Без заголовка

1948 год, Нью Йорк. Филипп Халсман фотографирует Сальвадора Дали с кошками.

К потолку на леске подвешены две картины, мольберт и табуретка. Жена фотографа Ивонна держит стул. На счет 'три', ассистенты Халсмана выплескивают ведро воды и кидают кошек в воздух. На счет 'четыре' Дали прыгает, а Халсман фотографирует. Потом Халсман удаляется в темную комнату, проявлять пленку, а ассистенты вытирают пол и утешают кошек.

Кошек кидали двадцать восемь раз. Шесть часов.
А вы говорите фотошоп.)))

Карьерист

- Ах ты, свинтус эдакий! Да посмотри же на себя, на кого ты похож! Извалтузился весь, как порося! Тебя что, умываться не учили? Ну, чего ты крутишься? Лучше бы сел, да и облизался, как следует! - Эти слова, произнесенные ласково-бурчливым старческим голосом и некоторый диссонанс между «умываться» и «облизаться», заставили меня остановиться на аллее весеннего парка и осторожно заглянуть за угол закрытого на зиму летнего кафе. Там была площадка детских аттракционов. Всякие качели-карусели, горки, лазалки, съезжалки и виселки пользовались огромной популярностью среди молодых мам, и смело идущих в жизнь мелких детишек. Но это летом. А сейчас был только март. Зима уже практически кончилась, хотя еще иногда и срывался снег. Весна уже практически началась, хотя солнце еще грело не очень. Однако аллеи уже протаяли до асфальта, и находиться в парке было очень приятно. Всю осень и зиму я ежедневно посещал этот парк, усердно размахивая там руками и ногами в надежде обрести вторую молодость или, хотя бы, не слишком отстать от давно ушедшей первой. Некоторые его круглогодичные обитатели были мне уже знакомы, и я даже иногда принимал некоторое посильное участие в их повседневной, надо сказать достаточно тяжелой, борьбе за существование. Так на одной из каруселей, расположенной недалеко от закрытого на зиму кафе, явно был расположен охранно-наблюдательный пост. Обитатели этого поста себя обнаруживали, но никак не рекламировали, разочаровавшись, видимо, в людской благожелательности. А обитали там два кота. Ну, кота – слишком громко сказано. Кот, собственно, был один, а вторым обитателем был котенок-подросток в черном пальтишке и белой (белой ли?) жилетке того возраста, когда всюду надо залезть, всюду сунуть свой нос. Что уж их свело вместе, какие перипетии судьбы – остается только гадать. Однако старший явно опекал и учил младшего, хотя и не упускал случая слопать не только свой кусок. Кошек я вообще люблю и уважаю за наличие характера, самостоятельность и умение выживать в одиночку. Поэтому иногда, отправляясь в парк, брал с собой что-нибудь съедобное для поддержки если не благополучия, то, хотя бы, боевого духа его обитателей. На мой зов всегда первым вылетал котенок, однако, никогда он не приближался, пока не появлялся старший и, внимательно оглядевшись вокруг и заглянув мне в глаза, не давал одобрения. Только тогда котенок подходил, обнюхивал предложенную еду, оглядывался на старшего кота и начинал есть. Да, именно ЕСТЬ! Несмотря на явный голод, никогда он не набрасывался на еду, а именно ел – не спеша, с чувством собственного достоинства, вполне позволяя приносить ему что-то и кормить его. Старший, понаблюдав со стороны и убедившись, что здесь все в порядке, тоже приближался, но гораздо осторожнее и тут уже приходилось иногда даже отпихивать его, чтоб дать котенку подкрепиться. Впрочем, я старался заранее делить еду на двоих и класть ее на расстоянии друг от друга, хотя это не очень помогало. Таким образом, этот охранный пост благополучно пережил зиму: карусели были в порядке, старший кот нес службу, младший – учился этому нелегкому ремеслу в надежде на дальнейшее возможное повышение. Ближе к весне старший стал отлучаться, все чаще оставляя пост на попечение младшего. А тот уже не вылетал на зов, а степенно выходил, долго оглядывался и неспешно приближался за очередным кусочком. Однажды я увидел его гордо и независимо ходящим по самой карусели, явно гордящимся своим постом и не обращающим внимания на всех, находящихся за забором. Теперь ОН нес службу! Столь быстрый карьерный рост определенно вскружил ему голову. Мордаха распиралась от счастья и сознания собственной значимости, глазенки блестели, хвост торчал трубой, а гордый изгиб спины говорил, что лучше никому не соваться на охраняемую территорию. Ибо нефиг! Ибо он на посту! Ибо вы еще не знаете, с кем имеете дело! И лучше вам не знать!
Вот этого-то котенка-подростка я и увидел за углом кафе. Перед ним стояла старушка в стареньком пальтишке-салопе, валенках и пуховом платочке. Чуть наклонив голову, она, нет, не ругала, а пеняла котенку за его неаккуратность и замурзанность. Так обращаются даже не к детям, к внукам. И столько тепла и ласки было в ее словах, что не понять их не могло даже дерево. Старушка продолжала что-то говорить котенку о том, что надо всегда быть аккуратным, следить за собой, что все заняты, что одинокая жизнь еще не повод опускаться и звуки ее голоса навевали представление о круглом столе под лампой с абажуром, с чайником и чашками на этом столе, с вазочками варенья и непременными бубликами. Видно было, что говорит она не столько для котенка, сколько от необходимости хоть с кем-то поговорить. Ибо детям давно уже некогда слушать старческие увещевания, внуки вообще не понимают ничего, если в разговоре нет мата, «походу» и «как бы», а десятка, сунутая им в карман «на мороженое» давно уже считается деньгами только для нее самой. Котенок же слушал ее, как завороженный. Потом старушка наклонилась погладить его, и он не отскочил. Даже щелчок разряда от ее пуховой варежки не испугал котенка. Он только чуть набычил голову и сильнее подался вперед под ласку.
Не считая возможным влезать в чужие дела, я отошел за угол и слышал теперь только общий ласковый тон ее речи, да отдельные слова «пережили зиму», «забрать», «не донесу», «вырываться будешь», «если пойдешь»… Спустя некоторое время разговор затих, и я осторожно выглянул из-за угла. По дорожке парка, среди полурастаявших сугробов, по направлению к выходу брела старушка, а впереди нее гордо шествовал котенок. Нет, это не она его забрала, это он сам пошел с ней и, хотя считал себя уже домашним, шел на полшага впереди.
Они оба пережили эту зиму, и, возможно, они нашли друг друга
Дай им бог!

Ремикс

Король, его величество, Просил ее величество, Чтобы ее величество Спросила у молочницы: Нельзя ль доставить масла На завтрак королю. Придворная молочница Сказала: — Разумеется: Схожу, скажу корове Покуда я не сплю! — Придворная молочница Пошла к своей корове И говорит корове, Лежащей на полу: — Велели их величества Известное количество Отборнейшего масла Доставить к их столу! — Ленивая корова ответила спросонья: — Скажите их величествам, Что нынче очень многие Двуногие, безрогие Предпочитают мармелад, А также пастилу! — Придворная молочница Сказала: — Вы подумайте! — И тут же королеве Представила доклад: — Сто раз прошу прощения За это предложение, Но если вы намажете На тонкий ломтик хлеба Фруктовый мармелад, — Король его величество, Наверно, будет рад! — Тотчас же королева Пошла к его величеству И, будто между прочим, Сказала невпопад: — Ах да, мой друг, по поводу Обещанного масла... Хотите ли попробовать На завтрак мармелад? Король ответил: — Глупости! — Король сказал: — О, боже мой!! — Король вздохнул: — О, Господи! — И снова лег в кровать. — Еще никто, — Сказал он, — — Никто меня на свете Не называл капризным. Просил я только масла На завтрак мне подать! — На это королева сказала: — Ну конечно!.. — И тут же приказала Молочницу позвать. Придворная молочница Сказала: — Ну, конечно! — И тут же побежала В коровий хлев опять. Придворная корова Сказала: — В чем же дело? Я ничего дурного Сказать вам не хотела. Возьмите простокваши, И молока для каши, И сливочного масла Могу вам тоже дать! — Придворная молочница Сказала: — Благодарствуйте! — И масло на подносе Послала королю. Король воскликнул: — Масло! Отличнейшее масло! Прекраснейшее масло! Я так его люблю! — Никто, никто, — сказал он И вылез из кровати, — Никто, никто, — сказал он, Спускаясь вниз в халате, — Никто, никто, — сказал он, Намылив руки мылом, — Никто, никто, — сказал он, Съезжая по перилам, — Никто не скажет, будто я Тиран и сумасброд, За то, что к чаю я люблю Хороший бутерброд.

Президент Российской Федерации Направил запрос премьер-министру Российской Федерации Для того, чтобы премьер-министр Российской Федерации Направил запрос в министерство финансов О том, что неплохо бы выяснить, где бюджетные деньги, И доклад представить Президенту в начале следующего квартала. Министерство финансов Выразило полную готовность Запросить, ну, например, налоговую службу, Пока Президент снова не разогнал всех подряд. Министерство финансов Направило запрос в налоговую службу, В котором, в частности, говорилось: «Друзья! Президент Российской Федерации Хочет, наконец, выяснить, Где бюджетные деньги, И выяснить он это хочет быстро». Нерадивая налоговая служба написала в ответ, Что Президенту пора бы уже знать, Что наиболее передовые государства Особенно пытающиеся стать значимыми на международной арене, Давно перешли на неконтролируемый выпуск дензнаков И безналичные расчеты. Министерство финансов Выразило удивление этим фактом, Однако тут же сообщило премьер-министру, Что Они, конечно, дико извиняются, Если будут говорить банальности, Но если, к примеру, вбросить В финансовую систему страны Побольше свежеотпечатанных денег, То Президент Российской Федерации Вероятно, перестанет задавать идиотские вопросы. Премьер-министр в тот же день Лично отправился к Президенту И, помимо прочего, Сообщил: — Господин Президент! Что касается Отсутствующих денег... Давайте напечатаем этих бумажек Столько, сколько вам нужно. Президент выразил несогласие с премьером. — Что за херня? — сказал он. Президент выразил сомнение в компетентности премьера. — Вот ведь долбоеб! — сказал он. Президент усомнился в разумности вида гомо сапиенс. — Мудачьё, йобанарот! — заорал он И удалился в загородную резиденцию. «Ни одна сука, — Написал он позже в телеграмме, — Из тех, что здесь кормятся, Не может сказать, что я не делюсь. Я же по-человечески прошу Объяснить мне, где бабки!» Премьер, ознакомившись с посланием, сказал: — Вот с этого надо было начинать! И немедленно поехал В министерство финансов. В министерстве финансов Зассали. — Сей момент! — сказали министру И назначили комиссию По расследованию деятельности налоговой службы. Налоговая служба Тоже зассала. — Кто ворует? Мы не воруем! Мы ни копейки не утаиваем! Нате, ироды, все берите! Машины личные берите! Столы офисные берите! Даже степлер можете забрать. Министерство финансов Поразмыслило И произвело конфискацию предложенного имущества, Каковое на нескольких товарных составах Отправила на дачу Президенту. Президент юмора не понял и крикнул: — Бляди! Тупые дармоеды! Наймиты американского империализма! Что я буду делать с этим вторсырьем, а?! — Никто, никто, — сказал он И отправил в отставку премьер-министра, — Никто, никто, — сказал он И разогнал министерство финансов, — Никто, никто, — сказал он, Заодно распустив государственную думу, — Никто, никто, — сказал он, Расстреляв до кучи подручных олигархов, — Никто не скажет, что Президент Российской Федерации Против демократии и свободы, Но вот когда мне начинают крутить вола, Я серьезно огорчаюсь.