«Клавесин для зрения» и компьютеры

Источник: журнал «Смена», №4, 1979, автор: Генрих Гурков

«Океан высоких кристально чистых нот плескался сияющим, необычайно могучим, радостным синим цветом. Тон звуков всё повышался, и сама мелодия стала неистово крутящейся, восходящей спиралью, пока не оборвалась на взлёте, в ослепительной вспышке огня.

Симфония кончилась…»

И. Ефремов, «Туманность Андромеды»

«Уважаемый товарищ! ЦК ВЛКСМ. Татарский обком ВЛКСМ, Центральное правление НТОРЭС им. А. С. Попова и Казанский авиационный институт планируют провести в июне-июле 1979 года в Казани Всесоюзную школу молодых учёных «Свет и музыка». Будут работать пять секций: «Эстетика» (теоретические аспекты светомузыки); «Скрябин, Чюрлёнис» (история отечественной школы светомузыки); «Техника» (конструирование светомузыкальных устройств); «Функциональная светомузыка» (прикладное применение светозвукового синтеза); «Цветной слух» (психофизиологические аспекты светомузыки)».

Из приглашения, разосланного в 500 адресов.

«– Слава богу, среди вас нет фанатиков... Вы молодцы! Рационалисты, а не психи, – сказала журналистка. – В этом залог вашего будущего.

Вот тебе на – нет фанатиков?

Как раз в то самое время ребята, оставшись одни на всё лето в пустом институте, строили установку «Прометей-2». И сделали её – громоздкую, как троллейбус, – как песню пропели, в одно дыхание…»

Из статьи Булата Галеева «Искусство светящихся звуков»

…Комната напоминала выпотрошенный телевизор или разгромленный радиомагазин в пространстве, хаотически опутанном всевозможными проводами, сплетёнными в немыслимый, несусветный гордиев узел, тут и там торчали какие-то предметы, имеющие отношение к электронике и радиотехнике.

– Руст, ну что там у тебя? – ворчливо спросил Галеев. Глаза у него чуть воспалённые, но взгляд не усталый, а, наоборот, острый, пытливый, с умной грустинкой этакой.

Сайфуллин нажал кнопку. Оркестр заиграл. А на портативном экранчике, реагируя на музыку и соединяясь с ней, задвигались, заиграли, завращались, запрыгали цветовые пятна, блики, геометрические фигуры, непринуждённо и весело менявшие формы.

Мы постояли, послушали, посмотрели. Рядом рыжий паренёк, склонившись к тискам, сосредоточенно что-то пилил.

– Эту установку мы делали для оператора, работающего в условиях сенсорного голода, – сказал Галеев. – Представьте себе: замкнутое пространство, человек в нём продолжительное время находится – контролирует, предположим, работу той или иной системы. Монотонность его и раздражает, и убаюкивает. Светомузыкальный индикатор, с одной стороны, вредные последствия сенсорной изоляции ликвидирует, с другой – быстроту реакции оператора повышает. Возникла аварийная ситуация, индикатор даст знать и звуковым сигналом, и световым.

Мне показали, как это происходит. Завыл тревожно и резко динамик, замелькали на экране сполохи огня...

– У нас сегодня портфель заказов внушительнее, чем у иного НИИ приличных масштабов, – почему-то мрачновато произнёс Галеев. Помолчал. Потом уточнил:

– В последнее время серьёзных заказов больше, много больше стало, но всё ещё давит, к сожалению, светомузыкальный ширпотреб. Многие считают: присоединил к усилителю несколько разноцветных лампочек, вот тебе и светомузыка. Монтируй, где придётся и как придётся...

Снова помолчал.

– Коммерцией мы, естественно, не увлекаемся. Однако о том, чтобы не быть в институте иждивенцами, думаем…

«Я хочу, чтобы были симфонии огней. Это поэма огня… Вся зала будет о переменных светах… Вся музыка и всё вообще должно быть погружено в этот свет, в световые волны, купаться в них...»

Так писал Скрябин, создавший в 1910 году первое светомузыкальное произведение – симфоническую поэму «Прометей». В партитуре обозначен инструмент, который должен был исполнять световую строку «Luce»: «Световой

Источник: журнал «Радио», №12, 1979 год. Автор статьи: Л. Ломакин

В июле текущего года в г. Казани завершила работу школа молодых учёных «Свет и музыка», организованная на базе и по инициативе известного студенческого КБ «Прометей» при Казанском авиационном институте им. А. Н. Туполева. Основной задачей школы было расширение и углубление знаний слушателей в области цветомузыки и смежных областях науки и искусства. Кроме этого, школа была призвана послужить ещё и своеобразным эквивалентом очередной IV Всесоюзной конференции «Свет и музыка», назначенной на 1978 год и по ряду причин не состоявшейся.

В Казань приехали представители клубов и групп, творческих объединений и конструкторских бюро, занимающихся разработкой светоцветовых устройств. Все эти коллективы, как правило, самодеятельные, работают при научно-исследовательских и учебных институтах, университетах, консерваториях, заводах, ЖЭКах. Много было и отдельных энтузиастов, самостоятельно занимающихся конструированием цветомузыкальных устройств.

Для чтения лекций были приглашены видные специалисты по искусствоведению, философии, психологии и техническим наукам, преподаватели технических и художественных учебных заведений, члены творческих Союзов СССР. Школа была задумана так, что почти каждый её участник имел возможность выступить перед заинтересованной аудиторией, а наиболее важные сообщения выносились на пленарные или секционные заседания. Всего было прочитано около полутора сотен лекций-докладов по самым различным теоретическим и практическим аспектам проблемы синтеза музыки и света.

Гостеприимные хозяева – организаторы мероприятия сумели подготовить и показать интересную серию демонстрационных программ по цветомузыке и смежным областям этого вида искусства. В целом школа прошла на достаточно высоком научном уровне и, несомненно, во многом обогатила всех её участников.

Здесь необходимо отметить большую работу, которую неутомимо, в течение почти двадцати лет проводит Казанское студенческое конструкторское бюро «Прометей», руководимое Б. Галеевым. Этот небольшой коллектив отважно взял на себя многотрудную роль лидера цветомузыкального движения в стране. На счету КБ большое число конструкций цветомузыкальных устройств самого различного назначения, многие из которых экспонировались на выставках в нашей стране и за рубежом. Разработки «Прометея» отмечены более чем тридцатью медалями ВДНХ СССР и Минвуза СССР. По крайней мере, половина всех отечественных книг по вопросам синтеза музыки и света написаны сотрудниками КБ или изданы при их участии. В содружестве с казанской киностудией было снято несколько экспериментальных кинофильмов, в том числе первая в стране прокатная цветомузыкальная лента «Маленький триптих» на музыку Г. Свиридова. По инициативе КБ «Прометей» в Казани были проведены три всесоюзных конференции «Свет и музыка» (в 1967, 1969 и 1975 годах), а в 1979 году создан первый в стране музей светомузыки [Примечание редакции. Терминология в этой области ещё окончательно не установилась. Поскольку этот вид искусства имеет дело именно с цветовой категорией света, в наших публикациях мы придерживаемся термина «цветомузыка». Между тем некоторые авторы пользуются термином «светомузыка», который мы сохраняем в этой статье в необходимых случаях].

Помимо основного назначения, вытекающего из самого её названия, школа должна была подвести общий итог работы над проблемой создания цветомузыки за период, прошедший с III Всесоюзной конференции, критически оценить состояние проблемы, выработать наиболее перспективные направления дальнейшего её развития. Сделать это было совершенно необходимо, так как, по мнению многих, нынешнее положение дела в цветомузыке, к сожалению, трудно признать удовлетворительным.

В высказываниях многих слушателей, да и в местной городской молодёжной печати, был поставлен ряд острых вопросов о парадоксах нового искусства. Главный из них, видимо, в том, что на фоне имеющейся на сегодня достаточно глубокой проработки философско-эстетической стороны проблемы крайне слабо выглядит практика – имеется в виду малое число действующих установок, работающих «на публику». Если не считать постоянно в течение вот уже 10 лет работающего в летнее время Зала цветомузыки в Харьковском городском парке

Источник: журнал «Наука и жизнь», №8, 1961 год. Автор: Александр Ефимьев.

МАЛИНОВЫЙ ЗВОН...

В этом хорошо всем знакомом образном выражении воедино слились цвет и музыка. Нет, не удастся разъединить эти слова. Потеряешь всю красоту!

Слух и зрение, звук и свет... Люди с давних времён замечали их тесную связь.

Ещё за 300 лет до нашей эры Аристотель говорил, что изменяющийся, движущийся цвет обладает не только самостоятельными возможностями для выражения чувств человека, но и может действовать одновременно, заодно с музыкой. Гений Ломоносова, причастный почти к каждому великому открытию, отметил и то, что «музыка удивительно совмещается с цветом».

А в один из ярких солнечных дней, столь редких для Англии, Исаак Ньютон, пристально рассматривая радужную полоску, образованную стеклянной призмой на белой стене, вдруг догадался, что простой луч света, прозрачный и невидимый, состоит из целой цветовой гаммы, сходной со звуковой, музыкальной, в которой восемь нот. Правда, до полного совпадения недоставало одного из цветов. И учёный искусственно ввёл его, назвав «индиго». Теперь каждой ноте соответствовал свой цвет. Это был смелый шаг к разгадке таинственной связи звука и цвета. Смелый!.. Однако он увёл, как потом стало ясно, многих учёных, философов, музыкантов в сторону от правильного решения.

Было предпринято немало попыток создать цвето-музыкальные инструменты. Самых разнообразных попыток. Даже таких. Однажды монах Кирхер соорудил дома «цветовые» клавикорды. Пальцы ударяли по клавишам, и из инструмента выскакивали и плясали в такт звукам разноцветные лоскуты материи. Кирхер считал, что ему удалось натолкнуться на какое-то необычное психологическое явление, связанное с цветом и звуком. Конечно, такие попытки не имели ничего общего с наукой. Может быть, тут было интуитивное ощущение связи между музыкой и цветом. Но не больше. Существует довольно редкое и очень интересное свойство человеческой, психики – «цветной слух», синопсия. Им обладали, например, композиторы Ференц Лист, Римский-Корсаков, Скрябин и другие. Каждый звук казался им окрашенным в определённый цвет.

Изредка, в каких-то отдельных случаях, «цветной слух» может появляться и у каждого из нас.

С проблемой цвета и звука связано одно интересное современное изобретение. Привело к нему вот что.

СЛУЧАЙ НА ВСЮ ЖИЗНЬ

Как-то в конце войны пятнадцатилетний рабочий паренёк Костя Леонтьев ехал в поезде. Годы были суровые. Даже ему, подростку, отдыхать удавалось редко. Разве что вот так, в пути. Он стоял у раскрытого окна вагона, слушал мерный стук колёс. Кто знает, почему именно в этот момент картина догоравшего вечера производила на него такое сильное впечатление! Может быть, потому что он впервые видел степь, разлившуюся безбрежно, как море, может быть, потому, что ехал далеко, один, и думал о чём-то особенно близком для себя...

Солнце уже почти совсем опустилось за горизонт и только краем досматривало степь. Неожиданно вдали высокое уступчатое здание элеватора закрыло солнце. И Косте показалось, что стук колёс стал слышен хуже. Потом элеватор ушёл в сторону, солнце открылось, и звуки стали отчётливее. Через минуту какое-то другое далёкое строение заслонило красный огненный шар. Эффект повторился. Юноша забыл и о красоте степи и о том, о чём думал. Он стал слушать, слушать... Но никакие другие строения уже больше не встречались в степи. Он так и не смог проверить, было ли всё это простой случайностью, нелепой фантазией или...

Вернувшись домой, Костя решил во что бы то ни стало до конца разобраться в происшедшем. Он с увлечением принялся читать всё, что мог найти по этому вопросу в библиотеках. В его книжном шкафу дома скопилось немало трудов видных физиологов, психологов, музыкантов, историков. Костя изучал Аристотеля, Ньютона и Ломоносова. Он узнал, что на связь слуха и зрения – важнейших чувств человека – обращали пристальное внимание академики Павлов, Сеченов. А академик Лазарев, например, ещё в прошлом веке устраивал в Москве и Петербурге оригинальные публичные опыты: добивался полнейшей тишины в аудитории и в темноте включал метроном. Потом вдруг в зал врывались потоки света и... восприятие звука усиливалось.

Костя вновь вспомнил случай в поезде. Нет, это было не субъективное восприятие стука колёс, не акустическое совпадение, а давно подмеченное учёными явление.

И его с новой силой