Женева, 14 октября 1942 года
Сообщение для делегации Международного комитета Красного Креста в Берлине
Содержание: посылки с помощью для советских военнопленных в Финляндии
В ответ на ваше сообщение 1630 от 9 сентября 1942 года, информируем вас, что в настоящее время ожидаем 3733 стандартные посылки от Американского Красного Креста, предназначенные для русских военнопленных в Финляндии. Кроме того отправлены 500.000 капсул витаминов Канадским Красным Крестом тем же самым военнопленным.

H.WASMER, директор департамента помощи

Копия
G17/FI
Cons.
G.25/Rav.
8001 Хельсинки 227 63/60 15 2104 ETAT
Международный Красный Крест Женева

Благодарим за отклик на наш запрос. Количество советских военнопленных примерно 47000. Хотели бы получить 20000 миллионов международных единиц содержащих витаминов А, С,500 кг. 200000 кг. пищевых жиров, 500000 кг. мясных консервов, 200000 кг. сахара. Количество рассчитано на 6 месяцев. Передайте это сообщение в Американский Красный крест. Подчеркиваем необходимость срочных мер.
Красный Крест Финляндии. Маннергейм.

(Как я понимаю, в тексте опечатка в количестве единиц запрошенных витаминов-)

Совершенно секретно

Докладная записка

ПП ОГПУ По Уралу тов. Раппопорт от оперуполномоченного ОО ППОГПУ по Уралу Кирюхина А. С. и начальника Областного комендантского отдела Баранова Н. Д.

С началом военных действий СССР в Польше в сентябре 1939 года, Международный Красный крест обратился к советскому руководству с предложением взять на себя часть заботы о военнопленных и интернированных. Ответ в Женеву был направлен советским послом во Франции Сурицем:
Копия
Посольство Союза Советских Социалистических Республик во Франции
Париж, 12 октября 1939 года

Господин Председатель,
Я успешно получил Ваше письмо от 26 сентября и незамедлительно связался с соответствующими должностными лицами СССР, чтобы предоставить Вам информацию по интересующим Вас вопросам.
Я получил ответ и имею честь проинформировать Вас, в частности, о следующем.
Союз Советских Социалистических Республик не подписывал Конвенцию 1929 года по военнопленным, поэтому он не связан ее положениями, и по этой причине мы считаем, что нет необходимости отправлять специального делегата Международного Комитета Красного Креста в Советский Союз с целью решить вопросы, вытекающие из вышеупомянутой Конвенции.

Что касается семейных сообщений из-за границы для Украины и Западной Беларуси, предполагается, что они могут быть отправлены при помощи международной почтовой службы.
Примите, г-н Председатель, уверения в моем самом высоком уважении.
Господину Председателю Международного Комитета Красного Креста
Женева
Суриц
14 октября 1939 года
14609

Премьер-министр
Личная телеграмма
Серийный номер Т. 444/3
50/43/24
Бывший военный моряк Президенту
Лично и совершенно секретно
№278
2.3.43

После того как Майский передал мне ответ Сталина о конвоях, он дал мне понять, что Адмирал Стэндли проинформировал Советское правительство о том, что немцы хотели обсудить взаимную репатриацию некоторых офицеров, являющихся военнопленными, предположительно тех, которые наиболее изувечены, и что о данном предложении было известно Ватикану, через который может быть произведена репатриация приблизительно 150 русских офицеров.
Советское правительство ответило, что оно не заинтересовано в данном вопросе. Я подумал, что это важно, что данное упоминание имело место быть сразу же после того, как я получил ответ о конвоях. Это могло бы вызвать определенное впечатление подтверждения, основанное на последнем предложении ответа: т.е. то, что они собирались продолжать сражаться в любом случае.

Рассылка:
Король
Министр иностранных дел
Сэр Эдвард Бриджес
Генерал Исмей
Военный кабинет
Лорд-хранитель Малой печати
Министр авиационной промышленности

Серия сообщений "Военнопленные":
Часть 1 - Советские военнопленные в фашистских лагерях
Часть 2 - Немецкие военнопленные в СССР
Часть 3 - Румынские пленные в СССР после Второй Мировой Войны
Часть 4 - Юридические аспекты отношения к советским военнопленным. Немецкий взгляд.
Часть 5 - Черчилль Рузвельту о том, что СССР отверг возможный обмен военнопленными офицерами с Германией. 1943

Серия сообщений "Военнопленные":
Часть 1 - Советские военнопленные в фашистских лагерях
Часть 2 - Немецкие военнопленные в СССР
Часть 3 - Румынские пленные в СССР после Второй Мировой Войны
Часть 4 - Юридические аспекты отношения к советским военнопленным. Немецкий взгляд.
Часть 5 - Черчилль Рузвельту о том, что СССР отверг возможный обмен военнопленными офицерами с Германией. 1943

Примерно в мае 1940 года во внутреннюю тюрьму НКВД начали прибывать большие группы польских военнослужащих. Как правило это были офицеры польской армии и жандармы. Как нам тогда объяснили, эти поляки попали в плен Красной Армии при освобождении в 1939 году западных областей Украины и Белоруссии. 

«- Там выгружали и складывали их или просто скидывали, или штабелями?

— Ну, у нас не так как у немцев, повели в Бабий Яр да постановили их всех с детьми и постреляли, это у нас положено, как говорится, по уставу... Какой он не был ответственный, а получал свое наказание. А положат как положено. Как опускают, скажем, гроб в яму.

— Но ведь их без гробов?

— Без гробов.»

ВЫПИСКА

из протокола допроса Сыромятникова М.В.

(Свидетельские показания даны им 20 июня 1990 года полковнику юстиции Ершику В.Я.)

В тему: Расстрелы заключенных в июне-июле 1941 года. Как это было (ФОТО)

С 1939 по 1941 год Сыромятников М.В. занимал должность старшего по корпусу внутренней тюрьмы управления НКВД по Харьковской области.

"...Я вспоминаю, что когда я доставлял арестованных в подвал, мне пришлось видеть, что в комнату куда заводили арестованных, заходил комендант Зеленый, у которого в руках находился револьвер. Из этой же комнаты мы через некоторое время убирали трупы. Я сейчас не могу вспомнить когда именно происходили расстрелы и захоронения на еврейском кладбище. Однако они происходили не каждый день, а очевидно по мере накопления подследственных, приговоренных к высшей мере наказания. Захоронения на еврейском кладбище происходили примерно до середины марта 1938 года. 

Затем было организовано новое место захоронения, которое располагалось в Лесопарке, по Белгородскому шоссе в сторону гор. Белгорода в лесу, примерно в 1,5 километра от поселка Пятихатки, примерно в 200 метрах справа от дороги. Из сотрудников УНКВД которые были непосредственно причастными к массовым расстрелам я вспоминал Кашина Василия, Руденко, Руся, других данных их не помню. Вспоминаю, что примерно в 1939 году они еще были осуждены за нарушение социалистической законности. Я их неоднократно видел в подвале, знаю что конкретно делали, какие действия совершили, мне об этом неизвестно.

В рассказанных акциях я участвовал не часто, а периодически по указанию коменданта Зеленого.

Как я уже показал, захоронения на еврейском кладбище прекратились примерно в середине 1938 года. С этого времени захоронения происходили в указанном мною месте в Лесопарке по Белгородскому шоссе. Мне, примерно два раза ночью пришлось вывозить туда трупы расстрелянных советских граждан. Однако более подробно об этом показать в настоящее время не могу, так как за давностью времени уже не помню.

Примерно в мае 1940 года во внутреннюю тюрьму НКВД начали прибывать большие группы польских военнослужащих. Как правило это были офицеры польской армии и жандармы. Как нам тогда объяснили, эти поляки попали в плен Красной Армии при освобождении в 1939 году западных областей Украины и Белоруссии.

Откуда они прибывали в Харьков, мне об этом не известно. В Харьков их доставляли по железной дороге в специальных вагонах. С УНКВД выезжали машины, на которых поляков доставляли в здание УНКВД. Я в то время был старшем по корпусу внутренней тюрьмы и мне пришлось принимать поляков и водворять их в камеры. Как правило в тюрьме они находились недолгое время: день-два, а иногда и несколько часов, после чего их отправляли в подвал НКВД и расстреливали.

Расстреливали их по приговорам или указам судебным решениям, мне об этом не известно. Мне приходилось несколько раз сопровождать их в подвал и я видел, что в подвальные помещения их заводили группами. В подвале находился прокурор, кто именно я уже не помню и комендант Куприй, других данных о нем также не помню, <в то время он был комендантом УНКВД>, и несколько человек из комендатуры. Кто именно расстреливал поляков, мне об этом не известно.

После расстрелов трупы поляков грузились в грузовой автомобиль и отправлялись в лесопарк, в указанное мною место захоронений. Расстрелы поляков производились по мере их поступления в УНКВД. Сколько их было доставлено в УНКВД по Харьковской области я не знаю, и примерно сказать не могу, так как я заболел и попал в госпиталь, где находился 2 месяца на момент моего заболевания поляки в УНКВД еще поступали. Несколько раз мне приходилось грузить трупы поляков и отвозить на место их захоронения. Как я уже показал, место захоронения находилось примерно в 200 метрах от Белгородского шоссе. Его территория была обнесена забором и охранялась.

Дальше начинался яр. Трупы поляков складывали в большие ямы, которых было две или три. Трупы посыпали порошком белого цвета. Для чего был нужен этот белый порошок, я не зною, в то время среди нас ходили разные разговоры, якобы этот порошок способствовал разложению трупов. Надо сказать что все действия по расстрелу поляков и их захоронению контролировались представителями НКВД из Москвы. После расстрелы поляков в этом месте производились и захоронения расстрелянных советских граждан, которые были приговорены к высшей мере наказания. Однако каких-либо конкретных сведений, я об этом не знаю.

Мне известно, что после освобождения города Харькова, на этом месте захоронились приговоренные к расстрелу изменники Родины, каратели, полицейские и другие преступники, однако более детально об этом я показать не могу у так как я не был свидетелем этих акций. После окончания войны стало известно, что на указанном месте захоронения в Лесопарке немцы хоронили своих тифозных больных, однако я об этом помню из рассказов других сотрудников. В послевоенное время это место захоронений было закрыто и мне более о нем ничего не известно.

Я хочу добавить свои показания тем, что ни я, ни другие сотрудники комендатуры не знали кто и за что был арестован и содержался в тюрьме НКВД, нам говорили, что арестованные являются врагами нашего общества, нашего народа. В настоящее время я узнал из средств массовой информации, что в феврале имели место необусловленные репрессии, и хочу, чтобы мои показания помогли восстановить справедливость и увековечить места захоронения жертв репрессий...«

В тему: Катынь. Преступления без наказания

ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА

дополнительного опроса свидетеля

6 марта 1992 года

гор. Чугуев

Харьковской области

Ст. военный прокурор начальник отдела управления надзора Главной военной прокуратуры полковник юстиции Третецкий, с соблюдением требований ст. ст. 85, 167 и 170 УПК Украины дополнительно допросил свидетеля Сыромятникова Митрофана Васильевича с применением видеозаписывающей аппаратуры. <остальные анкетные данные на Сыромятникова М.В. в деле имеются>

в соответствии с ч. 4 ст. 167 УПК Украины Сыромятникову М.В. разъяснены обязанности свидетеля, предусмотренные ст. 70 УПК Украины, и он предупрежден об ответственности по ст. 179 УК Украины за отказ или уклонение от дачи показаний и по ст. 178 УК Украины за дачу заведомо ложных показаний. Одновременно ему разъяснено, что в ходе допроса будут применена видеосъемка.

В соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством Украины специалисту Маринченко А. И. разъяснены его права и обязанности.

Допрос Сыромятникова М.В. начат в 11 часов 15 минут.

На вопрос прокурора подтверждает ли свидетель Сыромятников М.В. данные им ранее показания, в том числе и 30 июля 1991 года, последний заявил, что подтверждает все свои показания, данные им ранее и при необходимости может их дополнить.

Допрос Сыромятникова М.В. производился прямо на квартире его.

Вопрос: Вам предъявляется приказ Народного комиссара внутренних дел СССР от 26 октября 1940 г. о награждении работников НКВД за успешное выполнение специальных заданий <в том числе центрального аппарата НКВД СССР, УНКВД Калининской, Смоленской и Харьковской областей> и перечисляются все фамилии, указанные в этом приказе, кого Вы можете назвать? Вот например ст. л-т госбезопасности Куприй?

Сыромятников М.В. Куприй — это комендант. После Зеленого прислали Куприя. Был он комендантом при Управлении в Харькове. Это он выполнял все работы, которые назвали «указания» начальника Управления Сафонова. Он тогда был.

Вопрос : на прошлом опросе 30 июля 1991 г. Вы показывали, что Куприй занимался расстрелом польских военнопленных. Это тот ли Т.Ф.?

Сыромятников М.В. Правильно, это он. Во время войны его судили и еще двоих, забыл кого. Послали их в штрафной батальон. Но они дались. А потом, когда он приехал, война, кажется, закончилась послали в Полтаву на жиркомбинат работать директором. И он мне говорил, поедем со мной, я ответил, что я работаю и меня никто не схватит. Он сказал, что постарается, чтоб отпустили, но я не захотел.

Вопрос : Уточните, когда поляков привезли?

Сыромятников М.В. Да в начале 1940 г. весной. Привезли их из Ворошиловградской области, там лагерь есть. Привезли их в Харьков. Я не знаю сколько их было. Это мне Смыкалов рассказал, что он ездил за ними. Их привезли в комендатур, во внутреннюю тюрьму Управления. Сколько их привезли? Машин 2-3. На ул. Чернышевского, здесь же Совнаркомовская, а с другой стороны Дзержинская, вокруг всего Управления были улицы. Я же был старшина по званию. В должности я тогда был прикреплен к комендатуре. Я был старшим по корпусу.

Вопрос : Вы сами не расстреливали польских офицеров ?

Сыромятников М.В. Это же было поручено коменданту Куприю и с ним был надзиратель Голицын, он работал при Куприе.

Вопрос : Какое участие он принимал в этом, вывозил или чем занимался?

Сыромятников М.В. Он там занимался не знаю. Он был в той группе, которая поляков привозила и расстреливала. Он их в порядок приводил, привозил туда. До прокурора и Куприя приводили Девятилов, понятно. Голицын, его шофер, он привозил только. Он же возил на грузовой машине.

Вопрос : Следующий Шопка. Он какое участие принимал?

Сыромятников М.В. Не знаю. Он в милиции кажется был. Я Вам откровенно скажу, что 800 рублей я никогда не получал. Я получал, в управление вызывали, ну как вроде «оперативные» назывались деньги. Это всегда к праздникам, по 100 рублей давали, я расписывался. А чтоб 800 рублей, то боже збав.

Вопрос: А почему в этом приказе значитесь как поощрённый в сумме 800 рублей?

Сыромятников М.В. Ну значит пускай Куприй отвечает, он деньги получал, в карман забрал, а нас всех поставил туда под ведомость.

Вопрос: А вот эти Голицын, Девятилов, Мельник и другие, — они Вам говорили о том, что получали ли они деньги?

Сыромятников М.В. Не говорили. И не скажут. Потому что это такое дело, может он им приказал, чтобы никому не говорили, что получают, может так. Может они даже не получали.

Вопрос: А вот за то, что отвозили, привозили поляков, копали ямы, когда готовили место для поляков в лесопарке, Вас поощрили?

Сыромятников М.В. Кто поощрял? Их везли туда, где погранучилище. Дальше. В лесопарковую зону, потом ее загородили. Копали. Объясняли, что значит это курсанты учатся как оборону делать, какие окопы копать. Мы копали, копали. Нам даже жрать не давали. Вам, говорили, привезет Капглапов. Он был кладовщиком у Куприй. В его распоряжении были продукты а он их прикарманил. Нас кормить — то не кормили, а копать заставляли, давай, давай.

Вопрос: А яма-то глубокая была?

Сыромятников М.В. Ну как обычно окопы делали противотанковые.

Вопрос: Но Вы вот говорили, что яма одна такая была большая, что туда машина заезжала?

Сыромятников М.В. Машина заезжала. Это такая яма, что танк туда становится.

Вопрос: Сколько, примерно, в машину грузили трупов?

Сыромятников М.В. Сколько положено — двадцать пять, Накрывали их тем, что у них было. Покидали да пошел.

Вопрос: Там выгружали и складывали их или просто скидывали, или штабелями?

Сыромятников М.В. Ну, что знаете. У нас не так как у немцев, повели в Бабий Яр да постановили их всех с детьми и постреляли это у нас положено, как говорится, по уставу. Решение такое. Какой он не был ответственный, а получал свое наказание. А положат как положено. Как опускают, скажем, гроб в яму.

Вопрос: Но ведь их без гробов?

Сыромятников М.В. Без гробов. Ну их же все равно не будут же.

Вопрос: Сколько Вы там дней работали, напомните пожалуйста?

Сыромятников М.В. 6 дней по-моему был, а затем заболел. Шесть поездок сделали. Машине по одной было, а потом по две. Это мне говорили.

Вопрос: А вот внутреннюю тюрьму, где Куприй расстреливал, куда их носили?

Сыромятников М.В. Я уже показывал. Ясно рассказано. Той комнаты уже нет, первый этаж Куприй взорвал, когда немцы уже на Холодной Горе были...«

С.Заворотнов «Харьковская Катынь»

—

Источник: allin777.livejournal.com

Реагируя на вопросы потребителей, Общество Защиты Прав Потребителей разъясняет некоторые правовые аспекты, связанные с посещением полуострова Крым, приобретением туристических продуктов, недвижимости и услуг, связанных с данной территорией, ОЗПП подготовило памятку.

Предлагаем внимательно изучить советы и рекомендации перед принятием решения о совершении любых сделок в самом Крыму и с участием юридических лиц, осуществляющих деятельность на полуострове.

1. Правой статус

Согласно действующему международному Договору между Российской Федерацией и Украиной о российско-украинской государственной границе территория полуострова Крым, включая республику Крым и город Севастополь, является частью Украины. Территориальная целостность государства Украина в рамках существующих границ также подтверждается рядом других действующих международных договоров и соглашений, в частности:

Договором о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной от 31 мая 1997 года;

Уставом СНГ;

Договором между Российской Федерацией и Украиной о сотрудничестве в использовании Азовского моря и Керченского пролива;

Соглашением между Правительством Российской Федерации Правительством Украины о пунктах пропуска через государственную границу между Российской Федерацией и Украиной от 8 февраля 1995 года;

Соглашением между Правительством Российской Федерации и Кабинетом Министров Украины о порядке пересечения российско-украинской государственной границы жителями приграничных регионов Российской Федерации и Украины;

Соглашением между Правительством Российской Федерации и Кабинетом Министров Украины о межрегиональном приграничном сотрудничестве между Российской Федерацией и Украиной;

Однако, в результате принятия поправок к ст. 65 Конституции РФ, в состав Российской Федерации были включены: «Республика Крым и город федерального значения Севастополь».

Согласно положениям п. 2 ст. 16 Конституции РФ: «Никакие другие положения настоящей Конституции не могут противоречить основам конституционного строя Российской Федерации». В п. 4 ст. 15 Конституции РФ (Глава 1. Основы конституционного строя): «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Российская Федерация не денонсировала вышеуказанные международные договоры и соглашения, в которых признана территориальная целостность Украины, не объявляла Украине войну, не подписывала новый мирный договор, который бы легитимировал аннексию полуострова Крым. Украина не отказывалась от суверенитета над территорией Крыма.

Таким образом включение Республики Крым и города федерального значения Севастополь в состав Российской Федерации является юридической фикцией. Согласно нормам международного права данные территории являются оккупированными, что имеет определенные последствия, в том числе при осуществлении предпринимательской деятельности, включая сферу потребительских отношений. У российских потребителей при совершении любых сделок в самом Крыму и с участием юридических лиц, осуществляющих деятельность на полуострове, возникают вполне определенные риски, о которых мы считаем своим долгом проинформировать.

2. Посещение оккупированных территорий с туристическими целями

Российские туристические компании как правило не доводят до потребителя полную и достоверную информацию о возможных проблемах, которые могут возникнуть у туриста при посещении оккупированной территории, так как больше заинтересованы в продаже турпродукта.

Законом Украины «Об обеспечении прав и свобод граждан и правовой режим на временно оккупированной территории Украины», в редакции от 09.05.2014, в частности, определен порядок въезда лиц на временно оккупированную территорию и выезда с нее. Иностранцы из государств с безвизовым порядком въезда (граждане России в их числе) могут находиться на территории Автономной Республики Крым и г.Севастополь Украины исключительно при условии пересечения границы в действующих пунктах пропуска через государственную границу Украины с проставлением соответствующих отметок в паспортных документах или в иммиграционных карточках.

Законом Украины внесены изменения в некоторые нормативно-правовех акты в части ответственности лиц за нарушение порядка въезда на временно оккупированную территорию Украины и выезда с нее, а именно:

Уголовный кодекс Украины дополнен статьей 332-1;

— нарушение порядка въезда на временно оккупированную территорию Украины и выезда из нее с целью причинения вреда интересам государства наказываются ограничением свободы на срок до трех лет или лишением свободы на тот же срок, с конфискацией транспортных средств. Те же действия, совершенные повторно или по предварительному сговору группой лиц, или служебным лицом с использованием служебного положения наказываются лишением свободы на срок от трех до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, теже действия совершенные организованной группой наказываются лишением свободы на срок от пяти до восьми лет.

Кодекс Украины об административных правонарушениях, в частности, дополнен статьей 204-1следующего содержания:

— нарушение порядка въезда на временно оккупированную территорию Украины и выезда из нее влечет за собой наложение штрафа от ста до трехсот необлагаемых минимумов доходов граждан или административный арест на срок до пятнадцати суток.

Закон Украины «О правовом статусе иностранцев и лиц без гражданства»: статья 13 дополнена абзацем следующего содержания:

въезд в Украину иностранцу или лицу без гражданства не разрешается:

— если такое лицо пытается осуществить въезд через контрольные пункты въезда — выезда на временно оккупированную территорию без специального разрешения или такое лицо во время предыдущего пребывания на территории Украины осуществила выезд из нее через контрольный пункт въезда — выезда;

дополнен статьей 14-1 следующего содержания:

— иностранцам и лицам без гражданства, которые прибыли до контрольных пунктов въезда — выезда с временно оккупированной территории без соответствующего разрешения, не разрешается дальнейший проезд и в кратчайший срок они возвращаются на временно оккупированную территорию, из которой они прибыли, или в государство, которое выдало паспортный документ.

статья 20 дополнена частью четвертой следующего содержания:

— запрещается осуществление транзитного проезда иностранцев и лиц без гражданства во временно оккупированную территорию.

Предусмотренный настоящим Законом правовой режим будет действовать до полного восстановления конституционного строя Украины на временно оккупированной территории".

Таким образом турист, посетивший оккупированную территорию Крыма без получения соответствующего разрешения властей Украины является нарушителем закона Украины о статусе оккупированных территорий. В связи с чем к нему могут быть применены санкции как со стороны Украины, так и со стороны других стран — членов ООН. В отдельных случаях возможно уголовное преследование и объявление в международный розыск.

Советы: при необходимости посетить полуостров Крым следует соблюдать законодательство Украины и получить разрешение украинской пограничной службы, пересекая российско-украинскую границу через имеющийся пункт пропуска в Херсонской области. Если туристическая компания, продала путевку в Крым, не сообщив потребителю всех существенных обстоятельств, связанных с рисками посещения полуострова, то потребитель вправе рассчитывать на возмещение стоимости туристического продукта или получение адекватной компенсации в случае возникновения проблем или преследования со стороны властей Украины и иных иностранных государств.

3. Морской туризм

При посещении полуострова Крым морским транспортом, в том числе с целью туризма, следует помнить следующее. Статья 332 Уголовного кодекса Украины предусматривает ответственность за организацию незаконной переправки лиц через государственную границу Украины. Хотя уголовную ответственность несет капитан морского судна, проблемы могут возникнуть и у пассажиров в связи с незаконным пересечением государственной границы.

По сообщениям Генеральной прокуратуры Украины, в настоящее время заведено и расследуется 97 уголовных дел по таким противоправным действиям.

Таким образом обычная увеселительная прогулка на морском судне в акватории Черного моря с заходом в один из портов Крыма может обернуться для туриста серьезными неприятностями.

Советы: при необходимости посетить полуостров Крым морским транспортом следует поинтересоваться у туристической компании или капитана судна о наличии разрешения властей Украины на посещение одного из портов Крыма. В случае отсутствия такого разрешения от данного морского путешествия рекомендуем отказаться.

4. Сделки с недвижимость на оккупированных территориях

Минюст Украины заблокировал доступ представителей администрации оккупированных территорий Крыма и Севастополя к Госреестру Украины (аналог Росреестра РФ), в котором производится регистрация сделок с недвижимостью. Согласно действующему украинскому законодательству, недвижимость в Крыму можно покупать и продавать, но все сделки должны оформляться только на материковой части Украины. Любой российский гражданин, который хочет приобрести недвижимое имущество в Крыму, может это сделать в любом населенном пункте на территории Украины, у любого нотариуса в соответствии с законодательством Украины. Сделки по приобретению недвижимости в Крыму, совершенные в обход украинского законодательства, могут быть в отдельных случаях расценены как противоправный захват чужой собственности и квалифицироваться как уголовно наказуемое деяние. Кроме того, без доступа к украинской базе фактически невозможно подтвердить права собственника на недвижимость, проверить правовую чистоту объекта (или участка) и посмотреть его историю. Это создает возможность совершения мошеннических действий, связанных с многократной продажей одного объекта разным лицам.

Советы: В существующих условиях рекомендуем гражданам России отказаться от приобретения недвижимости на оккупированных территориях. В случае крайней необходимости сделки совершать на территории подконтрольной украинским властям в строгом соответствии с законодательством Украины.

5. Приобретение товаров и услуг на оккупированных территориях

При приобретении товаров и услуг на территории Крыма потребителям следует принять во внимание следующие обстоятельства:

— в соответствии с международными санкциями, введенными в ответ на оккупацию Крыма, крупнейшие мировые компании — производители потребительских товаров и услуг были вынуждены свернуть свою деятельность на полуострове. Имеющаяся в реализации их продукция в таком случае может являться либо фальсификатом, либо поставлена в обход существующих официальных каналов дистрибуции, что не гарантирует ее качество и сервисную поддержку в соответствии с корпоративными стандартами производителя.

— в случае, если иностранная компания, вынуждена подчиниться международным санкциям и свернуть деятельность в Крыму, то она не сможет обеспечить гарантийное обслуживание товаров, приобретенных на полуострове. Гарантия продавца товара в данных обстоятельствах не является адекватной заменой из-за вероятных проблем с поставками запасных частей, комплектующих и сервисной поддержкой.

— на товары, приобретенные на полуострове Крым не распространяется поддержка сервисных служб, обновление софта, апгрейд и т.п. изделий, произведенных в странах введших санкции или компаниях — держателях лицензии, зарегистрированных в тех же странах.

Советы: Рекомендуем потребителям без крайней необходимости воздержаться от приобретения на территории Крыма дорогостоящих товаров и услуг мировых брендов, которые были вынуждены в соответствии с международными санкциями свернуть свою деятельность на полуострове. Разъясняем, что если продавец товара не довел до потребителя информацию о всех обстоятельствах его гарантийного и сервисного обслуживания в связи в введенными международными санкциями, то тем самым права потребителя на получение полной и достоверной информации нарушаются.

Просим потребителей принять к сведению данные советы и рекомендации, в случае необходимости оказания помощи, обращаться к специалистам ОЗПП за консультациями.

—

Опубликовано на сайте российского Общества защиты прав потребителей (ОЗПП)

Шокированный наступлением нацистов Сталин был готов предложить Гитлеру мир: Молотов во время встречи с болгарским послом обратился к нему с просьбой передать в Берлин предложение прекратить боевые действия. За это Сталин был готов отдать нацистам Украину и Беларусь.

«Bloodlands» — именно этим неологизмом обозначил американский историк Тимоти Снайдер земли, наиболее пострадавшие от нацистской и коммунистической диктатуры. В «кровавые земели» (а именно так перевели украинский понятие, изобретенное Снайдером) он также включил Польшу и Украину.

Когда говорят об Украине, обычно справедливо подчеркивается, что беспощадный вихрь войны дважды пронесся по Украине — с запада на восток и с востока на запад.

В Украине было задействовано до 60% дивизий Вермахта, почти половина боевых частей Красной / Советской Армии, нанесших ряд стратегических ударов по немцам. Именно из Украины открылся путь советских войск в Центральную Европу и на Балканы.

В завоевательских планах Гитлера Украина занимала особое место. Собственно, эти планы строились с учетом захвата Украины, которая должна была стать важной составной частью реализации «Плана голода» (Der Hungerplan).

Этот план предусматривал голодание жителей оккупированных территорий СССР для того, чтобы получить дополнительные продукты питания для немецких войск и населения Германии.

В стратегии Сталина Украина тоже всегда присутствует. Красный диктатор никогда не забывал стремления украинцев к независимости, продемонстрированного в 1917-1920 годах. Он яростно боролся не только с откровенными противниками большевиков.

Среди украинской этноелиты он постоянно искал «сепаратистов» и «национал-уклонистов», выражал недоверие всей Компартии Украины, а в итоге использовал сложную ситуацию начала1930-х годов для усмирения Украины с помощью Голодомора.

Обреченной на то, чтобы оказаться между двумя тоталитарными силами, Украине во время Второй мировой войны суждено пережить противостояние регулярных армий, геноцидов, депортаций, мобилизаций, вывезение на работы, столкновения партизанских и подпольных движений и еще много такого, что действительно сделало украинскую землю кровавой.

Это ярко продемонстрировали события еще до начала Второй мировой войны. 15 марта 1939 года венгерское войско вторглось (а Венгрия была союзником Гитлера) в Карпатскую Украину, которая только что провозгласила государственную независимость. Ценой крови и жертв Закарпатье было присоединено к Венгрии.

Борьба Карпатской Сечи была первым военным выступлением хоть и не против Гитлера непосредственно, но против его сателлита. Зато Сталин публично демонстрировал свои симпатии Гитлеру. Еще 10 марта 1939 года на XVIII съезде ВКП(б) Сталин иронизировал над Карпатской Украиной, сказав, что это — «букашка, которая хочет присоединить к себе слона».

Кроме того, в этой речи Сталин сказал, что Англия, Франция и Америка очень заинтересованы в том, чтобы Гитлер пошел войной против СССР.

Пакт Гитлера — Сталина был подписан 23 августа 1939 года в Москве. Сталин искренне улыбается в компании министров иностранных дел Германии Риббентропа (слева) и СССР — Молотова (справа).

22 августа 1939 года в выступлении перед командующими всех вооруженных сил Германии Гитлер сказал: «С осени 1938 года я решил идти вместе со Сталиным ... Сталин и я — единственные, кто смотрят только в будущее. Так, я в ближайшие дни на немецко-советской границе подам руку Сталину и вместе с ним начну новый раздел мира...».

Так и произошло 23 августа того же 1939 года. Тогда, как известно, был подписан пакт «Гитлер — Сталин» (который почему-то до сих пор называют «пакт Молотова — Риббентропа»). Диктаторы делили Европу, и каждый имел свои расчеты. Однако в их планах не было места независимой Украине.

Вполне дружеские беседы. Офицеры Красной Армии и Вермахта во время сентябрьской кампании 1939 года

Характерную запись сделал в своем дневнике осенью 1939 года известный немецкий писатель Генрих Манн:

«Сталин — тот же Гитлер, он много лет порицал Гитлера и его государство, хотя, вероятно, завидовал ему. Один предатель построил всю свою карьеру на антибольшевизме. Вдруг он делает поворот, и тут же другой предатель раскрывает ему объятия? Они нашли друг друга, чтобы выступить против цивилизованного мира. Наконец вдвоем».

17 сентября 1939 года СССР вступил во Вторую мировую войну: войска Украинского фронта вошли на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии.

22 сентября Красная Армия была во Львове, а 27 сентября нацисты захватили Варшаву.

Никита Хрущев, тогдашний партийный лидер УССР, вспоминал, как аккуратно немцы и русские выполняли предыдущие договоренности и переходили к оговоренной ранее линии распределения захваченных территорий. Известно, что проводились совместные нацистско-советские военные парады. Стали доступными и некоторые факты сотрудничества Гестапо и НКВД, хотя эта тема до сих пор не получила должного освещения.

1939 год: парад победы в Бресте. Коммунисты и нацисты вместе. ВИДЕО

Сентябрь 1939 года сталинская пропаганда подавала как «освободительный поход» Красной Армии, «золотой сентябрь» для Западной Украины, как «братское объединение». Эти клише повторяют время и в сегодняшней Украине (в основном коммунисты), а особенно — в России.

Но разве можно в таких категориях оценивать сговор двух тираний? Тираний, разделивших между собой сферы влияния от Балтийского до Черного моря, от Финляндии до Бессарабии; которые, в частности, договорились уничтожить Польшу как государство.

Не следует лукавить: СССР вступил во Вторую мировую войну на стороне нацистов, а потом, в июне 1941-го, действительно страшной ценой пришлось расплачиваться и «исправлять» недостатки сталинской тайной дипломатии.

Не было никакого «братского объединения». Как свидетельствуют открытые в последние годы документы, говорилось об установлении на западноукраинских землях коммунистической диктатуры, насаждении соответствующих административных структур и уничтожения предыдущей польской администрации (и ее репрезентантов), о последовательном уничтожении украинских национальных организаций и украинской интеллигенции (априори для Москвы «националистической»).

Оперативные группы НКВД и пограничников (на начало октября 1939 года в них насчитывали на Белорусском фронте около 90 тысяч, а на украинском фронте около 105 тысяч человек) проводили тотальные аресты.

Советские и немецкие солдаты. Львов, сентябрь 1939 года

Вследствие договоренностей с нацистами СССР захватил значительную часть территории и населения тогдашнего польского государства.

С точки зрения международного права это была откровенная агрессия, которая нарушала ряд международных договоренностей. Не «золотым», а коричнево-красным для Западной Украины был сентябрь 1939 года.

«Золотой сентябрь». Советский плакат представляет события осени 1939 года в качестве освобождения украинских земель от польской оккупации

Именно поэтому и патриоты-поляки, и патриоты-украинцы стали жертвами этого «золотого сентября». Уже с декабря 1939 года началась подготовка к депортации населения западных областей Украины и Белоруссии в отдаленные районы СССР.

Первые жители были депортированы в феврале 1940 года вместе с семьями польских военных осадников и лесничих. Вторая депортация в апреле 1940 года охватила семьи репрессированных. Третья и четвертая — соответственно в июне 1940-го и в мае-июне 1941 года — преимущественно беженцев.

Всего было депортировано около 320 тысяч человек. До сих пор не подсчитано количество умерших в транспортах, тюрьмах, лагерях и расстрелянных на основании различных приговоров.

Кроме того, после начала советско-нацистской войны в 1941 году были расстреляны тысячи заключенных и военнопленных.

Наиболее известным военным преступлением СССР во Второй мировой войне стала Катынь — расстрелы польских военнопленных под Смоленском, в Харькове, Киеве и Калинине. На фото — эксгумация в Катыни, которая была осуществлена ??немецкими оккупационными властями весной 1943 года

Например, с началом советско-нацистской войны в 1941 году в Быковне НКВД была расстреляна большая группа заключенных из Киева. При этом следы преступлений были тщательно скрыты.

О расстрелах в Быковне читайте материал доктора Славомира Кальбарчика Украинский катынский список. Как НКВД уничтожал поляков в Украине

Итак, накануне Великой Отечественной войны Польша и Украина были разделены между двумя диктаторами. Часть земель, к которым в 1940 году Сталин еще добавил отобранную у Румынии Молдавию и Бессарабию с украинским населением, была инкорпорирована в УССР. Западные окраины украинской этнографической территории отошли непосредственно 3-му Рейху, или подчиненным Берлину Румынии и Венгрии.

Не имея своего собственного независимого государства, украинцы должны были выполнять гражданские обязанности стран, гражданами которых они являлись. Для большинства украинцев это означало служить в рядах советских вооруженных сил, а для остальных — в немецкой, румынской и венгерской армиях.

22 июня 1941 года поставило крест на преступных договоренностях Гитлера и Сталина, но не на испытаниях для украинцев. С началом войны началось осуществление мобилизационных мероприятий. Ресурсы Украины вывозились на восток СССР и районы Средней Азии.

Туда были эвакуированы 3,5 миллиона граждан Украины. На восток вывезли оборудование 550 крупнейших украинских промышленных предприятий, а остальное разграбили немцы.

Львов, июнь 1941 года. Местные жители приветствуют немецкие войска. Фото из национального цифрового архива Польши

В условиях наступления немецких войск ЦК ВКП(б) и советское правительство дали указание местным органам власти и парторганизациям уничтожать все, что не удалось эвакуировать: оборудование заводов, фабрик, колхозную технику, инвентарь, жечь хлеб, урожай.

Об этом говорилось в директиве Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 года, в выступлении Сталина по радио 3 июля 1941 года, в специальном постановлении Государственного Комитета Обороны от 22 июля 1941 года и в других документах. Как известно, в них говорилось о создании зоны «выжженной земли».

Еще один «освободитель» украинских земель. Немецкий плакат 1941 года

В бывшем СССР разрешалось упоминать о том, что врагу ничего не оставляли. Однако нельзя было упоминать о преступлениях коммунистического режима, совершенных при выполнении и перевыполнении (а как же иначе при тоталитаризме?) сталинской политики «выжженной земли», когда коммунистическая власть бежала на восток.

Например, не нацисты, а коммунистические власти при эвакуации в Запoрожье взорвали Днепрогэс. И все бы ничего, но об этом не знали ни гражданское население, ни даже расположенные ниже по течению воинские части.

Днепрогэс. Запорожье, 1941 год

В Днепропетровске был взорван хлебокомбинат вместе с рабочими. В Одессе при отступлении Красной Армии затопили приморские кварталы вместе с жителями, а раненых красноармейцев сбросили в море вместе с санитарными машинами.

Из Харькова вывезли представителей интеллигенции — чтобы сжечь в закрытом доме. В Умани живыми замуровывали людей в погребе.

Такие примеры можно множить. И все это делали не нацисты, а коммунисты при отступлении, точнее, при бегстве от противника. Кое-где люди противодействовали этой политике «выжженной земли». Например, крестьяне срывали попытки уничтожения колхозного имущества, помещений, продовольствия, животных и т.д..

Во Львове и других городах Западной Украины НКВД без суда и следствия расстреляли несколько тысяч политзаключенных. Нацисты воспользовались этим фактом, чтобы спровоцировать еврейские погромы в начале июля 1941 года. Львов, двор тюрьмы № 1, 1941 год. Из архива ЦИОД

Вот почему можно и целесообразно писать не только о преступлениях и репрессиях нацистской оккупации (как это делается обычно), но и о преступлениях коммунистического режима в отношении своих собственных граждан.

Люди, пережившие эту катастрофу, знали, что украинский народ претерпел от обеих тоталитарных систем, как гитлеровской, так и сталинской.

Другое преступление СССР был уличено нацистами в Виннице, в 1943 году, и ... использовано для оправдания Холокоста. Немецкий плакат имеет выразительный антисемитский подтекст

На территории Украины нацисты осуществляли, по сути политику двух холокостов — тотального истребления евреев (погибло более 1 миллиона, а Бабий Яр в Киеве стал символом трагедии евреев Украины), а также планомерного уничтожения славян — украинцев, русских, поляков, белоруссов.

Киев, Бабий Яр. Немецкие солдаты роются в вещах расстрелянных евреев. Фото Иоганнеса Гьоле, начало октября 1941 года

Огромным «комбинатом смерти» должен был стать спланированный нацистами к построению Тотенбург на берегах Днепра под Киевом. Меньшие по размеру такого рода «комбинаты» нацисты построили по всей Украине. Многие украинцы оказались и в концлагерях за пределами Украины.

По дной из улиц Сталино (Донецк) идет еврей с повязкой на рукаве, 1941 год

Начавшаяся в СССР война была названа «Великой Отечественной войной». Уже 22 июня 1941 года сталинский академик Емельян Ярославский написал статью, на следующий день напечатанную газетой «Правда» под заголовком «Большая отечественная война советского народа» (сначала все три слова писались со строчной буквы).

Позже ввели прописную букву для слова «отечественная», а в конце войны начали писать первые два слова с большой буквы).

Однако события после 22 июня поставили под сомнение, собственно, «отечественность» войны, легендарный энтузиазм и монолитность гражданского населения в деле обороны «социалистического отечества», обнаружили глубинный раскол общества, по меньшей мере, на три группы:

— на тех, кто в силу разных причин (в том числе в силу убеждений) воевал в Красной Армии;

— на тех, кто не хотел возвращения коммунистов и открыто противостоял им;

— и на «молчаливое большинство», которое было готово / вынуждено приспособиться к различным режимам.

Памятник Сталину и Ленину в Артемовске. Фото 1941 года; photo-war.com

То, что коммунисты не доверяли своим же гражданам, подтверждается многими фактами. Например, чтобы предотвратить прослушивание информации о событиях на фронтаx из неконтролируемых властью источников, проводилась реквизиция радиоприемников у населения прифронтовых районов.

С целью «дозирования» информации о событиях на фронтах и ??в мире было создано Советское информационное бюро (Совинформбюро).

Никто иной, как сам Сталин в своем известном тосте 25 июня 1945 сказал: «У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-1942 годах,когда наша армия отступала ... Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой».

Жители Харькова рассматривают немецкие плакаты

Что делал в том кровавом июне сам «отец народов», еще предстоит узнать, хотя сегодня уже многое, казавшееся невероятным, мы знаем.

Например, подтверждено, что шокированный наступлением нацистов Сталин был готов предложить Гитлеру новый вариант Брестского мира: Вячеслав Молотов во время встречи с болгарским послом обратился к нему с просьбой передать в Берлин предложение прекратить боевые действия. За это Сталин был готов отдать нацистам Украину и Белоруссию. Однако в тот момент, учитывая военные успехи, Гитлер отверг эти предложения.

Немецкий пропагандистский плакат, 1941 год

Советское общество было затерроризировано и разобщено, а посему значительная его часть ожидала прихода немцев с надеждой на избавление от большевистской тирании.

Как вспоминал Демьян Коротченко (не какой-то нацистский пропагандист, а секретарь ЦК КП(б)У), в первые дни войны «абсолютное большинство гражданского населения в Украине не желало продолжать борьбу против немцев, а пыталось разными способами приспособиться к оккупационному режиму».

Советский пропагандистский плакат, 1941 год

То есть война расколола общество. Однако были и силы, которые понимали, что ни Берлин, ни Кремль не дадут Украине свободу.

И учитывая это, принципиально иной трактовки требует тот факт, что 30 июня 1941 года, в день нацистской оккупации Львова активисты Организации Украинских Националистов под руководством Степана Бандеры провозгласили восстановление краевого правления Украинского государства (местного правительства во главе с Ярославом Стецько), не поставив об этом в известность немцев.

Это не была акция коллаборационистски настроенных украинцев-государственников, а отражение ситуации, сложившейся в обществе. Украинцам приписывают много «фобий», но в державофобии обвинить их трудно.

Теперь еще раз к сталинским словам, сказанным 25 июня 1945 года. Итак: «Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите... Однако русский народ не пошел на это... И это доверие русского народа Советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества, — над фашизмом. Спасибо ему, русскому народу, за это доверие!»

Сталин: «Спасибо ему, русскому народу, за это доверие!»

Масштаб потерь Украины в годы войны таков: потери СССР составляют до 40% совокупных потерь, причиненных всем участникам Второй мировой войны, вместе взятым, а материальные потери Украины равны примерно 40% тогдашних общесоюзных потерь. В 1940 году в Киеве было 930 тысяч жителей, в 1943-м — 180 000.

Всего, по современным подсчетам, СССР в 1941-1945 годах потерял 32 миллиона человек. Это были, как пелось в советские времена, «дети разных народов».

Официальные потери Украины в войне составляют до 10 миллионов человек. Но в Кремле подчеркивали (как, кстати, и сейчас в России начали подчеркивать) роль лишь русского народа.

Уличные бои возле Госпрома в Харькове, февраль 1943 года

Это не предвещало ничего хорошего другим народам и, естественно, украинскому, которым ВК (б) не доверяла за то, что они находились под немецкой оккупацией. И здесь сталинский режим использовал различные системы наказания.

Показательной была судьба украинцев, которых называли «черносвитками», поскольку они воевали в домашней одежде без малейшей подготовки. Осенью 1943 года кинорежиссер и писательАлександр Довженко записал в дневнике: «Рассказывают, что в Украине начинают уже готовить для мобилизации 16-летних, что в бой гонят плохо обученных, что на них смотрят как на штрафников, никому их не жалко».

Действительно, в 1943 году появилась специальная директива, требовавшая шире использовать такой источник пополнения войск, как мобилизация военнообязанных из оккупированных ранее районов. Широкие мобилизационные мероприятия была развернута буквально с первых дней возвращения коммунистической власти на украинскую землю.

По подсчетам специалистов, в 1943-1945 годах в Украине в Советскую Армию было мобилизовано около 3 миллионов человек.

В 1944 году каждый третий военнослужащий действующей армии был украинцем. В войсках 1-4-го Украинских фронтов в строевых, преимущественно пехотных частях и соединениях, украинцы составляли 60-80%.

Однако античеловечная сталинская военная стратегия, которая не считалась с жертвами, привела к значительным потерям среди мужского населения Украины. Не менее трети мобилизованных жителей УССР погибли в этот период. Послевоенный этнодемографический вакуум в Украине заполнялся за счет жителей других регионов СССР.

Интересно, что во время войны сталинский режим заигрывал с национальными чувствами украинцев, чтобы стимулировать их патриотизм. В частности, среди всех союзных республик только УССР разрешили иметь «свой» орден. Речь идет об ордене Богдана Хмельницкого, введенном 10 октября 1943 года указом Верховного Совета СССР.

Напомню и о том, что участники боевых действий в 1941-1945 годах получили 7 млн. орденов и медалей. Из них 2,5 млн. пришлось на долю уроженцев Украины, доля украинцев среди Героев Советского Союза составляла 18,2% (русских было больше — 71%, белорусов — 3,3%, представителей других 40 национальностей — 7,4%.)

Наконец, не стоит забывать, что именно украинец в прямом смысле поставил точку во 2-й мировой войне. Это был молодой генерал украинского происхождения Кузьма Деревянко, который 2 сентября 1945 года от имени СССР подписал на борту крейсера «Миссури» о капитуляции Японии.

Генерал Кузьма Деревянко подписывает акт капитуляции Японии

Тем не менее Сталин до конца своих дней проводил антиукраинскую стратегию, не доверяя украинцам, санкционируя периодические «антинационалистические» кампании.

Например, еще в январе 1944 года на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) лично Сталин выступил с речью «О антиленинских ошибках и националистических извращениях в киноповести Александра Довженко «Украина в огне».

Фильм не просто критиковали, а объявили «антисоветским», ярким проявлением «национализма, узкой национальной ограниченностью». Это был четкий сигнал к очередной масштабной антиукраинской кампании, полный размах которой проявится в послевоенные годы.

С учетом этого, а также других репрессивных акций — имеем все основания ревизовать один из краеугольных коммунистических постулатов — об освобождении Украины. В 1944 году такого освобождения, по существу, не было, а было изгнание нацистов с территории Украины.

В тему: Миф Великой Отечественной

Но война после войны, которую сталинский режим развернул с тех пор на западноукраинских землях и вел вплоть до середины 1950-х годов — один из самых убедительных аргументов в пользу именно такой дефиниции. Однако есть и немало других.

На одну из них указывает, в частности, бывший югославский коммунист Милован Джилас в своей книге «Беседы со Сталиным». Он вспоминает, как он в составе делегации Югославии в 1945 году возвращался из Москвы и заехал в Киев. Джилас пишет о Никите Хрущеве, русском, который руководил Украиной с 1938 года:

«Это было необычно даже для нас, коммунистов, способных оправдать все, что способно дискредитировать идеальный образ нас самих, что среди украинцев, нации, такой же многочисленной, как французы.., не нашлось ни одного человека, способного быть премьером правительства».

А дальше Джилас утверждает, что нельзя объяснять кровавое противостояние в Западной Украине лишь упорством украинского национализма, ведь возникает вопрос: откуда берется этот национализм, если все народы СССР на самом деле равны?

А на самом деле обвинения украинцев в «национализме» имеют более широкое значение, чем иногда думают. Не только Сталин, но и Гитлер успешно пользовался этими обвинениями для того, чтобы истребить саму мысль о реальности Украины как действительно независимого государства.

Советские солдаты ведут немецких военнопленных по улица Киева 16 августа 1944 год

Как отмечает Тимоти Снайдер, которого я упоминал в начале, динамика массового уничтожения в случае Советского Союза и нацистской? Германии была обусловлена ??именно тем, что оба режима опирались на утопические идеологи?, ориентированные на имперский политичний курс.

Теперь пришло другое время. Время трактовать прошлое, в частности период 2-й мировой войны, не забывая о том, что произошло в Советском Союзе после августа 1991 года.

...Когда-то один автор утверждал, что историк, пишущий о войне, должен быть и сторонами, которые противостоят друг другу, и, собственно, самой войной. Наверное, идеально было бы, если бы каждый исследователь, который решается писать о кратко упомянутых мной непростых событиях, хотел бы быть и Германией, и большевистской Россией, и — разумеется — Украиной.

Юрий Шаповал, профессор, доктор исторических наук; опубликовано в издании Iсторична правда

Перевод: «Аргумент»

В начале пути. Обучение. Под Курском. На Днепровском рубеже. Дух товарищества. Взаимоотношения с местным населением. О русских. Отношение со стороны соотечественников. Последние дни войны. Отношение к вождям.

На фото: Взвод из состава полка Westland, почти полностью уничтоженный в июле 1943 г. В живых остались только сам Мюнк (крайний справа в нижнем ряду) и старший унтер-офицер (в фуражке)

У меня был отличный пулемет, первоклассный второй номер и полно боеприпасов неважного качества. Обычно мы старались контролировать стрельбу и выпускать только короткие очереди. На этот раз, однако, количество вражеских солдат, перемещающихся напротив нас, было столь значительным, что требовалась стрельба длинными очередями. Это привело к перегреву ствола, и еще до того, как я успел поменять ствол, пулемет заклинило. Лакированный патрон застрял в раскаленном стволе... Предпринимая усилия, чтобы отладить пулемет, я забыл о том, что необходимо укрываться, и в этот момент мне показалось, что кто-то ударил меня молотком по плечу. Я не чувствовал боли, однако, к счастью, все еще мог двигать рукой.

Jan Munk

SS-Standartenobejunker

SS-Panzergrenadier Regiment Westland

5-я бронетанковая дивизия Wiking

В начале пути

Когда я был еще совсем мальчишкой, мы часто ездили в гости к очень хорошим друзьям моих родителей, которые жили на востоке Голландии близ германской границы. В 1935-м или 1936-м мы ездили в Германию на машине, так как мои родители и их друзья знали ресторанчик, где мы могли вкусить прекрасное блюдо из форели.

Стоял солнечный летний день, и когда мы въехали в маленький немецкий городок, в нем проходил какой-то фестиваль. Развевались флаги со свастикой, всюду висели плакаты, гирлянды и цветы, и городок выглядел восхитительно. Я видел группы марширующих и поющих ребят из Гитлерюгенда, и они казались такими счастливыми, что я стал думать о том, как все это прекрасно, пока мой отец не сказал своему другу: «Посмотри на этих нациствующих детей.

Это ужасно, они вырастут, и из них не выйдет ничего хорошего». Я просто не мог этого понять. Моя семья всегда была настроена антинацистски, но не антинемецки. Когда мой отец произнес эти слова о молодых немецких ребятах, которые маршировали и пели в таком счастливом расположении духа, приводя меня в восторг, у меня появились пронацистские чувства. Эти чувства окрепли, поскольку я часто был в несогласии со своим отцом, что и привело меня в SS-Waffen. Я стал белой вороной в семье, но моя мать, брат и сестры продолжали писать мне письма...

Обучение

Нам нравилось большинство наших командиров – командир отделения, командир взвода, командир роты – они нам не просто нравились, мы их уважали. Если мы мокли, мерзли и были измотаны, то мы знали – то же будет и с нашими командирами.

Помню только одного унтер-офицера, которого недолюбливали – это был капрал, который дурно обращался с фламандцами. Как-то в Рождественский вечер, когда он напился до потери сознания, мы завернули его в одеяло, стащили вниз по лестнице ногами вперед, бросили в одно из корыт для стирки и включили холодную воду. Вклеили ему по первое число, но его коллеги на это никак не отреагировали. После этого он вел себя гораздо пристойнее.

Обучение было сконцентрировано, в основном, на дисциплинарных моментах. Нам вдалбливали в голову, что приказам командира нужно подчиняться. Если твоим командиром был, например, всего лишь Oberschutze (по американским стандартам – рядовой 1-го класса), находящийся только на одну ступеньку выше тебя, это не имело никакого значения – он уже был твоим командиром.

Тем не менее, нам никогда не приказывали делать что-либо, лишенное всякого смысла, как, например, прыжок из окна без предварительной проверки его высоты над землей и пр. Однако, нам могли приказать залечь в заполненной водой канаве или в кустах ежевики, или плюхнуться в подтаявший мокрый снег... Бывало, это превращалось в состязание воли одного человека и воли всех остальных.

Это не означало, что наш дух хотели сломить, вовсе нет, это просто означало, что отданный нам приказ было необходимо выполнить. Как-то мы были на учениях посреди поля, которое было залито во время наводнения, затем замерзло, а после этого частично оттаяло – то есть, «идеальный вариант» для поиска укрытия. Сначала каждый старался не промокнуть, удерживаясь тело на весу на пальцах ног и ладонях, но по мере того, как иссякали силы, мы переходили на локти и колени.

В конце концов, мы поняли, насколько бесполезным занятием является неподчинение приказу, и стали плюхаться на землю всем телом. Мы даже начали баловаться, стараясь броситься на землю поближе к нашему унтер-офицеру и сбить его с ног. В итоге это нам удалось, и остальные унтера, которым удалось остаться сухими, от души посмеялись над ним.

Чистка и уборка были культом. Если вам говорили, что ваша комната, винтовка или униформа должны быть чистыми, это понималось совершенно буквально. Уборка обычно имела место по утрам в субботу. Начиналось с того, что все парни, ползая на четвереньках, скребли каменные полы длинных корридоров и лестницы. После того, как это было сделано (а удовлетворение требований командиров могло означать двух-трехкратное повторение уборки), мы приступали к уборке наших комнат.

Мы двигали кровати и шкафы, отскребая полы и стирая пыль со всех планок и полок. Окна оттирали влажными газетами. За всем этим следовала инспекция, и от ее результатов зависело то, как мы проведем наши выходные. Инспектировали не только комнаты, но и каждого солдата, его койку, постель и содержание шкафчика. Единственное, что не проверяли, - это солдатский ранец, в котором мы держали личные вещи, бумагу для письма, фотографии, письма из дома и т.п. Вскоре я пришел к выводу, что лучше иметь всего по два: две зубные щетки, две расчески, две бритвы, два носовых платка, две пары носков.

Однажды во время инспекции за ножкой шкафа была обнаружена спичка. Нам ничего не сказали, но в ту ночь около 23.00, когда мы все уже спали, нам приказали построиться с полной выкладкой и вынести одно одеяло. Когда мы построились, четырем парням приказали взять одеяло за углы, в центр положить спичку. Затем мы промаршировали около часа, после чего нам пришлось рыть яму размером 1х1х1 м, чтобы похоронить в ней спичку. На следующее утро все пошло так, как было прежде, как будто ничего не случилось.

В учебной части в Bad Toltz мы прошли вводный курс и получили звание Standartenoberjunker. Здесь как-то разгорелся горячий спор между одним из инструкторов и нашим датским товарищем. Спор шел вокруг насильственного союза между европейскими странами и Германией. Этот спор перерос во что-то более существенное, чем просто несогласие между двумя людьми - мы все вступили в дебаты.

Стало ясно, что многие «тевтонские» добровольцы отрицательно относятся к оккупации их стран Германией. Чувства разгорелись, и потребовалась жестикуляция. В тот самый вечер почти все кадеты-иностранцы пришили эмблемы в виде своих национальных флагов к левому рукаву. Обычно только некоторые из кадетов носили такие эмблемы... На следующий день никакой реакции от инструкторов или офицеров не последовало. Никто не жаловался, никто ничего не спрашивал, но через несколько дней офицер, который принял участие в споре, был переведен во фронтовую часть.

Что касается идеологической обработки, то я, разумеется, хорошо ее помню. Нам приказывали проработать определенные части книги Гитлера Mein Kampf и готовиться к ответам на вопросы к следующему занятию. Нам все это совсем не нравилось. Приходилось потратить немало своего свободного времени на то, к чему у нас не было особого интереса. Немалой проблемой был и языковый барьер.

Для большинства из нас было бы очень тяжело объяснить то, что мы прочли в этой книге, даже на родном языке. Ну а по-немецки мы даже не знали многих обычных слов и простых выражений. Мы понимали команды, мы знали немецкие названия всех составных частей нашего оружия и униформы, да и в городе у нас не было проблем, когда мы заказывали пива, какое-то блюдо или беседовали с кем-нибудь из местных. Но наш словарь не включал в себя какие-либо политические термины.

В учебной части мы также изучали Weltanshaung – философию и политику. Нашего инструктора звали Weidemann (Вайдеманн). Он также использовал Mein Kampf, но вникал в эту книгу значительно глубже. Опять же, это нам не очень нравилось, но благодаря этому возникали интересные моменты.

В нашей комнате среди восьми кадетов был голландец из города Nijmegen по имени Frans Goedhart (Франс Гедхарт). Он уже был кадровым сержантом СС и носил золотой Германский Крест. Мы точно не знали, за что он получил этот орден. Каждый вечер, когда нам приходилось выполнять домашние задания, он находил возможность выбираться в город. Появлялся он незадолго перед отбоем, спрашивал, что задали на завтра, просматривал свои заметки и ложился спать. На другой день он всегду уверенно отвечал на все вопросы.

Наш инструктор мог назначить одного из нас на роль идеологического врага, например, коммуниста, тогда когда сам он представлял члена НСДАП, готового постоять за интересы партии и Фатерлянда. Обычно он быстро побеждал нас в идеологическом споре. Однако, как-то он сказал Гедхарту, что тот будет играть в дискуссии роль английского газетного репортера. Гедхарт уверенно победил, а Вайдеманн совершено потерял самообладание и выглядел полным дураком.

Под Курском

Приказ выступать пришел 11 июля 1943 года. Мы отправились в путь ранним вечером, двигались всю ночь, днем спали. Каждый день мы старались выглядеть по-другому, чтобы смешать карты тем, кто мог отслеживать наши перемещения: то мы выставляли все наше вооружение напоказ, то прятали его. Один день мы носили гимнастерки, другой – кителя, третий – были в камуфляже. Мы даже меняли опознавательные знаки нашей дивизии на грузовиках. Русские партизаны, должно быть, терялись в догадках, стараясь понять, какие части были на марше...

Наконец мы прибыли на место и развернулись, разбившись на небольшие группы. Когда вы в таком боевом порядке, не имеешь и малейшего понятия о том, что происходит с такими же как ты справа или слева. Наша рота наткнулась на колонну грузовиков с солдатами Вермахта, которых, судя по всему, русские выбили с оборонительных позиций.

По мере продвижения вперед мы отказались от использования грузовиков из-за артиллерийского огня противника. Мы спрыгнули на землю и пошли пешком. Дорога была проселочной, грунт был мягкий и песчанистый, что делало наш марш, особенно с тяжелым пулеметом на плечах, очень утомительным. Я уже был без сил, когда наш командир догнал меня и взял у меня пулемет, чтобы дать мне отдохнуть какое-то время. Все это время он призывал нас двигаться как можно быстрее, потому что в нас была срочная необходимость.

В конце концов мы заняли оставленные кем-то позиции, и наступила передышка. Позиции, которые мы заняли, были превосходными: траншеи и блиндажи были хорошо выкопаны и обустроены. Должно быть, русские атаковали здесь большими силами и довольно неожиданно, поскольку в блиндажах мы нашли множество нераспакованных посылок и огромное количество всякого снаряжения и припасов.

Мы хорошо провели время, выбирая себе новые носки, белье и пр. Посреди это праздника жизни появился вестовой из штаба роты с таким посланием: «Мюнк и его второй номер – немедленно прибыть в штаб». Я был вне себя, поскольку приходилось оставлять все это богатство и идти к командиру роты. Когда мы добрались до него, он приказал занять огневую позицию в траншее для обороны штаба.

Это было около 15.00. Примерно в 17.00 привели пленного, который сообщил, что русские, поддерживаемые танками, пойдут в атаку рано утром 19 июля. И он сказал правду! Вскоре стало ясно, что эта атака довольно успешна: я увидел русских пехотинцев перемещающихся справа налево прямо напротив моего окопа. У меня был MG34 – превосходный пулемет, очень надежный и высокоточный.

Мой второй номер был румыном – сыном фермера. Он неважно говорил по немецки, но его желание помогать мне было выше среднего, как и его физическая сила. Там, где любой другой второй номер нес два ящика с патронами, он нес четыре и при этом не отставал. В Германии в то время не хватало латуни, поэтому патроны для винтовок и пулеметов делали из стали, а затем лакировали, чтобы предотвратить появление ржавчины...

Итак, я был на месте. У меня был отличный пулемет, первоклассный второй номер и полно боеприпасов неважного качества. Обычно мы старались контролировать стрельбу и выпускать только короткие очереди. На этот раз, однако, количество вражеских солдат, перемещающихся напротив нас, было столь значительным, что требовалась стрельба длинными очередями.

Это привело к перегреву ствола, и еще до того, как я успел поменять ствол, пулемет заклинило. Лакированный патрон застрял в раскаленном стволе... Предпринимая усилия, чтобы отладить пулемет, я забыл о том, что необходимо укрываться, и в этот момент мне показалось, что кто-то ударил меня молотком по плечу. Я не чувствовал боли, однако, к счастью, все еще мог двигать рукой.

Затем я услышал шум справа от себя и увидел, что мой второй номер спрыгнул в траншею, словно собираясь поднять еще один ящик с патронами. На самом деле, пуля попала ему в левый висок и убила его наповал. Похоже было, что выстрел был откуда-то слева. Глядя туда, я рассмотрел русских в коричневой униформе.

Поскольку мой пулемет вышел из строя, я несколько раз выстрелил в ту сторону из своего пистолета, а затем побежал прочь по дну траншеи. Вскоре я наткнулся на нескольких солдат СС, которых я определил как штабных работников, поваров и интендантов. Они не были настоящими фронтовиками, поэтому не стоило удивляться тому, что никто из них не знал, что делать. На земле лежал командир нашей роты.

Парни сказали, что его убили, но я решил взглянуть на него поближе. Пуля вошла ему в голову рядом с левым ухом. Рана выглядела смертельной, и я решил, что он и правда был мертв, но он зашевелился. Парни показали на какую-то траншею и сказали мне, что они хотели добраться по ней до штаба батальона. Я подхватил своего командира и уже собрался следовать за ними, но тут он сумел сказать мне, чтобы я шел не за ними, а вперед, туда, где располагалась соседняя с нами противотанковая часть.

Парни сказали мне, что офицер в горячке, и не обратили на его слова никакого внимания. Я и еще один голландец решили, что он говорит дело. Я положил его руку себе на плечи и тронулся в путь, но каждый раз, когда он слышал выстрел, он предпринимал попытку идти сам и наступал мне на пятки, и, в конце концов, мы свалились на землю. Мой голландский товарищ получил ранение в бедро и сам двигался еле-еле. Проще всего оказалось просто нести моего командира, перекинув его через плечо.

Приятного тут было мало, поскольку мое раненое плечо начало болеть, но мы продолжали движение. Мой товарищ плелся за мной, при этом за ним на некотором расстоянии шло несколько русских, которые держали его на мушке! Они были так же перепуганы и растеряны, как и мы, и в итоге оказалось достаточным одного выстрела, чтобы вынудить их спрятаться...

В какой-то момент я остановился, чтобы перевести дух. Это позволило моему командиру открыть свой планшет и показать мне, куда мы направлялись. Я хотел верить, что он прав, хотя кроме нас троих и горстки следовавших за нами русских, не было видно вообще никого. Мы уткнулись в конец траншеи и продолжили нас путь уже по верху, пока я не увидел кучку деревьев, где, по словам командира, находилась наша противотанковая часть. Сразу за этим мы свалились в большую воронку и укрылись в ней.

Я сказал голландцу, чтобы он помог мне, поскольку я окончательно выбился из сил. Теперь он нес командира, а через полчаса подъехал Volkswagen, чтобы подобрать нас. Меня отвезли на перевязочный пункт, рану обработали и сказали, к моему облегчению, что рана была неглубокая, и обошлось без серьезных повреждений. Здесь я столкнулся еще раз со своим взводным, который рассказал мне грустную историю: практически вся рота погибла, когда рано утром ее позиции смяли русские танки. После этого меня перевезли в госпиталь, находящийся в Днепропетровске.

К 23 августа 1943 года я поправился и получил отпуск домой. Когда я прибыл домой, я увидел там посылку с Железным Крестом 2-й степени. Смутившаяся мать отдала мне мою награду вместе с сопроводительным письмом от моей роты...

На днепровском рубеже

К этому времени многие из ребят в нашем подразделении уже были чужаками, - в основном, это были румыны. Наша обронительная линия шла вдоль Днепра. Местность была открытой, поросшей кустарником и мелколесьем с редкими рощицами. Русские предприняли несколько попыток атаковать через эту благоприятную, с их точки зрения, полосу, но каждый раз нам удавалось обить их атаки. По ночам они не могли передвигаться, не создавая шума, поэтому особых проблем у нас не было.

2 ноября 1943 года мы чувствовали, что что-то должно произойти, так как слышали, как русские распевают песни и вообще шумят. Другими словами, они выпили свой водочный рацион, который должен был прибавить им храбрости перед атакой. Само собой, в 18.00 мы получили информацию о том, что атака вот-вот начнется. На тот  момент я командовал отделением и тут же отправил всех из блиндажа в окопы.

Все ушли, кроме одного румына, который сказал мне, что кто-то прихватил его каску, а та, которая осталась, была ему маловата. Он хотел остаться, чтобы охранять блиндаж. Я сказал ему все, что думал по этому поводу, отдал ему свою каску и покинул блиндаж, имея на голове только кепи. Затем я присоединился к своему второму номеру, который уже был рядом с пулеметом.

Началась атака, более ожесточенная, чем обычно, но мы вновь отбили ее. Как обычно, в этот момент наша артиллерия начала обстрел, перекрывая находящимся под огнем пулеметов русским путь к отступлению. На этот раз снаряды падали совсем недалеко от нас. Я услышал, как слева от нас раздались взрывы – один поодаль от нас, другой вообще довольно близко. Третий «попал в точку».

Он взорвался прямо перед нами и разнес наш пулемет. Мы на мгновение запоздали с тем, чтобы броситься на дно траншеи. Показалось, что какая-то огромная тяжесть толкнула меня вниз. Мой второй номер начал ругаться, крича, что мерзавцы оторвали ему нос. Но все было не так плохо – крошечный осколок проткнул его нос поперек, и кровь хлестала из него, как из зарезанной свиньи. Мы решили переместиться в блиндаж, чтобы я мог перевязать его.

К моему удивлению я обнаружил, что не могу двигаться. Я было подумал, что просто отсидел себе ноги, когда находился на корточках. Когда упал следующий снаряд, меня швырнуло на дно окопа так сильно, что я расцарапал себе лицо об землю. Я закричал своему товарищу, чтобы он не был олухом и успокоился. Он помог мне добраться до блиндажа, однако, уже на месте, он сказал, что даже не прикасался ко мне и, во всяком случае, не подталкивал. Мне пришло в голову, что тут что-то не так.

Я не чувствовал под собой ног, поэтому расстегнул ремень, нижние пуговицы кителя и стал ощупывать спину. Вроде, ничего необычного я не обнаружил. Я спустил брюки, исследовал ноги, но опять ничего не нашел. Я занялся перевязкой своего товарища. Затем мы выкурили по сигарете, и я почувствовал, что мне жарко – я просто обливался потом. Я снял кепи, и кровь полилась по моему лицу. Я нащупал рану на голове и понял, почему мои ноги не работают...

Через какое-то время меня перетащили вдоль траншеи на место, где она была настолько широка, чтобы в ней поместились носилки. Затем меня отнесли на сборный пункт раненых, где я остался дожидаться транспорта для отправки в тыл. Раненых там хватало... Русские вновь пошли в атаку, и все раненые, способные носить оружие, вернулись в окопы. Те, кто остался, должны были позаботиться сами о себе. Нам раздали ручные гранаты, автоматы и пожелали удачи. Мы все поняли. Чтобы отвезти нас в тыл, потребовалось бы немало людей, но взять их было неоткуда.

Русские открыли по нам огонь – мы начали отстреливаться. Они бросали в нас гранаты – мы тоже швыряли в них гранаты. К счастью, части Вермахта, поддерживаемые легкими танками, перешли в атаку. Мы не потеряли ни одного раненого, хотя некоторые, включая меня, получили новые ранения, слава Богу, довольно легкие. После этого меня перетащили в какой-то блиндаж, занимаемый солдатами Вермахта. Это был глубокий бункер с хорошо защищенным входом и очень толстым перекрытием. Внутри стояли столы и легкие стулья. Играло радио, и все выглядело почти как на пропагандистской картинке...

Во время нашей контратаки было взято в плен несколько пленных. Их использовали, как обычно, для подноса боеприпасов и для транспортировки раненых. Чтобы добраться до перевязочного пункта, нам пришлось пересечь довольно плоское открытое поле. Противник обстреливал это пространство, и после каждого разрыва пленные русские бросали носилки, на которых лежал я, и искали укрытие.

Тот парень, который был со стороны головы, проявлял бoльшую заботливость и опускал носилки осторожно. К этому моменту у меня страшно разболелась голова, и то, что носилки бросали на землю, не улучшало моего состояния. Я сказал тому парню, который был со стороны ног, что если он бросит меня еще раз, я его пристрелю. Я предупредил его пару раз. После каждого предупреждения он становился осторожнее, но вскоре опять бросил носилки. В конце концов, я вытащил свой пистолет и выстрелил у него над головой. После это все пошло как по маслу.

Дух товарищества

Я прибыл в городок Ellwangen из краковского госпиталя 4 июня 1944 года. Думаю, что время, которое я провел в этом городе, было самым лучшим за весь период моей службы в SS-Waffen благодаря части, в которую я попал. Я оказался в 3-й роте 5-го Учебного Запасного Батальона.

Нашего командира роты боялись все остальные офицеры. Если между ним и другим офицером что-то случалось, он ждал до субботы. Субботними вечерами мы ходили в кино. После кино он выжидал, пока рота, командир которой в чем-то досадил ему, не покинет кинозал. Мы ждали какое-то время, а затем следовали за ними. Маршируя, все роты что-то пели. В тот момент, когда мы начинали обгонять идущую перед нами роту, маршируя быстрее, чем парни из этой роты, и распевая другую песню громче, чем они, наши конкуренты сбивались с шага и начинали петь невпопад. Это означало, что их командиру достанется за подобные огрехи.

В большинстве случаев такие действия предпринимались, если между командирами рот или солдатами разных рот были какие-то трения. В этом была и своя положительная сторона. Другая рота после такого происшествия начинала относиться к обучению с бoльшим энтузиазмом, они лучше маршировали и пели, но ни одна из рот не могла побить ту, в которой служил я. Это неповторимое чувство – маршировать строем все как один, участвовать в строевой подготовке на плацу, когда все движения осуществляются настолько синхронно, что каждое из них сопровождается одни четким щелчком...

Взаимоотношения с мирным населением

В общем, когда люди говорят об СС, они имеют ввиду концлагеря, жестокое убийство военнопленных и гражданских. Мы все знаем о полицейских, которые крайне плохо обращались с людьми. Мы знаем о тех, кто убивал и пытал, мы знаем об армиях, которые совершали военные преступления, но все это не значит, что каждый, кто носил военную форму, был зверем...

Ужасно то, что когда речь идет об СС, всех считают мерзавцами – и Algemeine-SS, и Waffen-SS. Войска SS-Waffen состояли из добровольцев. Это были солдаты с минимальным уровнем политических предпочтений, тогда как в SS-Algemeine было полно членов нацистской партии, а не солдат. Большинство тех, кто говорит об СС, в реальности имеет в виду Algemeine. Мы, воевавшие в SS-Waffen, были просто солдатами, может быть, немного выше уровнем, чем средний солдат Вермахта, но это, вероятно, было связано с тем, что мы все были добровольцами.

Например, в Аполиновке, к северу от Днепропетровска, местное русское население лечилось у нашего голландского доктора, гауптштурмфюрера СС, совершенно бесплатно. В другой раз мы стояли близ Лозовой, и прошел слух, что нас перебросят во Францию или Италию. Через какое-то время мы получили приказ сделать деревянные сани, чтобы обеспечить себя транспортными средствами.

Мы все запланировали заранее: нашему отделению было необходимо сделать четверо больших саней. Мы знали, что дед, проживавший в одном из местных хуторов, собирался строить дом для своей дочери, и, имея всего лишь топор, сумел вытесать отличный прямоугольный брус из поваленного ствола. Мы поторговались с ним и выкупили этот брус за два армейских одеяла, 20 рублей, сигареты и несколько швейных игл и кремней. У нас была пила, и в мгновение ока мы сколотили четверо саней, а остатки бруса загнали другим отделениям.

Однако, на другой день румын, который немного говорил по-русски и использовался нашей ротой в качестве переводчика, посмеиваясь над нами, сообщил, что приходила жившая с дедом бабка для разговора с командиром роты. По его словам, она жаловалась на то, что ее дед вкалывал несколько недель, чтобы вытесать брус, а теперь его забрали какие-то солдаты из нашей роты.

Если бы наш унтерштурмфюрер принадлежал к тому типу офицеров СС, каким их обычно изображают, он бы просто пристрелил бабку. Вместо этого мы получили приказ явиться к командиру и объяснить свое поведение. Мы не сказали ни слова об одеялах, так это было армейское имущество, но признались во всем остальном. Командир решил, что мы можем оставить сани у себя, так как брус все равно уже распилили, но приказал отдать старикам еще 40 сигарет и 10 рублей. Вот вам и бесчеловечное обращение с местными со стороны военнослужащих SS-Waffen!

Мы часто менялись с местными продуктами в обмен на их яйца, жареную картошку и соленые огурцы. На этом уровне общение с местными разрешалось, но какие-либо сексуальные контакты с русскими женщинами были строжайше запрещены. Следовать этому приказу было несложно, поскольку я не встретил ни одной привлекательной женщины. Что касается фигуры, то мы могли только догадываться о том, что было спрятано под всем этим множеством юбок.

О русских

С нашей точки зрения русских солдат считали немного большей ценностью, чем скот, отправляемый на убой. Они шли в бой, несмотря на потери. Приведу пример.

Однажды мы стояли на краю леса. Затем мы увидели русских, которые вытаскивали из-за деревьев что-то вроде противотанкового орудия. Это не было орудие большого калибра, но стрелять из него точно было можно. Рядом с ним было человек пять русских – мы видели, как они разворачивают орудие, заряжают его и готовятся открыть огонь. Мы открыли огонь и перестреляли их.

Еще одна группа вышла из-за деревьев. Без спешки, как будто это была воскресная прогулка, они подошли к орудию. Все повторилось сначала: мы и этих перестреляли. Появился еще один расчет – мы перестреляли и этих ребят, после чего они оставили орудие в покое. Это было что-то такое, чего мы не могли понять. Казалось, эти люди сознательно совершают самоубийство...

Больше всего мы боялись не гибели, не ранения, а плена. Русские могли вести себя просто по-звериному. Как-то к нам попал молоденький русский дезертир, которого мы держали у себя в подразделении, поскольку он был интеллигентен, помогал нам и знал немало немецких слов. Короче говоря, он представлял из себя необходимую нам дополнительную пару рук.

Иногда ночами он уходил на другую сторону фронта и возвращался с несколькими соотечественниками, которых ему удавалось убедить дезертировать. Как-то утром он не вернулся. Мы решили, что он просто опять присоединился к своим. Через несколько дней мы отбили у русских какую-то деревню. Посреди деревни росло дерево, где мы и наткнулись на нашего «Ивана». Кто-то хорошо знакомый с медициной вытащил из него кишки – все до конца - и обмотал их вокруг дерева...

Отношение со стороны соотечественников

Во время моего первого отпуска в Голландии, приехав на вокзал моего родного города Лейден, я распрощался с другим голландцем, с которым я провел много времени в поезде. Он направлялся в Алкмаар, город в 65 километрах к северу от Лейдена. Несколько месяцев спустя я услыхал такую историю.

Когда он приехал в Алкмаар, первым делом он пошел к парикмахеру, чтобы привести себя в порядок перед тем, как встретиться с родителями. Когда он сидел в парикмахерском кресле, подпольщики разрядили автомат Sten ему в спину. Ну а я старался не рисковать. Если я ехал в поезде или на автобусе, я всегда опирался спиной на стену или на окно, поскольку в противном случае попутчики прожгли бы мою форму своими сигаретами или изрезали бы ее бритвой.

В тот первый отпуск я хотел повидаться с семьей голландского парня, который погиб на фронте. Поскольку его дом был неподалеку от Лейдена, я отправился туда на велосипеде. Было прохладно, и я одел свою старую мотоциклетную куртку – отличную, сделанную под мой размер черную кожаную куртку. Полагаю, я был похож на одного из этих зловеще выглядевших гестаповцев, какими их показывают в фильмах о войне.

Я проехал длинный путь, и тут мне пришлось перенести велосипед на плече по трамвайному мосту. Я прошел мост наполовину, и тут кто-то выстрелил в меня. Я бросил велосипед на землю и достал свой пистолет (обычно отправляясь в отпуск, мы брали с собой только штык, но, наслушавшись разных историй, я решил, что разумным будет взять с собой что-нибудь посерьезней). Прозвучал второй выстрел. Я не видел, кто и откуда в меня стреляет, поэтому самому мне стрелять не имело смысла. Так или иначе, больше выстрелов не последовало...

Последние дни войны

В начале апреля 1945 года вся Junkerschule была перемещена в район Todnau (Шварцвальд), чтобы принять участие в формировании дивизии Nibelungen (38-я гренадерская дивизия СС). Мне дали под начало роту военнослужащих Фольксштурма – мальчишки и пожилые люди, которых, в основном, обучали использованию фаустпатронов. Но эта новая дивизия так и не вступила в строй. Не было оружия, и боевой дух подразделения был очень низок. Тем не менее, я все еще искренне считал, что Германия выиграет войну. Всего через несколько дней мы отправили фольксштурмовцев домой, и дивизия Nibelungen развалилась...

Мы вернулись в Bad Toltz. Здесь мы получили приказ отыскать свои дивизии и вернуться в строй. Я служил в дивизии Wiking, которая в это время вела тяжелые бои в районе города Graz. Наша попытка (я был еще с тремя голландцами в звании SS-Stardantenoberjunker) добраться до своих была сопряжена с большими опасностями.

Конечно, у нас были пропуска, но путешествовать в тот момент времени было рискованным занятием. В воздухе господствовали союзники, которые стреляли по всему, что двигалось – даже по велосипедистам. Срок действия наших проездных документов быстро истек, а отряды эсэсовских маньяков – не из SS-Waffen, а из Algemeine – носились по улицам, вешая и расстреливая тех, кого считали дезертирами. Я сам видел солдат из SS-Waffen, повешенных на деревьях и фонарных столбах.

Однако, удача была с нами, и 4-го апреля мы наткнулись на штандартенфюрера СС, который нашел нам применение. Этот офицер имел бланки приказов, подписанных лично Гиммлером. Они давали ему возможность делать все, что заблагорассудится. На протяжении последующих двух недель мы конфисковывали все возможное снаряжение у тех воинских частей, которые попадались нам на пути, и складировали его на фермах для последующего использования в партизанской войне отрядами Werwolf.

Этот относительно безопасный период закончился 29 апреля. Штандартенфюрер переместил нас в  в городок Landshut, где мы встретились с гауляйтером – местным нацистским лидером. Мне дали под началу группу рвущихся в бой мальчишек из Трудового Корпуса, все возрастом от 16 до 17 лет, чтобы я научил их пользоваться фаустпатронами. 1 мая в районе Eggenfelden , близ Vilsbiberg, я вышел с своими парнями на опушку леса. Нам предстояло удерживать в этом месте оборонительную позицию.

Вскоре мы увидели с десяток американских танков, приближающихся к нам в единой колонне вдоль узкой дороги. Мне удалось подбить головную машину, но так как я понимал, что наше положение безнадежно, я отправил всех парней искать дорогу домой. Они рыдали из-за крушения своих надежд: им так и не удалось понюхать пороху.

Отношение к вождям

Все, что я могу сказать относительно политических лидеров, - это то, что мы верили всему, что говорил Гитлер, и я верил в то, что Германия победит в войне, вплоть до марта 45-го. Я окончательно удостоверился в том, что война проиграна, когда мы услашли о том, что Гитлер мертв. Что касается самого Гитлера, я считал его настоящим мужиком. Он был всего лишь капралом, когда получил Железный Крест 1-й степени на Первой Мировой войне.

В те времена это было немалым достижением. Когда он произносил своий речи на съездах и митингах, ему удавалось захватить аудиторию. У него была способность завести нас так, что мы верили всему, что он говорил, и пылали энтузиазмом. Все, кого я встречал, уважали Гитлера и верили ему, и сам я разделял это мнение и чувство.

О Гиммлере я могу сказать то, что он не был настоящим мужиком. Он оставлял впечатление человека, которому нельзя было доверять, и он определенно не был ярким представителем арийской расы господ ни внешне, ни по своему характеру. Мы считали, что Гиммлер выглядел слишком жалким для того, чтобы командовать SS-Waffen…

Заключительное слово

Я весьма сожалею, что стал частью режима, который создал концлагеря и приказывал устраивать резню. Но я, мои товарищи и те немцы, с которыми я беседовал, ничего не знали об этом. Звучит слабым аргументом, но ведь это правда...

Во время моего последнего отпуска отец сказал мне, что верит сведениям об уничтожении евреев в концлагерях. Я сказал ему, что в Junkerschule в Bad Toltz работало много заключенных из Дахау. Они были одеты в черно-голубые полосатые робы, трудились в качестве садовников и убирали на дорогах. Когда мы проходили мимо, они были обязаны встать в сторону и снять свои шапки, и ничего больше.

Если бы кто-то из нас осмелился хотя бы тронуть одного из них, они бы имели право пожаловаться своему капо, и этот человек получил бы взыскание. Им выдавали по три сигареты в день, нам выдавали по две. Кроме того, утром они начинали работу позднее нас и не выглядели изможденными. Я должен был верить своему отцу или собственным глазам? Конечно, теперь я знаю, что все это было несусветным обманом, но в то время никто из нас не имел понятия об этом.

Советы и западные союзники объединились и победили. Все, сделанное дурным образом, все, сделанное неправильно, свалили на побежденных. Я целиком признаю, что нацистская Германия должна была исчезнуть, так как нельзя простить зверства, совершенные с одобрения правительства, которое знало обо всем. Но я помню возмущение цивилизованного мира, когда Германия бомбила Варшаву и Роттердам в начале войны – это назвали дикостью. Тем не менее, всего несколько лет спустя союзники прибегли к той же практике, когда обрушили бомбы на немецкие города.

У меня нет сожалений по поводу того, что я вступил в SS-Waffen. Я благодарен судьбе за то, что испытал это чувство братства, и горжусь тем, что принадлежал к людям, для которых верность друг другу была незыблемой. Я помню те времена, когда каждый европеец соглашался с тем, что коммунизм является злом. Все знали о сибирских лагерях для политзаключенных и регулярных чистках, которые Сталин устраивал для тех коммунистов, которые не следовали его линии. Я верил в это тогда, верю и сейчас в то, что был прав в своих устремлениях бороться с этой системой.

По книге Gordon Williamson. Loyalty is my honour (Моя честь – верность). London, 1995

—

Перевод и лит.обработка: Владимир Крупник; jge,kbrjdfyj d bplfybb Diletant

В СССР тема плена немецких солдат и офицеров была фактически запрещена к исследованию. В то время, как советские историки вовсю осуждали нацистов за их отношение к советским военнопленным, они даже не упоминали, что во время войны преступления против человечности были по обе стороны фронта.

Справедливости ради следует отметить — малоизвестна она лишь у нас (под «нами» автор имеет в виду не только Украину, но и все «постсоветское пространство»). В самой же Германии к изучению этого вопроса подошли с чисто немецкой основательностью и педантичностью. Еще в 1957 г. в ФРГ была создана научная комиссия по изучению истории немецких военнопленных, выпустившая в свет, начиная с 1959-го, 15 (!) пухлых томов серии «К истории немецких военнопленных во Второй мировой войне», семь из которых были посвящены истории немецких военнопленных в советских лагерях.

Но в СССР тема плена немецких солдат и офицеров была фактически запрещена к исследованию. В то время, как советские историки вовсю осуждали нацистов за их отношение к советским военнопленным, они даже не упоминали, что во время войны преступления против человечности были по обе стороны фронта.

Более того, единственным советским исследованием на эту тему (правда, опубликованным в ФРГ) была работа Александра Бланка — бывшего переводчика генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса во время нахождения последнего в советском плену — Die Deutschen Kriegsgefangenen in der UdSSR (изданная в Кельне в 1979 г.). Ее тезисы вошли позднее в книгу «Вторая жизнь фельдмаршала Паулюса», выпущенную в Москве в 1990-м.

Немного статистики: сколько же их было?

Чтобы попытаться разобраться с историей немецких военнопленных, следует, прежде всего, ответить на вопрос об их количестве в СССР. По германским источникам, в Советском Союзе были в плену примерно 3,15 млн немцев, из которых примерно 1,1–1,3 млн не пережили плен. Советские источники называют существенно меньшую цифру. По официальным статистическим данным Управления по делам военнопленных и интернированных МВД СССР (19 сентября 1939 г. оно было организовано как Управление по делам военнопленных и интернированных (УПВИ) НКВД СССР; с 11 января

1945 г. — Главное управление по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ) НКВД СССР; с 18 марта 1946 г. — МВД СССР; с 20 июня 1951 г. — опять УПВИ; 14 марта 1953 г. УПВИ было расформировано, а его функции были переданы Тюремному управлению МВД СССР) советскими войсками с 22 июня 1941 г. по 17 мая 1945 г. были взяты в плен всего 2 389 560 военнослужащих немецкой национальности, из них 376 генералов и адмиралов, 69 469 офицеров и 2 319 715 унтер-офицеров и солдат. К этому числу следует добавить еще 14,1 тыс. чел., сразу помещенных (как военные преступники) в спецлагеря НКВД, не входящие в систему УПВИ/ГУПВИ, от 57 до 93,9 тыс. (есть разные цифры) немецких военнопленных, умерших еще до того, как они попали в систему УПВИ/ГУПВИ, и 600 тыс. — освобожденных прямо на фронте, без передачи в лагеря, — важная оговорка, поскольку в общую статистику числа военнопленных в СССР их обычно не включают.

Проблема, однако, в том, что эти цифры не говорят о количестве взятых в плен советской стороной военнослужащих Вермахта и СС. УПВИ/ГУПВИ вело учет военнопленных не по их подданству или принадлежности к вооруженным силам какой-либо страны, а по их национальной, в одних случаях, и этнической принадлежности — в других (см. табл.). В первом приближении количество военнослужащих Вермахта и войск СС, попавших в советский плен, — 2 638 679 чел., а вместе с 14,1 тыс. военных преступников, 93,9 тыс., не доживших до помещения в лагерь, и 600 тыс. освобожденных, минувших лагерь, дает цифру 3 346 679 чел. — что даже несколько выше, чем оценка германских историков.

Следует также заметить, что немцы-военнопленные активно пытались «маскироваться» среди других национальностей — по состоянию на май 1950 г. таких «закамуфлированных трофейных немцев», по официальным советским данным, было выявлено среди военнопленных других национальностей 58 103 чел.

В то же время следует отметить, что суммирование «национальных строк» не дает точной картины. Причина проста: хромает статистика (даже предназначенная сугубо для внутренних нужд) самого МВД СССР. Одни справки этого ведомства противоречат другим: например, в справке МВД от 1956 г. количество взятых на учет пленных немецкой национальности было на 1 117 чел. меньше, чем было зафиксировано «по свежим следам» в 1945-м. Куда исчезли эти люди — непонятно.

Но это мелкое расхождение. В архивах находятся и другие документы, показывающие как происходившую на уровне правительства манипуляцию с данными о количестве военнопленных, так и куда более масштабный разнобой в отчетности.

Пример: министр иностранных дел СССР Вячеслав Молотов в письме Сталину от 12 марта 1947 г. писал, что «всего немецких военнопленных солдат, офицеров и генералов находится в Советском Союзе 988 500 чел., освобождено из плена к настоящему времени 785 975 чел. (то есть, всего на тот момент было 1 774 475 живых военнопленных немецкой национальности, включая уже освобожденных — из 2 389 560 чел.; как это соотносится с тем, что из числа военнопленных-немцев в системе УПВИ/ГУПВИ умерло вроде бы только 356 768 чел., — опять же непонятно. — С.Г.). Мы считаем возможным огласить цифру немцев-военнопленных, находящихся в Советском Союзе, с сокращением примерно на 10%, учитывая их повышенную смертность».

Но... в заявлении ТАСС от 15 марта 1947 г. говорилось, что «на территории Советского Союза остается в настоящее время 890 532 военнопленных немцев; со времени капитуляции Германии освобождено из плена и возвращено из СССР в Германию 1 003 974 немецких военнопленных» (то есть заявлялось об освобождении на 218 тыс. военнопленных больше, чем их было освобождено согласно записке Молотова; откуда взялась и что была призвана скрыть эта цифра — также неясно. — С.Г.). А в ноябре 1948 г. руководство ГУПВИ предложило первому заместителю министра внутренних дел СССР генерал-полковнику Ивану Серову «списать с общего оперативно-статистического учета 100 025 освобожденных немецких военнопленных», якобы... взятых на учет дважды.

В целом историки считают, что репатриация, по меньшей мере, 200 тыс. немцев «не была правильно задокументирована советской стороной». То есть это может означать и то, что этих пленных не существовало, и то (это более вероятно), что они погибли в плену, и то (это еще более вероятно), что налицо —комбинация указанных вариантов. А этот краткий обзор, по всей видимости, свидетельствует лишь о том, что статистические аспекты истории немецких военнопленных в СССР не только до сих пор не закрыты, но и, вероятно, уже никогда не будут закрыты полностью.

«Гаагско-женевский вопрос»

Немного о международно-правовом статусе военнопленных. Одним из дискуссионных вопросов истории советских пленных в Германии и германских — в СССР является вопрос об обязательности/необязательности исполнения по отношению к ним Гаагской Конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» от 18 октября 1907 г. и Женевской Конвенции «О содержании военнопленных» от 27 июня 1929 г.

Доходит до того, что, намеренно или по незнанию, путают уже упомянутую Женевскую Конвенцию «О содержании военнопленных» от 27.06.1929 г. с Женевской Конвенцией — также от 27.06.1929 г. — «Об улучшении участи раненных, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море». Причем, если первую из упомянутых Женевских конвенций СССР не подписал, то ко второй присоединился еще в 1931-м. Поэтому автор попытается внести ясность в данный вопрос.

Предпосылками для обязательности исполнения Гаагской Конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» являются:

1) подписание и ратификация договаривающимися сторонами данной конвенции;

2) участие в сухопутной войне только сторон, являющихся договаривающимися сторонами («оговорка clausula si omnes» — «о всеобщем участии»).

Предпосылками для обязательности исполнения Женевской Конвенции «О содержании военнопленных» 1929 г. являлись уже только подписание и ратификация договаривающимися сторонами данной конвенции. Ее ст. 82 гласила: «Положения настоящей конвенции должны соблюдаться высокими договаривающимися сторонами при всех обстоятельствах. Если на случай войны одна из воюющих сторон окажется не участвующей в конвенции, тем не менее, положения таковой остаются обязательными между всеми воюющими, подписавшими конвенцию».

Таким образом, статьи данной Конвенции не только не содержат clausula si omnes, но и специально оговаривается ситуация, когда воюющие державы С1 и С2 являются участниками Конвенции, и затем в войну вступает держава С3, не являющаяся участницей Конвенции. В такой ситуации нет больше формальной возможности не соблюдать данную Конвенцию со стороны держав С1 и С2 между ними. Должны ли державы С1 и С2 соблюдать Конвенцию по отношению к державе С3 — непосредственно из ст. 82 не следует.

Результаты такого «правового вакуума» не замедлили сказаться. Условия, установленные сначала Германией к советским пленным, а затем и СССР в отношении военнопленных из числа военнослужащих Вермахта и войск СС, а также вооруженных сил союзных Германии государств нельзя было назвать человеческими даже в первом приближении.

Так, у немцев вначале считалось достаточным, чтобы пленные жили в землянках и питались в основном «русским хлебом», изготовленным по изобретенному немцами же рецепту: наполовину —из очисток сахарной свеклы, наполовину — из целлюлозной муки, муки из листьев или соломы. Неудивительно, что зимой 1941–42 гг. эти условия привели к массовой смертности советских военнопленных, усугубившейся эпидемией сыпного тифа.

По данным управления по делам военнопленных Главного командования вооруженных сил Германии (ОКВ), к 1 мая 1944 г. общее число истребленных советских военнопленных достигло 3,291 млн чел., из них: умерло в лагерях — 1,981 млн. чел., расстреляно и убито при попытке к бегству — 1,03 млн чел., погибло в пути — 280 тыс. чел. (большая часть жертв пришлась на июнь1941-го — январь 1942-го — тогда погибло свыше 2,4 млн пленных). Для сравнения: всего за 1941–1945 гг. немцами было захвачено (существуют разные данные, но здесь приведена цифра, считаемая автором наиболее достоверной) 6,206 млн советских военнопленных.

Такими же тяжелыми были первоначально и условия содержания германских военнопленных в СССР. Хотя, конечно, жертв среди них было меньше. Но только по одной причине — их и было меньше. Например, в советский плен по состоянию на 1 мая 1943 г. попало всего 292 630 военнослужащих германской и союзных ей армий. Из них к этому же времени умерло 196 944 чел.

В заключение этой главы отмечу, что еще 1 июля 1941 г. правительство СССР утвердило «Положение о военнопленных». Военнопленным гарантировалось соответствующее их статусу обращение, предоставление медицинской помощи на равных с советскими военнослужащими основаниях, возможность переписки с родственниками и получения посылок.

Формально разрешались даже денежные переводы. Однако Москва, широко используя «Положение о военнопленных» для направленной на Вермахт пропаганды, не спешила выполнять его. В частности, СССР отказался обменяться через Международный Красный Крест списками военнопленных, что являлось основополагающим условием для получения ими помощи с родины. А в декабре 1943 г. Советский Союз вообще разорвал все контакты с этой организацией.

Долгий русский плен: этапы освобождения

Возвращающиеся домой немецкие военнопленные, 1 апреля 1949. Это фото было предоставлено Викискладу Немецким федеральным архивом (Deutsches Bundesarchiv)

13 августа 1945 г. Государственный Комитет обороны (ГКО) СССР издал постановление «Об освобождении и возвращении на родину 708 тыс. военнопленных рядового и унтер-офицерского состава». В число военнопленных, подлежащих к отправке на родину, были включены только инвалиды и другие нетрудо?спо??собные пленные.

Первыми начали отправлять домой румын. 11 сентября 1945 г. во исполнение постановления ГКО было приказано освободить из лагерей ГУПВИ НКВД СССР 40 тыс. военнопленных румын рядового и унтер-офицерского состава «согласно прилагаемой разверстки по областям и лагерям», «к отправке освобождаемых военнопленных румын приступить с 15 сентября 1945 г. и закончить не позднее 10 октября 1945 г.». Но уже два дня спустя появляется второй документ, по которому отправке домой подлежат солдаты и унтер-офицеры целого ряда национальностей:

а) все военнопленные, независимо от физического состояния, следующих национальностей: поляки, французы, чехословаки, югославы, итальянцы, шведы, норвежцы, швейцарцы, люксембуржцы, американцы, англичане, бельгийцы, голландцы, датчане, болгары и греки;

б) больные военнопленные, независимо от национальности, кроме острозаразных больных, кроме испанцев и турок, а также кроме участников зверств и лиц, служивших в войсках СС, СД, СА и гестапо;

в) военнопленные немцы, австрийцы, венгры и румыны — только инвалиды и ослабленные.

При этом «освобождению не подлежат ...участники зверств и лица, служившие в войсках СС, СД, СА и гестапо, независимо от физического состояния».

Директива полностью выполнена не была. Во всяком случае, такой вывод можно сделать из того, что военнопленные многих национальностей, упомянутых в ней, предписывались к освобождению приказом НКВД от 8 января 1946 г. Согласно ему освобождались чехословаки, югославы, итальянцы, голландцы, бельгийцы, датчане, швейцарцы, люксембуржцы, болгары, турки, норвежцы, шведы, греки, французы, американцы и англичане.

При этом «отправке не подлежат лица, служившие в войсках СС, СА, СД, гестапо, офицеры и участники других карательных органов» но с одним изъятием — «военнопленные французы подлежат отправке все без исключения, в том числе и офицеры».

Наконец, 18 октября 1946 г. появился приказ репатриации на родину офицеров и служивших в СС, СД и СА военнослужащих перечисленных в приказе от 8 января национальностей, а также всех финнов, бразильцев, канадцев, португальцев, абиссинцев, албанцев, аргентинцев и сирийцев. Кроме того, 28 ноября 1946 г. было приказано отпустить 5 тыс. пленных австрийцев.

Но вернемся от инонациональных пленных из числа военнослужащих Вермахта и ваффен СС к собственно немцам. По состоянию на октябрь 1946 г. в лагерях ГУПВИ, спецгоспиталях МВД и рабочих батальонах Министерства вооруженных сил СССР оставались 1 354 759 немецких военнопленных, в том числе: генералов — 352, офицеров — 74 506 чел., унтер-офицеров и рядовых — 1 279 901 чел.

Это число сокращалось довольно медленно. Например, во исполнение постановления Совета Министров СССР от 16 мая 1947 г. «Об отправке в Германию нетрудоспособных военнопленных бывшей германской армии и интернированных немцев» было приказано (20 мая): «освободить в 1947 г. из лагерей МВД, спецгоспиталей, рабочих батальонов Министерства Вооруженных Сил и батальонов для интернированных и отправить в Германию 100 тыс. нетрудоспособных военнопленных бывшей германской армии (немцев) и 13 тыс. нетрудоспособных интернированных немцев». При этом освобождению подлежала и часть офицеров — в звании до капитана включительно. Освобождению не подлежали:

а) военнопленные — участники зверств, служившие в частях СС, СА, СД и гестапо, и другие, на которых имеются соответствующие компрометирующие материалы, независимо от их физического состояния;

б) интернированные и арестованные группы «Б» (к этой группе относились немцы, арестованные советскими властями на территории Германии во время и после войны, в отношении которых имелись основания полагать, что они причастны к преступлениям против СССР или советских граждан на оккупированных территориях);

в) нетранспортабельные больные.

Немного раньше от пленных немцев потребовали снять погоны, кокарды, награды и эмблемы, а пленных младших офицеров приравняли к солдатам (хотя и оставили офицерский паек), заставив их работать наравне с последними.

Спустя девять дней выходит директива МВД, предписывающая в мае—сентябре 1947 г. отправить на родину тысячу антифашистски настроенных немцев, зарекомендовавших себя отличными производственниками. Эта отправка носила пропагандистский характер: предписывалось широко оповестить о ней пленных всех лагерей, особо подчеркивая трудовые достижения освобождаемых. В июне 1947 г. последовала новая директива МВД об отправке в Германию 500 пленных немцев антифашистских настроений по персональным спискам. А приказом от

11 августа 1947 г. отдано распоряжение освободить в период с августа по декабрь всех пленных австрийцев, за исключением генералов, старших офицеров и эсэсовцев, членов СА, служащих СД и гестапо, а также лиц, по которым ведется уголовное расследование. Не подлежали отправке нетранспортабельные больные. Приказом МВД от 15 октября репатриируется еще 100 тыс. пленных немцев — в основном это транспортабельные больные и нетрудоспособные военнослужащие от рядового до капитана включительно.

К концу 1947 г. можно с достаточной ясностью определить политику СССР в деле освобождения пленных — возвращать на родину пленных постепенно и именно категорий, способных в наименьшей степени повлиять на развитие политической жизни в Германии и других воевавших против СССР странах в нежелательном для Советского Союза направлении.

Больные будут больше заняты своим здоровьем, чем политикой; а солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры влиять на события у себя дома могут значительно меньше, чем генералы и старшие офицеры. По мере становления и укрепления в восточной части Германии просоветского правительства поток возвращаемых пленных увеличивался.

Приказ МВД от 27 февраля 1948 г. определял порядок и срок отправки на родину очередных 300 тыс. пленных немцев. В первую очередь, освобождению подлежали все ослабленные солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры, больные и инвалиды старшего офицерского состава. Также освобождались пленные солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры старше 50 лет и старшие офицеры старше 60 лет.

Далее удерживаются в плену здоровые (годные к тяжелому и среднему физическому труду) солдаты, унтер-офицеры и младшие офицеры моложе 50 лет, здоровые старшие офицеры моложе 60 лет, генералы и адмиралы. Кроме того, оставались в плену военнослужащие-члены СС, члены СА, сотрудники гестапо, а также немецкие военнопленные, приговоренные к наказанию за военные или общеуголовные преступления, по которым велись уголовные дела, и нетранспортабельные больные.

Всего же к концу 1949 г. в советском плену еще оставалось 430 670 немецких военнослужащих (но были задер?жаны немецкие военнопленные, привезенные из СССР в восточно?европейские страны для восстановительных работ). Это было явное нарушение СССР взятых на себя обязательств: в 1947 г. четвертая сессия Совещания министров иностранных дел Великобритании, Франции, СССР и США приняла решение о завершении к концу 1948 г. репатриации военнопленных, находящихся на территории союз?ных держав и других стран.

Тем временем начали освобождать и германский генералитет. Приказом МВД от 22 июня 1948 г. из плена освобождаются пять генералов Вермахта — австрийцы по национальности. Следующим приказом МВД (от 3 сентября того же года) — шесть «правильных» германских генералов (членов Национального комитета «Свободная Германия» и «Союза немецких офицеров»). 23 февраля 1949 г. выходит приказ МВД СССР № 00176, определявший сроки и порядок отправки на родину всех немецких пленных в течение 1949 г. Из этого списка исключались военные и уголовные преступники, подследственные, генералы и адмиралы, нетранспортабельные больные.

Летом 1949 г. с лагерей военнопленных снимается вооруженная охрана и организуется самоохрана из пленных (без оружия, только свистки и флажки). Очень любопытный документ появляется 28 ноября 1949 г. Это распоряжение МВД № 744, в котором министр внутренних дел генерал-полковник Сергей Круглов требует навести порядок в деле учета военнопленных, поскольку выявлено, что должного учета и розыска бежавших нет, много военнопленных одиночным порядком лечатся в гражданских больницах, самостоятельно устраиваются и работают на различных предприятиях, в учреждениях, в том числе и режимных, совхозах и колхозах, вступают в брак с советскими гражданками, различными способами уклоняются от учета как военнопленные.

5 мая 1950 г. ТАСС передало сообщение о завершении репатриации не?мецких военнопленных: по официальным данным в СССР остались 13 546 чел. — 9 717 осужденных, 3 815 подследственных и 14 боль??ных военнопленных.

Решение вопроса с ними затянулось еще более чем на пять лет. Только 10 сентября 1955 г. в Москве начались переговоры между делега?цией правительства ФРГ, возглавляемой федеральным канцлером Конрадом Аденауэром, и представителями правительства СССР. Западногерманская сторона просила освободить 9 626 немецких граждан. Советская сто?рона называла осужденных военнопленных «военными преступниками».

Тогда германская делегация сообщила, что без решения этого вопроса невозможно установление дипотношений между СССР и ФРГ. При обсуж?де?нии вопроса о военнопленных председатель СМ СССР Николай Булганин предъявил претензии относи?тель?но репатриации советских граждан, находящихся в Западной Германии. Аден?ауэр напомнил, что эти люди поселились в Западной Германии по раз?решению оккупационных властей — бывших союзников СССР, а германские представители тогда еще не имели власти. Однако федеральное правитель?ство готово проверить их дела, если в его распоряже?ние будут предоставлены соответствующие документы. 12 сентября 1955 г. переговоры по вопросу о военнопленных закончились принятием положительного решения.

Впрочем, уступка СССР на этих переговорах не была спонтанной. Предвидя возможность возбуждения Аденауэром вопроса о военно?плен??ных, советское правительство еще летом 1955 г. создало комиссию для пере?смот?ра дел осужденных иностранных граждан. 4 июля 1955 г. комиссия приняла решение согласовать с ЦК Социалистической единой партии Германии вопрос о целесообразности репат?риа?ции в ГДР и ФРГ (в соответствии с местожительством до пленения) всех находящихся в СССР осужденных немецких граждан, причем предлагалось освободить большую часть из них от дальнейшего отбывания наказания, а совершивших тяжкие преступления на территории СССР пе?ре?дать, как военных преступников, властям ГДР и ФРГ.

Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев в секретном письме к первому секретарю ЦК СЕПГ Вальтеру Ульбрихту и председателю Совета министров ГДР Отто Гротеволю сообщил, что «вопрос о военнопленных будет, несомненно, поднят во время пе?ре?гово?ров с Аденауэром об установлении дипломатических отношений...», и в случае успешного завершения переговоров с канц?лером ФРГ власти СССР наме?рены освободить от дальнейшего отбывания наказания 5 794 чел. (то есть несколько меньше, чем было освобождено в конечном счете).

28 сентября 1955 г. был подписан (в связи с установлением дипотношений между СССР и ФРГ) Указ Президиума ВС СССР «О досрочном освобождении германских граждан, осужденных су?дебными органами СССР за совершенные ими преступления против наро?дов Советского Союза в период войны». В 1955–1956 гг. из мест заключения в СССР были досрочно освобождены и репатриированы в ГДР — 3 104 чел., в ФРГ — 6 432 чел.; 28 немцев были задержаны по просьбе КГБ (их дальнейшая судьба в источниках не прослеживается), четыре человека — оставлены в связи с воз??буждением ими ходатайств о приеме советского гражданства. Освобождение военнопленных явилось одним из первых успехов правительства ФРГ на международной арене.

В следующем, 1957-м, вернулись на свою родину и последние из пленных японцев. На этом страница под названием «плен» для солдат Второй мировой, наконец, завершилась.

—

Сергей Гончаров, опубликовано в газете  «Зеркало недели - Украина»

Впечатления солдат вермахта от вхождения в СССР

Год назад вышла книга Крэйга Лютера про операцию «Барбаросса» и лето 1941 года. При настоящем объёме работ про судьбоносное лето XX века и группу армий «Центр», исследователю не остаётся ничего другого, кроме как поражать своего читателя количеством источников.
Учитывая то, что Лютер писал книгу около 12 лет, с этой задачей он успешно справился. Да, работа на выходе получилась безусловно достойная, что оценили и такие умы как Юрген Фёрстер.

Из недостатков можно выделить разве что попытку (в некоторых местах) «впихнуть невпихуемое» и осветить все темы вообще, а также явную пристрастность автора, его любовь к солдатам вермахта. Нет, Лютер не ревизионист, и военным преступлениям немцев посвятил целую главу, однако интенция во введении и некоторые дальнейшие ремарки по тексту не оставляют сомнений о пламенеющем сердце автора. Эту нетипичную связку энциклопедичечских знаний и неубранных эмоций отметил British Journal for Military History.
Привязанность сформировалась на основе плотного общения с ветеранами, а это, в свою очередь, дало доступ к новым персональным источникам, которые являются сильной стороной работы. Впечатления солдат вермахта от вхождения в СССР Лютер выделил отдельно. В них, как и в других источниках, прослеживается единая линия отношения, которую я бы назвал «смесью удивления с презрением». Конечно, изредка было и другое отношение, но его было в разы меньше.

Унтер-офицер Вильгельм фон Хеш, 121-я пехотная дивизия, июнь-июль 1941 года.

Поселения, через которые мы проходим, запущены, и дома, без исключения, очень примитивные. Обитатели бедно одеты. «Местные» стоят на улице, мужчины, без обуви, в штанах, на которых видны заплатки, в грязной русской рубахе… Молодёжь, носящая самодельную одежду, и с головами, обритыми налысо, смотрит на нас. Одежда женщин полностью противоположна понятию «женская». Зачастую можно увидеть женщин, стоящих возле дороги, совершенно спокойно нянчащих своих детей. Люди здесь очень первобытные.

Оберлейтенант К., 20-я танковая дивизия, июль 1941 года.

Простор, бесконечный простор, монотонный по форме и цвету, серые постройки, припавшие к земле и изолированные... Меланхоличная страна, [выглядящая] опустошённой для человека с Запада... Хаты, скорее всего, строили сегодня точно так же как строили и 1000 лет назад. Единственный прогресс за это время — это, без сомнения, стеклянные окна. Серые на сером, обедневшие и навевающие грусть, стоят они, слишком маленькие, к слову, для многих детей, что растут в них, но сколоченные с сохранением очень чётких пропорций. По сравнению с немногочисленными каменными постройками — обычно партийные помещения в городах, уродливые и безрадостные здания — эти жалкие лачуги при сложившихся обстоятельствах безвкусны...
Люди живут в жалких условиях, невообразимо нищие. В их домах ничего нет; они живут со многими своими детьми в одной комнате… Русские — если послушать наших бойцов — так они что-то среднее между человеком и животным — «Знаешь, я не думаю, что такой крестьянин как этот хоть раз был в кино», вот это я недавно услышал. Превосходящая цивилизация Запада делает простого человека, и не только его, высокомерным, неравным по отношению к другим формам жизни, и даже более того в отношении людей, которые очевидно и знать ничего не хотят обо всех этих технологических штуках. Нация крестьян живёт, пока жива земля. Нация, работающая между камнем и асфальтом, может лишь использовать её ресурсы, но не более.

Майор Вернер Хайнеманн, 23-я пехотная дивизия.

13.7.41
Непредставимо, чтобы где-то ещё в мире существовали трубы, из которых можно, вот просто так, пить воду и не подхватить холеру! Большевизм, без сомнения, тут поработал и коллективизировал всё, т.е. у человека есть лишь его дом и его сад, всё остальное (поля, скот, с\х машины) принадлежит деревенской коммуне. Даже пищу принимают все вместе в партийном здании.
Население крайне вялое и тёмное, но, если речь идёт о низших классах, то, похоже, что они вели относительно сносную жизнь. Люди невероятно безынициативны, и если их не заставляют работать, они вообще ничего не делают.
Во всём (например, в дорожном строительстве) каким-то образом виден единый общий подход, который никак не может быть сравнён с нашими стандартами. Всё [построенное] — невероятно грубое, большое и примитивно-безвкусное, но, без сомнения, под стать пассивному национальному характеру. На каждом шагу можно увидеть, что в этой стране любая манифестация индивидуальной жизни полностью исчезла.

До чего же опустошённая страна! Примитивность и нищета населения, благодаря эксплуатации советскими властями, настолько чудовищны, что невозможно понять, как вообще люди могут жить. Притом страна — однозначно плодородна, но ведь всё, что они выращивают, у них затем отбирают, а с дохода парторганизации оплачивают большие [объёмы] вооружения и международную пропаганду.
Так что ничего не остаётся, кроме запущенной, серой монотонности в отношении, привычках, одежде, домашнем хозяйстве и, к тому же, все боятся выделиться из окружающей бесцветной «человеческой массы» хоть малейшим образом (даже если он заключается в том, чтобы поставить цветок на окно или повязать шейный платок). «Комиссары» держат население и военных в постоянном страхе за этот кусочек убогой жизни, причём делают это таким невероятным способом, что любая мысль о протесте против этих бесчеловечных условий испаряется практически сразу.
Очевидно, что в этой стране, через которую, тем более, проложила свой кровавый путь война, нам совершенно нечего было приобрести или купить. Термин «купить», в любом случае, совершенно буржуазен, т.к. то, что советскому гражданину «нужно для жизни» ему, разумеется, «выдаёт» государство, так что и «магазинов» невозможно найти. Давление, под которым находилась страна последние 25 лет, до сих пор имеет свою силу даже там, где мы, и ничего с населением не поделаешь, ни хорошего, ни плохого. Кошмар!

Доктор Генрих Хаапе, 6-я пехотная дивизия, 2 сентября 1941 года.

Мы тут живём в таких убогих условиях, ты просто представить себе не можешь... Никакой культуры, даже самых простых, свойственных цивилизации удобств тут не найти... Пожалуйста, не думай, что я жалуюсь тебе, когда пишу это — ну раз уж говорим, я с радостью готов перенести и большие лишения, но мне ничего не нужно, кроме [твоего] внимания к списку вещей, который я ниже составлю!
Здесь нет магазинов, покупать нечего. [Пришли мне] бритвенные лезвия, расчёску, зубную пасту, крем для кожи, мыло, щипчики для ногтей, писчую бумагу, чернильную ручку, чернила, [газету] Frankfurter Zeitung, [иллюстрированный журнал] Koralle, игральные карты, любые конфеты, носовые платки и т.п.

Х. С., 6-я пехотная дивизия, начало осени 1941 года.

У нас сегодня свободный день, и мы находимся в русском доме. Прямо сейчас русские едят. Скажу вам, вы бы не стали есть так. Это так мерзко. Не могу вам всего описать. Вам стоило бы самим всё увидеть.
Совершенно опустошённый, таков советский рай. Здесь у людей лишь одна комната, в которой они живут; в ней стоит большая кирпичная печь. На печи есть место, чтобы четыре или пять человек могли спать. Свиньи сидят в загоне в одном из углов. У коровы есть стойло прямо перед жилой площадью.

Вот уже почти четыре месяца и «турпоездка» по советскому раю точно значит много для всех. Лично я чувствую себя довольно хорошо среди русских людей. Их простая жизнь привлекательна и поражает.

Лейтенант Йоахим Х., 131-я пехотная дивизия, приблизительно октябрь 1941 года.

Русский — упорный боец и скорее предпочтёт быть порубленным на куски, чем покориться, не говоря уже об их хорошем вооружении, которое во всех смыслах отвечает современным стандартам.
Совершенным контрастом по отношению к этому выступает то, как живёт население, их одежда, дома и т.п. Эта примитивность превосходит все описания. Нет никакой мерки, которой можно было бы это измерить. У нас такое странное чувство, когда мы иногда слышим танцевальную музыку по радио (при условии, что мы можем её услышать). В такие моменты вспоминаешь — Бог ты мой! — да, действительно, всё ещё существуют музыка, танцы, театр, чистые дома, опрятно одетые девушки и женщины, но здесь... лишь грязь и упадок — вот таков советский рай. Уже более четырёх месяцев мы «делаем дела», сидя на корточках. Как же нам хочется вновь пользоваться чистым туалетом или даже принять нормальную ванну. К счастью, мобильный полевой туалет с умывальниками скоро будет внедрён в армии.

Лейтенант Вильгельм Берг, 123-я пехотная дивизия, 10 октября 1941 года.

[То, как они] смотрели на мой блокнот, напомнило мне о типичном интеллектуальном уровне этих белых негров. Я показал своим сожителям, колхозным рабочим, твои иллюстрации. Они листали эти картинки как обезьяны, без осмысления, безразличные, без какого-либо понимания, что они разглядывают картины из другого мира. Ну и гунны!

Попалась мне статья какого-то тошнотика про советский общепит. Наверняка и студентом никогда не был, и бабушка ему в армии пирожки готовила.
Нормальные были столовые. И студенческие, и рабочие приятно вспомнить.
Разнообразием не блистали, но студенту и не требовалось 12 перемен блюд.
Впрочем, читайте сами.

Не знаю кому как, но лично для меня слово “столовая” вызывает воспоминания об огромных алюминиевых кастрюлях, на которых масляной краской написано «первое блюдо», о пластиковых, залитых липкой жижей поверхностях колченогих столов, порциях крупно натёртой моркови, политой разбавленной сметаной и тарелки со слипшейся вермишелью и шницелем, который больше был похож на какое-то хлебобулочное изделие…

Нынче модно ругать Макдональдс и вообще всякий фастфуд. Какими только эпитетами не наделяют гамбургеры и прочие продукты питания из Мака. Причём все исследователи сходятся в одном – еда из макдональдса не полезна для здоровья, содержит много холестерина и вообще – лучше её не кушать.

А моё мнение таково, что человеку, который выжил в условиях тотального советского общепита, никакие бигмаки нипочём. Вот думаю, с чего бы начать рассказ? Ибо тема и в самом деле обширная и полностью её осветить в рамках статьи сложновато. Пожалуй, начну с малых форм – уличной торговли пирожками – и постепенно дойду до высших форм общепита – ресторанов. Итак…

В советское время люди не только выполняли и перевыполняли решения очередного съезда КПСС, но и просто гуляли по улицам. Как известно, длительная прогулка вызывает аппетит. Что предоставлял советский общепит минимально, для желающего заморить червячка? Ну например сегодня можно зайти в тот же Макдональдс или Ростикс, или оккупировать пиццерию, а то фудфилд в каком-нибудь торговом центре. Ну то есть дёшево и на скорую руку?

С лёгкой уличной закуской в СССР было туго. Просто так купить на улице нельзя было никаких быстро-закусок в виде сосисок или пирожков. Поэтому, да не покажется кому-то это странным, но самой распространённой быстрозакуской на улице была купленная в магазине свежая булка и плавленый сырок.

Только не надо смеяться – когда есть очень хочется, то это очень даже приятная еда. Также можно было – в Москве – вместо сырка купить 100 грамм докторской колбасы и попросить порезать её дольками. Тоже очень вкусно с голодухи. Также иногда в рыбных отделах попадалась жареная килька или мойва – полукилограммовый бумажный кулёк этой кильки уплетался за милую душу и с большим аппетитом.

Кроме таких подручных продуктов питания в нескольких точках Москвы можно было купить нечто специализированное. Например, при входе в Александровский сад почти всегда стояла тётка с тележкой, полной жареных пирожков с мясом по цене 10 копеек за штуку.

Без всякого заявляю – это были очень вкусные пирожки. За ними конечно всегда стояла очередь – и не удивительно, ведь в Совдепе это было чем-то сродни бигмаков.

Примерно такие же пирожки можно было купить в местах массового гуляния: в ЦПКиО им. Горкького, на ВДНХ, в Сокольниках. Но там было опаснее, особенно на ВДНХ – запросто можно было получить отравление, ибо в отличии от возлекремлёвских пирожков, на ВДНХ и т.п. местах в качестве начинки использовалась какая-то полужидкая гадость.

В других городах продавались жареные пирожки с ливером. Стоили 5 копеек. Кстати, до сравнительно недавнего времени пирожки советской выделки можно было купить в пирожковой напротив МАРХИ. Я специально туда иногда за ними приезжал – очень вкусные были прирожки.

Но как-то раз заехал и увидел вместо русских тёток каких-то киргизских бабок. С тяжёлым предчувствием купил десяток пирожков, но откусив первый же, тут же выплюнул эту гадость. Попробовал второй – и выкинул весь десяток. «Теперь конец пирожковой» – подумал я. И точно – скоро пирожковая закрылась. Надеюсь, что тот негодяй, который учинил это с некогда чудесной пирожковой, будет гореть в аду.

ГУМ. Витрина гастронома. 1984 год.

Также знающие люди, которых голод застиг в окрестностях Кремля, направляли свои стопы в гастроном в ГУМе, в котором был небольшой отдел, торгующий бутербродами. Бутерброды были всего двух типов: с варёной колбасой и ветчиной. Стоили они тоже – 10 копеек штука. Но заверяю вас, что и колбаса, и ветчина всегда были очень свежими и высочайшего качества. Ну да оно объяснимо – возле Кремля в виду наличия огромных скоплений интуристов надо было не ударить в грязь лицом.

Больше нигде в Москве такими вкусными бутербродами не торговали. Да, только не надо думать, что это были какие-то витиеватые бутерброды вроде современных гамбургеров. Нет, это был просто тонкий кусочек хлеба с тонким кусочком колбасы или ветчины на нём. А, ещё вспомнил одну бутербродную – на улице 25 октября. Кстати, она и до сих пор на том же месте работает.

Ещё в качестве закусочных, где можно было перекусить без риска для здоровья, изредка попадались сосисочные. Например, была сосисочная в Газетном переулке – аккурат на том месте, где сегодня напротив Центрального телеграфа находится Макдональдс. В этой сосисочной завсегда было сравнительно немного народа, сосиски тоже стоили, кажется, по цене 10 копеек за штуку и к ним можно было купить круглые столичные булочки по цене 5 копеек за булочку. Ну и конечно кофе. Кофе кажется что-то вроде 15 копеек за стакан.

Сжевать свои сосиски можно было за высокими столиками (без стульев), на которых стояли баночки с полузасохшей горчицей. Пару слов о кофе. Сегодня нередко доводится читать или слышать рассуждения знатоков, какое кофе и где лучше, как его готовят и т.п. В советских закусочных кофе было двух сортов: с молоком и без молока.

На стойке возле продавца стоял большущий никелированный титан, куда периодически «баба Нюра» заливала из огромной алюминиевой кастрюли «кофе с молоком». Собственно, это был напиток из не пойми чего, куда добавлялось сгущенное молоко. Чем дальше от Центра Москвы, тем ужаснее был вкус у «кофе с молоком». Кстати, чай подавался примерно также. Иной раз «баба Нюра» заливала в титан просто холодную воду, а продавщица прямо сразу продавала этот напиток.

Ещё помню закусочную на Б.Никитской – недалеко от Консерватории. Там тоже продавались сосиски, но кроме того можно было купить оладьи – с сиропом или сметаной. Из напитков: чай и «кофе». Кофе всегда было обжигающе горячим. Столики почти всегда были залиты этим самым кофе.

Кстати, баба Нюра в советских закусочных не только наполняла титаны с кофе и чаем, но также выполняла общественно важную функцию – отбивание аппетита у посетителей. Например, купили вы свои сосиски с кофе и пристроились за липкий, весь в кофейных лужах столик, как вдруг – тут как тут баба Нюра с дежурной половой тряпкой, которой она начинала прямо перед вашим носом размазывать по всей поверхности стола эти кофейные лужи.

У меня такое ощущение, что в Совдепе было какое-то тайное учебное заведение для подготовки «баб Нюр», ибо в совершенно разных забегаловках разных городов ухватки этих работников общепита были примерно одинаковыми.

Другой разновидностью советского фастфуда были пончиковые. За своё детство и юность я перепробовал множество пончиков в разных пончиковых и авторитетно заявляю – самой лучшей московской пончиковой была пончиковая на Пятницкой улице, где была весьма уютная – для Совдепа – обстановка, а пончики были одинакового размера, красивые, румяные, аккуратные, вкусные и жарились, судя по всему, на нормальном масле.

Кстати, сегодня такие пончики можно отведать в пончиковой «Те самые пончики» на ВВЦ. За аутентичность отвечаю. Во всех остальных пончиковых брежневской Москвы пончики жарили на машинном масле (или какой-то его совковой разновидности), от чего после поедания пончиков запросто можно было получить острую резь в желудке. Кстати, я бы критиков Макдональдса посадил бы на недельку на совковые пончики из уличных пончиковых, чтобы, так сказать, жизнь мёдом не казалась.

Пончиковые, сосисочные – это для детей и для семейных пар. Настоящие мужики предпочитали перекусывать в чебуречных. Чебуречные были двух типов: в помещении или же прямо на улице. Про сами чебуреки могу сказать тоже самое, что и про пончики – иногда они были вкусными, а иногда ими можно было реально отравиться.

Стоит ли говорить, что столики в чебуречных были залиты – бульоном – всегда. Но стоили чебуреки тоже дёшево: 15 копеек за штуку. В уличных чебуречных столиков не было, а была грязнющая доска-прилавок, прибитая к киоску, из которого продавали чебуреки.

Ещё были пельменные. Собственно, от сосисочных или чебуречных они отличались только тем, что продавали пельмени вместо чебуреков и сосисок. В остальном всё было тоже самое: отсутствие мест, грязные столики, тотальная антисанитария, которая поддерживалась на должном уровне вышколенными бабами Нюрами.

Варили в пельменных те же самые пельмени, что продавались в магазинах – в характерных бело-красных пачках («Останскинские» они вроде назывались). В общем и целом это были сносные продукты. Конечно, хлеба в фарше, из которого они делались, было изрядно, а тестовая оболочка была какой-то жидковатой, отчего мясо в половине пельменей вываливалось наружу при варке, но в целом с голодухи очень даже ничего. В таких пельменных ещё продавалась закуска: «Яйцо под майонезом». Тоже очень неплохо, поскольку в яйцо трудно что-нибудь подмешать.

Однако пельменными, чебуречными, сосисочными и пончиковыми перечень услуг советского общепита для проголодавшихся странников, которые хотят быстро и недорого перекусить, не заканчивался. Ещё были столовые. Вот это был самый ужас. Ибо, как ни крутите, но сосиски, пельмени, да и чебуреки в общем и целом были примерно одинакового качества и существенному ухудшению не поддавались. Но вот то, чем кормили в уличных столовых, мог выдержать далеко не каждый человеческий организм.

Саму идею столовых самообслуживания привёз из США Никита Сергеевич Хрущёв. Если посмотреть на фотографию советской столовой из книги «Кулинария» за 1958 год, то мы увидим нечто светлое и чистое. Между прочим, сейчас в ГУМе воспроизвели по этим фото якобы советскую столовую 50-х. Советую сходить – 3-я линия, 3-й этаж (а может 1-я линия – не помню). Между прочим, довольно забавное впечатление.

Но настоящая советская столовая брежневской Москвы сильно отличалась от этого великолепия. Во-первых, столовые были очень грязными (бабы Нюры за этим следили строго); во-вторых, кормили там просто ужасно. Типовой перечень блюд – причём во всех столовых Советского Союза – был примерно следующий:

1-е блюда: суп какой-нибудь, изредка борщ. Борщ ещё можно было есть (когда он был), а супы (щи и т.п.) кушать не рекомендовалось под страхом смерти. Ну то есть сказать, что вкус столовских супов был ужасен – это значит ничего не сказать. Он был омерзителен.

А, ещё бывала лапша куриная. Не часто. Вроде бы сложное дело – испортить куриную лапшу, но хитрые советские повара знали толк в своём деле и в лапшу клали огромное количество лука и разбавляли кипячёной водой, так что вкус лапши становился неопределённым. Ну и закидывали туда дикое количество грубой толстой лапши. В общем – ещё тот супец.

2-е блюда: Котлеты и бефстроганов. Между прочим, в детстве мне очень нравились столовские котлеты – видимо потому, что не нравилось мясо, а котлеты в совдеповских столовых состояли почти сплошь из хлеба.

Кстати, когда я подрос, моя матушка напутствовала меня, что если вдруг я окажусь в ресторане, то ни в коем случае нельзя заказывать рубленый бифштекс, а только целиковый. На мой вопрос о причине, матушка сообщила, что рубленые бифштексы разбавляют хлебом.

Кстати, в Совдепе вообще любой продукт, который можно было чем-то разбавить – обязательно разбавляли: молоко и пиво разбавляли водой, сметану разбавляли молоком, рубленые бифштексы разбавляли хлебом, а содержание хлеба в котлетах доводили до такого процента, что мяса там почти не оставалось.

На этом, кстати, основана шутка Платона Рябинина из фильма: «Вокзал для двоих», обращённая к официантке Виолетте: «Только передайте там на кухне, что мороженое для Веры, так что пусть его ничем не разбавляют». Кстати, мороженое в кафе почему-то в самом деле ничем не разбавляли – наверное советские общепитовские умельцы никак не могли придумать чем его можно разбавить.

Но продолжаю про типовые 2-е блюда в столовых. Итак, котлеты из хлеба и бефстроганов. Бефстроганов, собственно, был скорее подливкой с небольшим количеством жилистых кусочков мяса. Но всё-таки. Ещё бывала курица. Варёная. Вернее, куриные кости с некоторым количеством мяса и кожи на них. Причём столовские злодеи выбирали самые костлявые куски.

Про тех столовских куриц можно сказать словами Портоса, напоровшимся на курицу в гостях у госпожи Кокнар: «Чёрт возьми, я уважаю старость, но не в жареном и не в варёном виде». По четвергам в СССР в столовых котлеты, бефстроганов и курицы не продавались, ибо на всей территории от Львова до Владивостока был т.н. «рыбный день» – то есть все блюда были только из рыбы. Советские рыбные котлеты это…

А вы знаете, у меня недостаточно богатый словарный запас, чтобы передать что это была за гадость – советские столовские рыбные котлеты. Их можно было съесть только с большой голодухи – например, после пары суток полного поста.

Ко 2-му блюду полагался гарнир. Гарниры были разнообразны: самый многочисленный – это слипшиеся в какую-то единую массу макароны или вермишель. Также весьма актуальным гарниром было пюре. Рецепт пюре из советских столовых мне неизвестен, но уверен, что это был вовсе не типовой рецепт (варёная картошка, растолчённая с горячим молоком и сливочным маслом).

Наверняка, роль молока в советских пюре выполнял какой-нибудь загуститель для оконной краски. Во всяком случае, остывшее советское «пюре» – а остывшим оно было чаще всего – по консистенции напоминало застывающий гипс. Кроме того бывал варёный рис и гречка. Излишне говорить, что они были без каких бы то ни было следов масла.

3-и блюда были простыми: компот из сухофруктов, чай и «кофе» с молоком. Реже попадались какие-нибудь вишнёвые компоты из банок, разбавленные водой в пропорции 1:100 и подкрашенные чем-то вроде марганцовки.

Ну и разные салатики. Самым радостным был салат из свежей капусты, поскольку свежую капусту можно разбавить только свежей морковью. То есть испортить нельзя. Кроме того – как уже было сказано – крупно тёртая морковь с чем-то вроде сгущённого кефира (вероломно называемого сметаной), и временами «салат столичный» – весь заветренный и покрытый окостеневшим «майонезом».

Но, справедливости ради, стоило это всё дёшево – не дороже рубля. Я имею в виду весь обед в целом. В Москве услугами уличных столовых пользовались только приезжие и таксисты. Ну или совсем уж отчаянные люди, готовые от голода ставить смелые эксперименты на себе.

Да, не подумайте только, что все эти столовые, пончиковые, сосисочные и чебуречные были расположены в 50 метрах друг одна от другой. Ничуть не бывало! Чтобы найти эти объекты общепита надо было ещё попотеть. Это всё даже в центре Москвы встречалось редко, а уж на окраинах про такие вещи даже и не слыхали.

Чтобы хотя бы слегка разредить ситуацию с фастфудом в дневное время, многие кафе в Совдепе днём работали, как столовые, а вечером – как кафе-рестораны. Ну в таких кафе-столовых кормили конечно поприличней. Но и подороже. Да и попасть в них днём не всегда было просто, поскольку они работали чаще всего на обслуживание «туристов».

Например, кафе «Бирюса», входящее в комбинат питания «Новоарбатский», в котором работала моя мать, днём несколько часов обслуживало туристов, потом на пару часов закрывалось на «спецобслуживание» – кормило обедами сотрудников министерств и только потом пускало всех желающих с улицы.

Ну вот так примерно обстояло дело с фастфудом. Да, совсем забыл – ещё продавалось мороженое. Его было не так много (наименований), но оно было вкусным. Наиболее популярны были «в вафельном стаканчике» (цена 19 коп.) и «эскимо» (старое, как в фильме «Старик Хоттабыч» стоило 11 копеек, но в 70-х исчезло и появилось новое, плоское, по цене 20 копеек).

Так же летом, к услугам жаждущих, были автоматы с газированной водой: 1 копейка за стакан без сиропа и 3 копейки с сиропом. Поскольку в стакан сперва наливался сироп, а потом уже газированная вода, лично я почти всегда пил за 6 копеек. То есть бросал 3-копеечную монету, наливал до половины, убирал стакан, потом снова бросал 3 копейки и доливал до полного. Получалось «с двойным сиропом». Не помню уже, кто из друзей научил меня этому трюку.

Одна особенность – все пили из одного стакана, который вяло полоскался в фонтанчике, вделанном в газированный автомат. То есть с одной стороны дикая антисанитария, а с другой – вроде особых эпидемий не было. Хотя, говоря откровенно, кто это может точно сказать – были ли массовые заражения через эти общие стеклянные стаканы или нет? Кстати, в Москве стеклянные стаканы даже ночью в автоматах стояли свободно, а вот в некоторых других городах я видел стаканы на цепи – чтобы не украли.

Теперь перейдём к более серьёзным заведениям, как то: пивные, бары, кафе и рестораны. Начну с пивных.

Пивные были двух типов: в виде баров или ресторанов и автоматические поилки. Пивных баров было совсем мало и в них всегда были дикие очереди. Самым популярным пивбаром были «Жигули» на Калининском проспекте, в который очередь всегда стояла, чуть ли не как в Мавзолей.

Был известный пивной бар напротив Столешникова переулка (в известной сцене фильма «Берегись автомобиля» показывают нечто похожее на тот бар). Был бар «Шайба» на Юго-Западной (это народное название, как он на самом деле назывался – не помню). Также был пивной ресторан недалеко от Киевского вокзала и пивняк «Сайгон» тоже рядом с Киевским (надеюсь понятно, что «Сайгон» – это народное название).

Наиболее ужасными местами скопления урелов были автопоилки – пивные-автоматы. Такую поилку показывают во второй серии фильма «Москва слезам не верит», когда спившийся бывший хоккеист Гурин демонстрирует удостоверение к значку «Мастер спорта», а сосед-старичок гнусавит: «Категорический императив Канта гласит…».

Представляла такая поилка из себя следующее: это было двухэтажное стеклянное здание. На первом размещался какой-нибудь магазин, а на втором – пивняк. В зале стояли круглые высокие столики, чтобы за ними нельзя было сидеть, а только стоять. По мысли авторов проекта, видимо, это должно было способствовать ускоренному процессу принятия пива, чтобы народ не напивался.

Наивные. Матёрые бойцы простаивали за теми столиками по 3-5 часов. А то и более. В противоположном от входа конце из стены торчало 5-6 «сосок» – краников, из которых лилось пиво. Нет, оно не само лилось, а только в том случае, если в прорезь над краником посетитель бросал 20 копеек. Причём, что интересно, в некоторых пивняках на 20 копеек наливали полную кружку, а в некоторых – только половину. То что пиво было разбавлено – это даже и говорить не стоит. Но чем оно было разбавлено?

Нипочём не догадается сегодня тот, кто не жил в Совдепе, чем разбавляли пиво работники советского общепита. Водой? А пена как же? Разбавьте пиво чистой водой – у вас пены не будет. А пены должно быть много – это был один из способов обмана покупателя. Кто сказал «стиральный порошок»?

Приз – в студию! Вы угадали: чтобы в разбавленном пиве была пена, туда надо добавить немного стирального порошка. Что и проделывали виртуозно пивные умельцы. И что характерно, алкашня, которая парковалась в этих поилках, прекрасно была осведомлена о том, что пьёт, но пила. В процессе пития в кружки с пивом добавлялась водочка. Получался знаменитый «ёрш». Ну и можете себе представить, что после 3-4 часов пития такого пива делали на улицах молодые пролетарии…

Из закусок к пиву преобладала вобла. Нередко бывали и креветки – креветки в СССР деликатесом не считали. Но вот с раками были проблемы – про раков к пиву ходили легенды и сказки. Говорят, в «Жигулях» в самом деле к пиву подавали раков. Но я там ни разу не был, так что не знаю. Кстати, известную миниатюру Карцева и Ильченко про «раки по 5 рублей» мог заценить только советский человек. До современного человека смысл шутки просто не может дойти.

Чем хороши были автопоилки для пролетариата – туда всегда можно было попасть, ибо они были безразмерные. А вот с кафе и ресторанами было куда как сложнее. Поскольку кафе и ресторанов также было не очень богато – даже в Москве, по вечерам туда всегда стояли очереди. Немного снял напряжение Калининский проспект с его комбинатом питания «Новоарбатский», но всё равно попасть в кафе или бар вечером без очереди было нереально.

Первое, что надо знать о советских кафе: посетителя сажали не за свободный столик, а на свободное место. Разница ясна? Ну то есть вы входите вдвоём с дамой, а вас официант ведёт к столику, за которым уже сидит какая-то пара. Нормально, да? Конечно, если официанту посулить мзду, а кроме того сделать очень богатый заказ, то можно было получить отдельный столик, но не каждый мог себе позволить швырять деньгами.

Сколько стоило посидеть в советском ресторане на Калининском проспекте? Мы студентами брали с собой по 5 рублей и в плане закуски этого хватало. Но была некоторая хитрость – с собой мы брали своё спиртное. Это вообще было очень распространено, когда посетители приносили с собой водку или портвейн из магазина – так было дешевле. Поэтому практически в каждом ресторане на видных местах висели объявления: «В нашем ресторане запрещено распитие спиртных напитков, принесённых посетителями». За этим официанты следили.

Поэтому посетители поступали так: заказывали закуски и для отвода глаз графинчик водки. А под шумок под столом из сумки разливали водку, принесённую из магазина. Эффект был двойной. Во-первых, как я уже сказал – экономия средств, поскольку в ресторанах и кафе спиртное продавалось с ресторанной наценкой, что, в общем-то, вполне справедливо.

Во-вторых, таким образом посетители пили неразбавленную водку. Что? Ну да, я ведь говорил, что в советском общепите разбавляли всё, что разбавлялось – ну как было не разбавлять водку или коньяк? Водка или коньяк в советском ресторане была примерно градусов 20 против положенных 40. И опять же,- все это знали.

Второе, что надо знать о советских ресторанах – советские официанты были очень гордыми людьми с необычайно развитым чувством собственного достоинства. И завсегда могли дать понять посетителю, кто тут главный. Расскажу, например, следующую реальную историю.

У нашей семьи был знакомый. В прошлом он был замполитом в армии. Но после того, как у него в роте повесился не выдержавший дедовщины солдат, он из армии уволился. Как его занесло в официанты – бог весть. Но однажды кто-то из клиентов обратился к нему: «Эй, человек!». Наш знакомый подошёл к столику и со всего маху дал посетителю по башке подносом. Посетителя откачали и конфликт замяли. Но бывшему замполиту из официантов пришлось уволиться.

Конечно, далеко не все советские официанты были в прошлом офицерами, поэтому обращение «Эй, человек» готовы были снести. Но вот чего категорически не желали сносить советские официанты – это небольшого заказа. С точки зрения советского официанта, который точно также как и любой другой советский работник должен был делать план, все посетители делились на тех, кто приносил план и тех, кто только место занимал.

Если посетитель был с дамой или садилась кампания из 3-4 человек, которые заказывали не какие-то там салатики и сто грамм сухого вина, а заставляли стол цыплятами табака, отбивными, графинами с водкой и коньяком, шампанским, да ещё брали икрой в придачу, то таким посетителям официанты были рады. Тем же, кто «просил окрошку» (как на карикатуре ниже), официанты всем видом показывали, что нечего занимать место и пора бы проваливать. Это вообще было не очень просто – выдержать шквал холодного презрения, которым умели обдавать советские официанты невыгодных посетителей.

«– Он попросил окрошку!..» Карикатура из журнала «Крокодил».

Ну и конечно же расчёты заслуживают краткого слова. Сегодня счёт подают в специальной папочке в виде подробного чека. В советское время официант, как правило, просто произносил: «С вас 17-40» и был таков. Нет, то есть чек он по идее обязан был предоставить, но чаще всего «забывал».

Обсчитывали посетителей нагло и вероломно, особенно сильно набравшихся (отчего официантам было особенно выгодно, когда посетители брали много спиртного). При этом, если посетитель пытался найти правду у администратора, то за официанта горой вставал и администратор, и все прочие официанты. Чересчур ретивого посетителя могли и побить. Ну или во всяком случае хамски вытолкать за дверь, а то и вызвать прикормленный наряд милиции – посетитель-то был пьяным.

Ну и публика чаще всего собиралась в ресторанах отчаянная. Пьяные драки были не то чтобы каждодневным явлением, но довольно распространённым. Так что собираясь в советский ресторан, надо было иметь в виду, что вечер вполне может закончиться дракой.

Про меню я скажу пару слов. Конечно, в кафе и ресторанах кормили повкуснее, чем в столовых, да и перечень закусок был побогаче. Но всё-таки тоже довольно унылый. Чаще всего в меню напротив того или иного пункта стояло: «нет в наличии».

Всегда в наличии были водки и коньяки, шампанское, икра (хотя бы красная), отбивные (которые часто не сильно отличались от обувных подмёток), цыплята-табака, салат столичный или оливье (первый – с мясом, второй – с курятиной), яблоки. Ну и ещё ряд тяжёлых дорогих закусок. Но всё это довольно просто приготовленное, без всяких там изысков.

Если мясо – то это антрекот или эскалоп, без всяких там французских глупостей. Если рыба – то просто «карп жареный», без затей. За изыском народ шёл в «Славянский базар» (в который просто нереально было попасть), в «Прагу» или «Арбат».

Ещё одна маленькая забавная подробность. В барах ресторанов на заднем плане всегда стояли батареи импортных бутылок. Но только за исключением очень престижных московских ресторанов, это всё были пустые бутылки – просто для красоты. Сегодня это выглядело бы полным идиотизмом. А в СССР смотрелось круто.

Да, в 80-х появились в Москве такие чудеса, как пиццерии. Пиццерии той поры представляли из себя, собственно, те же самые рестораны, но в которых подавали «пиццу». Советская пицца не имела ничего общего с настоящей пиццей, а представляла из себя что-то вроде открытого пирога с грибами. Но всё равно необычно, если сравнивать с эскалопами, шашлыками или цыптялами-табака.

Ну вот, в общих чертах про советский общепит всё. Я, конечно, много чего не помню, много чего просто не написал – но если у кого-то есть дополнения и характерные подробности – милости прошу оставлять свои комментарии.