Пророчество судного дня и тема Страшного суда вообще не были актуальны для древней Руси. Эта тема пришла из Византии только в XIV-XV веках, получив здесь свою особую трактовку.

Пророчество судного дня и икона на эту тему, любая – греческая, византийская, католическая, очень насыщена различными фигурами, животными, растениями, которые трудно понять современникам. Трудно, не только потому что не все знают и понимают Евангелие и Апокалипсис, но и потому что современные представления далеко ушли от средневекового человека.

Страшный суд, как личная трагедия и катастрофа, волновала многих: это тема романа Кафки «Процесс», фильмов «Андрей Рублев» Тарковского и «Апокалипсис сегодня» Френсиса Копполы … Я уж не говорю о бесконечных спекуляциях на эту тему различных сект и учений, последнюю из которых мир пережил в декабре 2012 года. И все они кроются здесь – в теме «малого» и «большого» конца света.

Главное отличие русского варианта иконы от других в том, что она не только отражает притчу о Страшном суде, суть которой в разделении людей и народов на праведников и грешных, но и является  образом единого богослужебного цикла Постной Триоди, включая Страстную седмицу. Сначала движение человека идет вверх - через покаяние и судный день к Страстям Господним (через Великий пост), потом спускается вниз (в Страстную седмицу), достигая высшей точки – в Воскресении Христовом. Движение вверх – это путь человека к Богу через личное очищение и покаяние. Движение вниз – путь Бога навстречу человеку. Точка встречи человека и Бога - Пасха, день  Воскресения Христова.

Пророчество судного дня с иконой на эту тему, не изолировано и не определяется только притчей, а превращается в сборку в единое целое символов, слов и изображений, в котором каждый элемент занимает определенное место, а целое иконы задается всем богослужебным циклом Великого Поста, являясь Постной Триодью в красках.

То, что содержится в огромном, почти тысячестраничном, фолианте под названием «Постная Триодь», размещается всего на одной иконе, часто незначительных размеров. В этом сложность чтения и понимания иконы. Кроме того, она отсылает к некоторыми элементам и Рождественского цикла, о чем будет речь ниже.

Правый нижний угол иконы – это ад, место сосредоточения зла. Левый  верхний – место Горнего Иерусалима, в котором находятся праведники, облаченные  в белые одежды с нимбами над головами.  Это  место добра. Соединив эти два угла диагональю, мы  получим первую линию ориентации: добро - зло.

Если смотреть изнутри иконы, то правая и левая сторона меняются местами и тогда их названия соответствуют евангельским: левая сторона - «ошуйя» и правая «десная» (левая и правая).

Существует и другая нравственная оппозиция – Рай Затворенный (Эдем), из которого были изгнаны Адам и Ева, и новый мир, творимый Спасителем.

Таким образом, нижняя часть иконы имеет четкую оппозицию: рая и ада. Ровно посредине находится милостивый блудник, который за милосердие не удостоился ада, а за блудную страсть – не удостоился рая. Так он и находится между ними, ни туда и ни сюда.

Кроме такой оппозиции прочитывается также оппозиция Страшного суда (рай, пророки, Богородица, праведники) слева и Апокалипсиса (справа) с его образами земли, воды, ада, змея и огненной реки.

Внизу, около рая, мы видим пророка Даниила, который пророчествовал о четырех царствах и наступлении нового царства – царства Христова. Четыре царства, в виде четырех зверей (медведь - Вавилонское царство, грифон - Македонское царство, лев - Персидское царство и чудо-зверь с рогами – Антихрист или Римского царства) находятся в круге, на который показывает Даниилу Ангел. Здесь же изображается земля и вода, отдающие своих мертвецов, чтобы они предстали на суде.

Если говорить в целом, то нижняя часть иконы – наиболее насыщенна и относит нас не только к первым и ветхозаветным временам, но и к Рождественскому циклу богослужения, в котором вспоминаются праотцы и пророки. Это пространство земли, а не неба.

Чуть ниже дейсуса с Иисусом Христом, Богородицей и Иоанном Крестителем находятся Адам и Ева, как образ спасенного человечества. В пяту Адама, словно жаля его, упирается голова змея. Это змей мытарств, выходящий из ада с двадцатью кольцами страстей. Иногда вместо змея изображается огненная река, исходящая из пасти зверя, на котором восседает сатана с душой Иуды в руке.

Ниже дейсусного чина находится престол, на котором лежит развернутое Евангелие – книга Жизни, Крест и орудия страстей Господних. Это место – центральное на иконе. Именно перед престолом человек встает в судный день и все его дела, записанные в книге, становятся явными. Под престолом изображена руками, в которой находятся белые души праведников, в том числе - младенцев.

Выше дейсусного чина находится Бог-Саваоф, Горний Иерусалим и Новое Небо.

Иконы Страшного суда, особенно иконы более ранних веков, имеют народные корни, это искусство, имеющее в самой сердцевине народное ядро, сохраняющееся в течение долгого времени и дошедшее до нас в образах вертепных спектаклей. Написаны такие иконы живо, ярко, просто и назидательно, так, чтобы они были понятны простому крестьянину.

Со временем «Эдемский коридор» с райским садом и возносящимися в Горний Иерусалим схимниками стал более четко отделяться от «Геенского» с его змеем мытарств и летящими в ад ангелами тьмы.

Горний Иерусалим стал превращаться в место пиршества праведников, с четким разделением чинов, сидящих за праздничным столом с яствами. Стали проявляться параллели с другими иконами:  «Знамением», «Сошествием во ад», «Сыном Единородным» и др. Больший акцент стал делаться на Кресте, как символе Распятия, играющего важную роль в Великопостные дни.

Тина Гай