Можно ли найти косвенные проявления этого фантома? Безусловно – явления массовых психозов и летящие фильтры. Что их объединяет? Хороший вопрос, горячий – так что?!
– Резонанс астральный.
Профессор стремительно обернулся и чуть не выронил драгоценную чашку. У стола, чуть склонив голову к его изыскам и при этом пытаясь изобразить учтивый поклон в его сторону, стоял некто в тяжёлом, до пят, плаще, подбитом серебристым мехом. Шляпа с перьями и крупным камнем. Ну, тот самый... Забранная в перчатку рука округлым движением указывает на тетрадь. Ряженый, шут,…если бы не эти пронзительные глаза, в которых плещется вечность.
– Пифагор Гипербореец с помощью своей «четверицы», цифровой гармонии арийского Космоса, нашёл основные музыкальные интервалы: квинту, кварту и октаву. И создал свой открытый строй, где 12-я квинта не равна исходному звуку, а фа-диез выше соль-бемоль. Разрыв: вот он – разрыв в логике Аристотеля! Музыка сфер, астральный резонанс. Там, у Господа, всё гладко. Ни тебе разрывов, ни мнимостей.. Музыка сфер, двойной кватернион, астральный резонанс, милейший профессор! Мальчик его вам сыграл. Что ж ещё-то?!
И пока профессор прикидывал, потребовать ли объяснений столь внезапного и необъяснимого прохождения сквозь запертую дверь, или просто выставить наглеца, незнакомец с любопытством осматривал диковинный кабинет Арсеньева, причём весь вид его говорил: предстоит разговор.

.................. *

*

Серия сообщений "Добро и Свет":

Всё что по-особенному понравилось мне - сюда складирую )

Часть 1 - Адепт.
Часть 2 - Эммануэль...
...
Часть 12 - Исполнение Желаний - от Оли Ангеловской! Круг Света!
Часть 13 - Феечкины сказки )
Часть 14 - .................. *

ЛИРУ 2010 год.

*
Потрясает воображение милый такой постик, который я нарыла совершенно случайно. Искала рамочки и чего-нибудь... А нашла вот что: новацию в деле цитирования! ))) Ваааа, какими интересными бывают народы!!!
И, по-моему, я заслуживаю ещё одной антипатии. Потому что МИМО НЕ ПРОЙТИ, до того ев... элэлэ... аха. Читать далее...

Мои картинки.

*
Нарисовались такие сиялки:

Бабочка -


Читать далее...

Вино и еда: классические сочетания

Читать далее

Кто там чего решить-то не может?:)

Если вы затягиваете принятие решения, значит, вы уже приняли решение оставить все по-старому.

из итернета

Белая Русь и Белбог...

БЕЛАЯ РУСЬ – некогда огромная земля Словяно-Арийской державы, раскинувшейся на территории от Валдайских гор на Востоке до реки Рейн на Западе (земли за Уральским хребтом назывались – ТарТарией, которые, как и Белая Русь и Артания, входили в состав державы РасСейской).

Территория Полесья, в верховьях Днепра, всегда была сакральной землёй Русичей, которым покровительствовал Белбог, и где они крепили свой Дух в тяжкие для Рода Белой Расы времена.

Так было во время нашествия банд Готов и Гуннов, так было во время Хазарского ига, и так было во все смутные времена.

Ибо понятие – «Бела Русь» несёт в себе Суть Великого Духа Рода Белой Расы, народ которой является потомком самого – Белбога.

Чаромутное имя «Бел» обозначает – Бога, а страна носящая имя Бела, есть – Божественная страна.  

Читать далее...

Прости Юка, я слямзил

Цитата сообщения Банник

Дилогия: Максимы Жизни и Смерти.

* * * Часть 1. о Житии.
1. Обретение просветления.
 Как трудно осознать в веках живущий Дух,
 Всю полноту и вездесущность пребыванья,
 И в безконечных воплощениях, казалось бы, потух,
 Угас источник Света Вышнего – его Сиянье.

 Оно среди глубин Пороков и Страстей томится,
 Обманом Бытия, Вселенским Мороком покрыто,
 И человечий ум не узнает Его, и не стремится
 разжечь Огонь Духовный – знания то позабыты. 

 Но начинают просыпаться от бездумья люди
 И в спешке ищут просветление сознанья,
 Прельщаются и гибнут в безрассудном блуде,
 Растрачивая попусту Духовное познанье.

 Влекомые обманом мы должны проснуться ныне,
 И превозмочь невежество сердец угрюмых Тел,
 Пусть Светочем Добра в часы лихой годины,
 Сияет Прародитель наш, чтоб вразумить людей.

2. Развитие Тел и Оболочек.
 Мои Тела и Оболочки суть Проводники Всемирья,
 Но, взращивая их – Я совершенствую Себя
 И овладев сим Инструментом, познается Иномирье,
 Где Жива учится творить и разрушать любя.

 Они способствуют увидеть всю коварность Майи
 И множество кругов рождений и смертей,
 Но как Я с благодарностью Прозрению внимаю,
 Стремительно росту Вселенною ветвей.

 Мои Тела и Оболочки суть Масштабное Единство,
 Единство в Множестве и из частей – Одно,
 Структура согласованного Мною Механизма,
 Раскрыть Потенциал нам предначертано давно.

 Призвать хочу Я Вас – мои Помощники и Други
 С усердием трудиться и смиренно воссиять,
 К божественному Телу Света приведут заслуги,
 Я, накопив которые, смогу по Совести раздать.

 Мои Тела и Оболочки суть Предназначенье,
 Безценные сокровища, что Я возьму с собой,
 Среди миров и измерений, мерностей теченья
 Я не предам и не покину Вас, и заберу домой.

 Мой долг насытить Вас Нектаром Просветленья,
 Все развязать узлы последствий и долгов,
 И в мудрой чистоте хранить Источник Откровенья,
 Во благо всем Живущим и во здравие Родов.

3. Вскрытие памяти.
 Коварен и опасен путь всех Тел преображенья,
 В действительности явной лишь слепо нам идти,
 Но углубившись в Самость, отринув все сомненья,
 Вскрыть должен Память каждый, не сбиться, чтоб с Пути.

 И первое, что вспомню – мой Род от Изначалья:
 Отцов, Дедов и Щуров, всех Матерей, Сестер,
 Зрю в корень Первопредка, которого зачал Я
 И Внуком возродился, чтоб Правнук снизошел.

 Второе, что я вспомню – места, где воплощался –
 В космическом пространстве безчисленных земель,
 Во времени Вселенной без остановки мчался –
 То проявлялся молнией, то исчезал и тлел.

 А третье что я вспомню – как развивалась Жива –
 Потоком Света РА-М-ХИ по миру разлилась,
 Зерном упало в Землю, взросло, окрепло, жило,
 Познав Четыре Царства, в Источник понеслась.

 Коварен и опасен был тот путь преображенья,
 Действительностью явной к Изначалью не пройти,
 Лишь углубившись в Самость, и выиграв сраженья,
 В самом себе увидел Суть, могущество Пути.

4. Помнить.
 Жизнь – это не Начало, Середина и Конец,
 Жизнь – это пребывание в Вечной Йоге,
 Жизнь – это Абсолютная Любовь сердец,
 Жизнь – это безконечные пути-дороги.

 Прожить – значит накопить необходимый Опыт,
 Прожить – значит вовремя узреть в Самом лишь Свет,
 Прожить – значит преобразовать и все усвоить,
 Прожить – значит лишь исполнить Долг, постичь Завет.

==================================== Дорогие Сородичи!
 Размещаю 2 часть Дилогии "Максимы Жизни и Смерти" - "Об Умирании".

Часть 2. об Умирании.

1. Предсмертная агония.
 И пусть трудна, казалось бы Дорога жизни –
 Цепляемся мы из последних сил перед Уходом,
 Как лошади безумствуя, несутся в пропасть мысли,
 И сковывает страх пред будущим Исходом.  

 В предсмертном часе роковом и Разум одержимый,
 Он безконтролен, безпокоен и охвачен дрожью,
 Панически в бреду хватается, орет неудержимо,
 Чтоб Жизнь не уходила, и Смерть назвать бы ложью,

 Искусством обольщения и красочным обманом,
 Безпечным сном иль ночью звездной и покойной...
 Но, нет – с холодными руками, подступая, в рваном,
 Не пожалеет, не отсрочит миг сей мрачный, темный.

 Видения и образы проносятся, рождая боль и ужас,
 Их невозможно подчинить и обуздать, не раздавить,
 Свет Истины погас, и он ушел в Небытие, рыча и тужась,
 А что до нас – то лучше подготовиться и знать, как быть.

2. Визуализация и Переживание.
 Учиться умирать, чтоб Жить и Воскресать в Сознании,
 Спокойствием наполнить Ум, а Душу – Светлым Миром,
 Для этого: сосредоточиться и сконцентрировать Внимание
 На «Йоге Трех Действий», наполняя телеса эфиром.

 Но прежде,

 Представь, что твое тело срок положенный изжило,
 Оковы бренности упали, обнажилась человечья суть,
 Лихие чувства, ощущения, потоки мысли – все ожило
 И безумной круговертью разошлась пороков муть:

 Воют, плачут, сквернословят, ржут, кричат все голоса,
 Ором диким кто-то стонет, в гневе хохот залился.
 Причитанья, завыванья, рев безудержный и гул,
 Сонм проклятий и рыданья – темной нечисти разгул.

 С ног сбивают приВиденья и голодных духов тьма,
 Бесов, нежити скопленья, падших Легов тут тюрьма,
 Порождения двуличья Безпробудной Глубины,
 Безобразные обличья – здесь жестоки и сильны.

 Зной и засуха предстанут, ливень, град, землетрясенья,
 Толщи водной массы давят, реки лавы – нет спасенья,
 Ураган, метель, кометы, в бездне пропасти разбиться –
 Ты представь себе все это, чтобы к Йоге обратиться.

3. «Йога Трех Действий».
а) Йога Призывания.
 Я медитирую на звуковое воплощенье Бога,
 На Бога-Покровителя, чье Имя – мой Приют,
 Я высекаю Мантрой обережной слог за слогом
 Качества Его, чтоб миром Истины вздохнуть.

 Я призываю на себя Его защиту Славою и Гимном,
 Растворяясь в звуковой вибрации Спасенья,
 Я слышу только лишь Его, Я – Эхо в мире Зримом,
 Как Отголосок Светлого Дыхания и Песнопенья.

б) Йога Отождествления.
 Я – есть мой Всемогущий Боже-Покровитель,
 Мы суть – Одно, тождественно равны и неделимы,
 Я – Тело Бога, мне подвласны череда событий
 И последствий – Путь Души, ее Восход необратимый.

 Я – Действия Его, но не привязанность и не желание,
 Сомодостаточность и Равновесие, но не гордыня,
 Я – Всеобъмлющ, Многолик в Его творящем мироздании,
 Он – это Я, моя Броня Доверия и Святости Твердыня.

в) Йога Трансформации.
 Я вне качеств и форм проявлений, вещей и объектов,
 Моделирую свойства пространства и образы тел,
 Я – творец Субъективной Реальности Ложного Спектра,
 Восприятье мое – отражение Смерти и Жизни Светил.

 Я – Контроль, Управление быстрым, текучим потоком:
 Смены мест и пристанищ, различной среды обитанья,
 Тут подумал, представил и … вот я стою пред Истоком,
 Жизньродящим Истоком, Всевышним Истоком Сознанья.

4. Запомнить.
 Смерть – всегда внезапна и непредсказуема,
 Смерть – лишь переход и новое рождение,
 Смерть – индивидуальна и в образах рисуема,
 Смерть – хождение по кругу, злоключение.

 Умереть – значит победить все внутренние разногласия,
 Умереть – значит привести в порядок опыт жизни лет,
 Умереть – значит не цепляться в ужасе и уйти в согласии,
 Умереть – значит, от иллюзии и мороков прозреть.

Михаил Чайкинъ.

Серия сообщений "Боги":
Часть 1 - Немного о славянских богах, духах
Часть 2 - Продолжение о богах
...
Часть 31 - ад и рай
Часть 32 - Предки
Часть 33 - Прости Юка, я слямзил
Часть 34 - Снова слямзил о предках
Часть 35 - ПОЛЕЗНО ВСЯКИМ РАСТУПЧАНАМ
Часть 36 - А так глючит меня

Снова слямзил о предках

Цитата сообщения Банник

Самосиянный свет и стезя прави

В Природе есть Свет, который мы постигаем,

И в человеке также есть Свет, которым мы постигаем.

Те, кто ищет в Свете естества – говорят о Природе;

Те, кто ищет в Свете постижения – говорят о Духе.

Но этот Свет и тот Свет – в сущности один и тот же Свет,

Происходящий от Самосиянного Света Всебога Рода.

В Природе Свет становится естеством,

Но, обращаясь к постижению Самого Себя,

Свет в естестве постигает Себя как Дух.

Так начало становится завершением,

А завершение – новым началом.

Поистине такова нескончаемая Игра Света во Всемирьи.

Слава Всебогу Роду – Свету паче всякого света! Гой! (Из «Вед Родолюбия»)

1. В начале было Одно. Ни муж, ни жена. Ни свет, ни тьма.

2. Таинственное, Непостижимое, в Самом Себе Сокрытое, Тёмное для разумения, - провидцы древности назвали То – Тьмой.

3. Но также они учили, что если правильно видеть, то Та Тьма – ослепительно сияющий Свет паче света, и нет очей, способных выдержать Его Сияние, кроме Очей Того, Кто зрит без очей.

4. Никто из существующих не порождал Свет.

5. Никто из существующих не повелевает Светом.

6. Безграничный, Безначальный – Он рождается Сам из Себя – Нерождённый, Самосиянный, Самосущий.

7. Из него жизнь накатывает золотистыми волнами, завивающимися свитиями, закручивающимися всеохватывающим, неустанно вращающимся Коловратом – Золотым Сварожьим Огнём.

8. Из трёх волн Света берут своё начало: сознание, сила и плоть жизни всей, во Яви сущей. Им покровительствуют три Лика Сварожьего Триглава: Сварог, Перун и Велес.

9. Сам Свет – поистине незрим, но всё, что можно видеть, есть Он Один.

10. Видевшие Свет – ослепли, ибо стали Зрячими, Ведающими.

11. Не зрящие Его Сияния – слепцы вдвойне, хотя и мнят себя зрячими.

12. Ведающие ведают: Свет был до света, есть и пребудет всегда. Да пребудет с тобою Свет! Да отверзнет Он твоё Око! Да пребудешь во Свете ты! Слава роду!

Стезя прави Ведай, родович, Прави стезю, коя образно во пяти стихиях чистых да во трёх Ликах Родовых запечатлена:

1. Земля. – Служение ближнему своему, роду и сородичам, забота о Природе-Матушке и Родной Земле. Како рекут многомудрые волхвы наши: «Служа сородичам в Яви – служишь Роду и Родным Богам во Прави».

2. Вода. – Следование Родовому Искону и сохранение родных обычаев, заповеданных предками. Како волхвами нашими речено: «От предков дар – прими сам, сбереги, приумножь да потомкам своим передай».

3. Огонь. – Изучение Ведической мудрости и претворение её в жизнь. Како волхвами нашими речено: «Не верь, но Ведай».

4. Воздух. – Духовное пробуждение – раскрытие в себе Божественного начала – Духа Рода. Како речено волхвами нашими: «Боги с тем, кто с Богами».

5. Сам сударь белый свет (пространство) – Полное и окончательное слияние с Единым Сущим, Высшее Духовное Самоосуществление.

Во образе Земли – служение роду земному (сородичам), во образах воды и огня – служение роду небесному (предкам), во образе воздуха – служение Роду Всевышнему, Самому Всебогу Всесущему Вседержителю. По воплощении в себе четвёртого образа человеку даётся выбор: уйти в Неведомые Чертоги Родовы либо остаться в Яви для служения миру. И поистине, как белый свет (пространство) объемлет собою все четыре стихии, так служение достигшего пробуждения охватывает собой образы четырёх стихий и трёх Ликов Родовых – Во славу Рода Всебога Всесущего Вседержителя! Во славу рода небесного и святых предков наших! Во славу рода земного и всех сородичей, по Прави живущих! Слава Роду! http://slavyanskaya-kultura.ru/slav...ezja-pravi.html

Серия сообщений "Боги":
Часть 1 - Немного о славянских богах, духах
Часть 2 - Продолжение о богах
...
Часть 32 - Предки
Часть 33 - Прости Юка, я слямзил
Часть 34 - Снова слямзил о предках
Часть 35 - ПОЛЕЗНО ВСЯКИМ РАСТУПЧАНАМ
Часть 36 - А так глючит меня

Спать или не спать...

 

Читать далее...

А так глючит меня

Я ловлю коды часто из песен.

Читать далее...

о_О ... фразаааааааааааааа - вернее две.

*
Это у Марины я взяла:

Серия сообщений "Фраза Дня":

Высказывания, которые радуют или изумляют ))) Или - радуют и изумляют!!!

Часть 1 - Фраза Дня ) От мистера Х:
Часть 2 - Фраза от Тесии:
...
Часть 31 - Фраза а! )))
Часть 32 - ... фраза...
Часть 33 - о_О ... фразаааааааааааааа - вернее две.

Брюсов: Великий символ Любви... "Ты - женщина, и этим ты права..."


Любовь обладает потрясающе огромной магической властью над людьми. Это чувство вызывает безумный шквал эмоций: радость, страдание, ревность, сомнение, надежду. Давно замечено, что влюбленный подобен безумцу. К Брюсову, о ком настойчиво тянет меня за мезинец моя "серебряная" любовь написать хоть маленькое эссе, это относится в меньшей, чем к тому же Бальмонту, степени, хотя в лирике Валерия Брюсова любовь доведена до уровня трагедии, она болезненна, всепоглощающа. Страсть его граничит с геройством, которое является расплатой за проявление чувств. Любовь — лишь миг, в который вложено немыслимое количество оттенков мастера потаённых смыслов этого великого чувства. Это мгновение коротко, а на горизонте уже маячит «темная завеса безвестных дней».
Часто у него путь влюбленных прегражден множеством препятствий, которые разъединяют их навечно. В качестве утешения за тайную или неразделенную любовь им остаются лишь мечты. Однако именно в этих мечтаниях и заключен «родник красоты». В стихах о любви Брюсова лирический герой активен, он буквально бурлит сильнейшей страстью. Лишь в поздний период творчества Брюсова его герою удается одержать верх над силой страсти. А вот живого, осязаемого образа любимой он не дает, ворожит, прячет его за арабесками символов и серебряной паутинкой вязи волшебных образов. Она не выражает никаких чувств, эмоций, он не дает ей говорить. Его лирический герой подобен менестрелю и напротив бурно изливает свои сердечные переживания. Брюсов в стихах о любви представляет всю многооттеночность любовной страсти.

Да, можно любить, ненавидя,
Любить с омраченной душой,
С последним проклятием видя
Последнее счастье - в одной!

Стихи о любви Брюсова собраны в особые циклы — «Еще сказка», «Баллады», «Элегии», «Эрот, непобедимый в битве», «Мертвые напевы» и другие. Но ни в одном из любовных стихов этих циклов нет той напевности, легкости, возвышенности, которые обычно присущи для любовной лирики. Страсть поднимает человека до уровня мистических откровений. Для любовных стихотворений Брюсова это скрыто обилием жречески-религиозных образов поэта-символиста.

В моей душе преображенной,
От всех условий бытия,
Как мысль от тени, отрешенной,
Восстанет вся любовь моя,
Весь круг бессилия и счастья,
Все дни, что вечностью прошли,
Весь вещий ужас сладострастья,
Вся ложь, вся радуга земли!

Но обычно Брюсов в своих стихах о любви выходит за рамки декадентского раскрытия темы. В любовных стихотворениях он воспевает земное, истинно человеческое чувство, ту любовь, которая облагораживает своей силой и искренностью. Для меня всегда будет стоять в отдельном ряду величайший гимн женщине. Расстанемся с ним на этой ноте пока в светлой грусти и неизбывной надежде на радости его будущих откровений...

В любви душа вскрывается до дна,
Яснеет в ней святая глубина,
Где все единственно и неслучайно.

"Серебряные россыпи"...Ты - женщина, и этим ты права.


ЖЕНЩИНЕ

Ты - женщина, ты - книга между книг,
Ты - свернутый, запечатленный свиток;
В его строках и дум и слов избыток,
В его листах безумен каждый миг.

Ты - женщина, ты - ведьмовский напиток!
Он жжет огнем, едва в уста проник;
Но пьющий пламя подавляет крик
И славословит бешено средь пыток.

Ты - женщина, и этим ты права.
От века убрана короной звездной,
Ты - в наших безднах образ божества!
Мы для тебя влечем ярем железный,
Тебе мы служим, тверди гор дробя,
И молимся - от века - на тебя!

Валерий БРЮСОВ

Никто и никогда не спел и не споёт для нашего чудного мира такого всеобъемлюще-сумасшедшего и восторженного гимна женщине. Для слышашего его впервые - потрясение и озарение. Тем, кто возвращается к гимну - новые открытия и озарения. Отзвуки арийского матриархата так и пронизывают каждую его восторженную строку и ты воспаряешь вместе с ним душой к тому, чего нет чище и прекрасней в мире - любви к женщине. Не даром арийская Правь и Женщина - синонимы, наполненные в его строках гордым ведическим смыслом. Вели-и-ик...

Энергия и смысл слов

Слова – это следствие мыслей. Какие мысли в голове у человека, такие и слова у него на языке. Поэтому по лексикону, которым пользуется человек, можно чётко сказать, о чём он думает.
Мысль – это энергия. Слово – тоже энергия. И чем больше определённых мыслей мы думаем, чем больше определённых слов мы говорим, тем больше энергии направляем на те образы, о которых говорим и думаем.
Всё в жизни человека определяется уровнем сознания. Чем выше этот уровень, тем больше информации доступно человеку, тем больше у такого человека возможностей. Прошу заметить, что речь идёт именно об уровне сознания, а не об уровне образованности. Сознание никак не зависит от образованности, кто бы что ни говорил. Поэтому повторю – всё в жизни человека зависит от уровня его сознания.
Чем выше уровень сознания, тем больше внимания человек уделяет тому, о чём думает, как думает, и что и как говорит. В речи такого человека слова всегда создают определённые положительные образы. Как стать таким человеком? Можно пойти от обратного – начать с того, что просто уделять больше внимания своим словам. Не скажу, что я весь такой супер-осознанный человек, но чем дальше, тем больше некоторые слова и выражения исчезают из моего лексикона. Поэтому дальше приведу вам конкретный пример себя самого. И опишу, какие изменения произошли у меня лично, и какие слова я уже просто не употребляю.

ВОЛОШИН: "Серебряные россыпи", сонет №14


Молодой Волошин не раз называл себя «зеркалом» или «губкой». Он жадно впитывал достижения культуры, много учился, был знаком со многими духовными деятелями своей эпохи, исследовал различные эзотерические учения. В такой восприимчивости, в стремлении всё и всех понять таится опасность потерять себя. Однако, обладая удивительной независимостью и непредвзятостью мышления, киммерийский волхв никогда не становился слепым адептом какого-либо учения, а усваивал чужие теории творчески, беря из них близкое себе, переосмысливая и применяя практически.
«Я думал, что я всегда ведь тоже ждал великого учителя, но он никогда не приходил, и я видел, что я должен творить сам и что другие приходят и спрашивают меня».
Многие мистики всерьёз считали его Посвященным высокой ступени эзотерических учений. Правда ли это? Для меня - несомненно. Нно оставим это, чтобы вернуться: нам остались свидетельства о прекрасной судьбе его, запечатленные на бумаге.
Закончим же путешествие, начатое здесь: магистрал ждёт нас.






А темные восторги расставанья,
А пепел грез и боль свиданий — нам.
Нам не ступать по синим лунным льнам,
Нам не хранить стыдливого молчанья.

Мы шепчем всем ненужные признанья,
От милых рук бежим к обманным снам,
Не видим лиц и верим именам,
Томясь в путях напрасного скитанья.

Со всех сторон из мглы глядят на нас
Зрачки чужих, всегда враждебных глаз,
Ни светом звезд, ни солнцем не согреты,

Стремя свой путь в пространствах вечной тьмы,
В себе несем свое изгнанье мы —
В мирах любви неверные кометы!

Максимилиан ВОЛОШИН, «Corona astralis»

Вот и последний, 14-й сонет "Венка". Мы прошли с вами Путь, начертаный с помощью пятнадцати сонетов: конечная строка первого здесь явленного, является начальной строкой следующего. Последняя строка последнего сонета является первой строкой первого: воистину грандиозный замысел. Но это с 1-го до 14-го, вот этого. А 15-й где? Вновь возвращаемся в тот миг, с котогого начался этот изнурительный, но и воистину феерический Путь наш с Великим Посвящённым.
Всё знание тысячелетий о любви разбросано в этой жемчужине, тот же Шекспир с его сотней разномастных фантазий меркнет перед цельным величием и монументальностью этой поистине космической цепочки эманаций любви.
Вот так случается у Волошина, таков нынче его венок: от орфических мистерий и воистину космических протуберанцев восторга любви к миру, до сомнения в сущесвовании этой любви, сомнения, похожего на восторженную манифестацию больше любого отрицания: есть она - безусловно есть, волшебная и загадочная эта субстанция по имени любовь! О! Как ждал я срока снова к нему вернуться, к этому венку, и вместе с вами ворваться в иные миры, промысленные Волошиным...
Закрученный во вселенскую спираль страстей и проведённый через всю историю падения, осмысления и возрождения духа, этот венок, как и всё иное у этого киммерийского мудреца - бесконечность...
Пройдя долгий путь постижения любви в этом мире, остановились мы вдруг перед сфинксом последней тайны - 15-го сонета. Магистрал, как я уже упоминал, и пишется первым. Невидим он нам, но может быть увиден. Есть соображения?

Притча: Учитель и любовь

Он давно уже был один: ученики Храма знали это от его учеников, давно ставших Мастерами, или помнили сами.
- Учитель, ты так одинок, почему?
Молодость нетерпелива и порой бесцеремонна, а эта ученица была в него влюблена, как и почти все они: этой хворью тоже надо переболеть его детям-ученикам, как корью, и он не мешал им любить себя.
- У меня есть вы, - он приласкал и успокоил её взглядом, - значит я не одинок.
Ещё взгляд, уже пытливый. Личко её разгорелось, глаза блестят нервически: значит будет продолжение.
- Женщина. - Она выдохнула это слово с трудом и одновременно облегчением.
- Ты так хорошо знаешь любовь, любишь её и так глубоко чувствуешь, но женщины нет в твоей жизни. Ты не одинок, - раздумчиво поправилась ученица, - ты один. Так было всегда?
Сегодня днём была импровизация на мечах и с ней было непросто. Сейчас - тоже: она быстро исправляла ошибки, добираясь до сути. Вруг упала тишина, да такая звонкая, что стали слышны цикады на том берегу. Она ждала. Они все ждали и он гибко встал, разрывая дистанцию интимности. Снова урок, новый, а он - Учитель.
- Для меня любовь всегда была забота и нежность, красоту возлюбленной я отыскивал сам и приходила страсть. Я ваял нашу любовь, любимая помогала. Любовь приходила к нам жадная до впечатлений, терпкая и неопытная, а уходила мудрая, наполненная и благодарная. С ней уходила и любимая, чтобы жить и любить, потому что я хотел любить и жить.
- И не нашлось ни одной женщины, - её было трудно остановить, она должна была ПОНЯТЬ: он сам так учил их, - которая понимала любовь как ты?
Как будто клинок высвистнул из хитросплетения обманок, финтов и ложных атак. Прямо в сердце и уже не было времени отбивать или уклоняться: только вперёд. А он всё надеялся, что вопрос не будет столь разящ: растёт прекрасный Мастер. Из архаических глубин памяти выплыли и услужливо пронеслись перед его взором те времена.
- Была одна, - даже цикад не слышно: интрига. Он горько улыбнулся, но горечь заметила только она и напряглась тростником на ветру.
- Самая прозаическая история из связанных с любовью: она тоже хотела дарить заботу и нежность. Это был тупик, как считали мы тогда и с сожалением расстались.
- Значит, сейчас ты так не считаешь, Учитель?
Ему вдруг стало страшно, её глаза смотрели прямо в душу и видели в ней всё.
- Не сейчас, только не сейчас, дай мне подумать, понять, что произошло, златоглазое чудо, - почти воскликнул он мысленно. А мысли скакали и путались, но урок должен быть закончен. Он резко осадил шальные свои мысли твёрдой рукой разума, как опытный наездник вдруг понёсшего коня: узда забрана в кулак, шенкеля, плеть.
- Забота и нежность нужна была не мне или ей - она была нужна любви. Мы должны были заботиться о своей любви, нежить её, а мы её убили, не дав даже минутки счастья!
Вздох, похожий на стон, вырвался у неё, или ему только показалось? Ему было страшно взглянуть на неё, но он посмотрел своим ясным и прямым взглядом, который буквально зазвенел, наткнувшись, как на меч, на такой же прямой взгляд - её взгляд. И его вдруг буквально затопила волна космической нежности к этому, буквально родившемуся на его глазах будущему цветку любви. О! как она будет любить, когда прийдёт её час! Он уже почти физически ощущал это, сердце перестало скакать: ещё один урок - для него. Он не расслышал, а расслышав, не сразу понял вопрос, её вопрос.
- И что дальше учитель? Ты открыл тайное, доверил его нам, а сам?
- Искать.
Слабость и пустота, - редчайшие для него гости, - вдруг окутали его вязкой, назойливой пеленой тихой безысходности. И как сквозь вату услышал он:
- Не надо.
- Что?!
А она уже стояла перед ним, вытянувшись струночкой.
- Не надо. Голос её звенел, глаза излучали нежность, любовь и ещё решительность. Она была знобко прекрасна, как сама любовь, волнующе прекрасна в своём целомудренном чувстве.
- Вот моя любовь, - её руки крепко прижались к груди, а потом вдруг мягко и нежно легли ему на плечи. Она снизу вверх ласково заглянула ему в глаза. Помоги ей, мудрый, давай поможем ей вместе, она ведь такая беззащитная пока. А мы сделаем её сильной твоей мудростью и нежной нашей заботой.
- Учитель любви, - она как бы выпевала каждую фразу своим, ставшим ломким от волнения, голосом.
- Так тебя назовут твои ученики и наши дети.
В тех краях и ныне много практикующих Учителей, Наставников и Мастеров. А Учитель любви - один.

Арийский ренессанс: о Троице, бане и арийском духе

Спать нынче укладывались весело. Сперва девы выкинули наружу носки Влаха, после чего тот пригрозил отправить вслед за ними дев.
– Четвёртая ступень, – бурчал он, – а дух благой создать не можете, лентяйки. Тогда спите на мху или привыкайте: комаров и то Олень за вас гоняет.
Возня продолжалась ещё какое-то время, пока сон не сморил всех, кроме меня. «Обозрев» окрест и не приметив тревожного, я тихонько выполз под скрытые в мареве полуночного солнца звёзды «подышать древностью». Все, кто посещал Заполярье, ощутили в той или иной степени «запах» древности, исходивший от окружающего мира. Здесь он имели привкус первозданности, а уж как славно думалось под небом древних ариев! Наконец, и я тоже забрался под полог и уснул.
Разбудил меня визг девчат. Откинул край полога и застыл в немом восторге. Голый по пояс Влах плескал ладонями-ковшами ледяную воду себе на грудь, плечи и за спину, изредка – на дев. Те, тоже только в трусиках, визжали и колотили витязя в спину маленькими крепкими кулачками. Влах довольно улыбался, девы хохотали… Витязь и рядом две прекрасные нимфы, и всё на фоне древних кряжей седого серебра. Боже! Восторг распирал меня и я дал выйти ему наружу: набрал полную грудь воздуху, взревел и бросил тело в стремнину. Заняло дух, в кожу впились сотни иголочек, а я плыл против течения, стелясь над дном мелкого русла. Потом ели овсянку на сухом молоке, опресноки и мёд с травником донского сбора. А к вечеру была баня...
Искусство париться, когда все четыре стихии – огня, воды, воздуха и земли – сходятся в магическом ритуале обновления плоти – древнее знание. Отцы-историки пишут: арии не ведали смертной печали, а из этой жизни уходили с радостью, исполнив урок. С венком на голове и улыбкой на устах бросались в пучину со скалы вселенской горы Меру. А практически бессмертными были оттого, что выводили старость из тела: чистка на уровне клетки. Торсионные поля галактик и частиц клетки гармонично дополняли друг друга. Дольний мир был mr, смерть была mr и гора Меру, вокруг коей вращалось коло мироздания – тоже mr. Какая это гибель, если mr начинался под Орионом у вселенской горы mr, длился до самой mr, наступавшей там же – у mr?! Дух вечного обновления царил на этом, Богом данном, краю земли: парение души при дольнем единении с пареньем плоти в магическом ритуале. Троица дольнего mr! Теперь это – баня.
Выгонять старость, а проще – париться, решили на песчаной косе у начала быстрины, где, кстати, образовался славный омуток – в банном деле вещь не последняя. Никола выкопал в песке узкую траншею, поперёк которой уложили три куска обсадной трубы, подобранные днесь на брошенной буровой. Влах выклал на них, как на колосниках, камни: от валунов вниз до мелкой гальки наверх для оттяжки жара, чтоб не кололся крупняк, когда будут «поддавать» – иначе: сотворил каменку. Никола сбил из ошкуренных берёзок каркас под парусиновую палатку. Я свалил громадную, в два обхвата, сушнину, а Ната напилила чурок: всё – лучом. Влах, хекая, в охотку поколол чурки голой рукой, а полученные дрова уложил особо под каменку. Берёзовые, с можжевельником, веники Влах запас ещё с Троицы, как делали прежде арии, а ныне – любой истинный русак. Вкладыши в спальники, заменяющие простыни, накрахмаленные ещё в Ростове и сияющие белизной, разложили прямо на ягельнике. Отмытые крупные плиты сланца уже лежат на мху внутри каркаса вместо нижних полков. Баня готова.
Каменку,сложенную из гальки разного размера на обсадных трубах, валявшихся тут и там после геологов, мы топили три часа. Затем натянули на каркас из шкурённых березок, сбитый заранее, палатку. Мужи нырнули внутрь: «ловить» первый пар. Я, было, сунулся за ними… и назад. Это была баня, да-а! Перекинув часть энергии в солнечное сплетение, снова полез вовнутрь. Прилёг на сланце в углу и вышел, как учил Наставник, на первый уровень "тиу" – дыхание. Шлаки через кожу покидали витальное тело-древо, а «тиу» вершило «чистку» духа. Кликнули дев, стойко принявших жар и все остальное. Меня, а потом и их, распинали на сланце, на каменку швырялась толика воды с травами и под заклинания веники обрушивались на первозданность. Распаренная листва берёзы гнала жаркую волну вдоль отдатливого тела, жарко припадала к нему на миг, возбуждая до дрожи укусами можжевельника. И обрушивалась вдруг в знающих руках Влада или Николы знойным вихрем тяжко шлёпающей листвы от плеч и до пят. Выбив усталость и старость, «за руки, за ноги» швыряли в ледяную воду омутка, что чудилась парным молоком: только чуток покалывает. И всё сначала...А пока молодежь млела на крахмальных вкладышах, мужи выбивали друг из друга вениками самую мысль о бренности тела и духа. Вываливались, сладко постанывая, в омут – и снова в чистилище. Уже потом, лёжа под невидимыми в полуночных солнечных лучах звёздами, ощущая их мудрое присутствие, хвалили того купчишку, что вкусил от тайны арийского «бессмертия», донёс её в мир. Так и вышло позже у художников, убирающих Его земные святилища росписями, что именно Чистилище – сама жизнь, а рай – так себе, пасторалька. Стоит лишь на древние иконы и парсуны святых глянуть.
Они млели на мху громадных валунов, знавших, верно, ещё их древних предков. В раю с настоящей благостью и привкусом вечности на устах – и это дала баня.

Всё даёт и всё уносит время, всё определяет время, не кичись же, Шакра, человеческим видом. Махабхарата 10.124.90

Баллада: Осенний ноктюрн моей души

В парке за храмом дубрава, аллеи
Стайки берёз и журчит родничок
Грусно...Но нет этой грусти милее
Капелек с неба и песни...О чём?

А в канделябрах аллей опустелых
Свечи берёзок притихли грустны
Осень баюкает нянькой умелой
И бережёт их весенние сны

Бальмонт: "Серебряные россыпи"...Лебеди: юные кудесники резвятся...

Белый лебедь

Белый лебедь, лебедь чистый,
Сны твои всегда безмолвны,
Безмятежно-серебристый,
Ты скользишь, рождая волны.

Под тобою - глубь немая,
Без привета, без ответа,
Но скользишь ты, утопая
В бездне воздуха и света.

Над тобой -Эфир бездонный
С яркой Утренней Звездою.
Ты скользишь, преображенный
Отраженной красотою.

Символ нежности бесстрастной,
Недосказанной, несмелой,
Призрак женственно-прекрасный
Лебедь чистый, лебедь белый!

Константин БАЛЬМОНТ

После испытаного здесь напряжения первых дней погружения в Гиперборею, что относилось, конечно более к царевнам, мы , наконец, втянулись в неповторимый ритм жизна Гипербореи. За первые четыре дня подъёма нашего по милушке Афанасии случились два события: первая пещера и баня. Кроме того был первый в моей жизни хариус, пойманный собственной рукой во время перекуса на редком для Афанасии плёсе, когда решили к берегу не приставать. Благо травник в термосе заваривали для таких случаев: при сплаве по большим рекам плёсы среди болот по десяткам километров, когда негде пристать – не редкость. Здесь иное: тихая вода была коротка, но уж больно чистое случилось место. Так и веяло благостью тысячелетий от покрытого сосновым бором откоса крутой горы. Речка тихо млела в тени нависшего уступом кряжа, да ещё радовала глаз семья лебедей – совсем ещё желторотые птенцы и их родители.
– Какие милые пушистики! – Натка восторженно всплеснула руками и чуть не выбила кружку из руки Николы, – ну так бы и расцеловала.
Между тем мама-лебедь учила детишек нырять, а папа тут же ловил малька, кося глазом в сторону лодок, катамараном дрейфующих по плёсу.
Озорство буйной, только что полученной силы разума, вдруг охватило меня неведомым ранее восторгом Творца кудес! Я строго сдвинул брови. Нос уткнул в верхнюю губу, а нижнюю дудой выпятил вперёд и вверх наподобие клюва, горлом издал утробный клёкот…и исчез. Вместо юного волхва перед птенцами был сам двойник папаши-лебедя: вытянутая вперёд шея над отведёнными назад плечами-крыльями, хитро скошенная вбок голова с одиноко смотрящим подозрительным глазом. Сходство было поразительное: принц Лоэнгрин в образе лебедя. Я ещё раз издал клёкот, малыши замерли. И... под негодующий гогот матери порскнули прямо к лодкам. Настоящий папа-лебедь лишь глянул на шалунов и резвящегося принца… и нырнул за очередной рыбкой. Увидев реакцию главы, успокоилась и мать.
У лодок малыши засомневались, но я издал губами шипение и погрузил голову в воду. А когда голова вновь оказалась над водой, между губ трепетал хвостик рыбки! Всё, это была последняя капля! Мгновение, и самый шустрый уже тянул хвостик к себе, а я шутливо сопротивлялся: дразнил. Потом я кормил других осмелевших малышей с губ наподобие того, как кормил в детстве сизарей. Влах с другого борта таскал для царевен сачком малька, а те кормили им стайку – тоже с губ. Никола в сторонке жужжал камерой, и всем было, ну прелесть, как хорошо! Перекус затянулся, детвора вскоре уплыла на призывный клич матери, а девы всё не могли уняться, ахали и сюсюкали. Под эти ахи и охи я закинул мелкую блесну на щурёнка или окушка – в вечерний приварок к пакетному супу, как делали, и успешно, ещё на Ловозере. А вынул приличного хариуса, которого здесь просто быть было не должно: его место в стремнине и на порогах, а не на плёсе, пусть и не стоячем. Поскольку я только собирался половить эту волшебную северную форель при удобном случае, то воспринял происшедшее как маленькое чудо, а забавы с царскими птенцами - естественными и приятными. Девочки думали иначе, своего Лоэнгрина обожали, что не мешало иметь свою точку зрения: лебеди – вот чудо, а какой-то там «карась» – блажь. Впрочем божественную скоросолку из хариуса, натёртого солью и полежавшего четверть часа, – юные лебединые девы, сиречь будущие Валькирии, ели явно с удовольствием. Вдруг Ната умолкла на полуслове и подняла руку с браслетом. Глаза у змейки пульсировали багрянцем…

Воин веры: о стёжкаж-дорожках Гипербореи

И вот мы, наконец, на Афанасии. Помнится, ещё здесь (см.2-ю ссылку) я писал о безумной любви к воде Бальмонта и вот, как сейчас помню, подумал тогда, что ему тут бы понравилось. Не раз мечтал я оказаться с ним, уже побывавшим тут с Дегановым дважды, в этих заповеданных краях: вот кто с первого дыхания узнал и полюбил Гиперборею. И она узнала его... Но я отвлёкся.
Позади стычка с магом Серьги и неприятный разговор с пославшим его ребе. Ещё раз пыталась загнать нас туча на Кириллов остров, но во мне вдруг всё возмутилось и вопреки категорическим советам туристов всех мастей и своему собственному опыту, я только коротко, исподлобья, упрямо глянул прямо в зрачки Наставника и рванул лопастью воду с длинным протягом вдоль борта, что означало: поворачивать я не намерен. Наставник только крякнул (по-моему, одобрительно), коротко перегнянулся с внучком, и мужская работа в бурунах пены при нахрапистой боковой волне закипела. Царевны только подруливали по моим отрывистым командам, Никола правил на одному ему ведомый ориентир, изредка сверяясь с картой: компаса он, как и я, не признавал. Так и вылетели мы на сумасшедшем кураже прямо на край косы, что намыла Афанасия за последнее половодье. Опять костёр и заслуженный более, чем обычно, травничек, но меня не занимали: я ушёл пошептаться с моей берегиней. Потом уже, за перекусом, я как-то невпопад буркнул тихо: "Судьбу торопить не надо", - и снова никто не задал вопроса, хотя они хороводились нетерпеливо вокруг лодок с раннего утра...
Вопросы, вопросы, вопросы... Отчего никто из учёных мужей не изволит заметить: у русского люда нет в первопроходстве никаких "авось". Хотя в остальном, надо признать, этот "авось" есть черта национальная. А в путешествиях - нету! Надо в Индию, так и извольте, и не как Колумб: плыл в Индию, а попал, в Америку! Это что, и есть гениальное исполнение задуманного?! А на мой взгляд, так типичная авантюра. Не то у Афанасия Никитина, например, чьим именем, кстати и речку мою назвали, по которой мы идём, и уж придем к месту, потому можно отвлечься на Никитина.
Как по стёжке он, да что он, один?! Дежнев Семён, Ермак, Карстен Роде с друзьями: пираты Грозного. Кто из них и что невпопад открывал? Надобно восточный предел искать, так садятся поморы в коч по наказу царя-батюшки, человека, как правило, всегда зело хорошо исторически информированного, и на Чукотку, а не, прости Господи, в Китай. Сибирь царю и Отечеству надобна, так и идут в Сибирь, а не в Гималаи. Кто знает, что россы с кельтами Америку кресту учили ранее апостолов?! А Иван Грозный про то ведал и пират Карстен Роде, копёр его верный, не на авось плыл, а по картам его библиотеки-либереи. Когда русские Калифорнию заселяли и веру аборигенам несли, насилия с крестом не случилось, как у того же Кортеса и прочей европейской рвани: крест тут был давно знаком от русов и почитаем! Откуда? Роде твёрдо знал: надо искать единоверцев, как царь велел. И, как по стёжке, в Сан-Франциско. А не в Техас.
Эти стёжки-дорожки всегда выводят прямо к цели. "Учёным мужам" вроде покойного масона Д.Лихачёва, просто. Взяли вон Радзивиловский список, а там всё в кучу: варяги, шёлковый путь, бунт новгородцев и беглый купец Никитин. Тот ли, не тот? А у Афанасия пять братьев было, он младшенький, поди разберись. А зачем им, нерусям, разбираться - беглый тать: ему что Индия, что Сибирь. Это многое им объясняет. Как, например, на Ганг попал? Ни один писарь, обязательно стукач, бдивший при "спецслужбе", о Никитине - беглом или нарочном - ни слова! "Да с купцами русскими, тишком," - услужливо подскажет вам "учёный муж"." А на Ганге и объявился оттого, что не страшно." И никаких вам стёжек-дорожек. А его, Афанасия Никитина, между прочим, в главную святыню Индии допустили, в храм Парват! О том в древних храмовых книгах записи есть, господа! Может хватит врать-то?! И я ведь этими дорожками хаживал...

БАЛЬМОНТ: Знакомый и незнакомый "серебряный" маг

Коментируя Бальмонта, я невольно то и дела касался событий его биографии: равной по сумасбродству, богатству на события и авантюры не сыскать верно не то что у наших поэтов - в целом мире творцов прекрасного. Пожалуй, только Челлини может с ним в этом соперничать. Я уже писал здесь о его магической любви к Луне, а позже здесь о его колдовской любви к воде. Луна и вода навечно связаны тогкой магической нитью и он это знал. Когда он явился из своих феерических странствий... Я, впрочем выставлю тут его невероятную биографию, над которой в счастливом изнурении сил начал работать по старым записям перед самой смертью и не забрасываю сей работы после воскрешения, новой смерти и нового воскрешения вместе с Ним прямо под пасхальные колокола, до сего дня. А пока послушаем, что писали о нём Великие из Великой троицы "серебряных". Слово Брюсову.
"В течение десятилетия Бальмонт нераздельно царил над русской поэзией. Другие поэты или покорно следовали за ним, или, с большими усилиями, отстаивали свою самостоятельность от его подавляющего влияния". Так писал в 1906 году Валерий Брюсов, хлёстко и точно определив хронологические рамки апогея творчества Бальмонта вехами от 1895 до 1905 года. А так отозвался о нём и его Творчестве киммерийский маг здесь, а позже, до своего "разочарования" и волшебник потаённых смыслов здесь. Далее, в отличие от Брюсова, Блока, Андрея Белого Бальмонт писал в уже привычном для него, освоенном круге мотивов, мыслей и образов. "С каким миропониманием Бальмонт начал писать, с таким он и остался поныне". Это тоже Брюсов в одной из своих статей, полагая, что в 1911-1912 годах Бальмонт уже закончился. Ха! Жизнь показала, что великий Бальмонт, слава Богу, неисчерпаем: стоит назвать лишь книгу "Ясень" и "Сонеты солнца, меда и луны", которые я тут слегка коментировал и обязательно продолжу.
Из русских писателей, современников Бальмонта, наверное, только Бунин может в какой-то мере соперничать с ним в масштабности путешествий. Бальмонт пропустил только дебри Африки и Гималаи. Начало его путешествиям положила поездка в 1892 году в Скандинавию. В 1896 году вместе с Е. А. Андреевой он уже во Франции, потом - Западная Европа. Еще в 1897 году, из Парижа, он был приглашен в Англию, в Оксфорд, где прочёл блестящий цикл лекций о русской поэзии. А в январе 1912 года он пересек океан и в кругосветке завертелись Полинезия и Цейлон, Новая Зеландия и Мадагаскар, Австралия и Индия. Это при том, что до этого он побывал в США и Мексике. Вот письмо профессору Ф. Д. Батюшкову: "Я видел моря и океаны... и снова, сидя у окна в моем парижском домике, среди своих книг и цветов, я говорю: "Я рад, что я родился русским, и никем иным быть бы я не хотел. Люблю Россию. Ничего для меня нет прекраснее и священнее ее. Верю в нее - и жду". И этот мотив будет звучать у него целую жизнь! "Сердце здесь сжимается", "много слез в нашей красоте",- пишет он в 1915 году, попав после своих странствий на Оку, я тут писал об этом, в русские луга и поля, где "рожь в человеческий рост и выше". "Я люблю Россию и русских, - восторженно заявляет он в одной тогдашней статье. - О, мы, русские, не ценим себя! Мы не знаем, как мы снисходительны, терпеливы и деликатны. Я верю в Россию, я верю в самое светлое ее будущее". "Русские" стихи Бальмонта особой щемящей нотой входят в многоголосье его книг. Тут и весенняя "Зарождающаяся жизнь", и "Ковыль", и "Скифы", и историческое сказанье "В глухие дни". Щемящая и баюкающая русскую душу "Безглагольность" во все времена - визитная карточка его поэзии, его и мною любимое чудо. Вот оно.

БЕЗГЛАГОЛЬНОСТЬ

Есть в русской природе усталая нежность,
Безмолвная боль затаенной печали,
Безвыходность горя, безгласность, безбрежность,
Холодная высь, уходящие дали.

Приди на рассвете на склон косогора,-
Над зябкой рекою дымится прохлада,
Чернеет громада застывшего бора,
И сердцу так больно, и сердце не радо.

Недвижный камыш. Не трепещет осока.
Глубокая тишь. Безглагольность покоя.
Луга убегают далёко-далёко.
Во всем утомленье - глухое, немое.

Войди на закате, как в свежие волны,
В прохладную глушь деревенского сада,-
Деревья так сумрачно-странно-безмолвны,
И сердцу так грустно, и сердце не радо.

Как будто душа о желанном просила,
И сделали ей незаслуженно больно.
И сердце простило, но сердце застыло,
И плачет, и плачет, и плачет невольно.

Вот, вот же за что я так безмерно люблю этого баловня салонов тех времён. Огромное сердце его сумело вместить весь спектр любви, от яростной или трепетно-нежной любви к женщине, до вот этой пронзительной сыновьей любви к Руси. Как часто Русь одаривает тебя такой вот благодатью любви, которой дышит каждая былинка, листик, дуновение ветерка и ты наедине с ней вдруг обнимешь берёзку и задохнёшься такой невыплаканной любовью и нежностью, так задрожат вдруг предательски губы, помутнеет и расплывётся перспектива и ты поймёшь, что плачешь, плачешь...Чистый как новорожденный, долго ещё будешь ты щекой прижиматься к берёзке, судорожно всхлипывая и улыбаясь сквозь слёзы. Чистые ключи Руси и русской души...
А что же Бальмонт, разбудивший лучшее моей души? Уже кумир салонов, однажды тишком, в неясном даже себе безумном порыве удравший вместе с лесопромышленником Дигановым на Ловозеро в Гиперборею. А далее на яхте в шторм к Мотке и Сейдозеру. Об этом именно извиве его судьбы писал я выше. На той самой яхте, что крепко побил у Кириллова острова в августе 1918 года Рерих, так неудачно пытавшийся проникнуть отсюда в Шамбалу.
Но я - снова о Бальмонте, о котором не раз ещё напишу здесь: совершенно другим явился он гулевому Питеру после Лапландии и эти его полутона и мерцания среди строф появились именно тогда: я сразу узнал их! Чистые ключи Гипербореи...

"Серебряные россыпи"...Поэт поэту братом был - 2


БАЛЬМОНТУ

1

В золотистой дали
облака, как рубины,—
облака, как рубины, прошли,
как тяжелые, красные льдины.

Но зеркальную гладь
пелена из туманов закрыла,
и душа неземную печать
тех огней — сохранила.

И, закрытые тьмой,
горизонтов сомкнулись объятья.
Ты сказал: "Океан голубой
еще с нами, о братья!"

Не бояся луны,
прожигавшей туманные сети,
улыбались — священной весны
все задумчиво грустные дети.

Древний хаос, как встарь,
в душу крался смятеньем неясным.
И луна, как фонарь,
озаряла нас отсветом красным.

Но ты руку воздел к небесам
и тонул в ликовании мира.
И заластился к нам
голубеющий бархат эфира.

2

Огонечки небесных свечей
снова борются с горестным мраком.
И ручей
чуть сверкает серебряным знаком.

О поэт — говори
о неслышном полете столетий.
Голубые восторги твои
ловят дети.

Говори о безумье миров,
завертевшихся в танцах,
о смеющейся грусти веков,
о пьянящих багрянцах.

Говори
о полете столетий.
Голубые восторги твои
чутко слышат притихшие дети.

Говори...

3

Поэт,— ты не понят людьми.
В глазах не сияет беспечность.
Глаза к небесам подними:
с тобой бирюзовая Вечность.

С тобой, над тобою она,
ласкает, целует беззвучно.
Омыта лазурью, весна
над ухом звенит однозвучно,
С тобой, над тобою она.
Ласкает, целует беззвучно.

Хоть те же всё люди кругом,
ты — вечный, свободный, могучий.
О, смейся и плачь: в голубом,
как бисер, рассыпаны тучи.

Закат догорел полосой,
огонь там для сердца не нужен:
там матовой, узкой каймой
протянута нитка жемчужин.
Там матовой, узкой каймой
протянута нитка жемчужин.

Валерий Брюсов

В предыдущем представлении троицы великих "серебряных" о моём любимом Бальмонте высказался Волошин. И вот - Брюсов! Чудное всё-таки время - "Серебряный век". Но даже в нём Бальмонт стоит особняком. Человек уникальной и тяжелейшей судьбы. Я уже писал тут, как в разгар салонной славы он убегает с Дегановым, владельцем лесозавода в Карелии и яхты на Ловозере в...Гиперборею! Едва не погибает на Ловозере в шторм, которыми озеро так славится: я сам на себе испытал их с дюжину раз. На лбу у него остаётся на всю жизнь шрам, который романтические дамы принимают за знак тайного поединка. Но это всё были приключения плоти. Какое уж там знание получил в Гиперборее Бальмонт, но получил несомненно: Гиперборея без этого не отпускает, если вообще отпускает. В салоны вернулся совершенно другой человек: просветлённый и напоённый ароматом мудрости.
И первым это отметил именно Брюсов. "Его демонизировали за редкую внешность и неуступчивость в вопросах чести, а он был ближе всех нас к небесам". Я ещё расскажу вам об этом непонятом гении, прошедшем все круги ада, тюрьмы, голод и нищету, но не сломленном в своей бесконечной правде ни большевиками, ни обстоятельствами, ни самой Судьбой, сумевшей лишь заключить с ним только им одним известный договор. Чудный и трагический "серебряный"...
Зря туда только всяких Маяковских с Чёрными записывают: не оттуда они...
Можно представить, что Саша Чёрный Блоку оду посвящает? Или тот же Есенин - Маяковскому? Правильно!
Когда Маяковский в 1916 году вдруг был признан лучшим в троице Северянин, Есенин и Маяковский, Есенин буквально взорвался эпиграммой:

Тоже мне, поэт московский
Х..., Владимир Маяковский

Н-да...

"Серебряные россыпи"...Поэт поэту братом был


БАЛЬМОНТ

Огромный лоб, клейменный шрамом,
Безбровый взгляд зеленых глаз, —
В часы тоски подобных ямам,
И хмельных локонов экстаз.
Смесь воли и капризов детских,
И мужеской фигуры стать —
Веласкес мог бы написать
На тусклом фоне гор Толедских.
Тебе к лицу шелка и меч,
И темный плащ оттенка сливы;
Узорно-вычурная речь
Таит круженья и отливы,
Как сварка стали на клинке,
Зажатом в замшевой руке.
А голос твой, стихом играя,
Сверкает плавно, напрягая
Упругий и звенящий звук...
Но в нем живет не рокот лиры,
А пенье стали, свист рапиры
И меткость неизбежных рук.
И о твоих испанских предках
Победоносно говорят
Отрывистость рипостов редких
И рифм стремительный парад.

Максимилиан ВОЛОШИН

Я уже затрагивал тему взаимоотношений "серебряных". Три поэта - Бальмонт, Брюсов и Волошин - звучат практически среди всей моей гиперборейской тематики. И тут я не пропускаю дня, чтобы не обратиться к кому-то из них, хоть предпочтение отдаю Бальмонту. И вот как пишет о нём другой титан этого благодатного для России времени!

"Серебряные россыпи"...Вода бесконечные лики вмещает

Как же тонок и эфемерен Бальмонт в переливах полутонов: лунный свет, ангельская бесплотность. Но как ему о воде удаётся! И о северной, свинцовой, и об эллинской лазури.
Я уже здесь писал про фантастическую одиссею Бальмонта во времена, когда он был изгнан из Империи. Средняя Европа: вечеринки со студентами, поэтами, музыкантами. И переводы, переводы...
Кажется, нет ни одного европейского языка, с которого он не переводил. В Испании он участвует в бое быков и одновременно переводит Лорку.
Отправляется в Мексику, где знакомится с Эдгаром По и тут же, сидя в седле, начинает его переводить. В Гиперборее их, вцепившихся в обломки яхты, выловили в конце августа из ледяной воды Ловозера. Растёрли водкой, изрядно дали внутрь, перевязали Бальмонту глубоко рассченное благородное чело, которое этот романтический шрам будет украшать теперь до смерти, вызывая вздохи мечтательных дам.
Выплывали два часа против разыгравшейся снова бури, рискуя опять вылететь на каменистые отмели острова Мёртвых, а он беспечно проспал под брезентом на пеньковых канатах эту новую схватку со смертью. За стаканом грога на охотничей заимке Деганова, куда им чудом удалось вырулить с рваными парусами и без обоих якорей, он задремал под завывание ветра... и о нём позабыли.
А когда вспомнили, этот бледный красавец, похожий гордым профилем с своей окровавленой повязкой и брошенными поверх неё прядями смоляных волос на испанского корсара, без записи и единой запинки прочёл свое великое: Я вольны ветер, я вечно вею...".
И всё-таки вода всегда занимает в его творчестве особое место. Да вот хоть тут...

ВОДА

Влажная пропасть сольется
С бездной эфирных высот.
Таинство — небом дается,
Слитность — зеркальностью вод.
«Только любовь»

От капли росы, что трепещет, играя
Огнем драгоценных камней,
До бледных просторов, где, вдаль убегая,
Венчается пеною влага морская
На глади бездонных морей,
Ты — всюду, всегда, неизменно живая,
И то изумрудная, то голубая,
То полная красных и желтых лучей,
Оранжевых, белых, зеленых и синих
И тех, что рождаются только в пустынях,
В волненье и пенье безмерных зыбей,
Оттенков, что видны лишь избранным взорам,
Дрожаний, сверканий, мельканий, которым
Нельзя подыскать отражающих слов,
Хоть в слове бездонность оттенков блистает,
Хоть в слове красивом всегда расцветает
Весна многоцветных цветов.
Вода бесконечные лики вмещает
В безмерность своей глубины,
Мечтанье на зыбях различных качает,
Молчаньем и пеньем душе отвечает,
Уводит сознание в сны.
Богатыми были, богаты и ныне
Просторы лазурно-зеленой пустыни,
Рождающей мир островной.
И море — все море, но в вольном просторе
Различно оно в человеческом взоре
Качается грезой-волной.

В различных скитаньях,
В иных сочетаньях,
Я слышал сказания бурь —
И знаю, есть разность в мечтаньях.

Я видел Индийское море, лазурь,
В нем волн голубые извивы,
И Красное море, где ласков коралл,
Где розовой краскою зыбится вал,
И Желтое, водные нивы,
Зеленое море, Персидский залив,
И Черное море, где буен прилив,
И Белое, призрак красивый.
И всюду я думал, что всюду, всегда,
Различно-прекрасна вода.

Константин Бальмонт

БАЛЬМОНТ: "Серебряные россыпи"...Мне хочется, чтоб ты, вся бледная от муки

Госпо-о-оди-и-и! Полнолуние же только что минуло, полнолуние, а я-то... Всё обострено до предела, все чувства и желания, нетерпение такое, что почти в невладение собой выливается. Что-то такое немедленно сделать хочется,...или застыть в позе глубочайшей задумчивости и уйти, ускользнуть от этой вечной муки поиска себя в себе...
ПЕЧАЛЬ ЛУНЫ

Ты мне была сестрой, то нежною, то страстной,
И я тебя любил, и я тебя люблю.
Ты призрак дорогой... бледнеющий... неясный...
О, в этот лунный час я о тебе скорблю!

Мне хочется, чтоб ночь, раскинувшая крылья,
Воздушной тишиной соединила нас.
Мне хочется, чтоб я, исполненный бессилья,
В твои глаза струил огонь влюбленных глаз.

Мне хочется, чтоб ты, вся бледная от муки,
Под лаской замерла, и целовал бы я
Твое лицо, глаза и маленькие руки,
И ты шепнула б мне: «Смотри, я вся — твоя!»

Я знаю, все цветы для нас могли возникнуть,
Во мне дрожит любовь, как лунный луч в волне.
И я хочу стонать, безумствовать, воскликнуть:
«Ты будешь навсегда любовной пыткой мне!»

Константин БАЛЬМОНТ

Луна всегда будет оказывать на меня магическое действие: далёкий тотемный предок в своё время построил Аполлону или лунному богу Фебу храм в Дельфах, о чём писал ещё Гесиод.

«Так многославное тут основали святилище Богу
Дети гипербореев, Пегас со святым Агийеем.
Также Олень: он первым пророком был вещего Феба.
Первый, песни который составил из древних напевов».

Это высечено на стене Дельфийского храма и сей день. Наверное оттого любовь лунной ночью, а особенно в полнолуние для меня всегда была открытием себя в любимой, а любимой - в любви. И мои испанские безумья, и тихое уединение в полнолуние с милой на даче кончались одинаково: глубокой, нечеловеческой тоской. Как будто увидел я нечто за пределами магической страсти, да не разглядел. Вновь и вновь принимал я отраву недосказанности и пытку незавершённости, пока простая и ясная мысль не посетила меня и не уняла мой пыл непременно докопаться до истоков: лунная незавершённость есть начало новой жизни, тогда как завершение даже бесконечной как космос страсти как жизни есть смерть. "Остановись мгновенье - ты прекрасно!" - вот же чего требовал дьявол от Фауста за бессмертную душу!
С тех пор не бормочу я на смятых простынях любви подобно Пилату: "И при луне нет мне покоя". Есть... В мечтах о моей любимой!

Бальмонт: "Серебряные россыпи"...Лебеди: юные кудесники резвятся...

Белый лебедь

Белый лебедь, лебедь чистый,
Сны твои всегда безмолвны,
Безмятежно-серебристый,
Ты скользишь, рождая волны.

Под тобою - глубь немая,
Без привета, без ответа,
Но скользишь ты, утопая
В бездне воздуха и света.

Над тобой -Эфир бездонный
С яркой Утренней Звездою.
Ты скользишь, преображенный
Отраженной красотою.

Символ нежности бесстрастной,
Недосказанной, несмелой,
Призрак женственно-прекрасный
Лебедь чистый, лебедь белый!

Константин БАЛЬМОНТ

После испытаного здесь напряжения первых дней погружения в Гиперборею, что относилось, конечно более к царевнам, мы , наконец, втянулись в неповторимый ритм жизна Гипербореи. За первые четыре дня подъёма нашего по милушке Афанасии случились два события: первая пещера и баня. Кроме того был первый в моей жизни хариус, пойманный собственной рукой во время перекуса на редком для Афанасии плёсе, когда решили к берегу не приставать. Благо травник в термосе заваривали для таких случаев: при сплаве по большим рекам плёсы среди болот по десяткам километров, когда негде пристать – не редкость. Здесь иное: тихая вода была коротка, но уж больно чистое случилось место. Так и веяло благостью тысячелетий от покрытого сосновым бором откоса крутой горы. Речка тихо млела в тени нависшего уступом кряжа, да ещё радовала глаз семья лебедей – совсем ещё желторотые птенцы и их родители.
– Какие милые пушистики! – Натка восторженно всплеснула руками и чуть не выбила кружку из руки Николы, – ну так бы и расцеловала.
Между тем мама-лебедь учила детишек нырять, а папа тут же ловил малька, кося глазом в сторону лодок, катамараном дрейфующих по плёсу.
Озорство буйной, только что полученной силы разума, вдруг охватило меня неведомым ранее восторгом Творца кудес! Я строго сдвинул брови. Нос уткнул в верхнюю губу, а нижнюю дудой выпятил вперёд и вверх наподобие клюва, горлом издал утробный клёкот…и исчез. Вместо юного волхва перед птенцами был сам двойник папаши-лебедя: вытянутая вперёд шея над отведёнными назад плечами-крыльями, хитро скошенная вбок голова с одиноко смотрящим подозрительным глазом. Сходство было поразительное: принц Лоэнгрин в образе лебедя. Я ещё раз издал клёкот, малыши замерли. И... под негодующий гогот матери порскнули прямо к лодкам. Настоящий папа-лебедь лишь глянул на шалунов и резвящегося принца… и нырнул за очередной рыбкой. Увидев реакцию главы, успокоилась и мать.
У лодок малыши засомневались, но я издал губами шипение и погрузил голову в воду. А когда голова вновь оказалась над водой, между губ трепетал хвостик рыбки! Всё, это была последняя капля! Мгновение, и самый шустрый уже тянул хвостик к себе, а я шутливо сопротивлялся: дразнил. Потом я кормил других осмелевших малышей с губ наподобие того, как кормил в детстве сизарей. Влах с другого борта таскал для царевен сачком малька, а те кормили им стайку – тоже с губ. Никола в сторонке жужжал камерой, и всем было, ну прелесть, как хорошо! Перекус затянулся, детвора вскоре уплыла на призывный клич матери, а девы всё не могли уняться, ахали и сюсюкали. Под эти ахи и охи я закинул мелкую блесну на щурёнка или окушка – в вечерний приварок к пакетному супу, как делали, и успешно, ещё на Ловозере. А вынул приличного хариуса, которого здесь просто быть было не должно: его место в стремнине и на порогах, а не на плёсе, пусть и не стоячем. Поскольку я только собирался половить эту волшебную северную форель при удобном случае, то воспринял происшедшее как маленькое чудо, а забавы с царскими птенцами - естественными и приятными. Девочки думали иначе, своего Лоэнгрина обожали, что не мешало иметь свою точку зрения: лебеди – вот чудо, а какой-то там «карась» – блажь. Впрочем божественную скоросолку из хариуса, натёртого солью и полежавшего четверть часа, – юные лебединые девы, сиречь будущие Валькирии, ели явно с удовольствием. Вдруг Ната умолкла на полуслове и подняла руку с браслетом. Глаза у змейки пульсировали багрянцем…

Бальмонт: "Серебряные россыпи"...Великая память Рода

ГИПЕРБОРЕИ

За горами Рифейскими, где-то на север от Понта,
В странах мирных и ясных, где нет ни ветров, ни страстей,
От нескромных укрытые светлою мглой горизонта,
Существуют издревле селенья блаженных людей.

Но бессмертны они, эти люди с блистающим взглядом,
Но они непохожи на нас, утомленных грозой,
Эти люди всегда отдаются невинным усладам
И питаются только цветами и свежей росой.

Почему им одним предоставлена яркая слава,
Безмятежность залива, в котором не пенится вал,
Почему неизвестна им наших мучений отрава.
Этой тайны святой самый мудрый из нас не узнал.

Не бессмертны они, эти люди, меж нами - другие,
Но помногу веков предаются они бытию,
И, насытившись жизнью, бросаются в воды морские,
Унося в глубину сокровенную тайну свою.

Константин БАЛЬМОНТ

Предлагаю насладиться родовой памятью русов. Сколько тут спокойного сознания своего величия от пренадлежности к поистине великому народу бессмертных. Только воистину великий народ имеет такую поэзию и таких поэтов! Вот почему мы велики и бессмертны, вот чем я горжусь, когда пишу о наших прапредках. И вот почему я знаю: наш народ ждёт великое будущее...

Иван Ильин: О русском национализме...по путинской роже!


Выставлял я уже тут в усечённом виде эту пророческую работу одного из величайших мыслителей 20-го века, да осталась она незамеченной всеми, кроме ГЛАГОЛЪ. Сейчас, когда как под кальку исполняются до запятой все его более чем полувековой давности пророчества, эту статью, а желательно и всё творчество Ильина, должен знать всякий приличный русский человек, претендующий на роль мыслящего субъекта, а не жрущего и размножающегося планктона.
Иван Ильин
(Глава из книги "Манифест Русского Движения")

Есть закон человеческой природы и культуры, в силу которого все великое может быть сказано человеком или народом только по-своему, и все гениальное родится именно в лоне национального опыта, уклада и духа. Денационализуясь, человек теряет доступ к глубочайшим колодцам духа и к священным огням жизни. Ибо эти колодцы и эти огни всегда национальны: в них заложены и живут целые века всенародного труда, страдания, борьбы, созерцания, молитвы и мысли. Национальное обезличение есть великая беда и опасность: человек становится безродным изгоем, беспочвенным и бесплодным скитальцем по чужим духовным дорогам, обезличенным интернационалистом, а народ превращается в исторический песок и мусор.

Всей своей историей и культурой, всем своим трудом, созерцанием и гением каждый народ служит Богу, как умеет. И для этого служения каждый народ получает свыше дары Святого Духа и земную среду для жизни и борьбы. И каждый по-своему приемлет эти дары и по-своему создает свою культуру в данной ему земной среде.

И вот, национализм есть уверенное и страстное чувство, — что мой народ действительно получил дары Святого Духа; что он принял их своим инстинктивным чувствилищем и творчески претворил их по-своему; что сила его жива и обильна, и призвана к дальнейшим великим, творческим свершениям; что поэтому народу моему подобает культурное "самостояние", как залог его величия (формула Пушкина), и независимость государственного бытия.

Итак, национальное чувство есть любовь к историческому облику и к творческому акту своего народа.

Национализм есть вера в его духовную и инстинктивную силу; вера в его духовное призвание.

Национализм есть воля к творческому расцвету моего народа — в земных делах и в небесных свершениях.

Национализм есть созерцание своего народа перед лицом Божиим, созерцание его истории, его души, его талантов, его недостатков, его духовной проблематики, его опасностей, его соблазнов и его достижений. Национализм есть система поступков, вытекающих из этой любви и веры, из этой воли и этого созерцания.

Вот почему истинный национализм можно описать как духовный огонь, возводящий человека к жертвенному служению, а народ — к духовному расцвету. Это есть восторг от созерцания своего народа в плане Божием, в дарах Его Благодати. Национализм есть благодарение Богу за эти дары; но он есть и скорбь о своем народе, если народ оказывается не на высоте этих даров.

В национальном чувстве источник достоинства (Суворов: "Помилуй Бог — мы русские!"), источник братского единения ("Постоим за дом Пресвятыя Богородицы!"), источник правосознания ("Грозно служить и честно прямить"). Но истинный национализм учит и покаянию, и смирению — при созерцании слабостей и крушений своего народа:

"За все, за всякие страданья,
За всякий попранный закон,
За темные отцов деянья,
За темный грех своих времен,
За все беды родного края, —
Пред Богом благости и сил,
Молитесь, плача и рыдая,
Чтоб Он простил, чтоб Он простил!"

(Хомяков).

Истинный национализм открывает человеку глаза и на национальное своеобразие других народов: он учит не презирать другие народы, а чтить их духовные достижения и их национальное чувство, ибо и они причастны дарам Божиим, и они претворили их по-своему, как могли. Он учит еще, что интернационализм есть духовная болезнь и источник соблазнов; и что сверх-национализм доступен только настоящему националисту: ибо создать нечто прекрасное для всех народов может только тот, кто утвердился в творческом лоне своего народа. Истинное величие всегда почвенно. Подлинный гений всегда национален.

Такова сущность истинного национализма. И мы не должны колебаться в нем, внимая соблазнам псевдохристианского или безбожного интернационализма.

Ильин Иван Александрович
Известный религиозный и политический мыслитель ХХ века.

Я намерен обязательно вернутся к теме национализма, ставшего сейчас словом едва ли не ругательным, в понимании и изложении Ильина, крупнейшего философа и правоведа России. Его хватает наглости цитировать "юристу" Медведеву, не понимающему, что таких как он и Путин, Ильин не только презирал, но и считал громадным злом для России. Притом значительно большим, чем большевизм, который он, убеждённый монархист, ненавидел и с которым боролся всю сознательную жизнь.
Он верил в неизбежный крах большевизма но предостерегал: "Демократия отпляшется на постсоветском обществе". Сказано сие в 53 году - волосы дыбом: пророчество до мелочей! А вот его другие трагические пророчества-предостережения:
"Политические доктринёры скажут нам: "Россия должна сделаться демократическим государством, как можно скорее и во что бы то ни стало, любой ценой. Если она при этом ещё и пострадает, то это несущественно. Пусть осуществится демократия, хотя бы ценой всероссийского распада и нового значительного уменьшения народонаселения в России! За науку свободы никакая цена не высока. Надо выбирать. Одно из двух...или тоталитарное государство - или последовательная демократия. Третьего исхода нет." "Наши задачи" стр.143, издания, которого вы тут не сыщете днём с фонарём. Как мы могли это предупреждение просмотреть и прослушать, мы, читавшие его в студенчестве под угрозой исключения из вуза в ротапринтных копиях!
А он разил: "Мы должны понимать и помнить, что всякое давление с Запада, откуда бы оно не исходило, будет преследовать НЕ РУССКИЕ, а чуждые России цели...". там же, стр.66.
Две вещи потрясают: убеждённый монархист Ильин ненавидел СССР, желал его гибели,...но не любой ценой. И его провидение нынешнего антирусского бедлама!

Славянский «Новый Год» – Новолетие

 

АХМАТОВА: "Серебряные россыпи"...А когда, сквозь волны фимиама


* * *
И когда друг друга проклинали
В страсти, раскаленной добела,
Оба мы еще не понимали,
Как земля для двух людей мала,

И что память яростная мучит,
Пытка сильных – огненный недуг! —
И в ночи бездонной сердце учит
Спрашивать: о, где ушедший друг?

А когда, сквозь волны фимиама,
Хор гремит, ликуя и грозя,
Смотрят в душу строго и упрямо
Те же неизбежные глаза,
И одна в пустоте острожной
Подорожная нам дана.

Анна АХМАТОВА

Марина Цветаева довольно спокойно встретила первый ахматовский сборник, ведь ее собственная первая книга вышла двумя годами ранее, разве что подивилась совпадению названий: у нее – «Вечерний альбом», и у Анны – «Вечер», зато «Четки» привели ее в восторг. Она влюбилась! И в стихи, и, заочно, в Ахматову, хотя и почувствовала в ней сильную соперницу:

Ты солнце в выси мне застишь,
Все звезды в твоей горсти.

Тогда же, после «Четок», Цветаева назвала Ахматову «Анной Всея Руси», ей же принадлежат и еще две поэтические характеристики: «Муза плача», «Царскосельская Муза». И что самое удивительное, Марина Ивановна угадала, что судьба выписала им, таким разным, одну подорожную:

И одна в пустоте острожной
Подорожная нам дана.