Однажды короля Артура поймал другой царь и посадил в тюрьму. Потом он его пожалел и сказал, что отпустит его, если тот ответит на один очень сложный вопрос. Королю Артуру давался год, чтобы найти ответ. Если он не сможет ответить, то будет казнён. Вопрос был: "Что на самом деле хотят женщины?"

Король Артур опрашивал всю женскую половину своего королевства в течение года, и никто не дал ему ответа. Наконец, ему сказали, что одна старая ведьма может дать ему ответ, но её цена будет очень высока.

У короля не было выбора, он пошёл к ней и спросил, что она хочет. Она хотела выйти замуж за его лучшего рыцаря Гаваина. Ведьма была жутко страшная, старая, противная и с одним зубом.

Артур сказал, что он не хочет заставлять своего друга это делать и лучше умрёт. Тем не менее, Гаваин сказал, что жизнь Артура важна для всего королевства, и он согласен жениться на старой противной ведьме. После этого ведьма ответила на вопрос Артура.

Она сказала, что женщины больше всего хотят распоряжаться своей собственной жизнью.

После этого жизнь Артура была спасена, все радовались, и наступило время свадьбы. Рыцарь Гаваин был настоящим джентльменом, в то время как ведьма отвратительно себя вела и ела руками во время свадьбы.

Когда наступила свадебная ночь, Гаваин, скрепя сердце, зашел в спальню. Перед его глазами лежала самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. Он удивленно спросил, что случилось. Ведьма ответила, что в благодарность за хорошее отношение к ней, когда она была страшной и противной, она согласна половину времени быть молодой красавицей, а половину времени — старой ведьмой. Затем она сказала, что он должен выбрать, какой он хочет, чтобы она была днем, а какой ночью.

Гаваин задумался. Хочет ли он, чтобы днём его видели с красавицей, а ночи проводить со старой каргой, или иметь днем страшную ведьму, а ночью быть с красавицей?

Он решил дать ей решать самой. После того, как она это услышала, она сказала, что всегда будет красавицей, потому что он её уважает и даёт ей возможность распоряжаться своей собственной жизнью!

Так какова мораль этой длинной истории?

Мораль такова: не имеет значения - красивая ваша женщина или страшная, умная или глупая.

Под всем этим она все равно - немножечко ведьма!

Шёл снег. Зимой это обычное дело. Погода была безветренной и большие пушистые снежинки неспешно кружили в причудливом танце, медленно приближаясь к земле.

Две снежинки, летевшие рядом, решили затеять разговор. Боясь потерять друг друга, они взялись за руки, и одна из них весело говорит:

- Как хорошо лететь, наслаждаться полётом!

- Мы не летим, мы просто падаем, - грустно отвечала вторая.

- Скоро мы встретимся с землёй и превратимся в белое пушистое покрывало!

- Нет, мы летим навстречу гибели, а на земле нас просто растопчут.

- Мы станем ручьями и устремимся к морю. Мы будем жить вечно! - сказала первая.

- Нет, мы растаем и исчезнем навсегда,-возражала ей вторая.

Они закончили свой разговор и разжали руки. И каждая из них полетела навстречу той судьбе, которую выбрала для себя сама.

— Я не прощу, — сказала Она. – Я буду помнить.
— Прости, — попросил ее Ангел. – Прости, тебе же легче будет.
— Ни за что, — упрямо сжала губы Она. — Этого нельзя прощать. Никогда.
— Ты будешь мстить? – обеспокоенно спросил он.
— Нет, мстить я не буду. Я буду выше этого.
— Ты жаждешь сурового наказания?
— Я не знаю, какое наказание было бы достаточным.
— Всем приходится платить за свои решения. Рано или поздно, но всем… — тихо сказал Ангел. — Это неизбежно.
— Да, я знаю.
— Тогда прости! Сними с себя груз. Ты ведь теперь далеко от своих обидчиков.
— Нет. Не могу. И не хочу. Нет им прощения.
— Хорошо, дело твое, — вздохнул Ангел. – Где ты намерена хранить свою обиду?
— Здесь и здесь, — прикоснулась к голове и сердцу Она.
— Пожалуйста, будь осторожна, — попросил Ангел. – Яд обид очень опасен. Он может оседать камнем и тянуть ко дну, а может породить пламя ярости, которая сжигает все живое.
— Это Камень Памяти и Благородная Ярость, — прервала его Она. – Они на моей стороне.
И обида поселилась там, где она и сказала – в голове и в сердце.
Она была молода и здорова, она строила свою жизнь, в ее жилах текла горячая кровь, а легкие жадно вдыхали воздух свободы. Она вышла замуж, родила детей, завела друзей. Иногда, конечно, она на них обижалась, но в основном прощала. Иногда сердилась и ссорилась, тогда прощали ее. В жизни было всякое, и о своей обиде она старалась не вспоминать.
Прошло много лет, прежде чем она снова услышала это ненавистное слово – «простить».
— Меня предал муж. С детьми постоянно трения. Деньги меня не любят. Что делать? – спросила она пожилого психолога.
Он внимательно выслушал, много уточнял, почему-то все время просил ее рассказывать про детство. Она сердилась и переводила разговор в настоящее время, но он снова возвращал ее в детские годы. Ей казалось, что он бродит по закоулкам ее памяти, стараясь рассмотреть, вытащить на свет ту давнюю обиду. Она этого не хотела, а потому сопротивлялась. Но он все равно узрел, дотошный этот дядька.
— Чиститься вам нужно, — подвел итог он. – Ваши обиды разрослись. На них налипли более поздние обиды, как полипы на коралловый риф. Этот риф стал препятствием на пути потоков жизненной энергии. От этого у вас и в личной жизни проблемы, и с финансами не ладится. У этого рифа острые края, они ранят вашу нежную душу. Внутри рифа поселились и запутались разные эмоции, они отравляют вашу кровь своими отходами жизнедеятельности, и этим привлекают все новых и новых поселенцев.
— Да, я тоже что-то такое чувствую, — кивнула женщина. – Время от времени нервная становлюсь, порой депрессия давит, а иногда всех просто убить хочется. Ладно, надо чиститься. А как?
— Простите ту первую, самую главную обиду, — посоветовал психолог. – Не будет фундамента – и риф рассыплется.
— Ни за что! – вскинулась женщина. – Это справедливая обида, ведь так оно все и было! Я имею право обижаться!
— Вы хотите быть правой или счастливой? – спросил психолог. Но женщина не стала отвечать, она просто встала и ушла, унося с собой свой коралловый риф.
Прошло еще сколько-то лет. Женщина снова сидела на приеме, теперь уже у врача. Врач рассматривал снимки, листал анализы, хмурился и жевал губы.
— Доктор, что же вы молчите? – не выдержала она.
— У вас есть родственники? – спросил врач.
— Родители умерли, с мужем в разводе, а дети есть, и внуки тоже. А зачем вам мои родственники?
— Видите ли, у вас опухоль. Вот здесь, — и доктор показал на снимке черепа, где у нее опухоль. – Судя по анализам, опухоль нехорошая. Это объясняет и ваши постоянные головные боли, и бессонницу, и быструю утомляемость. Самое плохое, что у новообразования есть тенденция к быстрому росту. Оно увеличивается, вот что плохо.
— И что, меня теперь на операцию? – спросила она, холодея от ужасных предчувствий.
— Да нет, — и доктор нахмурился еще больше. – Вот ваши кардиограммы за последний год. У вас очень слабое сердце. Такое впечатление, что оно зажато со всех сторон и не способно работать в полную мощь. Оно может не перенести операции. Поэтому сначала нужно подлечить сердце, а уж потом…
Он не договорил, а женщина поняла, что «потом» может не наступить никогда. Или сердце не выдержит, или опухоль задавит.
— Кстати, анализ крови у вас тоже не очень. Гемоглобин низкий, лейкоциты высокие… Я пропишу вам лекарства, — сказал доктор. – Но и вы должны себе помочь. Вам нужно привести организм в относительный порядок и заодно морально подготовиться к операции.
— А как?
— Положительные эмоции, теплые отношения, общение с родными. Влюбитесь, в конце концов. Полистайте альбом с фотографиями, вспомните счастливое детство.
Женщина только криво усмехнулась.
— Попробуйте всех простить, особенно родителей, — неожиданно посоветовал доктор. – Это очень облегчает душу. В моей практике были случаи, когда прощение творило чудеса.
— Да неужели? – иронически спросила женщина.
— Представьте себе. В медицине есть много вспомогательных инструментов. Качественный уход, например… Забота. Прощение тоже может стать лекарством, причем бесплатно и без рецепта.
Простить. Или умереть. Простить или умереть? Умереть, но не простить? Когда выбор становиться вопросом жизни и смерти, нужно только решить, в какую сторону ты смотришь.
Болела голова. Ныло сердце. «Где ты будешь хранить свою обиду?». «Здесь и здесь». Теперь там болело. Пожалуй, обида слишком разрослась, и ей захотелось большего. Ей вздумалось вытеснить свою хозяйку, завладеть всем телом. Глупая обида не понимала, что тело не выдержит, умрет.
Она вспомнила своих главных обидчиков – тех, из детства. Отца и мать, которые все время или работали, или ругались. Они не любили ее так, как она этого хотела. Не помогало ничего: ни пятерки и похвальные грамоты, ни выполнение их требований, ни протест и бунт. А потом они разошлись, и каждый завел новую семью, где ей места не оказалось. В шестнадцать лет ее отправили в техникум, в другой город, всучив ей билет, чемодан с вещами и три тысячи рублей на первое время, и все – с этого момента она стала самостоятельной и решила: «Не прощу!». Она носила эту обиду в себе всю жизнь, она поклялась, что обида вместе с ней и умрет, и похоже, что так оно и сбывается.
Но у нее были дети, были внуки, и вдовец Сергей Степаныч с работы, который пытался неумело за ней ухаживать, и умирать не хотелось. Ну правда вот – рано ей было умирать! «Надо простить, — решила она. – Хотя бы попробовать».
— Родители, я вас за все прощаю, — неуверенно сказала она. Слова прозвучали жалко и неубедительно. Тогда она взяла бумагу и карандаш и написала: Уважаемые родители!Дорогие родители! Я больше не сержусь. Я вас за все прощаю.
Во рту стало горько, сердце сжалось, а голова заболела еще больше. Но она, покрепче сжав ручку, упрямо, раз за разом, писала: «Я вас прощаю. Я вас прощаю». Никакого облегчения, только раздражение поднялось.
— Не так, — шепнул Ангел. – Река всегда течет в одну сторону. Они старшие, ты младшая. Они были прежде, ты потом. Не ты их породила, а они тебя. Они подарили тебе возможность появиться в этом мире. Будь же благодарной!
— Я благодарна, — произнесла женщина. – И я правда очень хочу их простить.
— Дети не имеют права судить своих родителей. Родителей не прощают. У них просят прощения.
— За что? – спросила она. – Разве я им сделала что-то плохое?
— Ты себе сделала что-то плохое. Зачем ты оставила в себе ту обиду? О чем у тебя болит голова? Какой камень ты носишь в груди? Что отравляет твою кровь? Почему твоя жизнь не течет полноводной рекой, а струится хилыми ручейками? Ты хочешь быть правой или здоровой?
— Неужели это все из-за обиды на родителей? Это она, что ли, так меня разрушила?
— Я предупреждал, — напомнил Ангел. – Ангелы всегда предупреждают: не копите, не носите, не травите себя обидами. Они гниют, смердят и отравляют все живое вокруг. Мы предупреждаем! Если человек делает выбор в пользу обиды, мы не вправе мешать. А если в пользу прощения – мы должны помочь.
— А я еще смогу сломать этот коралловый риф? Или уже поздно?
— Никогда не поздно попробовать, — мягко сказал Ангел.
— Но они ведь давно умерли! Не у кого теперь просить прощения, и как же быть?
— Ты проси. Они услышат. А может, не услышат. В конце концов, ты делаешь это не для них, а для себя.
— Дорогие родители, — начала она. – Простите меня, пожалуйста, если что не так… И вообще за все простите.
Она какое-то время говорила, потом замолчала и прислушалась к себе. Никаких чудес – сердце ноет, голова болит, и чувств особых нет, все как всегда.
— Я сама себе не верю, — призналась она. – Столько лет прошло…
— Попробуй по-другому, — посоветовал Ангел. – Стань снова ребенком.
— Как?
— Опустись на колени и обратись к ним, как в детстве: мама, папа.
Женщина чуть помедлила и опустилась на колени. Она сложила руки лодочкой, посмотрела вверх и произнесла: «Мама. Папа». А потом еще раз: «Мама, папа…». Глаза ее широко раскрылись и стали наполняться слезами. «Мама, папа… это я, ваша дочка… простите меня… простите меня!». Грудь ее сотрясли подступающие рыдания, а потом слезы хлынули бурным потоком. А она все повторяла и повторяла: «Простите меня. Пожалуйста, простите меня. Я не имела права вас судить. Мама, папа…».
Понадобилось немало времени, прежде чем потоки слез иссякли. Обессиленная, она сидела прямо на полу, привалившись к дивану.
— Как ты? – спросил Ангел.
— Не знаю. Не пойму. Кажется, я пустая, — ответила она.
— Повторяй это ежедневно сорок дней, — сказал Ангел. – Как курс лечения. Как химиотерапию. Или, если хочешь, вместо химиотерапии.
— Да. Да. Сорок дней. Я буду.
В груди что-то пульсировало, покалывало и перекатывалось горячими волнами. Может быть, это были обломки рифа. И впервые за долгое время совершенно, ну просто ни о чем, не болела голова.

Бар в Фоли-Бержер — грандиозное великолепие.

Картину «Бар в „Фоли-Бержер“», ставшую одним из известных шедевров мирового искусства, Эдуард Мане написал в 1882 году. Трудно поверить, что это произведение было написано умирающим художником, которому любое движение руки доставляло боль и страдание.

Но даже перед смертью Эдуард Мане остается настоящим бойцом.

 

1. "Бар в "Фоли-Бержер" — грандиозное великолепие

Размеры холста — 96 ? 130 см. На огромном полотне были изображены множество незаметных с первого взгляда деталей. Так, женщины, глядящие в бинокль, заставляющие зрителя догадываться, что же происходит за пределами полотна.

 

2. Место действия картины - популярное парижское заведение

Картина была написана в популярном парижском заведении.

Основанный в 1869 году "Фоли-Бержер" был не просто баром. Сюда полюбили ходить представители среднего класса Парижа, поскольку в "Фоли-Бержер" было множество развлечений, в том числе балет, кабаре, выступления акробатов, пантомима и оперетта.

Заведение было также излюбленным местом для художников, которые искали здесь вдохновения.

 

3. Картина не была написана в баре

Картина не была написана в баре.

Хотя Мане сделал несколько предварительных эскизов в самом заведении, он работал над своим шедевром в уединении в своей мастерской.

 

4. Акробат

Акробат.

Если присмотреться, то в верхнем левому углу полотна можно заметить ноги в зеленых тапочках, которые принадлежат акробату, исполняющему номер для богатых гостей экстравагантного бара.

 

5. Пиво на картине

Современное пиво.

Справа от бутылки красного вина можно увидеть коричневую бутылочку с красным треугольником на этикетке. Это логотип Bass Brewery — первого британского запатентованного пива. Компания была создана в 1777 году и производит она пиво до сих пор.

 

6. Неправильные отражения

Неправильные отражения.

Казалось бы, на картине все очевидно и просто. Сзади за барменшей находится зеркало, в котором отображается происходящее в зале. Но если посмотреть на бутылки, которые стоят на мраморной стойке бара, несложно заметить, что их отражение в зеркале не соответствует оригиналу. Отражение самой барменши также не соответствует действительности - она смотрит прямо на зрителя, а в зеркале она смотрит на усатого мужчину. Подобные несоответствия заставляют задуматься — было ли это ошибкой Мане, или он сделал это с неким умыслом.

 

7. Споры по поводу барменши

Споры по поводу барменши.

Некоторые критики утверждают, что неправильное отражение должно показывать две стороны характера барменши. В отражении она наклонилась, разговаривая или кокетничая с клиентом. В обычной перспективе она витает в своих мыслях и ей, кажется, нет никакого дела до шумной толпы.

 

8. Барменша может быть путаной

Барменша может быть путаной.

Почти за 20 лет до написания "Бара в "Фоли-Бержер" Мане поразил публику своим скандальны "Завтраком на траве" и "Олимпией", поскольку общественность посчитала, что модель (Викторина-Луиза Мёран) может быть женщиной легкого поведения. При этом барменш "Фоли-Бержер" Ги де Мопассан как то назвал "продавщицами напитков и любви". Некоторые критики предположили, что эту двойную жизнь как раз и отражает картина, на которой отражение не соответствует действительности.

 

9. Мане нарисовал барменшу еще раз

Мане нарисовал барменшу еще раз.

Сегодня известно только ее имя — Сюзон, а также то, что она действительно была барменшей в "Фоли-Бержер". Эта рыжеволосая женщина встречается еще на одной картине Мане - "Модель барменши в Фоли-Бержер", которую можно увидеть в Музее изящных искусств в Дижоне.

 

10. Отражение может быть обманом зрения

Отражение может быть обманом зрения.

Искусствовед Малкольм Парк создал фотографическую реконструкцию и схему бара, чтобы понять, где стоит барменша, ее клиент в шляпе, а также где находится зритель. В результате Парк сделал вывод, что зритель — вовсе не усатый мужчина в шляпе, а он стоит правее его и не отражается в зеркале. Эта перспектива создает ложное ощущение интимности обстановки. Но даже эти выводы никак не объясняют эмоциональных намерений Мане.

 

11. На эскизе перспективы были другими

На эскизе перспективы были другими.

На предварительном эскизе "Бара в "Фоли-Бержер" Мане барменша четко смотрит на своего клиента, а никаких искаженных перспектив нет.

 

12. Просветка рентгеном показала, что Мане сделал значительные изменения во время написания картины

Сканирование показало, что Мане изначально нарисовал барменшу со скрещенными руками на талии. Это поза более точно соответствовала раннему эскизу, чем окончательная версия картины.

13. На картину оказало влияние полотно "Менины"

На картину оказало влияние полотно Менины.

Мане был известным поклонником работ испанского художника 17-го века Диего Веласкеса. Как предполагают искусствоведы, картина Веласкеса "Менины" 1656 года, на которой изображена инфанта Маргарита и ее свита, оказала влияние и на картину . В частности, на "Менинах" также было изображено зеркало, в котором отражаются фигуры на картине.

 

14. Это была последняя большая работа Мане

Это была последняя большая работа Мане.

Мане во время своей блестящей карьеры создал множество новаторских работ, которые стали золотой серединой между реализмом и импрессионизмом. Когда парижская арт-сцена не смогла понять его величие, Мане вложил собственные деньги, чтобы финансировать свои выставки.

В 1882 году, когда "Бар в "Фоли-Бержер" дебютировал в престижном Парижском Салоне, художник был уже серьезно болен ревматизмом и атаксией. Мане скончался в возрасте 51 года, на следующий год.

 

15. Полотно хранится в Лондоне

Полотно сегодня находится в Лондоне.

Английский промышленник Сэмюэл Курто был ярым коллекционером искусства и стал соуредителем Института искусства Курто в Лондоне. "Бар в "Фоли-Бержер" — одно из знаменитых полотен, которые можно найти в галерее этого института.

 

Мы можем не помнить свой первый поцелуй, но все мы помним свои первые джинсы

My Generation

Культурный код, общая история - кино "Четыре танкиста и собака", Венера от Shocking Blue, и трущиеся джинсы.

Кино смотрели каждый год в младшем школьном возрасте, музыка, хоть не в оригинальном виниле, так в звукозаписях была доступна, и только трущиеся джинсы оставались голубой мечтой. И эта мечта сбывалась!

Это была больше чем просто одежда. Это был стиль жизни, пропуск в касту продвинутых. Человек в джинсах не мог быть простым, серым существом. Они меняли людей, меняли отношение к ним. Сегодня это не то что бы смешно, скорее, едва ли понятно тем, кто не принадлежит к моему поколению.

Конечно, и люди одного поколения не были одинаковыми. Среди них были, как сегодня сказали бы, "мажоры", метросексуалы. Они готовы были продать душу дьяволу за модную импортную шмотку.

Таких ребят тогда называли "додиками", и зачастую они становились объектами социальной ненависти со стороны районной босоты. Отличительной чертой нашего небольшого городка было то, что эти конфликты не были глобальными, большинство из нас представляли из себя нечто среднее - мы распивали плодово-ягодное со шпаной, но при первой же возможности приобретали вожделенные джинсы.

Я прекрасно помню свой первый Wrangler, купленный в 1982 году в "Берёзке" за 160 рублей (это хорошая, выгодная цена)

Тут надо пояснить, что тот, прежний Wrangler, заметно отличался от нынешнего. В то время "Вранглер" котировался наравне с Левис и Ли, и вместе они представляли большую тройку, подобно богатырям с картины Васнецова.

В те времена Wrangler принадлежал головной фирме со столетними традициями изготовления качественной одежды BLUE BELL, и отшивался либо в США либо на Мальте (при одинаковом качестве)

Никакой юго-восточной Азии!

Отличительной чертой всех Рэнглеров был деним особенной структуры - ёлочкой. Ну, и конечно, безупречное качество.

70-е годы, Таганрог. Никакой удобоваримой одежды в магазинах нет в принципе, уж какие там джинсы!

Другое дело Москва! Всё везли оттуда. Это были болгарские псевдоджинсы «Рила», это были польские «Odra» и конечно индийский «Miltons».

Причём Miltons были как бы двух типов. Те, что с тигром на кожанке, чуть покруче, те что со слоником-послабее. Надо сказать, что все джинсы условно делили на две большие группы-трущиеся и не трущиеся. Не трущиеся ещё иногда называли техасами. Естественно, все выше перечисленные джинсы были техасами,т.е. не «тёрлись». Пытливый разум советской молодёжи искал выход из столь затруднительного положения. Эти самые техасы можно было обесцветить в хлорке, а потом покрасить в чудо краске «индиго».Рецепт краски прост-синяя гуашь, клей ПВА, и всё это варится-полощется в выварке) О результатах лучше не говорить.

Конечно, я пишу о жизни в советской провинции, о западноориентированной молодёжи и подростках конца 70-х, начала 80-х годов. Естественно, и в то время были люди, особенно в столицах, спокойно покупающие самые фирменейшие Ливайсы популярных в те времена моделей - 646, 684, за 250-300 рублей, и даже не подозревающих о всякого рода болгарско-индийских сурогатах.

Но к началу 80-х и мы стали старше и Советский союз либеральнее-в Москве появились индийские трущиеся джинсы «Avis».Конечно, их тут же разметали те, комунадо, и позже они появлялись у спекулянтов-фарцовщиков.

Но, то в Москве. А в Таганроге речи не было о покупке в магазине. Только спекулянты. Цена варьировалась от 160 до 270 рублей.

Это была замечательная, великолепного качества классика - Wrangler, Lee, Levis , и примкнувшая к ним, появившаяся как чёрт из табакерки, Montana.

Пожалуй, Монтана потеснила конкурентов, её массово везли моряки из средиземноморских стран

Конечно, многих привлекали яркие детали - и молнии на карманах, и тройная строчка, и лейблачёк с орлом, и заклёпки оригинальные...

А вообще, в этот период, в начале 80-х, массово появились джинсы самых разнообразных моделей, как правило немецко-итальянского происхождения.

Они были неплохого качества, хоть и уступали американской классике, зато разнообразили всякого рода красивостями - где американский флажок, где необычная форма карманов.

Уверен, что не все и вспомнят эти популярнейшие в то время марки: Jordans, Super Perrys, Rifle, Riorda, Genesis, Ledex, Super Pennis, Colorado...

Джорданс яркой кометой пронёсся на модном советском небосклоне 80-х годов, и исчез...

Всё это завозилось либо с продвинутых Москвы и Ленинграда, либо покупалось в порту у моряков. Прекрасно помню как ждали прихода корабля, лезли через забор в порт. Но,там были и свои перекупщики, посредники. Они работали в порту докерами, да кем угодно, и имели право и возможность первостепенного доступа.

И тогда, на следующий же день появлялись счастливые обладатели новеньких Super Perrys

Ну, или такие

Иногда попадались испанские "Луис" Они, кстати, были хорошего качества, и могли сравниться с джинсами большой тройки

Я думаю, такой популярностью все эти джинсы обязаны тогдашней моде на Италию. Это и позволило "новой волне" потеснить классику.

Кроме того, как раз в это время в моду вошли т.н. "бананы", джинсы свободного покроя, сужающиеся книзу, как правило с накладными карманами в районе колен.

Популярны были и кордовые джинсы (это такой мелкий вельвет)

А что же советская лёгкая промышленность? Неужели не делала попыток удовлетворить такой мегаспрос? Делала! И без смеха об этом вспоминать нельзя!))

Ещё в 70-е какая то фабрика начала выпускать … некую порнографию из обычной брючной ткани, покроем напоминающие джинсы. А потёртость имитировалась с помощью нарисованных точечек, крапинок. Вот бы сейчас найти такой экспонат!)

Позже появились и настоящие трущиеся джинсы советского производства. И назывались они ВНЕШПОСЫЛТОРГ !!!)))

На лейбле была надпись VPT.

Также были джинсы под названием «Тверь». Шились из индийской джинсухи, имели свойство линять, что было крутбл, однако и по качеству и по имиджу они не могли стать достойной альтернативой фирменным джинсам))

Любопытно, что рисунок на заднем кармане, имитирующий Левисовский, позже был заменён... таким забавным образом)

А в году 83-84 нормальные фирменные джинсы появились и в Таганроге, в магазине. В обмен на тряпки и макулатуру. Это были бельгийский «Форвест»,и «Тексис» производства Западный Берлин.

Продавались в ТУМе на 3-м этаже, что бы не дразнить нежных душою советских людей, а тряпьё надо было сдавать либо в стекляшке «Стимул», что на Гоголевском, либо в конторке на Дзержинке, в районе Чугунки)

У меня был такой Texas

В середине 80-х пол города ходили в F.U.S, они тоже продавались в обмен на вторсырьё.

Хотя, конечно, эти талончики можно было просто купить, и 100-рублёвые джинсы обходились рублей на 20 дороже

Кстати, они шли в комплекте с ремешком

А потом началась перестройка,и нормальные джинсы пропали. Страну завалила волна дешёвого турецкого ширпотреба((

И прошло с тех пор, уж страшно подумать, несколько десятков лет. Джинсы стали тем, чем собственно и должны быть. Обычной повседневной кэжуал одеждой. Большинство людей не задумываясь покупает в магазине джинсы, пошитые в Китае или Вьетнаме, даже не подозревая, что часто они имеют мало общего с настоящими джинсами...

Настоящие джинсы хорошего качества можно купить и сегодня. В США продают джинсы, отшитые не в азии, и даже не в Мексике, а именно в США, они стоят несколько дороже, японцы делают хорошие джинсы, реплики на старые классические модели - сэлвидж из "сырого" денима. Часто их как и прежние, можно поставить на ночь в угол)

Трудно удержаться от покупки новых джинсов, помня, что они для нас значили раньше. У меня их точно больше 20-ти, хотя в ходу обычно не больше дюжины

 

skif_tag

 

Фидель Кастро не раз говорил, ссылаясь на Французскую революцию: у якобинского Парижа был Сен-Жюст, у герильерос Гаваны — Че Гевара, латиноамериканский Нечаев.

Эрнесто Гевара — выходец из буржуазной семьи, родился в 1928 году в Буэнос-Айресе. Еще до получения медицинского диплома этот хрупкий буржуазный юноша, страдавший хронической астмой, успел проехать на мопеде от Пампы до джунглей Центральной Америки. В начале 50-х годов он оказался в бедствующей Гватемале, где прогрессивное правительство Хакобо Арбенса было свергнуто американскими интервентами. Там Гевэра научился ненавидеть Соединенные Штаты. «По идеологическим соображениям я придерживаюсь мнения, что разрешение проблем нашего мира осуществляется по ту сторону так называемого железного занавеса», — пишет он одному из друзей в 1957 году. D 1955 году, в Мексике, ночью, он знакомится с молодым кубинским адвокатом. Находясь в изгнании, тот готовится к возвращению на Кубу — это Фидель Кастро. Гевара принимает решение выступить на стороне кубинцев, которые впоследствии высадились на остров в декабре 1956 года. В партизанском отряде Гевару назначают коменданте «колонны», и он тотчас проявляет необычайную суровость нрава. Один мальчишка-герильеро из его колонны за мелкую кражу продовольствия был расстрелян на месте без суда и следствия. Этому «ярому стороннику авторитарности», по выражению его бывшего соратника по Боливии Режи Дебре повсюду насаждавшему коммунистическую революцию, нередко приходилось преодолевать сопротивление со стороны кубинских коменданте демократическое ориентации.

Осенью 1958 годэ он открывает второй фронт на равнине Лэс-Вильяс, в центральной части острова. В Санта-Кларе он блестяще проводит атаку на поезд с подкреплением, посланным Батистой: военные спасаются бегством, уходя от боя. Одержав победу, Гевара берет на себя полномочия «прокурора» — теперь от него зависит исход просьб о помиловании. Тюрьма Кабана, где он священнодействует, рассматривая все дела, становится местом многочисленных экзекуций, жертвы которых — старые товарищи, оставшиеся демократами.

После назначения на посты министра национальной промышленности и президента Национального банка Кубы он никогда не упускает случая воплотить в жизнь свою политическую доктрину, внедрял на Кубе «советскую модель». Выказывающий презрение к деньгам, но проживающий в самых престижных кварталах Гаваны, этот министр промышленности, лишенный самых элементарных представлений о хозяйственной деятельности, в конце концов разоряет Национальный банк. Ему больше нравится учреждать «добровольные воскресники» — плод его восхищения СССР и Китаем, приветствует он и «культурную революцию». Режи Дебре отмечает: «Именно он, а не Фидель, додумывается до создания на полуострове Гуанаха первого исправительно-трудового лагеря (вернее сказать — лагеря принудительных работ)…»

В своем завещании прилежный ученик школы Террора превозносит «продуктивную ненависть, превращающую человека в деятельную, жестокую, избирательную и хладнокровную машину для убийства»». «Я не могу дружить с тем, кто не разделяет моих взглядов», — признается этот фанатик, окрестивший своего сына Владимиром в честь Ленина. Догматичный, бездушный и нетерпимый по характеру Че (аргентинское прозвище) — полная противоположность открытых и горячих по нраву кубинцев. На Кубе он становится одним из инициаторов вербовки молодежи, готовой приносить жертвы на алтарь культа нового человека.

Одержимый идеей экспорта революции кубинского образца, этот ослепленный ненавистью антиамерикэнист стремился распространить герильи (партизанские войны) по всему свету, о чем в мае 1967 годэ он выразился так: «Создать два, три… множество Вьетнамов!» В 1963 году он отправляется в Алжир, затем в Дар-эс-Салам и наконец оказывается в Конго, где пути его пересекаются с небезызвестным марксистом Дезире Кабилой, хозяйничавшим в Заире и не гнушавшимся массовых избиений гражданского населения.

Кастро использовал Гевару в тактических целях. Когда взгляды их разошлись, Гевара уехал в Боливию. Там он пытался воплотить в жизнь теорию фокизма (от foco — очаг), то есть разжечь очаг партизанской войны, ничуть не считаясь с особой позицией боливийской коммунистической партии. Не найдя поддержки у крестьян — ни один из них не присоединился к его передвижному партизанскому отряду, — одинокий и преследуемый властями, Гевэра был схвачен и казнен 8 октября 1967 года.

В армии тоже начинается процесс установления контроля над бывшими повстанцами. В июле 1959 года сподвижник Кастро майор авиации Диас Ланс, уйдя в отставку, отправляется в Соединенные Штаты. Месяц спустя прокатывается первая лавина арестов, начавшаяся под предлогом расстройства планов заговорщиков, готовящих государственный переворот.

Убер Матос еще с 1956 года оказывал помощь находящимся в Сьерре барбудос, организовывал поддержку в Коста-Рике, переправлял для них на личном самолете оружие и боеприпасы, а впоследствии освобождал второй по величине город страны Сантьяго-де-Куба во главе колонны № 9 «Антонио Гутьеррас». Назначенный губернатором провинции Камагуэй, он решительно возражает против «коммунизации» режима и слагает с себя полномочия. Кастро усматривает в его действиях попытку заговора и поручает герою партизанской войны Камильо Сьенфуэгосу арестовать Матоса по обвинению в «антикоммунизме». Не принимая во внимание заслуги этого пламенного бойца, Кастро устраивает над ним «московский процесс в Гаване», лично участвуя в судебной процедуре. Он оказывает мощное давление на суд, заявляя: «Скажу вам прямо. Выбирайте: Матос или я!», и препятствует выступлению свидетелей, готовых дать показания в пользу обвиняемого. Матос приговаривается к двадцати годам тюремного заключения и полностью, до последнего дня, отбывает свой срок. Заключены под стражу и все его близкие.

Лишенные всякой возможности выразить свое мнение, оппозиционные Кастро силы уходят в подполье, к ним присоединяются бывшие вдохновители городского восстания против режима Батисты. В начале 60-х годов подпольная оппозиция трансформируется в повстанческое движение с центром в горах Эскамбрай. Движение возглавили истинные барбудос, выступавшие против осуществляемой диктатурой насильственной коллективизации земли. Стремясь раз и навсегда покончить с мятежниками, Рауль Кастро спешно отправляет на место действия все имеющиеся в его распоряжении военные средства: танки, артиллерию, отряды милиции. В целях подрыва массовой народной поддержки восстания насильственно перемещают семьи крестьян-бунтовщиков. Их переселяют за сотни километров от гор Эскамбрай, на крайний запад острова, в районы табачных плантаций Пинар-дель-Рио. В первый и последний раз кастровский режим прибегает к депортации населения.

Бои продолжались еще в течение пяти лет. Постепенно партизаны оказывались во все большей и большей изоляции и гибли один за другим. Суд над повстанцами и их вожаками был скорым. Гевара воспользовался удобным случаем для расправы над одним из бывших молодых вождей антибатистовской герильи Хесусом Каррерасом, выражавшим несогласие с его политикой еще с 1958 года. Раненного в бою Каррераса притащили к столбу, к которому привязывали расстреливаемых. В помиловании Гевара ему отказал. В Санта-Кларе схвачены и осуждены «бандиты» — 381 человек В тюрьме Ла-Лома-де-лос-Кочес после победы 1959 года и разгрома партизан с гор Эскамбрай расстреляны свыше тысячи «контрреволюционеров».

После ухода с поста министра сельского хозяйства Умберто Сори Марин пытается создать на территории Кубы очаг вооруженной борьбы. Представ перед военным трибуналом, он осужден на смертную казнь. Его мать умоляет Кастро о помиловании, напоминая о его старинном знакомстве с Сори Марином еще с начала 50-х годов. Кастро обещает спасти жизнь Умберто Сори Марину, однако через несколько дней последнего расстреляли.

Периодически, вслед за партизанскими выступлениями в горах Эскам-брай, совершались попытки высадки на кубинскую землю боевых групп коммандос. Большинство коммандос принадлежало к движению Либерасьон Тони Куэста и к отрядам «Альфа 66», появившимся в начале 60-х годов. Почти все эти выступления, вдохновленные поданным некогда самим Кастро примером, окончились неудачей.

В 1960 году упраздняется несменяемость судей, после чего судьи оказываются под контролем центральной власти. Упразднение принципа разделения властей — одна из характерных черт диктатуры.

Насаждение всеобщего повиновения не миновало и университет. Молодой студент факультета гражданского строительства Педро Луис Бойтель выставил свою кандидатуру на звание председателя Федерации студентов университета (FEU). Будучи прежде в оппозиции к режиму Батисты, он являлся не менее яростным противником Фиделя Кастро. При поддержке братьев Кастро на пост председателя FEU был избран ставленник режима Роландо Кубелья. Некоторое время спустя Бойтель был арестован и приговорен к десятилетнему сроку лишения свободы с отбытием наказания в одной из наиболее жестоких тюрем — Бониато. В знак протеста против бесчеловечного обращения он не раз объявлял голодовку. Борясь за сносные условия содержания под стражей, 3 апреля 1972 года он начинает очередную голодовку. Бойтель решительно заявляет одному из представителей тюремного начальства: «Я устраиваю голодовку, добиваясь применения ко мне прав, принятых для политических заключенных. Тех самых прав, соблюдения которых вы требуете по отношению к узникам диктатур всех стран Латинской Америки и в которых вы отказываете заключенным собственной страны!» Однако поступок этот ничем не облегчил его положения. Лишенный медицинской помощи, Бойтель медленно агонизировал. На сорок пятый день состояние его стало критическим; на сорок девятый — он впал в полукоматозное состояние. Власти ни во что не вмешивались. 23 мая в 3 часа ночи, после пятидесяти трех дней голодовки Бойтель скончался. Власти отказались показать его матери тело сына.

Кастро быстро наладил эффективную работу разведывательной службы, ставшей ему опорой во всех делах. Служба безопасности была доверена Рамиро Вальдесу, министерством обороны командовал Рауль Кастро. Он восстановил деятельность военных трибуналов, и вскоре paredon — столб, к которому привязывали приговоренных к расстрелу, — стал полноправным юридическим инструментом.

Прозванный кубинцами красным гестапо, Департамент государственной безопасности (DSE), известный также под названием Генеральное управление контрразведки (Direction General de Contra-Inteligencid), впервые приступил к работе в 1959–1962 годы, выполняя поручение проникнуть в оппозиционные к Кастро организации с последующим их уничтожением. DSE руководил кровавой операцией по ликвидации партизанских отрядов в горах Эскамбрай и курировал отправку провинившихся на принудительные работы. Само собой разумеется, что именно в его ведении находилась и вся пенитенциарная система.

Созданный по советской модели, DSE с момента своего возникновения находится под управлением Рамиро Вальдеса, сподвижника Кастро еще со времен Сьерра-Мадре. С годами DSE усиливает свое влияние на общество, достигая известной независимости. Формально он зависел от Министерства внутренних дел (Minit). Департамент имел множество ответвлений, позднее о них подробно рассказал генерал авиации дель Пино, нашедший в 1987 году убежище в Майами. Существовали подразделения, уполномоченные следить за всеми государственными служащими. 3-е отделение контролировало работников культуры, спорта и людей творческих профессий (писателей, деятелей кино и т. д.). 4-е отделение занималось организациями, связанными с экономикой, министерствами транспорта и связи. 6-е отделение оплачивало более тысячи сотрудников, осуществлявших прослушивание телефонных разговоров. 8-е отделение наблюдало за почтой, то есть фактически нарушало тайну переписки. Другие подразделения осуществляли надзор за дипломатическим корпусом и иностранными гостями. DSE способствовал сохранению кастровской правящей системы — использование на принудительных работах тысяч заключенных было весьма выгодно с экономической точки зрения. Он представлял собой привилегированный мир, наделенный неограниченной властью.

Специальное управление министерства внутренних дел (Direction Special del Ministerio del Interior) — DEM — набирало тысячи осведомителей для надзора над населением. DEM действует по трем направлениям: первое называется «информация» — суть его состоит в заведении досье на каждого жителя Кубы; второе — «состояние общественного мнения» — прощупывает и разведывает намерения людей; третье направление — «идеологическая линия» — выполняет миссию наблюдения за церковью и конгрегациями путем внедрения в их ряды специальных агентов.

Начиная с 1967 года Министерство внутренних дел получает свои собственные вооруженные подразделения — Войска особого назначения (Fuerzas Especiales). В 1995 году они насчитывали пятьдесят тысяч человек. Эти ударные отряды тесно сотрудничали с 5-м управлением и службой личной охраны (Direction de Seguridad Personal). Служба телохранителей Кастро, DSP, состояла из трех отрядов сопровождения, более чем по сотне человек в каждом. Служба личной охраны была усилена подразделением аквалангистов и военно-морским отрядом, ее задача — физическое прикрытие Фиделя Кастро. В 1995 году подразделения, выполнявшие эту работу, состояли из нескольких тысяч человек Сверх того специальные эксперты изучали возможные сценарии покушений на жизнь вождя, дегустаторы пробовали его еду, двадцать четыре часа в сутки в его распоряжении находилась специальная медицинская часть.

5-е управление специализируется на устранении оппозиционеров. Два убежденных противника режима Батисты, ставшие впоследствии антикастровцами, пали жертвами этого Управления: Элиас де ла Торрьенте, ликвидированный в Майами, и Альдо Вера, один из вождей городского восстания против Батисты, убитый в Пуэрто-Рико. Находящийся в изгнании в Майами Убер Матос вынужден окружить себя дежурящей днем и ночью вооруженной охраной. Заключения под стражу и допросы производились 5-м управлением в тюремном центре Вилья-Мариста в Гаване, старинном здании конгрегации «Братья общества Марии». Пытки — скорее психологические, нежели физические, — проводились в замкнутом пространстве, скрытом от посторонних глаз, заключенный оказывался в полной изоляции от внешнего мира.

Другое подразделение политической полиции, Генеральное разведывательное управление (Direction General de lalnteligencid), действовало в стиле классической разведывательной службы. Предпочтительными методами воздействия были шпионаж, контрразведка, внедрение агентов в управленческие структуры некоммунистических стран и в эмигрантские кубинские организации.

Можно подвести итоги репрессий 60-х годов: от семи до десяти тысяч человек расстреляны, число политических заключенных доходит до тридцати тысяч. Кастровский режим быстро сориентировался, как лучше распорядиться своими многочисленными политзаключенными, в частности участниками событий в горах Эскамбрай и Плая-Хирон — бухте Кабаньяс.

Военный отдел поддержки производства (UMAP), действовавший с 1964 по 1967 год, первым освоил опыт организации исправительных работ. Вступившие в строй с ноября 196 5 года заведения UMAP представляли собой настоящие концлагеря, где вперемешку содержались религиозные деятели (католические, среди которых находился сегодняшний архиепископ Гаваны монсеньор Хайме Ортега; протестантские; свидетели Иеговы), сутенеры, гомосексуалисты и всякие «потенциально опасные для общества» элементы. Заключенные сами строили свои бараки, в частности в провинции Камагуэй. «Социально опасные лица» подчинялись военной дисциплине, постепенно перераставшей в дурное обращение, недостаточное питание и изоляцию. Желая вырваться из этого ада, заключенные порой сами наносили себе увечья. Некоторые выходили из мест заключения с психическими расстройствами. Одной из главных функций UMAP было «перевоспитание» гомосексуалистов. Еще до создания этого карательного органа многие из них потеряли работу, чаще всего в сфере культуры; Гаванский университет стал ареной антигомосексуалистских «чисток», в порядке вещей было устраивать судилища над гомосексуалистами — публичные и по месту работы. Их вынуждали признать свои «пороки» и отказаться от них — иначе им грозило увольнение, после чего следовало заключение под стражу. Неоднократные международные протесты способствовали закрытию лагерей UMAP, просуществовавших два года.

В 1964 году программа исправительных работ воплощалась в жизнь на острове Сосен, называлась она «план Камильо Сьенфуэгоса». Заключенных распределяли по бригадам, разделенным в свою очередь на группы по сорок человек, cuadrilla, под управлением сержанта или лейтенанта; бригады были задействованы на сельскохозяйственных работах или добыче мрамора в карьерах. Условия труда были очень тяжелые, узники работали почти голыми, в одних кальсонах. Провинившихся в виде наказания заставляли стричь траву собственными зубами, других на несколько часов погружали в выгребные ямы.

Жестокость пенитенциарной системы отразилась не только на уголовниках, но и на политических. Прежде всего это выражалось в допросах, устраиваемых DTI (Departamento Тёспгсо de Investigaciones) — подразделением, уполномоченным вести следствие. DTI использовало методы изоляции и воздействия на психику заключенных: так, одна женщина ужасно боялась насекомых — ее запирали в камере, кишащей тараканами. Применялись в DTI и физические методы давления: заключенных принуждали подниматься по лестнице в обуви, наполненной свинцом, а затем сталкивали их вниз по ступенькам. Издевательства физические сочетались с психическими, с применением психотропных средств: заключенных заставляли принимать тиопентал и другие снотворные препараты, не разрешая при этом спать. В госпитале Масора исключительно с карательными целями, без всяких ограничений проводилось воздействие электрошоком. Тюремщики спускали сторожевых собак, создавали видимость близкой расправы; в карцерах отключали воду и электричество; длительным содержанием в одиночке добивались разложения личности узника.

Ответственность на Кубе считалась коллективной, наказание — тоже. Согласно этой установке применялось еще одно средство давления: близких заключенного подвергали социальным гонениям за политические взгляды их родственника; детей не принимали в университет, а супругов выгоняли с работы.

От «обычных» тюрем следует отличать тюрьмы, находящиеся в ведении служб госбезопасности, таких, как политическая полиция (GII). Тюрьма «Кило 5,5» (удаленная на 5,5 км от автострады Пинар-дель-Рио, что отражено в названии) — это тюрьма для особо опасных преступников, существующая и в наши дни. Управлял ею капитан Гонсалес, по прозвищу Эль Нато, и здесь содержались вперемешку и политзаключенные, и уголовники. В камеры, предназначенные для двоих, набивали по семь-восемь человек, спали прямо на полу. Карцеры заслужили название Tostadoms (тостеры) из-за нестерпимой жары, поддерживаемой в них и зимой, и летом. «Кило 5,5» была закрытым учреждением, где заключенные занимались ручным трудом. Существовало отделение, предназначенное для женщин. В Пинар-дель-Рио создавались специально оснащенные подземные камеры и залы для допросов. В течение нескольких лет там применяли пытки преимущественно психологического плана, в частности, активно прибегали к лишению сна, широко известному со времен репрессий 30-х годов в СССР. К прерыванию нормального ритма сна и нарушению представлений о времени добавлялись угрозы в адрес близких и шантаж, основанный на ограничении числа посетителей. В тюрьме «Кило 7» в Камагуэе охрана была особенно жестокой. В 1974 году в результате спровоцированной там драки погибли сорок заключенных.

Централ GII в Сантьяго-де-Куба, построенный в 1980 году, обладал отвратительным «преимуществом» — в нем были камеры с очень высокой и очень низкой температурой. Узников будили каждые двадцать-тридцать минут. Такое могло длиться месяцами. Раздетые, полностью отрезанные от внешнего мира, люди после психологических пыток начинали страдать необратимыми психическими расстройствами.

Самую печальную славу приобрела тюрьма Кабана, где были казнены Сори Марин и Каррерас. Даже в 1982 году здесь были расстреляны около ста заключенных. Кабана «специализировалась» на тесных карцерах, прозванных ratoneras (крысиными норами). Эта тюрьма была закрыта в 1985 году. Однако расправы не кончились, они продолжались в Колумбио, в Бониато — тюрьме для особо опасных преступников с беспримерно жестокими условиями содержания, где десятки политических заключенных умерли от голода. От страха быть изнасилованными уголовниками, некоторые политзаключенные обмазывались испражнениями. Вплоть до наших дней Бониато, знаменитая своими решетчатыми камерами, tapiadas, оставалась тюрьмой для смертников — как политических, так и уголовных. Десятки заключенных погибли там из-за отсутствия медицинской помощи. Свидетельства о необыкновенно суровых услови-ях пребывания в этой тюрьме оставили поэты Хорхе Вальс, приговоренный к 7340 дням заключения, и Эрнесто Диас Родригес, а также команданте Элой Гутьеррес Менойо. В августе 1995 года в знак протеста против невыносимых условий содержания была объявлена совместная голодовка политзаключенных и уголовников. Узники, бастовавшие около месяца, жаловались на испорченные продукты и инфекционные болезни (тиф, лептоспироз).

В некоторых тюрьмах вновь стали использоваться железные клетки. В конце 60-х годов в тюрьме Трес-Масиос-дель-Орьенте клетки (gavetas), предназначенные для уголовников, были заняты политическими. Речь идет о камере шириной 1 метр, высотой 1,8 метра и длиной около десяти метров. В этом замкнутом пространстве, при невероятной скученности, отсутствии воды, в антисанитарных условиях, вперемешку держали политических и уголовников, порой месяцами.

В 60-е годы были введены в карательных целях ночные проверки (requisas). Посреди ночи заключенных будили и насильно выгоняли из камер. Подталкивая пинками, чаще всего по обнаженному телу, их заставляли собираться и ждать конца этой инспекции, лишь после этого позволяя вернуться в камеры. Порой такие мероприятия устраивались по нескольку раз в месяц.

Посещения родственников предоставляли надзирателям еще одну возможность поиздеваться над заключенными. В Кабане узников заставляли показываться перед семьями в обнаженном виде. Содержащиеся под стражей мужья присутствовали при личном — весьма нескромном — обыске своих жен.

Положение женщин в тюремном мире Кубы было еще более трагичным — они оказывались совершенно беззащитными жертвами садизма охранников. Начиная с 1959 года по политическим мотивам было осуждено свыше одиннадцати тысяч женщин. В 1963 году они были заточены в тюрьму Гуанахай. Собраны многочисленные материалы, свидетельствующие об избиениях и унижениях узниц; так, перед прохождением душа заключенные женщины должны были раздеться перед охранниками, и те осыпали их ударами. В лагере Потоси, неподалеку от Лас-Викториос-де-лас-Тунас, в 1986 году насчитывалось три тысячи заключенных женщин — преступниц, проституток и политических. В Гаване крупнейшей женской тюрьмой считается тюрьма Нуэво-Аменасер (Новая заря). Старинная сподвижница Кастро, в 60-е годы представлявшая Кубу в ЮНЕСКО, врач Марта Фрайде так описывала этот централ и царившие там нечеловеческие условия жизни: «Камера размером пять на шесть метров. Нас двадцать два человека, спим на койках, расположенных по две-три одна над другой. (…) В камере нас оказалось сорок два человека. (…) Несносные условия, невозможно соблюдать правила гигиены. Баки, предназначенные для мытья, заполнены нечистотами. Полная невозможность совершить свой туалет. (…) Нехватка воды. Никак не опорожнить нужники. Они наполняются, выходя из берегов. Слой испражнений растекается по всему пространству наших камер. Затем неудержимый поток затопляет коридор, лестницу, сливаясь в сад. (…) Политические поднимают такой шум, что тюремное руководство решает вызвать автоцистерну. (…) Стоячей водой из цистерны мы отмываем экскременты. Однако воды в цистерне недостаточно, и нам приходится п-опрежнему терпеть тошнотворную лужу, от которой удается избавиться лишь несколько дней спустя». Один из крупнейших концентрационных лагерей Эль-Манби располагается в провинции Камагуэй. В 80-е годы там насчитывалось более трех тысяч человек Лагерь Сибоней, известный отвратительными условиями содержания и скверным питанием, по-своему уникален благодаря находящемуся на его территории собачьему питомнику. Немецкие овчарки использовались для поисков беглых заключенных.

Существуют на Кубе и лагеря «строгого режима», где арестованные попадают в руки Рабочих советов заключенных (Consejos de trabajo de lospresses), выполняющих роль надсмотрщиков, подобно капо в нацистских лагерях: «советники» из числа заключенных судят и наказывают своих собственных товарищей.

Часто местное начальство самовольно увеличивало меру наказания. Нарушителю дисциплины к первоначальному сроку добавлялся новый. Второе наказание могло явиться следствием отказа носить арестантскую форму, неучастия в «планах реабилитации», объявления голодовки. Во всех этих случаях суды считали, что заключенный пытался совершить посягательство на государственную безопасность, и ходатайствовали о наказании за «преступление» post delictum («после преступления», лат.). Речь идет по сути о добавлении к тюремному сроку одного-двух лет лагерей принудительных работ. Нередко узники отбывали дополнительный срок, составлявший треть или половину первоначального срока. Бойтель, приговоренный к десяти годам лишения свободы, по данной системе «накопил» сорокадвухлетний срок тюремного заключения.

Расположенный неподалеку от Сантьяго-де-Лас-Вегас лагерь Арко-Ирис был задуман как место поселения полутора тысяч подростков. Такой лагерь не единственный: подобное заведение под названием «Нуэва-Вида» («Новая жизнь») существует и на юго-западе острова. В районе Палос находится Капатиолио — специальный лагерь для интернирования детей от десяти лет. Подростки трудятся на тростниковых плантациях или на кустарном производстве, подобно детям, которых в 80-е годы эфиопский режим и МПЛА (Народно-освободительное движение Анголы) посылали на стажировку на территорию Кубы. Другие обитатели тюрем и лагерей, гомосексуалисты, также испытали на себе все виды лагерного режима: за принудительными работами и УМАП следовали «классические» тюремные сроки. Иногда им предоставлялись отдельные помещения внутри тюрьмы, как, например, в Нуэва-Карсераль-де-Ла-Гавана-дель-Эсте.

Лишенный всяких прав заключенный тем не менее включался в «план реабилитации» — его готовили к возвращению в общественную и профессиональную жизнь социалистического общества. План предполагал прохождение трех этапов: первый назывался «период максимальной безопасности» и проводился в тюрьме; второй был назван «периодом средней безопасности» и проходил в исправительно-трудовых лагерях (гранхас); третий — «период минимальной безопасности» — в строительных и других мастерских на открытом воздухе (фронтас).

«Плановые» заключенные носили синюю форму, как уголовники. Таким способом режим пытался уравнять политических заключенных с уголовниками. Политических, отказывавшихся от участия в «плане», переодевали в желтую форму армии Батисты, что было чрезвычайно болезненно и оскорбительно для многих заключенных, в свое время убежденных борцов-антибатистовцев. Эти «недисциплинированные» заключенные, противившиеся выполнению «плана», решительно отвергали и ту, и другую одежду. Порой власти карали их, заставляя годами ходить в одних кальсонах — отсюда происходит их прозвище кальсонсильос (calzoncillos), — а также лишая их встреч с близкими. Убер Матос — один из тех, кто испытал на себе подобную участь: «Долгие месяцы я прожил и без одежды, и без посещений. В изоляции я оказался только за то, что не стал подчиняться произволу начальства. (…) Все же я предпочел оставаться голым среди других таких же раздетых узников в условиях невыносимой тесноты».

Переход от одного этапа к другому зависел от решения «офицера-перевоспитателя»; как правило, он добивался смирения, изнуряя своего подопечного физически и морально. Бывший прислужник режима Карлос Франки так описывает эту систему перевоспитания: «Оппозиционер — это больной, а полицейский — его врач. Заключенный будет отпущен не ранее, чем начнет внушать доверие полицейскому. Если же он не согласится на курс лечения, время растянется на неопределенный срок».

Длительные сроки заключения арестованные отбывали в тюрьмах. Тюрьма Кабана, до своего закрытия в 1974 году, располагала специальными помещениями — и для военных (зона 1), и для гражданских лиц (зона 2). В зоне 2 насчитывалось свыше тысячи человек, распределенных по галереям в тридцать метров длиной и шесть метров шириной. Другие тюрьмы подчинялись GII — политической полиции.

Заключенные, приговоренные к небольшим срокам лишения свободы (от трех до семи лет), отправлялись на фронтас. Гранхас — новшество, изобретенное кастровцами. Это множество бараков, находящихся под присмотром охранников Министерства внутренних дел, которые имеют право стрелять по всякому, кто пытается бежать. Окруженные рядами колючей проволоки и сторожевыми вышками, гранхас явно напоминают исправительно-трудовой лагерь советского образца. В каждом отделении барака размещаются от пяти до семи человек. Условия заключения ужасные: труд по двенадцать — пятнадцать часов в сутки, полная безнаказанность охранников, подгоняющих узников штыковыми ударами для ускорения темпа работы.

Фронтас — строительные и прочие мастерские на открытом воздухе, в некотором роде напоминающие сталинские «шарашки». Количество заключенных обычно колеблется от 50 до 100 человек, на крупных фронтас оно доходит до 200 человек И политические, и уголовники из гранхас производят сборные строительные элементы, работники фронтас собирают готовую продукцию. Заключенным фронтас в конце каждого месяца дается отпуск на три дня. По многочисленным свидетельствам, кормят здесь лучше, чем в лагерях. Мастерские (или строительные объекты) обособлены друг от друга, что облегчает управление, к тому же так уменьшается концентрация политических заключенных и снижается опасность возникновения очагов диссидентства.

Система подобного типа весьма выгодна с экономической точки зрения. Например, все заключенные привлекались к уборке сахарного тростника. Папито Струч, управляющий всеми тюрьмами провинции Орьенте в южной части острова, заявил: «Заключенные — главная рабочая сила страны».

В 1974 году стоимость выполненных ими работ оценивалась в сумму, превышающую 348 миллионов долларов. Государственные учреждения постоянно прибегают к использованию подневольного труда. Около 60 % рабочей силы, занятой на строительных объектах «Развития социальных и сельскохозяйственных работ» (DESA), — заключенные. Трудятся узники и на десятках ферм в Лос-Вальес-де-Пикадура. На их примере демонстрируется благотворное влияние труда на процесс перевоспитания. Множество высокопоставленных гостей, вплоть до глав государств, такие как Леонид Брежнев, Хуари Бумедьен и Франсуа Миттеран, посетили эти заведения.

Все средние провинциальные школы построены политическими заключенными, вольнонаемный труд использовался минимально, были привлечены всего несколько специалистов. В Орьенте и Камагуэе заключенные построили более двадцати политехнических школ. Благодаря их труду на всей территории острова появляются сахарные заводы. Еженедельник «Боэмия» подробно рассказывает о сооружениях, возведенных руками тюремных жителей: молочных фермах, животноводческих центрах в провинции Ла-Гавана; плотницких мастерских и средних школах в Пинар-дель-Рио; свинарнике, молочной ферме, плотницкой мастерской в Матансасе; двух школах и десяти молочных фермах в Лас-Вильясе… Планы работ год от года становятся все более грандиозными, и для их осуществления требуется все большее число заключенных.

В сентябре 1960 года Кастро создает Комитеты защиты революции (CDR). Эти комитеты действуют на уровне жилого квартала, за каждую группу домов назначается ответственный, ему вменяется в обязанность отслеживать «контрреволюционные» происки подведомственных жителей. Подобное разделение территории на участки было тщательно отработано. Члены комитета проводили собрания CDR и принимали участие в обходах домов с целью расстроить планы «вражеского проникновения». Такая система надзора и доносительства привела к тому, что доверия и преданности больше не существует даже в семьях.

Целесообразность CDR была убедительно доказана в марте 1961 года, когда по приказу главы службы госбезопасности Р. Вальдеса организуется гигантская облава, проведенная за два выходных дня. По спискам, составленным CDR, задержаны более ста тысяч человек, несколько тысяч из них препровождены в центры предварительного заключения, оборудованные на стадионах, в жилых домах или в спортивных залах.

Глубоким потрясением для кубинского общества явилось массовое бегство из порта Мариель в 1980 году. Этому исходу в немалой степени способствовали организованные CDR «обличения предателей» (actos de repudid), призванные отстранить от общественной жизни и морально подавить всех оппозиционеров и членов их семей, именуемых отныне не иначе кaк gusanos (земляные черви). Перед жилищем инакомыслящего собирается озлобленная толпа, забрасывающая дом камнями и поносящая его обитателей. Стены расписываются кастровскими лозунгами и оскорблениями. Полиция не вмешивается до тех пор, пока «массовая революционная акция» не станет физически опасной для жизни жертвы. Подобная практика, разжигающая чувство взаимной ненависти среди жителей маленького острова, где все знакомы со всеми, напоминает линчевание. Акты «обличения предателей» способствуют разрыву отношений между соседями, расшатывают социальные структуры; в такой атмосфере легче навязать идею всемогущества социалистического государства. У жертвы, освистанной с криками: «Прочь, земляной червь!», «Агент ЦРУ!» и, разумеется, «Вива, Фидель!», нет никакой возможности защитить себя юридически. Председатель кубинского Комитета по правам человека Рикаро Бофиль в 1988 году был подвергнут акту «обличения». В 1991 году жертвой подобной процедуры становится глава христианского движения «Освобождение» Освальдо Пайяс Сардинас. Тем не менее, многие кубинцы выражали свое отвращение к нагнетанию всеобщей ненависти, и тогда власти при проведении очередного мероприятия по «обличению» стали привлекать нападающих из чужих кварталов.

Согласно статье 16 Конституции Республики Куба, государство «организует, управляет и контролирует хозяйственную деятельность в соответствии с единым планом социально-экономического развития». За этой коллективистской риторикой скрывается реальность куда более прозаическая: гражданин Кубы в собственной стране не распоряжается ни своей рабочей силой, ни своими деньгами. В 1980 году по всей стране прокатилась волна недовольств и беспорядков, после чего службы госбезопасности провели в различных провинциях рейды по разгону стихийных сельских базаров; по стране была развернута широкомасштабная кампания борьбы со спекуляцией на черном рынке.

Принятый в марте 1971 года закон № 32 предусматривал карательные меры за прогул на работе. В 1978 году утвержден закон о предупреждении правонарушений. Иными словами, отныне каждый житель Кубы мог быть арестован под любым предлогом, если, по мнению властей, он представлял опасность для государства, пусть он и не предпринял никаких действий в этом направлении. На деле закон этот объявлял преступлением проявление любого несогласия с канонами режима. Более того, каждый гражданин считался отныне потенциально подозрительным.

Используя опыт UMAP, режим принуждал работать тех, кто проходил обязательную военную службу. Созданная в 1967 году Юношеская колонна имени Столетия революции в 1973 году преобразована в Рабочую молодежную армию (El Ejercito Juvenil del Trabajo). Это была полувоенная организация, где молодежь трудилась на полях и стройках, часто в тяжелейших условиях и с напряженнейшим графиком, за жалкую зарплату в 7 песо, что в 1997 году соответствовало третьей части доллара.

Такая милитаризация общества проводилась вплоть до начала войны в Анголе. Каждый кубинец после прохождения военной службы должен был представить в военкомат свое удостоверение с последующим его предъявлением каждые шесть месяцев для подтверждения социального статуса (места работы, адреса).

Начиная с 60-х годов кубинцы «голосуют веслами». Массовое бегство с Кубы первыми предприняли рыбаки в 1961 году. Кубинский бальсеро (плотовщик), подобно своему собрату — эмигранту из Юго-Восточной Азии, покидающему страну на подвернувшемся судне, стал явлением столь же привычным на Острове свободы, как сборщик сахарного тростника. Кастро весьма тонко использует изгнание как инструмент для урегулирования внутренних общественных конфликтов. Поток беженцев, возникший с начала описываемых событий, не иссякал до середины 70-х годов. Эмигранты добирались до Флориды или до американской базы Гуантанамо.

Об этом привычном для Кубы явлении становится известно всему миру лишь во время апрельского кризиса 1980 года. Измученные невыносимыми условиями существования, тысячи кубинцев осаждают посольство Перу в Гаване, требуя у властей получения выездных виз. Через несколько недель те дают разрешение ста двадцати пяти тысячам из них (общее число проживавшего тогда на Кубе населения составляло десять миллионов) покинуть страну на судне, отходившем из порта Мариель. Кастро воспользовался предоставившейся возможностью «отпустить на свободу» психически больных и мелких правонарушителей. Массовый исход стал явным свидетельством всеобщего непризнания существующего строя, поскольку так называемые маривлитос принадлежали к самым обездоленным слоям общества, обычно служившим опорой режима. Белые, черные, мулаты — преимущественно молодые — дружно спасались от кубинского социализма. После Мариеля многие кубинцы стали записываться в очередь на предоставление права выезда из страны. Прошло почти двадцать лет, а они по-прежнему ждут разрешения.

Летом 1994 года Гавана впервые после 1959 года становится местом жестоких стычек. Желающие выехать из страны, не сумевшие отплыть на бальсас — импровизированных паромах, — сталкиваются с полицейскими. На улицах квартала Коломб и на набережной Малекон в Гаване происходит настоящее побоище. При установлении порядка арестованы несколько десятков человек, но в конце концов Кастро все же дает согласие на эмиграцию еще двадцати пяти тысяч кубинцев. С тех пор отъезды не прекращались, и американские базы в Гуантанамо и в Панаме наводнились добровольными изгнанниками. Кастро снова попытался сдержать бегство на плотах, посылая вертолеты, забрасывавшие утлые суденышки мешками с песком. В течение лета 1994 года при таких переправах погибли около семи тысяч человек. В целом подсчитано, что не добирается до цели примерно треть беглецов. За тридцать лет попытку побега морским путем совершили от двадцати пяти до тридцати пяти тысяч кубинцев. В результате многочисленных потоков эмиграции 20 % кубинских граждан живут вдали от родины. На общее число населения в 11 миллионов человек приходится 2 миллиона кубинцев, проживающих за пределами острова. Отъезд разрушил многие семьи, разбросанные теперь где-то между Гаваной, Майами, Испанией и Пуэрто-Рико…

С 1975 по 1989 год Куба оказывала поддержку коммунистическому режиму, установленному Народным движением за освобождение Анголы (МПЛА), в оппозиции к которому находился Национальный союз за полную независимость Анголы (УНИТА) под руководством Жонаса Савимби. Помимо бесчисленных специалистов и десятков технических советников Гавана послала туда экспедиционный корпус в пятьдесят тысяч человек. Кубинская армия вела себя в Африке, как на завоеванной территории. Незаконная торговля (серебром, слоновой костью, алмазами) и коррупция были в порядке вещей. После разрешения конфликта путем подписания в 1989 году соглашений в Нью-Йорке кубинские формирования, большей частью состоявшие из чернокожих солдат и офицеров, вернулись на родину. Потери в живой силе расцениваются примерно от семи до одиннадцати тысяч человек.

Этот опыт расшатал моральные устои офицерского состава. Генерал Арнольдо Очоа — глава экспедиционного корпуса в Анголе и, кроме того, член Центрального комитета Коммунистической партии Кубы — совершает попытку заговора с целью свержения Кастро. Арестованный генерал осужден военным трибуналом вместе со многими высшими военными чинами и руководителями службы госбезопасности. Среди осужденных — братья Гуардия, замешанные в незаконной торговле наркотиками и действовавшие по поручению службы МС, спецподразделения, испанскую аббревиатуру которого кубинцы расшифровывают как «Марихуана и Кокаин». Очоа, привезший из Анголы лишь немного слоновой кости и алмазов, к наркотикам не имел никакого отношения. В действительности Кастро просто ухватился за возможность избавиться от потенциального соперника, обладающего достаточным авторитетом и политическим весом, чтобы направить царящее в обществе недовольство в нужное для себя русло. После осуждения и казни Очоа в армии была проведена «чистка», еще более дестабилизировавшая и ослабившая её. Принимая во внимание озлобленность офицерства по отношению к режиму, Кастро назначает на пост министра внутренних дел генерала, сподвижника Рауля Кастро, принеся в жертву его предшественника, обвиненного в «коррупции» и «халатности». Отныне режим может рассчитывать лишь на слепую преданность спецслужб.

В 1978 году число заключенных по политическим мотивам колебалось между 15 000 и 20 000 человек. Многие из них — бывшие участники «Движения 26 июля», антибатистовских студенческих движений, партизанских отрядов, ветераны сражений в Эскамбрай и бухте Кабаньяс. В 1986 году в пятидесяти «региональных» тюрьмах, рассредоточенных по всей территории острова, насчитывалось от 12 000 до 15 000 политзаключенных. К этому числу теперь следует добавить многочисленные фронтас с бригадами в пятьдесят, сто и даже двести заключенных. Многие фронтас были организованы в городских условиях. Так, к концу 80-х годов в одной только Гаване их насчитывалось шесть. Сегодня правительство признает существование четырехсот — пятисот политических заключенных. Тем не менее весной 1997 года по Кубе прокатилась новая волна арестов. Если верить высказываниям кубинских борцов за права человека, которые зачастую сами прошли через тюрьмы, на Кубе больше не пытают физически. По словам тех же правозащитников и по данным «Международной амнистии», в 1997 году на Кубе насчитывалось от 980 до 2500 политзаключенных (мужчин, женщин и подростков).

Начиная с 1959 года свыше ста тысяч кубинцев испытали на себе ужасы лагерей, тюрем и исправительно-трудовых лагерей. От 15 000 до 17 000 человек были расстреляны. «Нет хлеба без свободы, нет свободы без хлеба», — провозгласил в 1959 году молодой адвокат Фидель Кастро. Впрочем, по замечанию одного диссидента, высказанному им до введения «специального режима питания», последовавшего за окончанием советской помощи, «тюрьма, пусть даже заваленная продуктами, все равно остается тюрьмой».

В 1994 году Кастро — тиран, бросивший вызов времени, свидетель провала своего режима и лишений, переживаемых Кубой, — снова заявил, что «скорее умрет, чем отречется от революции». Какую цену предстоит еще уплатить кубинцам, чтобы насытить его гордыню?

Че Гевара убивал детей, насиловал женщин и дико вонял. Романтикой и не пахло



Эрнесто Че Гевара Фото: Bettmann / Getty Images

Врач, идеалист, интеллектуал, поэт, солдат, сражающийся с оружием в руках, харизматичный мужчина — в левацкой пропаганде Че Гевара, родившийся ровно 90 лет назад, предстает именно таким. Бунтари, революционеры скупают майки, кепки и другие вещи с его знаменитым портретом, веря в то, что таким образом они смогут изменить мир. Редко кто задумывается, что растиражированный образ имеет мало общего с Че Геварой настоящим — капризным, непредсказуемым, жестоким и кровожадным убийцей и бандитом, главным палачом режима Фиделя Кастро, превратившим некогда процветающую Кубу в концлагерь. В том, кем же на самом деле был Че Гевара и почему от него впоследствии отвернулись даже самые близкие сподвижники, разбиралась «Лента.ру».

Он приказал мальчику, которому на вид было не больше 14 лет, встать на колени. За несколько часов до этого подросток пытался помешать палачам из отрядов Эрнесто Че Гевары казнить своего отца. «Убийцы, убийцы!» — кричал парнишка тогда. Теперь ему и самому грозила смерть. Однако вместо того, чтобы исполнить приказ, он, решительно уставившись в лицо Геваре, прокричал: «Если вы хотите меня убить, то вам придется сделать это, когда я стою. Мужчины умирают стоя!» Тогда озлобленный Че вынул из кобуры пистолет и, приставив ствол к затылку паренька, спустил курок. От этого выстрела голову мальчика разнесло в клочья.

Вонючий Че

Эрнесто Гевара родился в семье богатых землевладельцев и происходил из знатного рода испанских и ирландских дворян. Столь благородным происхождением тот, кого впоследствии назовут убежденным коммунистом, не стеснялся хвастаться даже став революционером.

В раннем детстве у него обнаружили астму, от которой он страдал всю жизнь. До девяти лет его обучением дома занималась мать. Он часами лежал в постели, зачитываясь книгами по философии и поэзии, нередко играл и в шахматы.

После этого он пришел во второй класс. По словам директора школы в городке Альта-Грасия, несмотря на свой ум, он не был заводилой класса, однако на школьной площадке становился озорным вожаком. Он любил шокировать детей: ел мел в классе, пил чернила, любил разыгрывать из себя тореадора. На улице из рогатки Эрнесто стрелял по фонарям, а чтобы отомстить обидчику, однажды испачкал дерьмом сделанные из слоновой кости клавиши его рояля.

• 

  Фото: Alberto Korda / Wikimedia Фотограф Альберто Корда сделал знаменитый снимок Че Гевары в 1960 году. Этот портрет, в который влюблены тысячи женщин по всему миру, стал своего рода подтверждением его кристально чистого образа.

Его жестокость стала проявляться еще в детстве, он принимал участие во всех мальчишеских драках, безжалостно избивая соперников до крови. Помимо этого, по словам одного из его кузенов, маленький Гевара обожал мучить животных.

Он все любил делать напоказ, стараясь шокировать публику, привлечь ее внимание. Так, его друг Альберто Гранадо вспоминает: «Его называли El Loco (Сумасшедший) Гевара. Ему нравилось быть плохим парнем. Например, он любил прихвастнуть тем, как редко он моется. За это, кстати, его прозвали Chancho (Свинья). Он обычно говорил, что уже прошло 25 недель с тех пор, как он стирал эту рубаху».

При этом он пользовался большой популярностью у девушек. Как призналась впоследствии его кузина, с которой у него были отношения: «Правда в том, что мы все были немного влюблены в Эрнесто». Впрочем, сам он больше всего любил принуждать к сексу девушек из низших слоев, обычно — служанок.

В юношестве Че зачитывался работами Фрейда и Бертрана Расселла, Бенито Муссолини, Иосифа Сталина и Карла Маркса, он любил Франца Кафку и Жана-Поля Сартра. Помимо этого, он цитировал Фридриха Ницше и Джека Лондона, ему нравились идеи Гитлера о марксизме, которые он нашел в книге «Майн кампф», а также работы Фридриха Энгельса и Владимира Ленина.

Смерть любимой бабушки и желание излечить астму повлияли на его желание стать врачом. По словам его младшей сестры Селии, она никогда не видела Эрнесто таким убитым горем, как после кончины бабушки. Тогда он поступил в университет Буэнос-Айреса, где начал изучать медицину.

В январе 1952 года он на мотоцикле вместе с братом отправился в свой знаменитый тур по Южной Америке, о котором подробно рассказал в «Дневниках мотоциклиста». Они посетили Чили, Перу, Колумбию и Венесуэлу. На следующий год, уже после окончания университета, они побывали в Боливии, Перу, Эквадоре, Колумбии, Панаме, Сальвадоре. На эту поездку, впрочем, как и на многие другие, деньги ему давали родители. Сам будущий революционер предпочитал не работать.

• 

  Фото: Ramon Espinosa / AP

  В Мексике знакомые свели его с Раулем Кастро, который и познакомил его с братом Фиделем.

В 1954 году он приехал в Мехико, где наконец-то начал трудиться в отделении аллергии в мексиканской больнице. Именно тогда он и получил свое знаменитое прозвище Че за характерное для аргентинского испанского междометие Che («Ну, и»), которое он часто употреблял в своей речи.

В Мексике знакомые свели его с Раулем Кастро, который и познакомил его с братом Фиделем. Эта встреча определила жизнь Эрнесто Гевары.

Любимый палач Фиделя

К тому моменту братья собирались предпринять вторую попытку по свержению режима кубинского диктатора Фульхенсио Батисты. В 1956 году яхта «Гранма» прибыла к берегам Кубы. В кубинских биографиях Че поют дифирамбы, заявляя, что он был гениальнейшим предводителем партизан. При этом американцы утверждают, большую часть сражений он провалялся в приступах астмы. Впрочем, Че и сам не скрывал, что понятия не имеет о военной тактике.

Именно поэтому его рассказы о воинской доблести — не более, чем вымысел. Сообщается, что Фидель Кастро заключил так называемый Майамский пакт: он договорился с политиками, не поддерживающими Батисту и богатыми соотечественниками, проживающими в США, о том, что те дадут ему большую сумму денег для того, чтобы с помощью взяток переманить военных из армии Батисты на свою сторону, именно это обстоятельство и помогло революционерам одержать победу.

В январе 1957 года Че Гевара писал своей жене: «Я здесь, на Кубе, живой, и я жажду крови!» Удовлетворять эту жажду он начнет уже буквально через несколько недель. Кастро приказал расстрелять партизана-крестьянина по имени Эутимио Герра. Его обвиняли в предательстве и сотрудничестве с войсками Батисты. Фидель поручил своему личному телохранителю Универсо Санчесу выполнить приказ.

• 

  Фото: Keystone / Getty Images Партизан-крестьянин по имени Эутимио Герра стал первой жертвой Че Гевары.

Их вызвался сопровождать Че Гевара, который на тот момент был врачом и простым солдатом. Маленькая группа людей мрачно шагала по лесу под тропическим ливнем. В конце концов они остановились на какой-то прогалине. Универсо Санчес колебался, он озирался по сторонам, скорее всего ища повод отложить казнь. Однако вдруг Че Гевара достал пистолет и выстрелил партизану в висок. «Он стал биться в конвульсиях, а потом затих. Сейчас все его вещи принадлежат мне», — написал он после в своем дневнике. «Должен признаться, папа, в тот момент я осознал, что мне очень нравится убивать», — сообщил он в письме отцу.

На это обратил внимание Фидель Кастро. Вскоре Че Гевара начнет принимать активное участие в казнях «военных преступников», «дезертиров и других контрреволюционных элементов». Многие из них были случайно схвачены на улицах.

Эти эпизоды поражают своей жестокостью. Однажды в руки повстанцев попал 17-летний солдат Батисты. Юнец понятия не имел о партизанской войне. На допросе, устроенном Геварой, он, заикаясь от страха, пытался убедить Че, что пошел в армию лишь для того, чтобы помочь матери-вдове, у которой он был единственным сыном. Не слушая слова парня, Че Гевара отдал приказ. Мальчика связали, подтолкнули к краю свежевыкопанной ямы и застрелили. Че собственноручно казнил революционеров, убивал женщин и детей, порой уничтожая целые семьи. Зачастую людей выхватывали прямо на улице и везли на расстрел.

Ибрагим Кинтана, кубинский патологоанатом, сбежавший из страны в 1962 году, вспоминает: «Убитых вначале доставляли в государственный центр оказания первой медицинской помощи. Это делалось для того, чтобы в свидетельствах о смерти было указано все что угодно, кроме пулевого ранения. Помимо этого, власти строго-настрого запрещали показывать родственникам трупы. В 80 процентах случаев, если в свидетельстве говорилось, что человек умер не от пулевого ранения, мы находили на теле следы от пуль».

«Неужели это тот великодушный Че, который лечил раненых солдат вражеской армии?» — писали про него в журнале Time. «Черт возьми, Че утопил этот город в крови (…) Казалось, что на каждом углу улиц лежат трупы казненных», — вспоминает его товарищ Касило Сиенфуэгос о городке Санта-Клара, который оказался под контролем повстанцев.

Кубинский ГУЛАГ

Как только революционеры заняли Гавану, Че Гевара без зазрения совести присвоил себе один из самых шикарных особняков. Рядом находился причал для яхт и огромный бассейн, в самом доме было семь ванных комнат, сауна, массажный салон. Аргентинец хвастался, что ему не нужны доказательства вины человека для его расстрела, ему нужно лишь доказательство, что человека необходимо расстрелять.

Большую часть своего времени с января по июнь 1959 года Че Гевара проводил в крепости Сан-Карлос-де-ла-Кабанья, превращенной в тюрьму с пыточными камерами. По словам Армандо Вальядареса, который на протяжении 22 лет отсидел там за решеткой, стены крепости то и дело сотрясались от криков «Viva Cuba Libre!» и «Viva Cristo Rey!» («Да здравствует свободная Куба! Да здравствует Царь Христос!»), вслед за которыми раздавалась автоматная очередь.

• 

  Фото: Danita Delimont / Globallookpress.com

  При Че Геваре Ла-Кабанья стала похожа на кубинский аналог Лубянки.

При Че Геваре Ла-Кабанья стала похожа на кубинский аналог Лубянки. Че действовал жестоко и учил своих подчиненных: «Лучше допрашивайте заключенных ночью. Именно тогда у человека ниже психологическая сопротивляемость, его легче расколоть», — говорил он. Сколько точно человек он отправил на казнь, неизвестно. Кубинский журналист Луис Ортега, знавший Че Гевару с 1956 года, в книге «Я — Че» пишет о гибели 1892 человек от рук аргентинца.

Дэниел Джеймс в своей книге «Че Гевара: Биография» пишет, что сам Че признался в том, что подписал «несколько тысяч» смертных приговоров только за первый год правления Фиделя Кастро. Похожие данные приводит Феликс Родригес — кубинско-американский агент ЦРУ, который помог выследить Гевару в Боливии. Он утверждает, что последним допрашивал Че перед расстрелом. По его словам, кубинский революционер сознался, что отправил на смерть «пару тысяч человек», добавив, что «все они были империалистическими шпионами и агентами ЦРУ».

Че Гевара совершал убийства целенаправленно, хладнокровно и планомерно. Уничтожались все, кто хоть как-то могли стать противниками власти.

В 1960-м он открыл исправительно-трудовой лагерь на полуострове Гуанаакабибес — вдохновением для него послужила сталинская система ГУЛАГов. По словам Че, туда отправляли «сомнительных личностей», совершивших «преступления против революционной морали». Под «сомнительными личностями» он подразумевал гомосексуалистов и тех, кто не поддерживал идеологию правящего режима.

Альваро Варгас Льоса из Independent Institute писал: «С 1965 года туда систематически забирали диссидентов, представителей ЛГБТ, зараженных СПИДом, ярых католиков, свидетелей Иеговы, афро-кубинских священников». По его словам, их загружали в грузовики или автобусы и отвозили в Гуанаакабибес. «Большинство из них из лагеря больше не возвращались. Других насиловали, избивали и истязали», — вспоминает он.

Очевидцы рассказывают, что если для Фиделя Кастро убийство противников было необходимо для насаждения собственной власти, то Эрнесто Че Гевара получал от этого наслаждение.

Хороший палач, плохой министр

Впоследствии кубинский лидер назначил Че Гевару министром промышленности страны. Однако это решение оказалось губительным для экономики Кубы. Даже большие финансовые вливания со стороны СССР не помогали стране держаться на плаву.

Антисоветские заявления в Алжире и выступление с трибуны Генассамблеи ООН в декабре 1964 года, в котором Че Гевара признался, что «естественно, мы расстреливаем (…) и продолжим расстреливать до тех пор, пока это будет необходимо», лишь подлили масла в огонь. Ходили слухи, что Фидель устал от выходок Че. «Знаете, что я собираюсь сделать с Че Геварой? Планирую послать его в Санто-Доминго и посмотреть, убьет ли его доминиканский диктатор или нет», — говорил Фидель. Этого не потребовалось.

Он отправил Че Гевару заниматься привычным для него делом — готовить революцию. На этот раз выбор пал на Боливию.

В ноябре 1966 года Че поехал помогать местным повстанцам. Однако никакой поддержки со стороны кубинских властей он так и не получил. Боливийцы поймали Гевару. В октябре 1967 года его взяли в плен, допросили, после этого его застрелил агент ЦРУ Феликс Родригес.

Тело Че Гевары и еще шести его соратников сразу же тайно похоронили около аэропорта в Вальегранде. Местоположение его могилы было обнаружено лишь в 1995-м. Через два года останки команданте были возвращены Кубе и перезахоронены в мавзолее города Санта-Клара.

• 

  Фото: APЭто выдержка из его «Дневников мотоциклиста», который едва ли вяжется с тем образом, который ему создала кубинская пропаганда.

Сразу после смерти Че Гевары кубинская пропаганда принялась создавать из него образ пламенного революционера, достойного подражания. Его портрет украсил купюры достоинством три кубинских песо. В 2000 году журнал Time включил Че Гевару в списки «20 героев и икон» и «Ста важнейших персон ХХ века».

«Жизнь Че — вдохновение для всех людей, которые ценят свободу. Мы всегда будем почитать его память», — заявил как-то бывший президент ЮАР Нельсон Мандела.

Многие воспринимают Че как воплощение бунтарства и антиимпериализма. Однако сам он как раз осуждал дух бунтарства во время обращения к кубинской молодежи в 1962 году. Мало кто вспоминал фразу, которую не уставал повторять Че Гевара, что идеальный революционер должен быть «холодной, расчетливой машиной для убийства».

Вот выдержка из его «Дневников мотоциклиста», которая едва ли вяжется с тем образом, который ему создала кубинская пропаганда: «Завывая как одержимый, я обагрю свое оружие в крови и, обезумев от ярости, буду рубить головы побежденным. Я чувствую, как ноздри мои раздуваются, смакуя едкий запах пороха и крови, вражеской смерти. Я готовлюсь к священной схватке, встречая торжествующий пролетариат звериным воем». Противники Че Гевары считают, что едкий запах пороха и крови он ощущал не на поле битвы, а стреляя в связанных, стоящих с повязкой на глазах мальчиков и мужчин.

 

54 года назад, 5 марта 1960 года, кубинский фотограф Альберто Корда сделал свой самый знаменитый снимок — портрет Че Гевары. Чтобы «схватить» кадр, Корде хватило трёх щелчков затвора. Чтобы фото превратилось во всемирный бренд, понадобились годы.

Портрет Че Гевары, принесший миллионы многим, но не его автору. © / Alberto Korda / wikipedia.org

Наверное, мало найдётся в мире людей, которые никогда не видели этого культового чёрно-белого снимка – самой известной фотографии с Че Геварой. Забавно, но фото борца с «миром капитала» со временем само превратилось в бренд: сейчас изображение кубинского революционера в берете со звездой можно встретить на постерах, футболках, кружках, значках и на массе других сувениров. А началось всё 54 года назад – в тот мартовский день, когда фотограф Альберто Корда сделал свой самый знаменитый портрет.

Не было бы фото, да теракт помог

5 марта 1960 года Альберто Корда (он же Альберто Диас Гутьерес), репортер ежедневной кубинской газеты Revolucion, приехал по заданию редакции на траурный митинг. Митинг проходил в память о жертвах теракта – накануне в порту Гаваны взорвалось грузовое судно La Coubre и погибло больше 100 человек.

Среди собравшихся фотограф увидел команданте Эрнесто Че Гевару – он стоял на сцене молча, в заднем ряду. Выступал Фидель Кастро, неподалеку от него расположились известные политики и общественные деятели, а Че Гевару зрителям было практически не видно. Но в какой-то момент революционер сделал шаг вперед, и Корда успел трижды щелкнуть затвором – причем, вместе с Че Геварой в кадр попали другие люди и пальма. Позже фотограф назвал эту серию снимков Guerrillero Heroico («Героический партизан»), а все «ненужное» обрезал, оставив на фото лишь портрет команданте.

На следующий день вышел очередной номер Revolucion с заметкой о траурном митинге, но фото Че Гевары там не было. Редактор просто отмёл эти снимки и использовал для иллюстрации фото Кастро и других деятелей.

Такой была фотография Че Гевары изначально. 1960 год. Фото: wikipedia.org / Alberto Korda

7 лет одиночества и громкий триумф

Сам фотограф счёл кадры удачными и распечатал снимок. «Героического партизана» он повесил у себя дома, на стене – там изображение и провело следующие 7 лет.

Осенью 1967-го в гости к Корде приехал Джанджакомо Фельтринелли – итальянский издатель, который, кстати, впервые опубликовал «Доктора Живаго»Бориса Пастернака. Фельтринелли висящий портрет очень понравился, и  Корда отпечатал ему несколько копий на память – разумеется, не взяв с него ни песо.

Этой же осенью Че Гевара был убит. Предприимчивый Фельтринелли сразу же выпустил постеры, использовав подаренный ему снимок, и для итальянских студентов плакаты с «Героическим партизаном» стали символом борьбы за свободу. Молодёжь ходила по улицам Милана с изображением кубинского революционера  и скандировала «Че – жив!». Позже эту идею переняли во многих странах — хиппи до сих пор носят вещи с символичным портретом Че Гевары.

Портрет Че Гевары используют в разных целях: от декораций до принтов на одежде. Фото: flickr.com/Antonio Marin Segovia

Обогатились все, кроме автора

Альберто Корда. Cкриншот видео YouTube, автор: HavanaCultura

Фельтринелли отлично заработал на постерах, но сам фотограф никаких денег за свой снимок не получил. Дело в том, что Фидель Кастро не признал Бернскую конвенцию об охране литературных и художественных произведений, а поэтому гражданам Кубы не причиталось никаких авторских отчислений.

На оглушительном успехе фотографии «погрело руки» множество компаний. Снимок печатали на календарях, часах, значках, использовали в рекламе – например, производители автомобилей Mercedes заменили звезду на берете революционера своим фирменным логотипом. Но Альберто Корда не подавал ни на кого в суд и не требовал денег — за исключением одного случая с русской маркой Smirnoff. Фотографа возмутило, что портрет Че размещают на водочных этикетках, тем самым «пороча» репутацию команданте. Корда получил от Smirnoff  50 000 долларов, которые сразу же пожертвовал на улучшение кубинской системы здравоохранения. Как сказал фотограф, «Если бы Че был ещё жив, он поступил бы так же».

Фотопленка Альберто Корды с митинга 1960 года. Фото: wikipedia.org / Alberto Korda

Создатель всемирно известного снимка умер в бедности, но на использовании его «Героического партизана» многие компании заработали миллионы. Сейчас права на фотографию у потомков Корды выкупила американская компания Fashion Victim («Жертва моды») — по их словам, организация готова судиться с каждым, кто захочет продавать снимок без их согласия.

Имя же Альберто Корды навсегда осталось в истории. Если в молодые годы Корда называл себя «создателем модной фотографии на Кубе» и развлекался, делая в основном студийные снимки девушек-моделей, то во время Кубинской революции он перешёл на качественно новый уровень и научился создавать точные психологические портреты всего несколькими щелчками затвора. Кстати, после завершения революции Корда ещё в течение 10 лет был личным фотографом Фиделя Кастро.

9 октября 1967 г., в джунглях Боливии погиб отдалённый потомок вице-короля Перу, генерала Хосе де ла

Эрнесто Че Гевара. © / Public Domain

при жизни предпочитал духовное родство кровному и нередко подписывал свои письма попросту: «Сталин II». Звали его Эрнесто Рафаэль Гевара Линч де ла Серна. Однако близкие друзья, а теперь уже и все кому не лень пользуются коротким и ёмким, как выстрел, прозвищем - Че.

До поры никто и не думал сомневаться, как звучит правильный ответ на вопрос: «Кто у нас наиболее крутой и извест­ный революционер XX столетия?» Конечно, Ленин, тут двух мнений быть не может. Оказалось - может, да ещё как. Более того - наш Владимир Ильич, похоже, проигрывает по всем параметрам, включая растиражированность своих изображений. С тех пор, как сбылась мечта Андрея Вознесенского: «Уберите Ленина с денег», светлый лик команданте Че - самое узнаваемое изображение в мире. Конкуренцию ему может составить разве что Джордж Вашингтон с однодолларовой купюры. И то не факт. Как зовут этого мрачного мужика в парике, изображённого на зелёненькой бумажке, могут и не знать, а уж Че Гевару узнают точно. Потому что это символ сопротивления и революции. Можно сказать, икона. А сам Эрнесто - герой. Со всеми причитающимися.

Боров. Грязный и вонючий

А что причитается? Самые растиражированные штампы в отношении Че - огненный взгляд и дикая сексуальность. С первым всё в порядке - это может подтвердить каждый, кто хоть раз видел каноническое изображение нашего героя.Со вторым - тоже, поскольку стихи типа «Смерть оставалась сама собой, автомат эротично висел на плече. Уходил в последний решительный бой команданте Че» просто так не пишутся.

В общем, из сельвы (джунглей) прямо в пампу (на равнину), да с горящим глазом, да с автоматом. Романтика! К сожалению, все эти прелести, как правило, разбиваются о реальность. Например, о такую: Че боялся и избегал воды, поскольку она иной раз могла спровоцировать у него приступ астмы. А потому не мылся месяцами. Вот диалог между ним и его биографом:

- Меня прозвали Боровом.

- Это потому, что вы были жирным?

- Нет, потому что я был грязным и вонял.

Выходец из почтенной буржуазной семьи, он выучился на врача и был в этом качестве принят командой революционного Фиделя. Однако при захвате Кубы наш эскулап встаёт перед выбором - что взять с собой в джунгли для партизанской войны: ящик с лекар­ствами или ящик с патронами? «Ведь я не только боец, но ещё и врач, - пишет Че. - И я выбрал патроны». Шикарный выбор для того, кто давал клятву Гиппократа. В дальнейшем врач и вовсе куда-то делся. Наверное, потому что толком и не был нужен революции. Но принцип в любой ситуации «выбирать патроны» остался.

Искусство умереть красиво

Известен эпизод, когда Фидель Кастро собрал соратников и спросил: «Есть среди вас хоть один экономист?» Че послышалось, что вождю нужен коммунист. Он поднял руку, и с этого момента кубинское хозяйство пошло вразнос. Потому что Эрнесто Боров придерживался тактики: «То, что верно для революции, должно быть верным и для экономики. Иначе зачем мы совершали революцию?» А что? Всё правильно. Надо «выбрать патроны» и надеяться, что кривая вывезет. Если не вывезла, значит, как говорилось в «Белом солнце пустыни», «гранаты не той системы».

Чтобы найти «гранаты той системы», Че мечется по странам и континентам в надежде поднабраться опыта, выпросить оружия или разжечь пламя революции. И везде, всегда и во всём терпит неудачи. Опыт коммунистических режимов ему не подходит: «СССР и Китай действуют в собственных эгоистичных интересах». В Юго­славии, Италии и Пакистане он просит оружие для Кубы. В ответ - вежливый отказ. В Конго его выученики, вместо того чтобы воевать с империализмом, принялись резать соседей и друг друга. Ну а в Боливии, где он надеялся поднять революцию и распространить её ни много ни мало на весь американский континент, его почти никто не поддержал. Более того - предали и привели к гибели…

Если верить Фазилю Искандеру, абхазы называли Ленина длинно и красиво: «Тот, Кто Хотел Хорошего, Но Не Успел». Эти слова применимы и к конкуренту Ленина по делу мировой революции Эрнесто Геваре. Но с одной поправкой. Наш герой не только не успел, но ещё и не умел. Даже в партизанской войне, где он считался мастером и которая, по его собственному признанию, доставляла Эрнесто «поистине художническое наслаждение», Че потерпел неудачу. Его отряд таял, отступал, выворачивался, но всё-таки был загнан в ловушку. И только здесь, в местечке Ла-Игера, произошло главное событие в его жизни, к которому он всегда был готов и где пригодилось его главное умение: красиво и назидательно умереть, показав безмерное личное мужество, достойное героев древних саг и сказаний.

«Успокойтесь и цельтесь как следует, - произнёс Эрнесто Че Гевара перед расстрелом. - Сейчас вы убьёте человека».

В том самом местечке Ла-Игера, а теперь уже и в окрестностях, он вполне официально считается местночтимым католическим святым. Портреты San Ernesto de La Higuera (Святого Эрнесто Игерского) преспокойно висят в храмах. То есть, по сути, являются иконами. И совсем даже не революционными.

«Дон Кихот XX века» умер со словами: «Стреляй, трус, ты убьешь мужчину!»



Эрнесто Че Гевара © / www.globallookpress.com

 

В современном мире есть мало фигур, способных соперничать с Эрнесто Че Геварой во всемирной популярности. Он превратился в символ Революции, символ борьбы против любой лжи и несправедливости. И вот парадокс — Че Гевара, являвший собой пример самоотверженности и бескорыстия, ныне приносит огромные доходы дельцам, зарабатывающим на его образе. Сувениры с портретами команданте, майки, бейсболки, сумки, рестораны, названные в его честь. Че — это модно и стильно, и даже деятели поп-музыки считают своим долгом обыграть его бунтарский образ.

 

Железный характер

Настоящий, живой Эрнесто Че Гевара наверняка отнесся бы к этому с присущей ему иронией. Ему при жизни не было дела до чинов, регалий и популярности — главной своей задачей он считал помощь обездоленным и бесправным.

Эрнесто Гевара родился 14 июня 1928 года в аргентинском городе Росарио, в семье архитектора с ирландскими корнями Эрнесто Гевары Линча иСелии де ла Серна ла Льоса, имевшей испанские корни.

У маленького Тете было четверо братьев и сестер, и родители сделали все, чтобы вырастить их достойными людьми. Сам Эрнесто и все его братья и сестры получили высшее образование.

Отец будущего революционера симпатизировал левым силам, и много общался с жившими в Аргентине испанцами-республиканцами, покинувшими свою родину после поражения в гражданской войне с франкистами. Разговоры испанских эмигрантов с отцом слышал Эрнесто, и его будущие политические воззрения стали формироваться уже тогда.

Не все знают, но пламенный революционер Че Гевара всю жизнь страдал тяжелым хроническим недугом — бронхиальной астмой, из-за чего всегда вынужден был иметь при себе ингалятор.

Но сильным характером Эрнесто отличался с детства — несмотря на болезнь, он занимался футболом, регби, конным спортом и другими видами.  А еще Че Гевара в юности обожал читать, благо, у родителей была обширная библиотека. Начинал Эрнесто с приключений, затем чтение становилось все серьезнее и серьезнее — классика мировой литературы, труды философов и политиков, в том числе Маркса, Энгельса, Ленина, Кропоткина, Бакунина.

Че Гевара очень любил шахматы, и именно благодаря им заинтересовался Кубой — когда Эрнесто было 11 лет, когда в Аргентину приезжал экс-чемпион мира кубинецХосе Рауль Капабланка.

Эрнесто Че Гевара на рыбалке. Фото: www.globallookpress.com

 

Студент - путешественник

В юности Эрнесто Гевара не помышлял о карьере революционера, хотя твердо знал, что хочет помогать людям. В 1946 году он поступил на медицинский факультет Национального университета в Буэнос-Айресе.

Эрнесто не только учился, но и путешествовал, стремясь узнать о мире больше. В 1950 году он в качестве матроса на нефтеналивном судне побывал на Тринидаде и в Британской Гвиане.

Большое влияние на взгляды Эрнесто Гевары оказали два путешествия по странам Латинской Америки, совершенные в 1952 и 1954 годах. Бедность и полное бесправие простого народа на фоне богатств элиты — вот что бросилось в глаза молодому врачу. Латинская Америка носила неофициальный титул «заднего двора США», где спецслужбы этой страны способствовали установлению военных диктатур, защищавших интересы крупных американских корпораций.

Во время второго путешествия молодой врач (получил диплом в 1953 году) Эрнесто Гевара в Гватемале примыкает к сторонникам президента Хакобо Арбенса, который проводил независимую от США политику, национлизировав земли американской аграрной компании United Fruit Company. Однако Арбенс был свергнут в результате переворота, организованного ЦРУ США.

Тем не менее, деятельность Гевары в Гватемале оценили и друзья, и враги — он был внесен в список «опасных коммунистов Гватемалы, подлежащих ликвидации».

 

Революция зовет

Эрнесто Гевара уехал в Мексику, где два года проработал врачом в Институте кардиологии. В Мексике он и познакомился с Фиделем Кастро, готовившим революционное выступление на Кубе.

Позднее Фидель признавался, что аргентинец Гевара произвел на него сильное впечатление. Если сам Кастро к тому времени не занимал четкой политической позиции, то Гевара был убежденным марксистом, умевшим отстаивать свои взгляды в самой сложной дискуссии.

Эрнесто Гевара примкнул к группе Кастро, готовившейся к высадке на Кубе, окончательно определившись со своим будущим — спокойной карьере врача он предпочел опасности революционной борьбы.

Несмотря на подготовку, высадка революционеров на Кубе в декабре 1956 года вылилась в настоящий кошмар. Яхта «Гранма» на поверку оказалась утлым суденышком, но на что-то более серьезное у повстанцев просто не было денег. Вдобавок оказалось, что из 82 членов группы не подвержены морской болезни всего несколько человек. И, наконец, на месте высадки отряд ждала 35-тысячная группировка войск диктатора Кубы Батисты, располагавшая танками, кораблями береговой охраны и авиацией.

В итоге в первых боях погибла половина группы, а более двадцати человек оказались в плену. К горам Сьерра-Маэстры, ставшим укрытием для революционеров, прорвалась только небольшая группа, в которой оказался и Эрнесто Гевара.

Тем не менее, именно с этой группы и началась Кубинская революция, завершившаяся победой в январе 1959 года.

На Кубе. Фото: АиФ/ Павел Прокопов

 

Че

С июня 1957 года Эрнесто Гевара стал командиром одного из соединений революционной армии, в которую вливалось все больше и больше кубинцев — четвертой колонны.

Бойцы отмечали, что командир Гевара всегда умел правильно воздействовать на солдат в трудные минуты, будучи порой жесток в словах, но никогда не унижал подчиненных.

Революционные солдаты поражались — страдая от приступов болезни, Че Гевара совершал марши наравне с остальными, как врач оказывал помощь раненым, и делился последней едой с голодными.

Прозвище «Че» Эрнесто Геваре дали на Кубе за привычку использовать данное слово в речи. По одной версии, «че» Гевара употреблял в разговоре как аналог русского «слышь». По другой, обращение «че» на аргентинском сленге означало «дружище» - именно так командир Гевара обращался к часовым во время обхода постов.

Так или иначе, но Эрнесто Гевара вошел в историю как команданте Че Гевара.

 

Продолжение борьбы

После победы Кубинской революции Че Гевара стал президентом Национального банка Кубы, а затем министром промышленности Острова Свободы. Представление о том, что Че Гевара был безграмотен и выполнял роль «свадебного генерала» на этих должностях, глубоко ошибочно — умный и образованный Че показал себя как грамотный профессионал, досконально вникавший в тонкости порученного дела.

Проблема была скорее во внутренних ощущениях — если Кастро и его соратники, добившись победы на Кубе, видели задачу в государственном строительстве своей Родины, то аргентинец Че Гевара стремился продолжать революционную борьбу в других точках земного шара.

В апреле 1965 года Че Гевара, к тому времени известный и популярный во всем мире кубинский политик, покидает все свои посты, пишет прощальное письмо, и уезжает в Африку, где включается в революционную борьбу в Конго. Однако из-за разногласий с местными революционерами и неблагоприятной обстановки, он вскоре отправляется в Боливию, где в 1966 году во главе отряда начинает партизанскую борьбу против местного проамериканского режима.

Бесстрашный Че не учел двух вещей — в отличие от Кубы, местное население в Боливии в тот период времени не поддерживало революционеров. К тому же боливийские власти, напуганные появлением Че Гевары в своих краях, запросили помощи у США.

На Че началась настоящая охота. В Боливию были стянуты специальные отряды едва ли не всех тогдашних диктаторских режимов Латинской Америки. Спецагенты ЦРУ вели активный поиск места укрытия Армии национального освобождения Боливии (под таким названием действовал отряд Че Гевары).

Фото: www.globallookpress.com

 

Гибель команданте

В августе-сентябре 1967 года партизаны понесли серьезные потери. Че, однако, и в этих условиях оставался самим собой — несмотря на приступы астмы, он подбадривал своих товарищей и оказывал медицинскую помощь и им, и пленным солдатам боливийской армии, которых затем освобождал.

В начале октября информатор Сиро Бустоса выдал правительственным войскам место стоянки отряда Че Гевары. 8 октября 1967 года спецназ окружил и атаковал лагерь в районе ущелья Юро. В кровопролитном бою Че был ранен, винтовка его разбита пулей, но захватить его спецназовцам удалось только тогда, когда в пистолете кончились патроны.

Раненого Че Гевару доставили в здание деревенской школы в местечке Ла-Игера. Подходя к зданию, революционер обратил внимание на раненых солдат боливийской армии, и предложил им помочь как врач, но получил отказ.

В ночь с 8 на 9 октября Че Гевара содержался в здании школы, а власти лихорадочно решали, что делать с революционером. До сих пор неясно, откуда пришел приказ о расстреле — официально под ним стояла подпись главы военного правительства Рене Ортунью, однако сам он всю жизнь утверждал, что на самом деле не принимал такого решения. Власти Боливии вели переговоры со штаб-квартирой ЦРУ США в Лэнгли, и, возможно, команда на расстрел была дана высшим руководством Соединенных Штатов.

Непосредственного исполнителя солдаты выбирали между собой при помощи соломинки, которую вытянул сержант Марио Теран.

Когда Теран вошел в комнату, где находился Че Гевара, тот уже знал о своей участи. Спокойно встав перед палачом, Че Гевара коротко бросил Терану, у которого, по рассказам очевидцев, дрожали руки:

- Стреляй, трус, ты убьешь мужчину!

Прогремел выстрел, оборвавший жизнь революционера.

 

Вечно живой

Кисти рук Че Гевары были ампутированы как вещественное доказательство его убийства. Тело же выставили на всеобщее обозрение жителей и прессы в селе Вальегранде.

И тут случилось то, чего явно не ожидали палачи. Боливийские крестьяне, до того настороженно относившиеся к Че, глядя на тело поверженного революционера, пожертвовавшего своей жизнью в борьбе за лучшую жизнь для них, увидели в нем сходство с распятым Христом.

Через небольшой промежуток времени погибший Че стал для местных жителей святым, к которому обращаются с молитвами, прося помощи. Левое движение в Боливии получило ощутимый толчок. Армия национального освобождения Боливии продолжила борьбу и после гибели Че вплоть до 1978 года, когда ее члены перешли к политической деятельности на легальном положении. Начатая Че борьба будет продолжаться, и в 2005 году на выборах в Боливии победит лидер партии «Движение к социализму» Эво Моралес.

Тело Че Гевары было тайно похоронено, и лишь в 1997 году участник казни революционера генерал Марио Варгас Салинас рассказал, что останки находятся под взлетно-посадочной полосой аэродрома в Вальегранде.

В октябре 1997 года останки Че и его товарищей были перевезены на Кубу и торжественно захоронены в мавзолее в городе Санта-Клара, где отряд Че одержал одну из крупнейших побед в годы Кубинской революции.

Поверженный в бою Че победил смерть, став вечным символом Революции. Сам команданте в самые трудные дни не сомневался в победе своего дела: ««Мое поражение не будет означать, что нельзя было победить. Многие потерпели поражение, стараясь достичь вершины Эвереста, и в конце концов Эверест был побежден».

Голову революционера хотели предоставить Фиделю Кастро, как доказательство его смерти

Бывший агент ЦРУ Феликс Родригез заявил, что кубинскому революционеру Эрнесто Че Геваре, застреленному в Боливии, хотели отрубить голову, передает РИА Новости.

Отмечается, что голову команданте планировали отправить Фиделю Кастро как доказательство его смерти, но в итоге ограничились кистями рук.

По словам Родригеза, он прибыл на место, где держали тело Че Гевары на следующий день после расстрела.

Бывший агент рассказал, что убийцы команданте несколько дней не могли решить, что сделать с его телом.

«Там был главнокомандующий армией Боливии генерал Овандо Кандиа, он сказал: «Если Кастро будет отрицать, что это Че Гевара, нам нужны неоспоримые доказательства». И он предложил отрубить ему голову. На что я сказал: «Генерал, вы не можете этого сделать». «Почему нет?», — спросил он. Я сказал: «Даже если Кастро будет отрицать, что это Че, вы являетесь главой генштаба, вы не можете в качестве доказательства предоставить человеческую голову». «Что же ты предлагаешь?», — спросил он. Я сказал: «Если вы хотите неоспоримое доказательство, отрежьте ему один палец, у нас есть отпечатки аргентинской полиции, это можно проверить». Тогда он велел отрезать ему обе руки», — отметил Родригез.

Рыцарь революции

В современном мире есть мало фигур, способных соперничать с Эрнесто Че Геварой во всемирной популярности. Он превратился в символ Революции, символ борьбы против любой лжи и несправедливости. И вот парадокс — Че Гевара, являвший собой пример самоотверженности и бескорыстия, ныне приносит огромные доходы дельцам, зарабатывающим на его образе. Сувениры с портретами команданте, майки, бейсболки, сумки, рестораны, названные в его честь. Че — это модно и стильно, и даже деятели поп-музыки считают своим долгом обыграть его бунтарский образ. Далее.

 

Че Гевара сегодня олицетворяет революцию. Такая икона для молодых бунтарей, которые хотят изменить мир. Он до сих пор успешно продаётся. Его образ – чуть ли не самый растиражированный в мире. Но люди, покупающие себе эти майки, кепки, кружки и другие побрякушки, редко задумываются о том, что Че Гевара был обычным маньяком и убийцей. Крайне жестоким и неуправляемым, так что даже соратники и сторонники к концу жизни отвернулись от него.

Но Че Геваре повезло: он был выгоден красной пропаганде, и из него сделали образ непримиримого борца. Идеалист, романтик, интеллектуал, врач, поэт, мотоциклист, солдат, просто красавец... Комбо! Этого более чем достаточно, чтобы понравиться юным девам раз и навсегда. А то, что нравится юным девам, обычно очень хорошо продаётся.

Тут, конечно, нельзя не отметить работу фотографа Альберто Корды, который в 1960-м году сделал ту самую фотографию. Люди любят глазами, и этот портрет стал документальным подтверждением кристально чистого образа Че и заставил Солнце над вождём Кубинской революции светить ярче.

Но каким был этот вождь на самом деле?

Эрнесто Гевара-младший родился в семье землевладельцев дворянского происхождения, что само по себе забавно. К этому можно добавить, что его бабушка и дедушка по отцу родились в США. Но если об их биографии Че особо не распространялся, то своим благородным происхождением от испанских и ирландских дворян часто хвастался, будучи уже убеждённым коммунистом. Может быть, поэтому защитник прав трудящихся сам предпочитал не работать.

В два года Тэтэ (уменьшительно-ласкательное от Эрнесто) заболел астматическим бронхитом, который затем превратился в хроническую астму, сопровождавшую его всю жизнь и повлиявшую на его судьбу. Астма загнала Тэтэ домой, и воспитанием занималась мать, довольно рано познакомившая его с поэзией и философией. Мальчик читал книги, играл в шахматы и стремительно становился умнее своих сверстников.

Директор школы в городке Альта-Грасия Эльба Росси потом вспоминала, что, несмотря на свой ум, Тэтэ был незаметен в классе, зато на игровой площадке был вожаком. В школьные годы он забавлялся тем, что ел мел, пил чернила, исследовал заброшенные шахты и играл в корриду с бараном. У его ровесников эти поступки вызывали трепет и благоговение.

В остальном детство будущего героя революции было самым обычным (побеги из дома, уличные драки и так далее), за исключением нескольких эпизодов.

Аргентинский профессор-экономист Альберто Бенегас Линч в своей книге "Mi primo el Che" пишет: "Однажды одна из моих тёток рассказала мне, что совсем юный Че получал наслаждение, причиняя страдания животным и настаивая на том, что смерть – это не так уж и плохо".

Неизвестно, были ли Линч и Фигероа как-либо мотивированы, но если насчёт дружка могут быть сомнения, то не очень понятно, зачем известному учёному врать о словах своей тётушки. Так что садистские наклонности Че, скорее всего, проявились уже в детстве.

В Кордобе, куда Эрнесто поступил в колледж, он продолжил "школьную" линию поведения. Друзья по учёбе вспоминают, что Че любил быть "плохим парнем". Например, его называли Свиньёй за то, что он хвастался, насколько редко он моется сам и стирает свою одежду (без стирки он мог обходиться больше месяца).

В 1947 году умерла его бабушка, что вкупе с постоянным желанием избавиться от астмы подтолкнуло его к решению стать врачом. В 1948-м Че поступил в Университет Буэнос-Айреса и приступил к изучению медицины. В 1952-м Эрнесто предпринял то самое путешествие на мотоцикле по Латинской Америке, описанное в "Дневниках мотоциклиста". Кстати, эту поездку, как и следующую, спонсировала его семья, сам Че по-прежнему предпочитал не работать.

В 1953-м Эрнесто познакомился в Гватемале со своей первой женой, Хильдой Акоста, но уже в 1954-м году он бежал из страны из-за военного переворота. Че считал, что США задавили "последнюю латиноамериканскую революционную демократию". Его супруга позже писала, что именно события в Гватемале окончательно убедили Че в необходимости вести вооружённую борьбу против империализма.

Эрнесто уехал в Мехико, где наконец приступил к врачебной практике. Вскоре через своих друзей на Кубе он познакомился с Раулем Кастро, который в свою очередь свёл его с братом Фиделем. Братья во второй раз собирались свергать Батисту.

В ноябре 56-го маленькая яхта "Гранма" с заговорщиками взяла курс на Кубу. Кубинская пропаганда учит, что там Че Гевара стал гениальным партизанским военачальником, а современная американская – что половину войны он провалялся в приступах астмы.

Но очень вероятно, что боевая слава Че действительно несколько преувеличена. Сам Че в своих дневниках указывал, что революционные силы за два года (!!!) гражданской войны потеряли убитыми всего 20 человек. Кстати, в формировании его образа команданте участвовала не только Куба, но и США, поскольку американские СМИ в те годы восхищались Че.

Особой доблестью или военными знаниями Че не отличался. Напротив, его боевые товарищи отмечали, что он ничего не смыслит в военном деле. Тем не менее, Фидель использовал его кровожадность и быстро превратил в главного палача революции.

В своих дневниках, в стихах и письмах Че постоянно писал о "жажде крови". Во время Кубинской революции он имел возможность её удовлетворить. Однажды он лично казнил крестьянина-проводника, которого не захотел убивать телохранитель Фиделя Кастро. "В этот момент мне открылось, что я действительно люблю убивать", – написал Эрнесто-младший в письме своему отцу, Эрнесто-старшему.

После победы повстанцев Че казнил пленных солдат и всех, кто подозревался в поддержке режима Батисты. Его соратник Камило Сьенфуэгос, который на Кубе почти так же знаменит, вспоминал, что Че "утопил в крови" городок Санта-Клара: трупы были на каждом углу.

С января по июнь 1959-го Че проводил большую часть времени в крепости Сан-Карлос-де-ла-Кабанья, которая была превращена в тюрьму с пыточными камерами.

Среди заключённых было и немало детей. Один из узников в возрасте 12-14 лет оказался в тюрьме из-за того, что пытался помешать казни своего отца. Его казнил лично Че Гевара. Причём, убивая, он выстрелил мальчику в шею, пытаясь его обезглавить. Команданте это почти удалось.

Один из диссидентов, который 28 лет провёл в кубинской тюрьме, позже сравнивал Фиделя и Че. По его словам, Кастро, убивая, просто избавлялся от своих политических противников и врагов. Он убивал и сам, но для него убийство было чем-то утилитарным, необходимым для того, чтобы утвердить свою власть. Че же получал от убийств наслаждение.

По словам тюремного священника, в течение этих 6 месяцев Че Гевара лично руководил 700 расстрелами в Ла-Кабанье.

Феликс Родригес, который позже настиг Че в Боливии и наблюдал его расстрел, вспоминал, что революционер признался ему в "паре тысяч" казней. Че был уверен, что поступал правильно, поскольку казнил "империалистских шпионов и агентов ЦРУ". Неизвестно, говорит ли Родригес правду, но ответ этот был вполне в духе Че.

Согласно "Чёрной книге коммунизма", всего за первый год после революции расстрельные команды Че казнили более 14 000 человек.

При Че на Кубе также начала работу тайная полиция. Её жертв сначала отвозили на государственную станцию скорой помощи. Там штамповались особые свидетельства о смерти, где было написано, что причиной смерти стало всё что угодно, только не огнестрельные ранения. Семьям видеть трупы, естественно, не позволялось. Гробовщик Ибрагим Кинтана, который сбежал с Кубы в 1962-м, рассказывает, что в 80% случаев на телах погибших имелись отверстия от пуль. Из-за этого число жертв тайной полиции до сих пор неизвестно.

В 1960-м Че Гевара открыл на полуострове Гуанаакабибес трудовой лагерь. Туда попадали все, кто как-либо подверг сомнению идеологию режима, а также гомосексуалисты или те, кто проявил "излишнюю" религиозность. Можно было угодить в лагерь даже за прослушивание рок-н-ролла.

Этот лагерь положил начало системе лагерей UMAP на Кубе, куда впоследствии отправлялись все диссиденты, геи, католики, свидетели Иеговы, больные СПИДом и прочие неблагонадёжные. Там тоже было весело. Одних заключённых заставляли стричь траву зубами, других на весь день погружали в дерьмо – такой вот коммунистический быт.

В 1961-м Кастро назначил Че Гевару министром промышленности Кубы, но последствия его работы оказались для экономики катастрофическими. Для СССР спонсирование Кубы становилось всё более дорогим. В 1964-м Москва намекнула Кастро, что пора бы прекратить это безобразие. Че Гевара крепко обиделся и вскоре, в декабре того же года, выступил в Алжире с антисоветской речью. Едва он прилетел на Кубу, Кастро быстро вернул непокорного Че в его просоветское русло.

К счастью, Че к этому времени надоел и Советскому Союзу, и лично Кастро, который давно хотел от него избавиться. Команданте отправили в Боливию готовить революцию, но никакой поддержки из Кубы он не получил. Там его и настиг агент ЦРУ Феликс Родригес.

Так бы и забыли все про Эрнесто. Но красные победили и подняли Че Гевару на свои знамена. А представьте, сложись история по-другому, может быть, ходили бы мальчики и девочки в футболках с портретами Шамиля Басаева или Усамы бен Ладена.