Самый надежный способ замаскировать круги под глазами — наносить консилер, имитируя форму треугольника. Сухой карандаш может поцарапать нежную кожу века. Чтобы избежать этого, подогрей его стержень с помощью зажигалки.

Чтобы запах духов сохранялся как можно дольше, наноси их на так называемые точки пульса. В этих местах кровеносные сосуды находятся близко к коже и температура этих участков тела чуть выше. Всё это способствует раскрытию и распространению аромата.

Закрепить помаду на губах поможет этот простой трюк. После нанесения любимого цвета приложи к губам салфетку, а затем хорошенько припудри их.

Чтобы помада не пачкала зубы, после ее нанесения обхвати губами указательный палец.

Чтобы тени держались как можно дольше и выглядели ярче, подведи веко в качестве основы белым карандашом.

Чтобы губы выглядели более пухлыми, сделай широкий мазок по центру белым карандашом.

Пудра поможет создать эффект накладных ресниц!

Совершенно необязательно выбрасывать хорошие кисточки от туши. Просто используй старую щеточку с новой тушью. Если у тебя нет подводки, не расстраивайся! Используй обычную тушь, чтобы сделать стрелки. Если разбилась любимая пудра, не стоит паниковать! Просто добавь в нее несколько капель спирта и утрамбуй смесь бумажной салфеткой.

Губки бантиком поможет сделать этот простой трюк.

Самый простой способ сделать вечерний макияж!

Чтобы хорошенько прокрасить линию роста ресниц, попробуй этот лайфхак!

Вот как легко и просто сделать smokey eyes.

Используй монетку, чтобы достать остатки пудры.

Если ты случайно разбила блестящие тени, смешай их с прозрачным лаком и получи уникальный оттенок!

Очистить кожу губ от мертвых клеток поможет зубная щетка.

Сделать идеально ровные стрелки можно с помощью обычной ложки.

Используй кредитную карту для ровной линии теней и подводки.

Спойлер: обитают они конечно же в Манхэттене, а точнее в мидтауне, прямо на знаменитом Бродвее. В считанных кварталах от Таймс Сквера, который все туристы почему-то считают самой интересной точкой Нью Йорка. Не верите? Вот например:

Сорок первая стрит и Бродвей в сердце Нью Йорка. Здесь проводится выставка уличного искусства под названием "Карнавал Вычурных Зверей" (Fancy Animal Carnival). Это ещё один прекрасный пример, того, каким должен быть настоящий живой город. И вот почему:

1. Может быть вы знаете, что несколько лет назад в центре Манхэттена городские власти отдали кусок проезжей части Бродвея пешеходам. Тогда было много скандалов по этому поводу - "Как это так!" кричали водители "По всему городу и так невероятные пробки, а вы ещё хотите отнять у нас половину главной улицы!"
Но тогдашний мэр Блумберг настоял на своём, и вместо полосы движения на Бродвее появились кадки с зеленью и столики со стульчиками. Даже посреди нашего нетёплого декабря, эти стульчики пользуются спросом у прохожих. А кадки отделили пространство от машин, и сделали его безопасным.

Теперь людям приятней ходить по городу пешком. А настоящий город он должен быть именно пешеходным (поэтому я часто говорю, что настоящих городов в США всего два). Только в пешеходном городе на улицах может появляться красота - ведь когда едешь по улицам на машине, ничего не успеваешь как следует разглядеть.

2. Улицы Нью Йорка - это огромная галерея искусств, с постоянно меняющимися экспонатами. Власти договариваются с частными спонсорами, которые устанавливают по всему городу временные инсталляции. И вот тут, возле этих столиков чуть ниже Таймс Сквера, как раз стоит одна из них.

3. Карнавал Вычурных Зверей - серия работ Тайваньского художника Ханг Йи (Hung Yi). Эти пёстрые эмалированные статуи представляют разных сказочных животных из легенд и сказок коренных народов Тайваня.

4. Художник раскрасил свои работы в броские яркие цвета, и покрыл замысловатыми контрастными узорами.
По задумке это должен быть дракон, но по моему тут сказалось влияние других азиатских культур - уж больно он смахивает на недо-львов, которые встречаются по всей Японии.

5. Многие люди считают, что если поставить в общественных местах скамеечки или стулья со столиками, то их тут же займут бомжи. Отчасти это правда. Вот например тут мы видим, что на стульчиках удобно устроился некто с подозрительным количеством вещей.

Но это нестрашно - он (или она?) совсем не портит картину. Тут просто слишком классно всё, чтоб один или два человека могли испортить общее ощущение.

6. Пожилые туристы не обращая никакого внимания на соседнего бомжа решили зафигачить селфи. Конечно, можно придраться к тому, что тётенька не той рукой держит телефон, но ведь в общем это же прекрасная сцена!

7. В таком месте просто приятно находиться. Мне кажется главная цель градостроителей должна быть в том, чтоб на каждом шагу было что сфотографировать. В Нью Йорке по крайней мере с этим всё в порядке.

8. Эти смешные звери сидят посреди некрасивых мидтауновских небоскрёбов. Они тут кстати уже пару месяцев, просто я очень редко попадаю в эти края, а тут случайно набрёл.

9. Вот ещё один дракон. Кстати стоящий рядом мужчина чем-то на него смахивает, вам не кажется?

10. Вычурные Звери будут тусоваться тут до апреля 2017, а потом их заменят на что-то другое. Когда в городе собирается критическая масса людей, художникам хочется выставляться на его улицах. Именно поэтому я предпочитаю сконцентрированные вертикальные города размазанным горизонтальным. Я знаю, что многие из вас, мои дорогие читатели, со мной несогласны, но как можно спорить с такими доказательствами?

Разве можно представить себе чтоб подобный карнавал зверей прошёл где-нибудь на улицах пригородной глубинки?

levik (levik)

Нью Йорк - живой город. Это одно из качеств, за которое я его очень люблю. Здесь постоянно что-то меняется. Да, это означает непрекращаемые стройки на каждом углу, и постоянный ремонт улиц. Но сегодня я хочу не это показать, а кусочки прекрасного, которые всё время появляются и исчезают в нашем городе. Случайные и временные красивости, граффити, скульптуры, на которые я постоянно натыкаюсь во время прогулок по нью-йоркским улицам.

Я всегда их фотографирую, но они редко попадают в блог, так как обычно не заслуживают отдельного поста. Вот кусочек этой коллекции. Всё это собранно мной примерно за последний год.

Некоторые из этих вещей уже светились в моём Инстаграме.
1. Капитан Америка против Бруклина.

2. Водонапорная башня из витражей (а ещё знакомая зелёная тётя на заднем плане).

3. Слоны в Дамбо.

4. В Дамбо же под аркой Манхэттенского моста постоянно выставляют что-то новенькое.

5. Эта под-арочная инсталляция меняется чаще, чем я туда попадаю!

6. Наскальные деревья - это тоже Дамбо.

7. А это уже пляж, на Брайтоне. Кто-то вырезал из камня лицо. Кто это? Иисус? Дядька Черномор? Мы никогда не узнаем.

8. Коммерческое граффити на Кони Айленде.

9. Ещё! Эта работа - часть выставки Coney Art Walls, каким то образом я её не заметил летом.

10. Охранник Луна-Парка в межсезонье.

11. "Смотри, кто-то намусорил!"

12. Столбяной мострик.

13. Сиамская причёска на Юнион Сквер. Это одно из тех мест, где город постоянно меняет работы.

14. Собаки-папарацци. Как-то уже засвечивались в блоге у DOBRIIFIN, но тогда они в другом месте стояли.

15. Большая стена на Houston St., на ней несколько раз в году меняются работы довольно известных художников.

16. Железяки на кампусе института Прэтт.

17. Ещё. (Там же)

18. Бронзовый рояль, всё на том же кампусе.

19. Там на кампусе вообще полно разных прикольных штук. Студенты сидят и занимаются уроками прямо посреди них. Круто же!

20. Святыня. Вид спереди и сзади.

Такие кусочки прекрасного раскиданные по всему городу - одна из причин, почему Нью Йорк - лучший город на земле.

У кого-то при виде подобных фотографий подкашиваются колени, и сердце уходит в пятки.
Но для героев этих снимков подобное времяпрепровождение часто является смыслом жизни или её неотъемлемой частью.

Один из самых опасных веломаршрутов в мире пролегает через утёсы Мохер высотой около 120 метров, которые находятся на берегу Атлантического океана в Ирландии.

Норвежский экстремал Eskil Ronningsbakken балансирует на краю обрыва на моноцикле.

Каякеры на краю водопада Виктория в Замбии.

Альпинисты на монолите Эль-Капитан в Йосемитском национальном парке в Калифорнии.

Горный хребет Сьерра-Невада, Калифорния.

Руфер Виталий Раскалов на вершине небоскрёба в Гонконге.

Прямо в эту секунду в воздухе находится порядка 4000 самолетов. Через несколько часов или минут их готовы принять 40 000 аэропортов.

Самый загруженный аэропорт мира — международный аэропорт Хартсфилд-Джексон, который находится в Атланте, США. Он обслуживает 90 млн человек в год, в то время как самый загруженный аэропорт России — московский Домодедово — принимает практически в три раза меньше: 33,4 млн (в день отсюда в среднем вылетает около 700 самолетов и приземляется примерно столько же, что дает годовую цифру в 511 000 рейсов).

Приятного просмотра… Самые необычные аэропорты в нашей подборке.

Аэропорт имени Царицы Тамары, Верхняя Сванетия, Грузия

Аэропорт Лериды — Альгуайре, Льейда, Испания

Аэропорт Ядин Даочен, Тибет

Аэропорт Шэньчжэнь Баоань, Шэньчжэнь, Гуандун, Китай

Международный аэропорт Суварнабхуми, Бангкок, Таиланд

Аэропорт Чанги, Сингапур

Международный аэропорт имени Индиры Ганди, Дели, Индия

Международный аэропорт Веллингтон, Новая Зеландия

Международный аэропорт Денвера, Колорадо, США

Международный аэропорт Карраско, Монтевидео, Уругвай

Международный аэропорт имени Чатрапати Шиваджи в Мумбае, Индия

Аэропорт Марракеш Менара в Марокко

Международный аэропорт О’Хара в Чикаго, США

Международный аэропорт Мадрид-Барахас имени Адольфо Суареса, Мадрид, Испания

Международный аэропорт Инчхон, Южная Корея

 

Шведские дизайнеры из компании Studio Bigert & Bergstrom решили хорошенько удивить мир и создали сауну в виде золотого яйца.
Придумали, создали и установили на севере страны у города Кируна. В дальнейшем планируется перевозить сауну-яйцо в разные места, где любой желающий сможет зайти и основательно попариться.

Итальянский скульптор только что закончил установку своей новой монументальной инсталляции, приуроченной специально для Венецианской биеннале 2017 года.

Композиция скульптора Лоренцо Куинн (Lorenzo Quinn) представляющая собой пару гигантских рук, поднимающихся из воды, называется «Support» («Поддержка»), и служит визуальным ответом художника на воздействие климатических изменений, а также последующее повышение уровня моря в исторической части города.

Скульптурные кисти рук поддерживают ни что иное, как фасад гостиницы «Ca’ Sagredo», расположенной в элегантном здании XIV века.

---

Бобруйск, фрагмент надгробия 1890 году

Посещая минскую Кальварию, или варшавские Повонзки, или виленский некрополь Росы, или парижский Пер-Лашез, мы встречаем повсюду очень похожую символику, которая отчасти нам понятна - кресты, венки, похоронные урны, ангелы. Можно сказать, что издавна в Европе существовала общая символическая язык мест памяти, понятное во всех ее деталях. А богатый ее лексикона в Беларуси? И как читать символику христианских надгробий? Беседа с кандидатом исторических наук Сергеем Грунтовым.

Вячеслав Ракицкий: Сергей, насколько разнообразна символика белорусских христианских кладбищ?

Сергей Грунтов: Она достаточно богата, чтобы при минимальных знаниях прогулку по любому большому старому нэкропалю стал захватывающей делом.Если оценивать в цифрах, то на белорусских христианских кладбищах встречается не менее 60-70 различных символов, и, думаю, при дальнейших исследованиях эта цифра может вырасти. Это немало, но меньше, чем, например, во Франции или Англии, что связано со значительно большей консерватийностью интеллектуальной жизни в нас. Доминируют символы, которые связаны с христианской культурой.

Сергей Грунтов

Ракицкий: Соответственно, можно предположить, что предсказуемо наиболее распространенный символ - крест?

Грунтов: Безусловно. Но кресты бывают разные, как скажет любой справочник по символике. У нас на кладбище наиболее распространенный универсальный латинский крест. Он базовый для католиков, но нередко его можно встретить и над православными захоронения. Если рядом не было католических погребений, ослаблялась необходимость маркировать конфессиональную принадлежность, и латинский крест выступал просто как универсальный христианский символ.

Ракицкий: А как понять, что какой-то символ принадлежит именно христианскому контекста? То же сердце, например - это христианский символ или просто универсальный символ любви?

Грунтов: Нужно обращать внимание на контекст употребления любого знака, в том числе символа на кладбище. Сердце на надгробие встречается в абсолютном большинстве случаев в двух вариантах. Первый - сердце с пламенем над ним. Это символ сердца Иисуса, хорошо известный из икон и гравюр. Второй - изображение сердца вместе с крестом и якорем. Это христианские символы любви, веры и надежды. Соответственно, приходим к выводу, что сердце в большинстве случаев принадлежит к христианскому контексту. Но есть и исключения. В Кашубинцы под Скиделем на католическом кладбище есть интересный чугунный памятник в форме более метровой цилиндрической «клетки», как для птиц, накрытой крышей. Внутри нее закреплена изображение сердца с лентой над ним. Христианский контекст здесь неочевиден. Вероятно, сердце выступает в качестве символа любви, а вот почему оно в стилизованной клетке, остается загадкой.

Кашубинцы, сердце в клетке

Ракицкий: Или учитывала подержанная на памятнике христианская символика индивидуальные особенности покойного, его профессию, биографию? Или для всех она была примерно одинакова?

Грунтов: Чаще всего на кладбище мы встречаемся со стандартными вариантами памятников, символика которых ничего не говорит о личности умершего. Особенно это заметно в «тиражных» литых памятниках.Исключение - захоронения священников. На них надгробие принято было давать изображение литургических предметов и стулья - части литургического одеяния. Для погребений православных священников аналогичная символика не характерна.

Дарево, фрагмент надгробия Александры Лепет

Гораздо реже на других захоронениях мы прослеживаем связь между выбором символики и биографией покойного. Таким примером может быть памятник Александры Лепет в Дарево Ляховичского района. На металлической тумбе с одной стороны мы видим литую образ дерева, которое вырастает из гроба, а с другой - трех детей на коленях. Последнее - нередкий символ молитвы: целомудренную ребенок возносить молитву за умершего. Но с эпитафии мы узнаем, что это трое ее сыновей, которых она оставила сиротами.

Ракицкий: Что же означает дерево, которое вырастает из гроба?

Грунтов: Символ воскресения к новой жизни во время Страшного суда. Эта символика особенно характерна для литых надгробий с новоградского региона.

Новый Свержень. Дерево вырастает из гроба. фрагмент надгробия

Ракицкий: А часто ли на кладбище XIX века встречается символика, связанная со смертью, как это было популярно в Европе в Средние века или во времена барокко? Ведь кажется, что на сегодняшних кладбище она полностью исчезла. Никому не придет в голову заказывать на памятник образ черепа или гроба.

Грунтов: Символам, повязанных с трауром и смертью, довольно много. Самый популярный из них - череп и скрещенные берцовыя кости под ним, его также называют «голова Адама». Он был особенно популярен в первой половине XIX века, вероятно, продолжая барочную эстетику, а впоследствии стал встречаться гораздо реже, в основном на кустарных надгробие из деревенского кладбища. Так же, как на иконах и распятия, «голова Адама» располагается в нижней части памятника. А крест всегда сверху, что ясно отсылает к христианской идее победы Христа над смертью. Кроме упомянутой уже гроба, часто встречаются песочные часы и перевернутые факелы - как символы праминаньня жизни. Бывают и довольно оригинальные символы, как, например, расширенная на литых надгробие изображение ангела, который в печали опирается на лопату.

Браслав, фрагмент надгробия Константина Василевского, 1907 год

Ракицкий: В Беларуси очень тесно связаны христианские и языческие праздники, обряды. Как рядом с христианской представленная языческая символика на надгробие? Или находим мы ее вообще на белорусском кладбище?

Грунтов: Глядя которое язычества мы имеем в виду. Если белорусское, так называемые дохристианской верования, то на символическом уровне его в XIX веке нет. (Хотя есть большое количество поклонников языческой архаики, которая со мной может не согласиться.) Есть характерные для народной культуры формы надгробий, такие, как деревянные колоды или домики над могилами, значение которых не прочитывается через систему христианских кодов. Но это сами памятники, а не символика. Другое дело - греко-римское язычество. Здесь первичное - заимствования на уровне формы, но нередко отдельные части памятника имеют и символическое значение. К примеру, колонна - просто архитектурная форма, но сломанная колонна символизирует завершенности жизни. Довольно часто встречается символика прославления покойного, очень свойственна Риму с его любовью к героики. В первую очередь это венки из лавровых, дубовых или оливковых веток в различных комбинациях. Здесь же урны и вазы, которые ставились на тумбах и колоннах.

Ракицкий: А встречается в Беларуси символика, которая не соответствует христианским философском концептом и идеям - что-то из того, чем знаменитые Греция и Рим?

Грунтов: Есть редкие примеры. Такие, как «ураборас» - змей, который скручивается в кольцо и кусает собственный хвост. Это древний символ перерождение и цикличности времени, повторения и возвращения всех проявлений бытия. В этом смысле он четко отличающийся от христианского мировоззрения, основанного на линейной концепции времени и движения всего в сторону финального точки - Страшного Суда. «Ураборасав» на белорусском кладбище всего несколько. Лучший в Городники в Ошмянском районе на мраморном надгробия Андрея Снядецких , знаменитого в свое время ученого-химика и публициста. Змей замыкает круг, в центре которого расположена изображение химической лаборатории - символ профессиональных занятий покойного. В других случаях змея на надгробие встречается уже в христианском контексте - всегда под ногой Девы Марии, как символ зла, которое она побеждает.

Городники, фрагмент надгробия Андрея Снядецких, 1839 год

Ракицкий: Кроме ученого-химика и ксендза, символы которых еще профессий можно увидеть на белорусском кладбище?

Грунтов: Чаще всего встречаются военные и врачи. Первых представляет оружие, других - змей с чашей, хорошо известный нам по использованию в аптеках. Иногда профессию символизирует сам материал, из которого сделан памятник или его ограждение. Так, в Бресте на католическом кладбище есть надгробие с ограждением межвоенного периода, сделанное из танковых гусениц. Иногда встречаются кресты над погребением железнодорожников, сделанные с рельсов. Один такой памятник можно увидеть на кладбище в Слуцке. По промышленной маркировки на рейке, она была сделана в 1876 году.

Уникальный для Беларуси памятник есть на старом католическом кладбище в Гродно. Это надгробие Болеслава Швшкевича , гродненского скульптора, который умер в 1893 году. Его мастерская была известна многочисленными скульптурными надгробия, которые можно встретить в Беларуси, Литве и Польше. Там же было сделано надгробие и для ее основателя, вполне возможно, что по собственному эскизу. На постаменте стоит женщина в длинном наряде, в руках она держит древко креста или ручку от инструмента.Верх скульптуры не сохранился. Ниже - барельефной портрет Шышкевича в медальоне и изображение инструментов скульптора; по обеим сторонам - перевернутые факелы.

Гродно, надгробие Болеслава Шышкевича

Ракицкий: Таким образом, мы можем сказать, что наличие инструментов на памятнике означает похороны здесь какого-то мастера. Можно понять, какого мастера, если внимательно посмотришь на них?

Грунтов: И опять-таки, все зависит от контекста. Часто вместе на могильные плиты встречаются молоток, щипцы и гвозди - например, в центре литых ажурных крестов. Но это ничто иное, как символ страданий Христа.

Ракицкий: Вы говорили о дереве, которое вырастает из гроба как символ воскресения, перерождение, о «враборас». А какие еще можно встретить символы бессмертия души? И вообще имеет сама душа какой-то свой, собственный символ?

Грунтов: Возможно, самый интересный символ души и ее бессмертия, который можно встретить в Беларуси, - это образ бабочки. Этот символ был известен в античности, а затем адаптирован христианством. В рамках метафоры бабочки тело воспринималось как гусеница, который «умирал», превращаясь в куколку, которая символически соответствовала телу в гробу.После с куколки рождался бабочка - так душа освобождалась из плена тела.Интересно, что и в белорусском народной культуры зафиксированы представления о том, что душа может выступать в образе насекомого. Правда, чаще это муха или мошка. По фольклорных записей, можно увидеть, как она вылетает изо рта человека, когда он засыпает, и возвращается туда, когда он просыпается.

Ракицкий: И где на белорусском кладбище можно увидеть тех бабочек?

Грунтов: В качестве символа они довольно редки. В декоре каменного надгробия один мотылек обнаружен на тех же католическом кладбище в Гродно, на могильные плиты Франциска Барковского , который умер в 1871 году. Другой вариант представлен бабочкой в центре литаго ажурного креста.Два таких одинаковые кресты обнаружены в Селивановке под Гродно и в Жирмуны Вороновского района. Эти кресты поставлены после 1895 и 1908 годов.

Гродно, фрагмент надгробия Франциска Борковского, 1871 год

Ракицкий: Животная символика имеет свои богатые традиции. В Европе в старых храмах нередко можно встретить на саркофаге скульптуру рыцаря, а в ногах лежит собака или лев, сохрани своего хозяина, символизируя тем преданность и верность. А есть ли что-то подобное в Беларуси?

Грунтов: Есть, или, точнее, было. Это надгробие, поставленное над родовым склепом Тукальских-Нелюбовичав в Пинске. На постаменте стоит высокая стела в форме необработанного куска скалы, поросшей растениями и цветами.Возле нее стоит девушка в форме гимназистки, с портфелем в руке. А рядом, у ног, сидит небольшой песик. Здесь же надпись «Спи, Лиля, спи, моя единственная!». Этот памятник был выполнен известным варшавском мастером Барталомеем Мазурка в 1914 году. Можно думать, что в Первую мировую войну, которая вскоре пришла на Полесье, он очень впечатлял немецких военных, так как с изображением этого памятника выдали не менее как три разные открытки. На одной из них была подпись: «Чрезвычайно красивое надгробие на польском кладбище». Благодаря этим открыткам мы знаем первоначальный вид памятника, так как на сегодняшний день утраченные голова и ноги девушки, также как и собака, сидевший рядом. Родовой склеп разграблен.

Пинск, надгробие Лили Тукальскай-Нелюбович, 1914, современное состояние

Ракицкий: Да, от ярости ХХ веков не вбераглися даже покойники. В этих словах эпитафии - «Спи, Лиля» - просматривается известная идея сна как смерти, того, что однажды умершие проснуться. Кажется, она пронизывают всю христианскую культуру. А нашла она свои символические формы на кладбище?

Грунтов: Если посмотреть внимательно, то тема сна представлена ??и в эпитафии, и в символике. В мемориальной скульптуры популярной было изображение младенца, который спит над детскими захоронения. Иногда ему добавлялись крылья, и оно выступало в образе ангела. Примеры таких надгробий можно увидеть в Кобрине или Бобруйске. Кроме того, популярным символом сна был мак. Глубокий сон, вызванный опиатами, был знаком от древности, а в белорусском народной культуры детям, которые плохо засыпали, давали сосать тряпочку с завязанным в ее маком. Изображения мака встречаются на надгробие как в виде венков, так и просто цветов на стебле. Их можно увидеть на кладбище в Новой Мыши у Барановичей, на приходском кладбище в Киватичах около Кобрина и еще много где.

Ракицкий: Действительно, надгробных символов на белорусских христианских кладбищах довольно много. Из них можно составить целый лексикона - и, если хорошо изучить его, научиться том языке символов, на которой к нам обращаются умершие предки.

Глубокое, фрагмент надгробия, около 1880 года

Автор: Лора Нагапетян

Располагая немалой суммой в $100 тысяч и более, человек с большей вероятностью приобретет квартиру с просторной планировкой и несколькими комнатами, нежели шикарную, но все же «однушку». Если же такие критерии выбора, как расположение и дизайнерский ремонт, намного важнее площади жилья, то можно рассмотреть предложения по продаже элитных 1-комнатных квартир. Самые дорогие варианты в Минске сегодня — в обзоре.

---

 

• Улица Скрыганова, 51 кв. м, $95 тысяч

Стоимость жилья в «Каскаде» упорно не падает в цене, и это касается как метров от застройщика, так и «вторички». Одну из самых дорогих 1-комнатных квартир здесь сегодня можно купить за $95 тысяч. Кроме того, что она полностью обставлена на вид качественной мебелью и техникой, ее площадь сравнима с небольшой «двушкой». Все это вместе с расположением, вероятно, и стало причиной нескромного ценника.

• Улица Нововиленская, 41 кв. м, $107 тысяч

1-комнатная квартира на улице Нововиленской имеет стандартную площадь, зато нестандартную эксклюзивность — таковой ее считает автор объявления. В квартире выполнен дизайнерский ремонт: встроенная кухня с бытовой техникой, стеклопакеты, паркетная доска, шкаф-купе, итальянская плитка, бойлер, кондиционер, дорогая входная металлическая дверь. «Продается со всей мебелью, полностью готова для проживания! Отличный вариант как для жизни, так и для сдачи внаем! Отличное сочетание цены и качества!» — заключает агент.

• Проспект Независимости, 35 кв. м, $115 тысяч

Данная квартира — почти малогабаритка. Вот только аналогичные по размеру квартиры в новостройках являются одними из самых дешевых на рынке, а стоимость этой сопоставима со стоимостью просторной «трешки». «Однушка» за $115 тысяч находится в доме на главном проспекте Минска. Свежий дизайн и светлые тона — уютное место для жизни как молодой семьи, так и одного человека.

• Улица Неманская, 48 кв. м, $117 тысяч

Квартира-студия на Неманской очень эргономична, на стандартной для «однушки» площади уместили все самое необходимое для жизни и сделали это весьма красиво. Кровать спрятана за ширмой, места для хранения — во встроенный шкаф, на балконе — место для отдыха. «Ремонт продуман до самых мелких деталей, — подтверждает собственник, — квартира полностью готова для проживания или сдачи в аренду и не требует дополнительных вложений!»

• Проспект Победителей, 49 кв. м, $125 тысяч

Один из главных факторов формирования цены на недвижимость — ее расположение. В Минске есть дома, стоимость квартир в которых всегда будет непосильной для большинства белорусов. Жилой комплекс «Славянский квартал» — один из них. Новая «однушка» с дизайнерским ремонтом продается напрямую от застройщика, поэтому ее покупатель станет здесь первым жильцом.

• Улица Куйбышева, 60 кв. м, $125 тысяч

«Продается элитная 1-комнатная квартира в Советском районе с евроремонтом!» — так многообещающе вещает текст объявления. Фотографии создают некий диссонанс с рекламной фразой — квартира хоть и с виду уютная и просторная, но не производит впечатление элитной. Планировка включает в себя лоджию, балкон, совмещенный санузел, кухню, совмещенную со спальной зоной и гостиной. Отмечено, что соседи у квартиры приличные.

• Улица Репина, 43 кв. м, $135 тысяч

Квартира площадью 43 кв. м выставлена на продажу в жилом комплексе «Чайковский». Новостройка находится на пересечении оживленных улиц, что в целом не мешает продавцам считать жилье здесь чуть ли не элитным. Стоимость готовых квартир — соответствующая. «Срочная продажа квартиры со всей мебелью и бытовой техникой — дизайнерский проект! Новый дом в центре Минска, в 5 минутах ходьбы от метро, парка 50 лет Победы, ТЦ „Корона“ — идеальное расположение в Минске!» -— гласит объявление. Насколько проект является дизайнерским, судить потенциальным покупателям.

• Улица Пионерская, 48 кв. м, $138 тысяч

Однокомнатная квартира-студия с дизайнерским ремонтом продается в доме трехэтажного клубного типа в одном из самых элитных районов Минска. И хоть даже невооруженным глазом видно, что уровень дизайна интерьера в ней уступает представленным выше, оценивая предложение, собственники не скромничали. «Редкий вариант в продаже, небольшая площадь — доступность предложения. Квартира премиум-класса. Металлическая дверь, сигнализация, стеклопакеты, счетчики воды, стоянка автомобиля, бытовая техника, видеодомофон, встроенные шкафы, джакузи. Готова к проживанию, квартира для VIP», — так оправдывается сумма в $138 тысяч.

• Проспект Независимости, 44 кв. м, $162 тысячи

«Эксклюзивная квартира с ремонтом, на котором не экономили», — так многообещающее рекламируется данная квартира. Ее удалось зонировать таким образом, что новых жильцов ждет небольшая спальня и полноценная гостиная, совмещенная с кухней. В перечислении достоинств этого весьма недешевого варианта также не скупятся: "Сантехника — полная коллекция 2016 года от Villeroy & Boch „La Belle“, огромная душевая кабина Teuko, эксклюзивные итальянские люстры и светильники, очень много света, кондиционер Gree, теплые полы — прихожая, кухня и ванная, обои — итальянский текстиль».

• Проспект Победителей, 49 кв. м, $220 тысяч

Самое дорогое объявление в сервисе по продаже жилья — «однушка» в вышеупомянутом комплексе «Славянский квартал». «Есть все! — расхваливает ее агент. — Полностью готова к комфортному проживанию. Из окон квартиры открывается превосходный вид. Консьерж, бесшумные высокоскоростные лифты Kone. На огороженной территории комплекса установлено видеонаблюдение, своя современная детская площадка. Центр города. Рядом проспект Победителей, набережная реки Свислочь и Троицкое предместье». Несмотря на все это вопрос, почему так дорого, остается открытым. Зато продавцы готовы идти на торг.

Женское нижнее белье становится все откровенней и сексуальней. Британский бренд выпустил новые модели бюстгальтеров Bluebella, которые оставляют грудь практически открытой, прикрывая лишь сосок. Новинка понравилась многим знаменитостям и популярным моделям в Instagram, они охотно выкладывают фотографии в новом белье на своих страницах. Продаются такие бюстгальтеры по цене от  £34 до £36.

























 

Серия сообщений "Для нее":
Часть 1 - Бюстгальтеру исполнилось 100 лет
Часть 2 - Бельё с изюминкой (часть 2)
...
Часть 12 - "Голые" платья в фильме “В джазе только девушки”
Часть 13 - Маникюр с эффектом битого стекла
Часть 14 - Новый модный тренд: бюстгальтеры Bluebella

Вокруг некоторых образцов оружия и боевой техники сложилось множество мифов. Часто мифы просто погребают под собой реальность. Немецкая тяжелая САУ «Фердинанд» - одна из таких машин. С одной стороны в советских сводках и мемуарах можно прочесть о сотнях уничтоженных «Фердинандов». С другой стороны — о неуязвимых самоходках, которые с легкостью уничтожали советские танки сотнями и совершенно непонятно почему не дошли от Курска прямо до Москвы. Попробуем вытащить из под груды мифов реальность.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Сотни уничтоженных «Фердинандов».

Проще всего разобраться с количеством уничтоженных «Фердинандов». Всего было изготовлено 90 самоходных орудий. Впервые они приняли участие в боях с Красной Армией на Курской дуге. «Фердинандами» были вооружены 653-й и 654-й батальоны тяжелых истребителей танков. Выведены были самоходки с Восточного фронта к 1 января 1944 года. На модернизацию пошли 48 машин. Остальные были безвозвратно потеряны на Восточном фронте. Модернизированные машины приказом от 1 февраля 1944 года были переименованы в «Элефант». Одна рота самоходных орудий была отправлена в Италию, а на советско-германском фронте «Элефант» вновь появился в апреле 1944 года.

После тяжелых потерь в боях с советскими и англо-американскими войсками, все оставшиеся в строю «Элефанты» были переданы к декабрю 1944 года в 614-ю отдельную роту тяжелых истребителей танков. В ее составе оказалось 14 машин. 30 января 1945 года на вооружении роты осталось только 4 самоходки. Последние 4 «Элефанта» вермахт потерял в конце апреля – начале мая 1945 года в районе Берлина.
В чем же причина сообщений о сотнях уничтоженных «Фердинандов» в докладах советских войск? Таких причин две. Во-первых, в вермахте была отлично налажена эвакуация подбитой бронетехники и ее восстановление. Поэтому один и тот же «Фердинанд» мог быть подбит неоднократно, а затем восстановлен. Во-вторых, после Курской дуги советские военные были впечатлены мощью вооружения и защиты «Фердинандов». Крупным тиражом были выпущены инструкции по методам борьбы с этими САУ. В результате красноармейцы самоходные установки вермахта с задним расположением рубки ( таких САУ было несколько типов, общий выпуск которых составил несколько тысяч штук) принимали за «Фердинанды». В этом нет ничего удивительного. На поле боя на значительном расстоянии трудно точно опознать тип самоходного орудия.

Неуязвимость «Фердинандов».

Как известно, неуязвимых танков и самоходных орудий не бывает. Конструкция любой бронированной машины – компромисс между бронированием, мощью вооружения и подвижностью. «Фердинанд» отличало очень сильное бронирование, особенно в лобовой проекции, и очень мощное вооружение. За это пришлось заплатить огромным весом и, как следствие, низкой подвижностью. Но неуязвимость машины от огня противника тоже не была абсолютной.

20 – 21 июля 1943 года по одному из подбитых «Фердинандов» были проведены стрельбы из имеющихся на вооружении Красной армии орудий. Стреляли из ПТР, 45 мм противотанковой пушки образца 1937 года, 76 мм пушки ЗИС-3 и полковой пушки образца 1927 года, 85 мм зенитной пушки,122 мм пушки и гаубицы. Оказалось, что с расстояния 300 метров подкалиберный снаряд 45 мм пушки с вероятностью 30%, а с 150 метров со стопроцентной вероятностью пробивает бортовую броню «Фердинанда». 76 мм пушка ЗИС-3 пробивает бортовую броню с 400 метров, а при стрельбе в лобовую проекцию попадание ее снаряда в маску пушки самоходного орудия приводит к ее заклиниванию. Для обездвиживания «Фердинанда» достаточно попадания 76 мм бронебойного снаряда в гусеницу. 85 мм зенитная пушка пробивает бронебойным снарядом борт САУ с расстояния в 1200 метров. Даже из ПТР с расстояния 80 – 100 метров удачным выстрелом можно было заклинить шаровую установку орудия «Фердинанда» и пробить стекла смотровых приборов! Большую опасность для самоходок представлял и пехотинец с бутылкой зажигательной смеси КС. У «Фердинанда» не было пулемета для обороны на ближней дистанции!

После осмотра захваченных самоходных орудий, советские специалисты выявили еще один способ поражения «Фердинандов». Особенностью этих САУ была необычная компоновка. Впереди располагалось отделение управления, в середине корпуса – моторное отделение, а боевое отделение располагалось в задней части установки. Стрельба бронебойными снарядами в лоб «Фердинанда» была бесполезна – встречающиеся в 1943 году на поле боя советские орудия не пробивали его лобовую броню. А стрельба фугасными снарядами начиная с калибра 76 мм в нижнюю часть лобового листа рубки давала эффект. Осколки фугасных снарядов разрушали люки над бензобаками и пробивали бензобаки, что приводило к пожару.

Эффективным способом нейтрализации «Фердинанда» было поражение гусениц. Угол обстрела пушки САУ составлял всего 28 градусов, поэтому машина с поврежденной ходовой частью легко могла быть добита артиллерией и танками противника в борта или, из-за отсутствия средств самообороны на ближней дистанции, пехотой с помощью противотанковых гранат или бутылок с зажигательной смесью.

«Фердинанд» не стал и не мог стать супероружием вермахта. Перегруженная броней машина обладала низкой подвижностью и страдала от поломок. Ее выдерживали далеко не все мосты, а эвакуировать с поля боя поврежденные машины было затруднительно, что вело к большим потерям при отступлении. Он был уязвим для грамотно построенной противотанковой обороны противника. В то же время «Фердинанд», в особенности на большой дистанции, был опаснейшим противником танков стран антигитлеровской коалиции. Из построенных 90 машин 8 были потеряны вермахтом в Италии, а остальные – на Восточном фронте. До сегодняшнего дня сохранилось два «Фердинанда». Один находится на Абердинском полигоне в США, другой в коллекции танкового музея в подмосковной Кубинке.

Серия сообщений "Техника и технологии":
Часть 1 - Цвета военного неба: ловцы крылатых бомб
Часть 2 - Ариец польского отжима
Часть 3 - САУ "Фердинанд". Мифы и реальность
Часть 4 - Какая ошибка помешала фашистам сбросить ядерную бомбу на СССР
Часть 5 - Внушающий страх "Тигр" был непригоден к войне

«Преступление века. Разрушение Дрездена». Так назвал свою книгу английский историк Дэвид Ирвинг. Он умеет ставить неудобные властям вопросы. На Западе декларируется свобода слова, но несмотря на это Ирвинг за свои книги подвергается преследованию и даже был посажен в тюрьму! Вероятно назвав бомбовые удары по Дрездену преступлением века он несколько сгустил краски, но несомненно в списке самых страшных злодеяний 20-ого века бомбежка Дрездена будет в первых строках списка.

Выбор цели.

В феврале 1945 года всем было понятно, что Третий Рейх доживает свои последние дни. Вермахт был уже практически задавлен подавляющим превосходством противников на земле и особенно в воздухе. Но армады американских и английских стратегических бомбардировщиков продолжали боевые вылеты. Они разрушали коммуникации, в первую очередь железнодорожные сортировочные станции, бомбили промышленные объекты и «подавляли моральный дух немецкого населения», нанося удары по жилым кварталам.

Какие военные объекты и военные предприятия были в Дрездене? В городе были две крупные табачные фабрики, выпускавшие значительную часть табачных изделий Германии. Это несомненно были важные военные предприятия! Также как мыловаренный завод и несколько пивоварен! Только завод «Сименса», выпускавший противогазы, предприятия фирмы «Цейс», выпускавшее оптические приборы, да несколько небольших предприятий, выпускавших радиоэлектронные компоненты и комплектующие для авиапромышленности, с натяжкой можно отнести к военной промышленности. Но все они находились на окраинах города, а бомбежке подвергся исторический центр!

Союзники не воспринимали Дрезден как военную цель на протяжении войны. Он подвергся бомбардировке до 13 февраля 1945 года один раз. 7 октября 1944 года около тридцати «Летающих крепостей» В-17, не сумевших сбросить бомбы на основную цель, отбомбились по Дрездену, бывшему запасной целью. Кроме того 16 января 1945 года 133 «Либерейтора» бомбили сортировочную железнодорожную станцию. Получается, что военной необходимости в бомбардировке Дрездена не было!

Как это было. Высокие технологии убийства мирных жителей.

Перед войной в Дрездене жило около 650 тысяч человек. Но к февралю 1945 года в Дрездене было очень много беженцев. По разным оценкам в городе всего было от полутора до двух с половиной миллионов человек. Точное число людей установить невозможно, т.к. никакая статистика не могла учесть всех беженцев.

К 1945 году англичане были большими специалистами по уничтожению мирных городов. Были разработаны специальные технологии для большей эффективности уничтожения жилых кварталов. Первая волна бомбардировщиков несла фугасные бомбы. Ее задачей было сорвать с домов крыши и выбить окна, чтобы повысить эффективность применения зажигательных бомб, которые несла вторая волна. С 22ч. 03 мин. по 22ч. 25 мин. 13 февраля 1945 года 243 британских бомбардировщика сбросили на Дрезден свой смертоносный груз. Немецкая ПВО, чьи радары были подавлены самолетами радиоэлектронного противодействия, и введенная в заблуждения несколькими бомбардировками ложных целей, не сумела организовать противодействие. Первая волна британских бомбардировщиков потеряла всего один «Ланкастер», и тот угодил под бомбы сброшенные с самолета, находившегося выше!

Основной удар был нанесен с 1 ч. 23 мин. до 1 ч. 52 мин. соединением из 515 английских стратегических бомбардировщиков. Они были загружены фугасными и зажигательными бомбами. ПВО не смогла воспрепятствовать удару, англичане потеряли из состава второй волны всего четыре «Ланкастера». После удара первой волны ничто не препятствовало распространению пожаров, а фугасные бомбы второй волны способствовали расширению зоны охваченной огнем и препятствовали работе пожарных. Всего за ночь с 13 на 14 февраля 1945 года на Дрезден было сброшено почти 1 500 тонн фугасных и 1 200 тонн зажигательных бомб. Количество зажигательных бомб сброшенных на город было около 650 тысяч штук! Образовался огненный торнадо, который было видно, по сообщениям английских пилотов, с расстояния 200 миль!

Это был еще не последний удар! Утром в воздух поднялись 450 «Летающих крепостей» и пошли на Дрезден. Их прикрывали 72 «Мустанга», разделенных на две группы. Одна должна была все время прикрывать бомбардировщики, а вторая после бомбового удара должна была приступить к штурмовке целей по выбору пилотов. В 12.12 на город посыпались бомбы. Удар длился 11 минут. За это время было сброшено еще почти 500 тонн фугасных и 300 тонн зажигательных бомб. Затем 37 истребителей сопровождения принялись обстреливать дороги ведущие из города, забитые беженцами.

Результат бомбардировок.

Промышленность города пострадала мало. Из крупных предприятий только завод по производству оптических приборов пострадал серьезно. По донесению начальника полиции города, полное восстановление всех промышленных предприятий ожидалось в срок трех — шести недель. Железнодорожная сеть пострадала еще меньше. Уже 15 февраля через Дрезден пошли поезда.

Гораздо сильней пострадали гражданские сооружения. Из тридцати пяти с половиной тысяч домов в городе не были разрушены или серьезно повреждены только семь с половиной. Были уничтожены десятки зданий банков, страховых компаний и универмагов, сотни магазинов. Разрушено большое количество памятников архитектуры.
А самое главное погибло множество мирных жителей. По самым скромным подсчетам официальных историков около 25 тысяч человек. Точное количество не знает никто, т.к. многие были погребены под обломками рухнувших зданий или сгорели в огненном торнадо. Сразу после бомбежки Геббельс говорил о 200 тысячах погибших. Занимавшийся этим вопросом Дэвид Ирвинг считает, что погибло около 135 тысяч человек. Правда в 2000 году английский суд назвал эту цифру завышенной и посчитал, что погибших было 25 — 30 тысяч. Интересный метод установление научной истины используется на демократическом Западе — мнение судьи, не правда ли? Цифру Ирвинга — 135 тысяч погибших, называет и Советская военная энциклопедия 1977 года издания. А некоторые правые немецкие политики говорят о миллионе погибших!

Поиск виновных.

Вероятно командование союзников понимало, что налет на Дрезден не обычная бомбардировка. Уже на инструктажах перед вылетом офицеры разведки лгали экипажам бомбардировщиков. З-й бомбардировочной группе сообщили, что они будут бомбить штаб немецкой армии. Пилотам 75-й эскадрильи говорили, что Дрезден объявлен крепостью и они будут разрушать склады с вооружением. 6-й канадской группе говорили о том, что город является важным районом военной промышленности.

Тогда же стал создаваться миф, что Дрезден бомбили по просьбе СССР, для помощи Красной Армии, которая приближалась к городу. Между США и СССР существовала договоренность, что советские военные будут предупреждены американцами за сутки до бомбардировки городов Центральной Германии. 12 февраля начальник авиационного отдела американской военной миссии в Москве генерал-майор Хилл передал в советский Генштаб сообщение о предстоящей бомбардировке сортировочной станции в Дрездене. В нем не было ни слова о бомбежке самого города. Как уже было сказано выше, железнодорожные сооружения Дрездена мало пострадали. Получается американцы передали в Генштаб СССР дезинформацию!

С началом «холодной войны» ложь об уничтожении Дрездена стала использоваться в психологической войне против СССР. 11 февраля 1953 года Госдеп США официально заявил, что Дрезден был уничтожен по просьбе Советского Союза! Правда до сих пор никто не смог найти документов, подтверждающих эту просьбу. Можно сколько угодно ссылаться на закрытость секретных архивов КГБ, но совершенно непонятно, почему документы не обнаружили в американских архивах! Может потому, что такой просьбы никогда не было?

Зачем это было сделано?

В феврале 1945 года всем было понятно, что Третий рейх доживает последние дни. Бомбардировка Дрездена вовсе не преследовала целью ускорить победу над Германией или уменьшить жертвы союзников. Задача разгрома Германии уже была решена, поэтому англичане и американцы смотрели в будущее. Они были озабочены послевоенными взаимоотношениями с Советским Союзом.

Перед Второй Мировой войной СССР был, по современной терминологии, страной-изгоем. Страной, с которой мало считались на международном уровне. СССР не был приглашен в Мюнхен, где решалась судьба Чехословакии. Его не приглашали на Вашингтонскую и Лондонскую конференции. Италия считалась великой державой, а Советский Союз — нет! К 1945 году военная мощь СССР была на уровне США и Англии. Конечно Советский Союз не имел флота и стратегической авиации, но в способности его танковых армий выйти на берега Ла-Манша никто не сомневался. В Европе не было силы, способной этому воспрепятствовать.

США и Великобритании необходимо было показать свою силу, произвести на Сталина впечатление. Для этого был выбран почти не пострадавший от бомбежек Дрезден. Жизни мирных граждан этого немецкого города были для англо-американских стратегов всего лишь дешевым расходным материалом в их политических играх.

Введение

Из - за все различные национальности , которые используются для формирования Советского Союза, члена русского, советского является использование взаимозаменяемо и свободно. В целях упрощения будет использовать , если не указано иное.
Во время немецкого вторжения, тысячи советских солдат сдавались или дезертирство своего поста. В августе 1941 года было закрыто до полумиллиона советских военнопленных. Из - за огромного количества пленных, немцы разместили их во временных лагерях для интернированных.
В лагеря интернирования были опасны , так как сотни тысяч заключенных Советов погибали от голода и смерти. Многие из русских пленных добровольно немецкой военной службы. Немцы взяли эту необходимую рабочую силу, так как потери были в сумме на Восточном фронте. Немецкая армия использовала эти добровольцы в качестве вспомогательных веществ , называемых «Hilfsfreiwillige.» Российские заключенные , которые добровольно были использованы для таких обязанностей , как рабочие, повара, переводчики, охранники и т.д.




Когда немцы заняли украинский и Прибалтику они приветствовали и приветствовали как освободителей. Немцы подготовлены волонтеры из этих стран , чтобы сформировать «Schuma» Батальоны для полицейских обязанностей.
Эти батальоны "Schuma" были разделены на подгруппы:
(1) "Вахты" (Guard)
(2) "эрзац" (Замена)
(3) "Бау" (Строительство)
(4) "фронт" (линия боевого фронт) батальоны
Все эти образования носили своеобразный «Schuma» рукав щит. Эмблема представляет собой продолговатая свастику в окружении немецких слов «Treu, Тапферы, Gehorsham» (Loyal, Храбрый и непреклонность) в овальном венке из лавровых листьев.
В апреле 1943 года, каждая подгруппа «Schuma» была введена с ношением цвета кодируются щитков различать разные обязанности, которые были следующими:
Schutpolizei Светло - зеленый
жандармерия Оранжевой
пожарной бригада Units Багровой
На верхе Schuma сотрудник щит переплетение в серебристой алюминиевой нити на черном фоне поля. Зачислена резьба серебристо-серый хлопок.
К 1943 году эти добровольцы служили боевыми единицами для Waffen-SS.

Туркестан и Восточные СС Insignia

Немцы сформировали «ОСТ» (Восточные) батальоны из завербованных военнопленных и дезертиров. Эти Ost батальоны были установлены между немецкими полками и отделами. Добровольцы из Оста батальонов были использованы в качестве задней области полицейских обязанностей.
Большинство из этих легионов были использованы для борьбы против партизанских операций в России , а затем в Югославии.
Одна из самых отличительных боевых формирований были членами Туркестанского легиона. Легион был сформирован весной 1942 как часть Немецкого 162 - й стрелковой дивизии, упоминаются как «туркмен Division.» Он увидел обширные действия в Югославии и Италии.
В ноябре 1943 года была сформирована «Ostmanische СС-дивизия» , состоящими из трех отдельных восточных групп: Туркестан, Идель-урал и Крым.
Рейхсфюрер Гиммлер был очень заинтересован в этой формации Восточных СС , потому что его намерение состояло в том, чтобы использовать некоторые из кадровому ЛИЧНО учебного подразделения с надеждой на повышении дополнительных единиц восточных добровольцев. Из - за нехватками добровольцев блока был позже обозначенной как «1. Ostmusselmanisches СС-полка» в июле 1944 г.
Finaly в октябре 1944 года, с большим количеством добровольцев и conscriptions он вновь был назван «Ostturkischer Waffen-Verband дер СС.
К марту 1945 года Азербайджанский легион был добавлен.
Ниже приведен пример опознавательные знаки , которые носили членов Туркестанского легиона и Ваффен-СС.



На вершине есть воротник вкладке Волчья голова с зачислен ранга. Он должен был носить крымскотатарских и Volga татарских добровольцев, один из четырех образований ,которые будут использоваться в создании «30. Waffen-гренадерской дивизии СС (дер Westruthenische Nr. 1).»
Еще один интересный знаком является немецким сделал cuffband с зеленым цветом, который представлял этнические мусульманин.
Bevo тканый cuffband выполнен из ярко - зеленого района с белой латиницей «Ostturkischer Waffen-Verband дером СС.» Cuffband является границей в верхних и нижних кромках в вертикальном плетеной белой нитки. Обратного показывает типичную соль и перец узорного найденный на этих полосах стиля Bevo.
Ниже на левом очень редкий ранний первый образец Туркестан щит. Овальная серо-зеленый поддержка со светло-серой каймой; изображающий белую мечеть с центральным coupola в белых и голубых, два боковых башнях и большой входных воротом, все изложенные в желтом цвете со светло - голубыми тенями. Ниже мечеть надпись «Туркестан» и арочная над надписью «БИЗОМ Алла Билин.» (Бог с нами)
Немцы по- видимому, считали , что «Biz Алла Билин» был арабский эквивалент «получил в Массачусетском технологическом институте UNS» (Бог с нами), который был немецкий девиз армии.
Примечание: Правильно это должно быть «. Аллах биз Bilen Там могут быть некоторые возражения против этого и в качестве грамматической ошибки и тот факт , что хотя пять языков„казахский, киргизский, туркменский, Uzbeck и таджикский“говорят в Туркестанском крае что было ранее СССР, арабский не один из них!
на правой стороне есть второй шаблон щит, выпущенный в сентябре 1943 угловая формы щит имеет красные и синие горизонтальные полосы каймы черного цвета с черным полем на вершине с надпись «Туркестан» в светло - голубом. в центре щита является эмблемой Легиона белого лука и стрела.
Над является золотым восточными народами первого класса с мечами значком , который был награжден за храбрость. Если вы хотите узнать более подробную информацию пожалуйста , посетите мой восточные НАРОДНОЙ Награды веб - страницы.

Восточный легион добровольцев

К ноябрю 1941 г. Легионы были созданы из азиата и кавказцев на юге России. Эти легионеры были из Армении, Азербайджана, Северного Кавказа, Туркестана и Волжской Тартар. Опять же многие из добровольцев видели немцев как освободителей своей родины. Легионеры прошли обучение в Польше и Германии.
Из-за высоких боевых потерь, которые пострадали Ваффен-СС в Восточном фронте, эти восточные войска были переданы в Waffen-SS на 1944-45. Эти легионеры носили либо немецкие или русские формы.
Большинство легионеров были передано в профессиональные обязанности на Западном фронте в таких местах , как на Нормандских островах и Франция. Эти легионеры были разочарованы и встревожены , потому что они хотели , чтобы бороться с коммунистом. Многие из них покинули их пост, в конце концов , немцы перевели легионеров на Восточный фронт.

Все они были разные щиты национальной руку на их форму, как показано в примерах ниже:



В декабре 1941 года Кавказская мусульманская легион была сформирована. К началу 1942 года легион был разделен на две группы: Азербайджан и северокавказский. Рука щит на левой стороне является вторым рисунком 1943 знаков носили северокавказцы. Экран имеет интересную эмблему из трех конских голов , соединенных с центральным круглым основанием в желтый на синем фоне. Верхняя черная окантовка имеет надпись «BERGKAUKASIEN» (Caucasius гора).
Эти войска Caucasien были размещены на севере Франции в течение зимы 1943 г.
Другой щит был выпущен в 1942 году и носил добровольцами Volga татарских. Эта рука щит показывает белый пересекла нож и стрелка на синем и зеленом фоне горизонтальной полосой. Черная граница сверху имеет белую надпись «Идель-Урал» . Слово «Идель» по - татарски означает реку Волга.



Щит руки показан выше , является первой моделью 1942 Azerbaidjani руки щит с горизонтальными синими / красными / зеленый национальных цветов , увенчанных словом «ASERBAIDSCHAN» в красном цвете.
Далее идет рука щит Грузинского легиона в тупом красном с черно-белой горизонтальной полосой в верхнем левом квадранте. На вершине есть слово «ГРУЗИНСКИЙ» в белом.



Волга татарин щит

Последний выпустил 3-й образец распечатанный «Иди Урал татарин Legioni» Щит. Светло-синий овал с золотисто-желтой каймой и лук и стрелы. Элементы из этого легиона были использованы, чтобы сформировать «Ostturkischer Waffenverband дез SS».



Восточные Волонтеры Shields

На вершине вы увидите четыре различных восточного доброволец печатных щитов. Щит на левой стороне является вторым рисунком Туркестан щит носится войсками в Отделе Немецких сто шестьдесят вторых стрелкового. Рядом с ним находится печатный щит носится грузинскими добровольцами. Этот шаблон щит был только стиль сделал.Ниже один из редких печатных щитами носили крымских татарских добровольцев. Там есть еще один узор на красном фоне. Рядом с ним находится второй образец щит носится войсками Азербайджана в 1943 году первая модель не имеет полумесяц и звезда.

Российские добровольцы

Один из первых русских добровольцев образований была русская национальная освободительная армия известна как «РОНА» . Организованный зимой 1941-42 под командованием русского капитана по имени Каминский. Эта сила, которая никогда не превышала деления боролась в основном анти-партизаны в Брянской области , а затем отправлена на фронт. Летом 1944 года он был организован в рамках Ваффен-СС в качестве бригады. Это СС-бригада, которая была передана в качестве бригады Каминскийполучила известность в жуткой Варшавском восстании. После битвы Каминский был расстрелян по приказу Гиммлера и остатки его бригады , посланных в власовской армии.

Восточные народы Shields





На вершине вы увидите четыре различных шаблоны русских добровольцев щитов. Первые два щита, показанные на вершине показывает редкий первый шаблон вышитых POA щит, за которой следует общему четвертому печатному рисунок щит в используемом состоянии. Следующие два щита ниже является немецкий сделал второй рисунок переплетения типа так называемый стиль Bevo, а другой является редкостью третий рисунок вышит щит.

В Германии бывший выдающийся русский генерал , который был взят в плен убедил свои немецкие тюремщик , что он мог бы получен достаточно лояльных добровольцев для борьбы против сталинского режима. Его звали генерал Андрей Андреевич Власов. В начале 1943 года, с немецким аттестатом Власов сформировал национальный комитет и создал «Русскую Osvoditelnaia Armiia (ROA)» (Русская освободительная армия). Однако существуют проблемы с организацией с самого начала, так как половина восточных добровольцев были против присоединения армии Власова. Большинство из них не считают себя русскими и хотели их страны освободили от русского владычества.
В сентябре 1944 года Гиммлер встретился с генералом Власовым, что привело к созданию нового комитета, под названием «Komitet Osvobozhdyeniya Народов России (КОНР)»(Комитет освобождения Народной России). Этот комитет и армия Власовой были охватить все советские гражданин , живущих под немецкой юрисдикцией. Гиммлер обещал помочь с формированием КОНР армии. Из - за большинство ROA войск занимались в разных направлениях, их передача в КОНР армии было происходить постепенно. К сожалению , в очередной раз, объединяющая все эти разные национальности в образование КОНР вызывают проблемы немцев. В конце концов , различные восточные национальные группы согласились присоединились Valssovs КОНР армии.
В ноябре 1944 года первая дивизия КОНР была организована в Отряде тренировочной площадке в Мюнзингене. В середине февраля 1945 года была создана оперативная готовность и Отдел КОНР был назначен в качестве «600. Infanterie-отдела (Russ.)» Под командованием генерала Сергея Кузьмича Буняченко. Ядро разделения состояло из остатков 30 - й СС русской пехотной дивизии, которая никогда не была завершена, и остатков Камински бригады.
Шестисотый пехотная дивизия сильно была под силу с острой нехваткой оружия, оборудования и расходных материалов, тем не менее , он достигнет линии фронта на Одере в марте 1945 года
В январе 1945 года второй КОНР дивизия под командованием генерал Зверев был организован и назначен "650. Infanterie-отдела (рус.)." К сожалению , он никогда не достиг своей готовности к работе из - за нехватки в руках и расходных материалов. В апреле 1945 года, еще один русское образование называют «Russische бригада 599» было организовано и находятся в Выборге, Дания. КОНР Отдел первой была поставлена задача захватить советскую крепость в районе Франкфурта-на-Одере. Наступление нападение совершено войсками КОНР дивизии 1 - го не удалось, с большими потерями из - за отсутствия адекватной артиллерии и авиации. После провала этой атаки, первая КОНР дивизия была отозвана и начала марш к чешской границе.
К концу войны все крупные России, казачьи и Восточные добровольческие формирования попытались сдаться западными союзниками. Однако практически все основные узлы были возвращены Советам западных союзников. Были только два крупных российских формирований , которые не были переданы Советам. Обороны России Корпус в Сербии, формируется из белых русских изгнанников и украинцев. Белые русские нашли убежище в Сербии в 1921 году, и были признаны югославских граждан. Украинцы с 1 - й дивизии были размещены в лагерях для военнопленных в Римини, Италия. Они были в состоянии спорить от своих британских тюремщиков , что они были польскими гражданами.
Следует отметить , что немцы мобилизовали между 2 до 4000000 подневольных работников из бывших советских территорий на работу в Третьем рейхе. Эти труды были названы «остарбайтеров» (восточных рабочих). К 1944 году было шесть миллионов людей , депортированные из Советского Союза.

украинские добровольцы



Вооружитесь щит из UVV «Ukrainske Vyzvolne Viysko» (Украинская освободительная армия). Щиток имеет национальные цвета с символом места Trident в центре. Над щитом кириллических букв , напоминающих ЯФЗ, который представляет УВВ
В 1943 году немцы создали украинский эквивалент русской освободительной армии «РОА». Большинство украинских войск были разбросаны по множеству немецких частей вдоль фронта. Эти войска либо носили немецкую форму или комбинацию других иностранных мундиров. Рука щит был местом на левом рукаве мундира.

[ Главная страница ] [ Вверх ] [ Предыдущая страница ]

На фото - Калмыцкий кавалерийский корпус, участвовавший во Второй мировой войне на стороне Германии. Соединение степняков считалось наиболее надежным из всех остлегионов. Но из азиат не одни только калмыки служили III Рейху...

Легенда популярной культуры. Однако имеет под собой основания. Возникла благодаря книге Луи Повеля «Месье Гурджиев», вышедшей в парижском издательстве Ед Севиль в 1954 году. Она гласит: «…в момент взятия Берлина русскими, сразу же после самоубийства Гитлера, на улицах города приняло смерть с оружием в руках примерно полторы тысячи тибетцев и индусов».

В своем исследовании Повель утверждал, что в Берлине якобы имелась «влиятельная тибетская колония».
Спустя шесть лет на прилавках Парижа появляется новая книга, уже под именем двух авторов: упомянутого Повеля и Луи Бержье. Название интригует – «Утро магов». К чести ее авторов она становиться настольной книгой для шефа французской спецслужбы ДСТ – Марселя Шале.

«Утро магов» мгновенно превратилось в бестселлер. Здесь мы находим уже знакомую историю: «В день, когда русские закончили битву за Берлин, они среди трупов последних защитников нацизма обнаружили около тысячи тел добровольцев-смертников, людей тибетской крови. Смертники были одеты в немецкую форму без знаков различия, и в их карманах не было документов».

Кавалеристы III Рейха. Фото интернет. Далее – все фотоматериалы о Калмыцком кавалерийском корпусе...

Но кем были мертвые «тибетцы» и почему они принимали участие в обороне Берлина? Предположения были самые неожиданные.

Возникла версия о том, что обнаруженные в столице Германии человеческие останки – трупы солдат мистического черного легиона Гитлера, шаманов черной религии Бон, призванных своими чарами остановить победное шествие Красной Армии. Якобы они являлись последней надеждой фюрера и возможно даже посланцами секретной тибетской территории – «Черной Шамбалы», благословившей Тысячелетний Рейх. По прошествии десятков лет история о таинственных восточных магах из СС обрастала новыми подробностями, хотя собственно документов об этом не существовало. Тем не менее, легенда о Черном легионе оказалась весьма популярной и живучей.

Со страниц книги «Утро магов» тысячи берлинских тибетцев перекочевали в сочинения рериховеда Валентина Сидорова. Он писал: «В книге французских авторов Повеля и Бержье «Утро магов» (ее сокращенный вариант публиковался у нас в журнале «Наука и религия» под названием «Какому богу поклонялся Гитлер?» ) рассказывается о строго засекреченных экспедициях третьего Рейха в район Тибета. Характер экспедиций до сих пор тайна. Тайной остается и появление на берлинских улицах в майские дни сорок пятого года трупов тибетцев в немецких военных мундирах».

Вслед за Сидоровым и Валентин Прусаков утверждал: «Вошедшие в Берлин части Красной Армии были немало поражены, когда увидели большое число трупов тибетцев в форме СС. Уроженцев далекой горной страны пригласил в свое время в немецкую столицу Карл Гаусгофер».

«Дальнейшая судьба «зеленых людей», лам из секты Агарта, своего рода слуг дьявола – дружественных нацистам посланцев темных сил, оказалась невеселой. По мере того, как все более и более прояснялась столь же невеселая судьба третьего рейха, нацисты стали относиться к ним все хуже и хуже. Незадолго до захвата Берлина нашими войсками «зеленые люди» – а их было около тысячи – покончили самоубийством» – это уже из книги Винокурова и Гуртового «Психотронная война». Заслугой этой пары является привнесение в историю «зеленых людей» и «плохое отношение» к ним нацистов.

«Когда в мае 1945 года наши войска вели бои на подступах к Рейхсканцелярии, их удивило то, что они наталкивались на трупы азиатов – тибетцев. Об этом писалось в пятидесятых годах, правда, мельком, и упоминалось как курьез. Тибетцы бились до последнего патрона, своих раненых пристреливали, в плен не сдавались. Ни одного живого тибетца в форме СС не осталось. В конце семидесятых вдруг появилась версия, что это были не тибетцы, а калмыки, которые то же исповедуют буддизм» . – сообщает Михаил Демиденко. И тут же уточняет: «Я специально занимался этим вопросом. Могу с уверенностью заявить, что это утверждение не верно».

История с этими тибетцами благополучно воскресала многие годы то в расхожих книгах о тайнах СС, то во множестве самых разнообразных телевизионных программах, в которых якобы раскрывались какие-то темные секреты нацизма.

Небольшая группа тибетцев или последователей тибетских религий, возможно даже и бон, в Берлине имелась.

Одного такого чародея, некоего «ламу в зеленых перчатках» мы находим в книге мемуаров Княгини Васильчиковой. «У нас в ДД работает странный человек. Его зовут Илион. Он разгуливает в лохмотьях, носит толстые очки, имеет американский паспорт, родился в Финляндии, а большую часть жизни провел в Тибете, где был близок к далай-ламе и, как он хвалится, никогда не мылся. Хотя жалование у него вполне приличное, не моется он и сейчас, что для нас, окружающих, не слишком приятно. Время от времени он обучает нас с Катей Клейнмихель коротким фразам по-тибетски».

К подобным «тибетцам» принадлежал, видимо, и Игнац Тимотеус Требич-Линкольн. Еврей и уроженец Венгрии, он, однако был фанатичным сторонником нацистов. Свою разведдеятельность загадочный мистик-шпион начал еще до первой мировой войны, когда выполнял секретные поручения немецких спецслужб в Англии и США. Находясь в Америке, он предложил свои услуги Британской военно-морской разведке. Но получил отказ. В 1915 году Требича обвинил в мошенничестве и американцы передали его английским властям.

Выйдя из тюрьмы, уже после первой мировой войны он обосновался Китае и взял себе псевдоним брат Чао Кунь. Его подозревали в участии в операции по передаче японским властям последнего китайского императора Генри Пу И. В годы второй мировой войны Требич занимался германской радиопропагандой в Тибете.

Однако и этих «тибетцев» и реальных находившихся в Берлине можно пересчитать буквально по пальцам. Никаких «тысяч» и даже одной тысячи их в Берлине в период с 1933 по 1945 не было.
Но кто же тогда эти загадочные люди в немецких мундирах, на которых ссылаются Повель и Бержье? И почему такой информированный и близкий к французским спецслужбам человек Бержье все же рискнул назвать мертвых солдат тибетцами? Ответ на эти вопросы весьма экстравагантен и связан с трагическими страницами нашей отечественной истории.

Упомянутый выше Демиденко, что бы как-то подтвердить миф о тибетцах даже придумал весьма замысловатую теорию: «По-моему, слух о калмыках-эсэсовцах появился в конце шестидесятых – начале семидесятых городов, когда назрел вопрос о реабилитации репрессированных Сталиным народов. У власти еще были те, кто участвовал в этих репрессиях. Чтобы как-то оправдаться, они и пустили «по низу» этот слушок. Не мог Гитлер доверить охрану собственной персоны калмыкам. Немцы пришли на Северный Кавказ лишь в 1942 году, а тибетцы появились в его окружении с начала тридцатых».

Откуда Демиденко взял историю о тибетцах в окружении Гитлера сказать сложно.

Действительно в 1935 году в Тибет отправилась особая экспедиция под руководством Шеффера. Вдохновителем этих исследований был глава оккультного, кстати говоря не единственного, института Аненербе доктор Ганс Роберт Скультетус. Подобная же группа оправилась и в Эфиопию. Тибет и Абиссиния считались так называемыми метрополиями Желтой и Черной древних рас. Об этом писал еще в 19 веке французский мистик Ив Сент Д’Альвейдр, автор книг «Миссия Индии в Европе», «Миссия евреев в Европе» и «Миссия пролетариата в Европе».

14 мая 1942 года в ставке Гитлера Вольфшансе Генри Пикер записал в дневник: «За обедом шефу доложили о снятом участниками организованной службами СС экспедиции Шеффера фильма о Тибете» . В последствии фильм о путешествии эсесовцев широко демонстрировался в нацисткой Германии и сам по себе секретом не являлся.

Немецкие экспедиции вели в удаленных районах мира антропологические и оккультные исследования, направленные на поиски остатков городов расы гигантов. Они якобы, обитали на Земле в глубокой древности. После возвращения в Германию нацистские ученые привезли не столько магические, сколько политические данные о положение в Центральной Азии и Африке. Нельзя исключить, что с ними могли прибыть в Берлин и какие-нибудь аборигены.

Но количество таковых в Берлине тысячами измеряться не могло, да и телохранителями фюрера они не были. Глава личной охраны Гитлера Ганс Ратенхубер группенфюрер СС служившей в этой должности с 1933 по 1945 год дал Контрразведке «Смерш» исчерпывающие показание по этому поводу 28 ноября 1945 года. В 1935 году он создал «Имперскую службу безопасности» (РСД), а затем и ее 1, 8, 9, и 15 отделы занимавшиеся непосредственной охраной фюрера. Он же утверждал: «Проходы от служебных помещений имперской канцелярии к личным апартаментам ГИТЛЕРА охранялись эсэсовцами из «Лейбштандарта Адольф Гитлер». Все помещения имперской канцелярии находились под контролем сотрудников возглавляемой мной охраны РСД».

В «Лейбштандарт Адольф Гитлер» служили исключительно лица со стопроцентной немецкой кровью.

Действительными жертвами берлинских боев были наши же калмыки. 1937 год стал для Калмыкии первым актом трагедии. Репрессии затронули многие семьи. И кроме кровавой вакханалии устроенной НКВД, здесь были разрушены почти все буддийские храмы. Отношение к Советской власти в массе своей было отрицательным.

По проводившейся перед войной переписи населения калмыки составляли в своей республике 134 402 человек. Но много их соплеменников проживало и в Сталинградской области и Ставропольском крае. Они сохраняли традиционный уклад жизни, оставаясь преимущественно пастухами.

Летом 1942 года Красная армия с тяжелыми боями отступала в сторону Северного Кавказа и Волги. Оборона рубежей у Дона фактически провалилась и мощные немецкие 1 и 4 танковые армии вырвались на степные просторы. Не встречая серьезного сопротивления подразделения вермахта устремились к подножью Кавказских гор. Они довольно таки быстро достигли столицы Калмыкии Элисты. И первыми в нее вошли отряды 16 моторизованной пехотной дивизии, подчинявшейся 6 армии Паулюса. Они обогнули фланг Южного фронта и отсекли его от фронта Северо-западного.

Приход немцев в Калмыкии был воспринят положительно. Вермахт стремился наладить отношения с местным населением: открывались молельные дома, ходили слухи об особых привилегиях для калмыков.
Взаимопониманию способствовало и то, что калмыки не входили в число народов, которые преследовались нацистами как представители низшей расы . Населению было так же заявлено что немецкие части пришли как друзья, с целью освободить степной народ от ига большевизма и позволить им жить в соответствии с вековыми обычаями. Колхозы распускались, а новая администрация обещала раздать пастбища и позволить частный выпас скота.

Еще до появления оккупантов на территории республики формировались два Кавалерийских чисто калмыцких корпуса 111 и 110, которые должны были войти в состав Южного фронта Красной Армии. Однако захват Элисты привел к тому, что почтит весь личный состав этих подразделений перешел на сторону фашистов.

Произошло это весьма замысловатым способом. В августе 1942 года в Элисту прибыл немецкий разведчик «доктор Долль», он же зондерфюрер Рудольф Верба. Целью его миссии было формирование Калмыцкого Кавалерийского корпуса. Он активно общался с местным бургомистром и выяснял возможности дальнейшего продвижения немецких войск на восток, видимо для прорыва к Волге и обхода Сталинграда с Южного направления.

Доктор Долль, как подобает убежденному нацисту, носил на правом рукаве повязку со свастикой. Но этот символ имел в буддийской Калмыкии и религиозный смысл. У приверженцев учения Шакья-Муни он был одним из 65 знаков Будды, обнаруженных в отпечатке его стопы.

Доктор Долль располагал информацией, что в камышовых зарослях по территории республики прячется большая часть дезертиров и врагов Советской власти. Камышовые жители получили от него гарантии безопасности и уверения в дружеском расположении оккупационной администрации. Из этих людей вышедших из болот и были сформированы полицейские отряды, в последствии ставшие основой Кавалерийского корпуса.

Тогда же была сформирована и так называемая «Абвертруппе 103». Она создавалась для патрулирования и охраны коммуникаций 6 армии.

В чрезвычайно интересной книге Эльзы Гучиновой «Улица Kalmuk road» есть колоритное описание обстановки, царившей тогда в оккупированной зоне: «Пароль «Доктор Долль», сопровождаемый немецким приветствием – поднятой правой рукой, действовал по всей Калмыцкой степи. При вступлении немецких отрядов в калмыцкие деревни их встречали женщины и дети с желтыми ( священный цвет) флажками. Если деревня была занята врагом, навстречу немецким войскам выезжали всадники и сообщали о численности советских частей. Все конные калмыцкие отряды имели желтые знамена, и каждый вооруженный калмык носил на левой руке желтую повязку».

Калмыцкие конные разъезды доставляли не мало хлопот советским солдатам. Их группы нападали на небольшие соединения в ночное время и порубив несколько человек скрывались во мраке. Вообще надо представлять себе, что такое эта самая Калмыцкая степь. Она представляет собой странное пространство. Здесь весьма близок горизонт. Это связано с тем, что территория лежит ниже уровня моря. И значит здесь даже днем легко укрыться даже на плоской территории и в то же время человек нездешний может заблудиться, куролесить и умирать от голода и жажды в двух шагах от шоссе и или жилья. Поэтому степные жители, да еще и воины были для немецкого доктора Долля настоящим подарком.

К апрелю 1943 года численность Калмыцкого корпуса составила 2200 солдат. На нарукавном знаке корпусников имелось изображение ваджры – буддийского атрибута символизирующего пучок молний и вечность. Вокруг него располагались надписи на двух языках, немецком и калмыцком: «Калмыцкое соединение доктора Долля».

Впрочем, экипировка и воинские атрибуты были у калмыков весьма скромными. Английский ученый Джон Фоулнер сообщает: «Будучи «свободным корпусом», калмыки отличались еще большим разнообразием снаряжения, чем казаки, и не носили германских знаков различия. Известно два типа «национальных» нарукавных нашивок, но, судя по всему распространения они не получили, особенно в действующих частях» .
Уже к концу 1942 года и особенно после капитуляции немцев в Сталинградском котле, многие местные калмыки стали готовиться к эвакуации и отходить на запад совместно со своим корпусом и отступающими формированиями немцев.

Но и далеко от Калмыкии солдаты корпуса продолжали служить III Рейху, а случаев предательства среди них почти не было, а память о зверствах НКВД была по-прежнему жива. Соединение степняков считалось наиболее надежным из всех остлегионов. Зимой 43-44 года члены корпуса и немецкая жандармерия предприняли карательную акцию в Днепровских плавнях, где прятали партизаны и ликвидировали их опорный пункт.

Те же из калмыков кто остался и не сотрудничал с немцами, тем не менее, стали жертвами акции возмездия НКВД. Операция по депортации была организована в канун Нового года.

Всех калмыков обвиняли в том, что они «...изменили Родине, вступали в организованные немцами воинские отряды для борьбы против Красной Армии, предавали немцам честных советских граждан, захватывали и передавали немцам эвакуированный из Ростовской области и Украины скот, а после изгнания Красной Армией оккупантов организовывали банды и активно противодействуют органам советской власти по восстановлению разрушенного немецкого хозяйства, совершают бандитские налеты на колхозы и терроризируют окружающее население...».

27–28 декабря 1943 года вышли Указ ПВС СССР «О ликвидации Калмыцкой АССР и образовании Астраханской области в составе РСФСР» и Постановление СНК о выселении калмыков в Алтайский и Красноярский края, в Омскую и Новосибирскую обл. Все, что оставалось от республики, передавалось в составы соседних с ней областей и Ставропольский край. Элиста переименовалась в город Степной.

С операцией по депортации решили не тянуть и она началась уже 28 и 29 декабря 1943 года под кодовым названием «Улусы». Для ее обеспечения были привлечены 2975 офицеров НКВД и 3-й мотострелковый полк НКВД, уже выполнявший карательные акции по депортации. Начальником этого мероприятия был назначен глава УНКВД по Ивановской области генерал-майор госбезопасности Михаил Маркеев.
Первая волна депортации коснулась 91 919 человек, как стариков, так и детей. Затем к ним добавились еще 1014 чел. Основными местами ссылки избирались Омская и Новосибирская область, Красноярский и Алтайский края. Менее всего повезло тем, кто попал в Омскую область. Их расселили в Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском округах.

В 1944 году в ряды переселенных стали направляться и калмыки, служившие в Красной Армии.

Востоковед профессор Попе, сообщая о своих наблюдениях относящихся к ситуации в Берлине весне 1943 года, отмечает необычайное число калмыков находившихся в столице Германии, буквально тысячи . Действительно сюда вместе с калмыцкими подразделениями переехало множество новых калмыцких эмигрантов. Они пытались выжить в этих необычных для себя условиях, хотя вести с Восточного фронта не предвещали ничего хорошего.

Доктор Долль погиб в июне 1944 года во время боев с передовыми частями советских войск. На место покойного был назначен некто полковник Берген. Но ситуация на фронте продолжала ухудшаться и было понятно что дни III Рейха уже сочтены.

В январе 1945 года остатки Калмыцкого кавалерийского корпуса были отправлены в Германию и проходили переформирование на учебном полигоне в Нойхаммере. Они пополнялись за счет калмыков прибывших с Западного фронта и из Италии и влились в состав 15-го Казачьего корпуса созданного еще в сентябре 1942 года подполковником СС Гельмутом фон Панвицем. Когда в конце 1944 года корпус находился на переформировании, он получил новое название – 15 казачий кавалерийский корпус СС.

Таким образом, калмыки стали административно подчиняться СС.

Калмыцкий кавалерий полк уже без лошадей вместе с казаками должен был отправиться в Хорватию. Это происходило буквально в последние недели войны. Однако наступление Красной Армии было столь стремительным, что значительная часть этого подразделения не успела уйти и осталась оборонять Берлин.

Басанг Бурунович Огдонов.В 1942 году, Басанг Огдонов сформировал 14-эскадрон Калмыцкого кавалерийского корпуса. Позже, становится командиром 1-го эскадрона 1-го дивизиона кавкорпуса.
За свою деятельность был награждён орденом Железный крест 2-го класса.

С переводом в СС калмыки понимали, что шансы выжить в случае пленения Красной Армией у них будут не большие. Многие надеялись прорваться на запад и сдаться в руки англичан и американцев. Но и в этом случае возможность передачи их союзниками в руки НКВД была очень высока. Поэтому солдаты Корпуса решились пойти на определенную хитрость, которая в случае сдачи врагу давала им пусть мизерный, но шанс. Вот как об этой хитрости и пишет Эльза Гучинова.

«Надо было так же законспирировать место рождения. И тут во многих делах появляется название города, где практически ни один калмык не побывал, но знал его каждый, – Лхаса. Если надо придумать место рождения, так пусть им будет другой символ – столица буддизма, резиденция далай-ламы. Свидетельством этого служит личное дело Дорджи Делекаева, сохранившееся в его семье, где черным по белому в графе «место рождения» вписано «Лхаса».

В одном из своих военных репортажей, сделанных после высадки англо-американского десанта в Нормандии в инее 1944 года Джордж Оруэлл упоминает о таких «счастливчиках», попавших в руки союзников: «Среди «русских», плененных во Франции, было двое абсолютно восточного происхождения, национальность которых никто не мог определить. Наконец, после изнурительного допроса установили, что они с Тибета. Задержанные со стадами на советской территории, они были мобилизованы и попали в плен к немцам…».

Это легенда, придуманная корпусными калмыками. Никакие тибетцы ни при каких обстоятельствах не смогли бы перегнать скот из Тибета через несколько тысяч километров через пустыню Такла-Макан и перейдя Памир очутиться в советской Средней Азии.

Трудно представить себе ситуацию, царившую среди немецких войск за две недели до падения Берлина. Нельзя исключить что «уроженцев Лхасы» сделали смертниками, приковав к пулеметам, их эсэсовские начальники. Потом, когда Берлин пал, сотрудники французской армейской разведки обнаружили раскосых бойцов-смертников в форме СС, но без знаков различия и с тибетскими паспортами в карманах, имевших повязки с древними буддийскими символами.

Близкий к французским разведывательным службам Жак Бержье, автор также книг «Тайная война оккультных сил» и книг об истории шифрования, видимо слышал рассказы о странных азиатах в формах со свастикой, обнаруженных в столице Германии и решил, что это имеет какое-то отношения к оккультным воззрениям фюрера. В действительности это были те, кто хотел быть тибетцами, кто надеялся на спасение, исходящее от священных гор, от таинственной и недоступной Лхасы. Однако кровавая дидактика истории сделала их только бессмертными призраками расхожих книжек об оккультных тайнах III Рейха и мистическом «Черном легионе».

Литература:

Л. Повель Месье Гурджиев. М. 1998 г, стр. 55.

DST – Direction de la Surveillance du Territoire – Управление наблюдения за территорией. Создана в 1944 году. Фактически контрразведка, подчиняется МВД Франции.

Л. Повель. Жак Бержье. Утро магов. Киев. 1994 г., Стр. 323

имеется ввиду «Наука и религия» 1966 г., номера 10-11.

Предисловие В. М. Сидорова к книге Н.К. Рерих «Избранное», М. 1990 г, стр. 16.

В. Прусаков. Оккультный мессия и его рейх. М. 1992 г., стр. 204.

И. Винокуров, Г. Гуртовой. Психотронная война. М, 1993 г., Стр. 235.

М. Демиденко. По следам SS в Тибет. CПб.,1999 г., стр. 110. Там же.

ДД – от «Дратлозер Динст» служба радиовещания.

Кн. Мария Васильчикова. Берлинский дневник. 1940-1945. М. 1994 г., С. 27.

М. Демиденко. CПб., 1999 г., стр. 111.

Г. Пикер. Застольные разговоры Гитлера. Смоленск. 1993 г., стр. 116.

Военные архивы России. М. 1993 г., вып. 1, С. 344.

Adelman F. Kalmyk Cultural Renewal. University Pennsylvania. 1960, P.125.

Э. Гучинова. Улица Kalmuk road. СПб, 2004 г., Стр. 85.

Дж. Фоулнер. Кавалерийские части германской армии и ее союзников во второй мировой войне. М. 2003, стр. 40.

Poppe N., Reminiscences, Western Washington. 1995, С. 176.

Orwell S., Angus I (ed). The Collected Essays. Journalism and Letters of George Orwell. London, 1968. III. P. 252-253.

Orwell S., Angus I (ed). The Collected Essays. Journalism and Letters of George Orwell. London, 1968. III. P. 252-253.

Серия сообщений "Коллаборационизм":
Часть 1 - Еврейские гитлеровские коллаборационисты
Часть 2 - «Хиви» или «добровольцы вспомогательной службы» Часть I «Хиви» или разнорабочие из восточного строительного подразделения позируют перед немцем-фо
...
Часть 20 - НЕМЦЫ И КАЛМЫКИ 1942 - 1945 (ЧАСТЬ VIII)
Часть 21 - ЧЕРНЫЙ ТИБЕТСКИЙ ЛЕГИОН ГИТЛЕРА
Часть 22 - "Тибетский легион" Гитлера
Часть 23 - "Финские парни"
Часть 24 - Батальоны "Эрна"

Источники и литература

I. Источники

1. Из федерального военного архива во Фрайбурге:

Командование Вермахта
Командование Сухопутных войск/Генштаб
Германская военная миссия в Румынии
Военные экономические службы
Военное Управление генерал-губернаторства
Архив генерал-фельдмаршала барона фон Вайхса
Командование группы армий А / Юг
Командующий тыловыми частями и тылом группы армий А / Юг
Командование группы армий Дон
Командующий тыловыми частями и тылом группы армий Дон
Командование 1-й танковой армии
Командование 4-й танковой армии
Командующий тылом группы армий 593
Командование 6-й армии
Командование 24-го танкового корпуса
Командование 40-го танкового корпуса
Командование 44-го армейского корпуса
Командование 48-го танкового корпуса
Командование 52-го армейского корпуса
Командование 57-го танкового корпуса
162-я пехотная дивизия
444-охранная дивизия

2. Из федерального архива в Кобленце:

Имперское Министерство по делам оккупированных восточных территорий
Главное Управление СС
Главное Управление Имперской службы безопасности

II. Отдельные акты и рукописи, находящиеся в военно-историческом исследовательском центре:

Арбаков, Дорджи, Записки от 17.11.1970, с. 1-10
Арльт, д-р, Меры генерала фон Панвица о переходе корпуса в войска СС
Херре, Хайнц, Записки
Хольтерманн, д-р, Записки от 25.5.1965
Калмыцкий источник, Записки от 15.9.1970 
Калмыцкий источник, Записки от 18.9.1970
Кандуч, Дети "Золотой орды" сражаются за Германию, aпрель 1965, с. 1-7
Комиссия Калмыцкого землячества, "Цаган" (Национально-религиозный праздник калмыков), 9.2. 1956
Меммингер, Фритц, Мы и калмыки в военном 1942-м году, 5.10.1971
Имперское Министерство по делам оккупированных восточных территорий, Первое сообщение о судьбе Калмыцкого кавалерийского корпуса, Nr. 22g, 27.1.1945
Рихтгофен, (профессор д-р), барон фон, капитан, Доклад о калмыках по результатам командировки в 16-ю МПД, 8.1.1943, с. 1-10
Зерафим, Хайнц-Гюнтер (д-р), Кавказские и тюркские добровольцы в германской армии, 1948, с. 1-37
Шпулер, (профессор д-р), Добровольческие части, с. 1-14

III. Опубликованные источники и литература

Агеев, С.Ф. Борьба калмыков за национальную свободу, Хальмаг, 1944, Nr. 12
Аrbakov, Dorzha, Тhе Kalmyks (Complete Destruction of National Groups as Groups), in: Genocide in the USSR. Studies in Groups Destruction, München, New York 1958, p. 30-36
Балинов, Шамба, Освободительная борьба калмыцкого народа, Воля народа, КОНР, Nr. 9, 13.12.1944
Балинов, Шамба, К 8-й годовщине ликвидации Калмыцкой реcпублики, Кавказ, Nr. 4-5, Мünchen, 1951, c. 38-41
Balinov, Shamba, The Kalmyk Buddhists (Attempted Destruction of other Religious Groups), in: Genocide in the USSR. Studies in Groups Destruction, München, New York 1958, S. 193-196
Bergmann, Benjamin, Nomadische Streifereien unter den Kalmüken in den Jahren 1802 und 1803, Theile 1, 2, 3, Riga 1804, Theil 4, Riga 1805 
Bormanshinov, Arash, The Kalmyks in America 1952-1962, in: Royal Central Asian Journal, The Royal Central Asian Society, London, I, 1963, p. 149-151
Bräutigam, Otto, So hat es sich zugetragen … Ein Leben als Soldat und Diplomat, Würzburg, 1968
Conquest, Robert, The Soviet Deportation of Nationalities, London, 1960
Courant, Maurice, L’Asie Centrale aux XVII’ et XVIII’ siecles. Empire kalmouk ou Empire mantchou? Lyon, Paris 1912 (Annales de L’Iniversite de Lyon, nouvelle serie, II. Droit, Lettres. – Fasc. 26)
Dallin, Alexander, Deutsche Herrschaft in Rußland 1941-1945. Eine Studie über Besatzungspolitik, Düsseldorf, 1958
Faber du Faur, Moriz von, Macht und Ohnmacht. Erinnerungen eines alten Offiziers, Stuttgart, 1953
Hillgruber, Andreas, Der Sommerfeldzug nach Stalingrad und zum Kaukasus, in: Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht (Wehrmachtführungsstab). Bd 2: 1. Januar 1942 – 31.Dezember 1942, Frankfurt a.M. 1963, S. 50-72
Hitlers Weisungen für die Kriegführung 1939-1945. Dokumente des Oberkommandos der Wehrmacht, hrsg. von Walther Hubatsch, Frankfurt a.M., 1962
Kopelew, Lew, Ist eine Rehabilitierung Stalins möglich? in: Alexander Nekritsch, Pjotr Grigorenko, Genickschuß. Die Rote Armee am 22. Juni 1941, hrsg. und eingel. von Georges Haupt, Wien, Frankfurt, Zürich, 1969, S. 297-304
Loewental, Rudolf, Das Schicksal der Kalmücken, in: Zeitschrift für Geopolitik, 24. Jg, 1953, S. 398-403
Meissner, Boris, Russland unter Chruschtschow, München, 1960
Mende, Gerhard von, Die Kalmücken, in: Zeitschrift für Geopolitik, 22. Jg, 1951,H. 7, S. 444-445
Militärgeographische Angaben über das Europäische Russland. Kaukasien (mit Gebiet Rostow und ASSR Kalmückien), abgeschlossen am 17. August 1942, hrsg. vom Generalstab des Heeres, Abteilung für Kriegskarten und Vermessungswesen (IV. Mil.-Geo.), 2. Ausgabe (Nur für den Dienstgebrauch), Berlin 1942
Mühlen, Patrik von zur, Zwischen Hakenkreuz und Sowjetstern. Der Nationalismus der sowjetischen Orientvölker im Zweiten Weltkrieg, Düsseldorf, 1971
Poppe, Nikolaus, Stand der Kalmückenforschung, in: Wiener Zeitschrift für die Kunde des Morgenlandes, hrsg. von Wilhelm Czernak u. a., Bd. 52, Wien, 1953/55, S. 346-379
Poppe N., The Buddists, in: Genocide in the USSR. Studies in Group Destruction, München, New York 1958, p. 181-192
Poppe N., Die Kalmücken unter der Sowjetmacht, in: Sowjetstudien, hrsg. vom Institut zur Erforschung der UdSSR München, Nr. 13, Dezember 1962, S. 36-55
Позднеев, А. Калмыки, Ф.А.Брокгауз, И.А.Эфрон, Энциклопедический словарь, том 14, Санкт-Петербург, 1895, с. 57-64 
Шатов, М.В. Библиография освободительного движения народов России в годы Второй Мировой Войны, New York, 1961
Spuler, Bertold, Die Goldene Horde. Die Mongolen in Rußland 1223-1502, Wiesbaden, 1965
Strik-Strikfeldt, Wilfried, Gegen Stalin und Hitler. General Wlassow und die russische Freiheitsbewegung, Mainz, 1970
Volkmann, Hans-Erich, Das Vlasov-Unternehmen zwischen Ideologie und Pragmatismus, in: Militärgeschichtliche Mitteilungen, 2/1972, S. 117-155 

Серия сообщений "Коллаборационизм":
Часть 1 - Еврейские гитлеровские коллаборационисты
Часть 2 - «Хиви» или «добровольцы вспомогательной службы» Часть I «Хиви» или разнорабочие из восточного строительного подразделения позируют перед немцем-фо
...
Часть 18 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть VI)
Часть 19 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть VII)
Часть 20 - НЕМЦЫ И КАЛМЫКИ 1942 - 1945 (ЧАСТЬ VIII)
Часть 21 - ЧЕРНЫЙ ТИБЕТСКИЙ ЛЕГИОН ГИТЛЕРА
Часть 22 - "Тибетский легион" Гитлера
Часть 23 - "Финские парни"
Часть 24 - Батальоны "Эрна"

III. Заключение
Калмыцкой судьбой на протяжении столетий была борьба за независимость, защита от посягательств великих держав, в черте влияния которых они имели несчастье жить.
Когда-то они сами фактически правили Монгольской империей, но в начале 17-го века они вынуждены были под давлением Китая династии Минь, халха-монголов и казахов откочевать на нижнюю Волгу. Здесь они пережили период относительной независимости как союзники великих князей в Москве и русских императоров, пока их положение снова не осложнилось во второй половине 18-го века из-за усилившегося вмешательства Российской империи.
В 1771 году большинство из них вернулись в свои старые края в Джунгарии, где они нашли радушный приём со стороны Кен Луня, императора из Манджурской династии, одарившего их стадами и пастбищами. Но уже довольно скоро калмыки, проживавшие в Китайской империи, вынуждены были смириться с ограничениями их кочевых свобод, и в не меньшей мере, чем их соплеменники, оставшиеся в Российской империи.
Тем не менее надо признать, что Царская администрация несмотря на все свои претензии никогда сильно не вмешивалась во внутренние дела калмыков.
Субстанция калмыцкого народа, его социальная структура, и образ жизни остались практически неизменными несмотря на все попытки руссификации вплоть до Первой Мировой войны.
И лишь при коммунистах калмыки, как и другие кочевые народы, почувствовали в полной мере "всю жестокость русского колониализма", теперь переодетого в другие идеологические одежды. Тот факт, что самые скромные национальные права калмыков теперь уже ничего не значили перед лицом так называемой "политической необходимости", резко противоречил торжественным обещаниям Ленина и вызвал протест даже со стороны и без того малочисленных в Калмыкии сторонников советского режима.
При таких настроениях нет ничего странного в том, что калмыки как освободителей встретили тех, кто обещали им уничтожение коммунистического режима, прекращение руссификации, восстановление религиозных, культурных и экономических свобод.
Немцы, в свою очередь, прилагали все усилия, чтобы никоим образом не разочаровать людей, которые питали к ним всё более растущее доверие.
Хотя военные власти и в Калмыкии были поставлены перед необходимостью экономически ориентировать край на военные цели, они старались не оттолкнуть от себя население, и это им в значительной мере удалось.
Так, с немцами работали не отдельные персоны и даже не те или иные группы населения, а практически всё население оккупированных немцами районов, о чём говорится в данной работе.
(Такой выдающийся знаток темы как монголовед профессор Поппе тоже отмечает "массовый переход калмыков на сторону немецких частей".)
В трагических условиях войны немецко-калмыцкие отношения, естественно, не могли быть свободными от тех или иных помех.
Но тем не менее они выдержали это испытание.
Тысячи беженцев-калмыков добровольно присоединились к отступавшим немецким частям и позже просто отказались возвращаться на советскую сторону.
Что касается Калмыцкого Кавалерийского Корпуса, то он показал себя впоследствии как одно из самых надёжных добровольческих формирований среди других восточноевропейских народов. До самого конца войны калмыки мужественно сражались на стороне Германского Вермахта.
Если искать причины, которые объясняли бы эту проблему, то наименее убедительным является объяснение, что калмыки поддались немецкой демагогии и изменили своему "законному правительству".
И, конечно, не немцы несут ответственность за ту трагедию, которая обрушилась на калмыцкий народ по воле Советского правительства.
Сотрудничество с немцами было всеобщим, и его нельзя объяснить мерами оккупационных властей, которые сами часто первоначально сталкивались с большим недоверием.
На то были другие причины.
И тот, кто сделает скромный шаг назад в недавнюю историю, не сможет пройти мимо простого факта, что сотрудничество калмыков с немцами было вызвано именно той политикой, которая на протяжении десятилетий презирала самые естественные чувства и потребности населения и навязала калмыкам совершенно чуждую им идеологическую систему.
Если большинство калмыцкого народа, - среди которого было очень много представителей молодой интеллигенции, выросшей уже после революции, - воспользовалось первой же возможностью, чтобы избавиться от советского режима, то надо признать, что отношения между властью и народом были с самого начала трагически ненормальными.
Это подтверждают и аналогичные события среди других национальных меньшинств.
Среди крымских татар, казачьего населения Дона, Кубани и Терека, народов Северного Кавказа, даже закавказских народов и народов Туркестана была очевидной самая большая готовность стать на сторону немцев, которая очень далеко выходила за рамки того, что можно было бы ожидать от лояльных граждан воюющего государства.
Все эти народы и этносы оказались не просто не лояльны, а не лояльны в столь огромном масштабе, который разрешает уже говорить о массовом предательстве, - простой факт, который Конквист характеризует как плебисцит, и, который, будь проведён, дал бы те же результаты и среди других народов СССР.
Пред таким фактом уже невозможно говорить об измене тех или иных народов советскому режиму, наоборот, надо говорить обратное, а именно, что как раз советская национальная политика не выдержала испытания на прочность и потерпела полный крах в кризисном 1942 году.
Ответом Советского правительства на массовый переход подданных на сторону врага стали депортации и уничтожение целых народов, что, как известно, было заклеймено Хрущёвым на 20-м сьезде КПСС в 1956 году как преступление Сталина, которое - как теперь было приказано думать - являлось "грубым нарушением социалистической законности".
В 1957 году в ходе восстановления ленинских норм в партийной и государственной жизни проклятые народы были реабилитированны.
Не все, конечно. Преступниками остались, например, волжские немцы, крымские татары, турки-месхетинцы.
Поворот в советской политике становится легко понятным, если вспомнить об отрицательном эффекте, который имел бы место в случае уничтожения малых восточных народов у быстро выходивших на мировую политическую арену азиатских стран.
И прежде всего это касалось участи калмыцкого народа, остатки которого, оказавшиеся за советской чертой, объединились в Германии.
(О прочности их землячества говорит и ежегодное празднование праздника "Цаган" - национально-религиозного праздника калмыков 12 февраля.
"Сегодня, в День Праздника в Буддийском мире, мы, горсточка калмыков, которым удалось избежать советских мук, празднуем Буддийский Праздник и в глубокой скорби вспоминаем наших матерей, отцов, братьев и сестёр, страдающих в жестокой, грубой Сибири," - говорится в приглашении Комиссии Калмыцкого землячества 09.02.1956 года.
"Верные последователи мудрого, милостивого, доброго Будды без ропота несут тяжкий жребий и всё горе, возложенные на них судьбой".
После многочисленных обращений калмыки, проживавшие в Германии, получили разрешение на переезд в США, поскольку в их случае речь шла о представителях народа, проживавшего в Европе.)
На защиту своих земляков, страдающих в Советском Союзе, поднялся, развернув активную деятельность с 50-х годов, "Калмыцкий Комитет по борьбе с большевизмом" в Мюнхене, который возглавили Санджи Степанов, Дорджи Арбаков и Джаб Наминов.
Были установлены контакты с буддийскими организациями по всему миру, были организованы запросы к различным правительствам и ООН в свете принятой ООН Конвенции о геноциде.
Степанов и Наминов находились в Бандунге во время проходившей там с 18 по 24 апреля 1955 года Конференции Афро-Азиатских стран и обращались ко многим политикам стран-участниц с информацией о судьбе калмыков (один из таких меморандумов был вручён, например, Чжоу Энь Лаю).
Успех был очевиден - многие правительства направили запросы в Москву, касавшиеся судьбы калмыцких братьев по вере.
Т.е. можно исходить из того, что итогом озабоченности о его авторитете в странах "Третьего мира" стало то, что Советское Правительство пошло на восстановление на территории РСФСР Кабардино-Балкарской АССР, Чечено-Ингушской АССР, Черкесской Автономной Области и переоформления недавно восстановленной Калмыцкой Автономной Области в АССР.
По рекомендации Президиума Верховного Совета СССР представители этих народов при определённых условиях и административных оговорках могли вернуться в свои родные края.
Около 65 000 калмыков вернулись на Волгу, где они смогли более-менее обустроиться в социалистическом сообществе.
О числе погибших этого народа нет точных данных, но есть причины полагать, что доля погибших как раз среди калмыков была чрезвычайно высокой.
Примерное представление об этом можно получить из сравнения опубликованной статистики о числе жителей.
Согласно ей, число калмыков, проживавших в 1898 году на территории Российской Империи составляло 190 000, на территории СССР их число уменьшилось со 134 000 в 1939 году до 106 000 в 1959, из которых родным признавали калмыцкий язык 96 000.
Хрущёв, разрешивший говорить о массовом преступлении в отношении калмыков и других народов, которое он теперь преподносил как следствие культа личности, которому он обьявил борьбу, был мало заинтересован в том, чтобы вскрыть истинные причины и размах этих событий. Простой фокус избавил его от дальнейших объяснений - в своём знаменитом секретном докладе на 20-м съезде КПСС 24-25 февраля 1956 года он объявил недопустимым обвинять в предательстве целые народы, включая женщин и детей, коммунистов и некоммунистов, делать их жертвами массовых репрессий и ставить их на грань уничтожения из-за враждебных акций "отдельных личностей или небольших групп".
Его руководящие слова ставили таким образом сотрудничество с немцами на уровень лишь периферийного явления, и тем самым он занял позицию, которая разрешала ему весьма удобно подойти ко всей проблеме. Теперь он мог спокойно изобличать Сталина и никоим образом не ставить под сомнение высокие идеологические лозунги о морально-политическом единстве общества в Советском Союзе, о нерушимой дружбе народов Советского Союза и героическом патриотизме "советского народа", сплочённого вокруг Коммунистической Партии.
Только так можно было говорить о преступлениях Сталина, не компрометируя cоветский режим в целом.
При всём том следует отметить, что политика советского лидера оказала весьма положительное влияние на хозяйственные условия в Калмыкии, калмыки приняли живое участие в экономическом улучшении жизни в республике и возрождении культурных традиций в рамках известных границ.
Лишь в политическом плане их позиции остались слабыми, что выражалось в преувеличенном энтузиазме, с которым официальная Калмыкия доказывала свою лояльность и благодарность партии и Советскому правительству.
Точно так же и в исторических работах всячески выпячивалось содружество калмыцкого народа с Российским государством и отсюда проводились параллели к современности.
Из того обстоятельства, что калмыки некогда добровольно вошли в состав России и защищали Российскую Империю против внешних врагов в войнах 17, 18 и 19-х веков, слишком уж автоматически делался вывод, что и в годы Великой Отечественной Войны они внесли свой героический вклад в защиту Советской Родины.
(Поскольку 1609 год считается официальной датой "добровольного вхождения калмыцкого народа в состав Российского государства", в 1959 году в заново созданной КАССР была отпразднована 350-я годовщина этого события как "великий национальный праздник, как праздник нерушимой и вечной дружбы калмыцкого народа с великим русским народом и другими народами нашего Отечества".)
Понятно, что такое обобщение наносит слишком большой ущерб исторической правде и корректности.
Естественно, что было немало калмыков, особенно среди молодёжи, которые защищали Советскую власть из внутренних убеждений.
Но и у многих других не было никакого выбора, кроме как сражаться и трудиться на правительство, которому они должны были подчиняться.
О какой доле населения может в данном случае идти речь, остаётся вопросом, но в немецкой зоне оккупации их число было "к счастью, небольшим".
Представляя исключительно эти силы как выразителей всего народа и обобщая их влияние на всех калмыков, акценты сразу, естественно, расставляются далеко не в пользу стихийно возникшего освободительного движения, которое связывало осуществление национальных интересов не с победой, а именно с поражением Советской власти.
Оскорбление мотивов широких кругов населения, которые видели в немцах гарантов калмыцкой национальной жизни, характеризует и другая тенденция осмысления прошлого, которая порой поддерживается и утверждается юридическими средствами - всё, что нашло дорогу на сторону оккупантов, якобы могло вырасти только из криминальной среды либо из аморальных побуждений.
Очевидной цели дискредитации калмыцкого освободительного движения сразу после восстановления КАССР в 1958 году послужило, например, дело Миллера, бывшего начальника полиции в Яшалте, которого обвинили в жестокостях при преследовании просоветских активистов.
Можно ли из этого эпизода делать самые общие выводы, остаётся сомнительным - в любом случае, преследование т.н. "карателей" которых обвиняли в убийствах и пытках советских граждан было оговорено в законе об амнистии Верховного Совета от 1955 года.
(Указ Президиума Верховного Совета СССР об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной Войны 1941-1945 г.г., Известия, 18.09.1955.)
Иначе обстояло дело при расследовании политического и военного сотрудничества или даже принадлежности к вооружённым частям под немецким командованием.
Темой этой работы было как раз исследование вопроса о том, что существование Калмыцкого Кавалерийского Корпуса было проблемой, которая выходя за рамки всех правил, говорила о регулярном, организованном и военном соединении.
Назло всем советским историкам мы должны признать, что ни становление, ни судьба Калмыцкого Кавалерийского Корпуса не даёт никакого морального права заклеймить этих солдат как "убийц" или "карателей".
Советские граждане, трагической или несчастной ошибкой которых было то, что они были солдатами или офицерами "в германской армии, в полиции или в других германских формированиях" однозначно подпадают под 3-й параграф закона об амнистии 1955 года.
(Согласно 5-му параграфу этого Указа, подписанного главой Советского государства К.Ворошиловым, все бывшие советские граждане, находившиеся за рубежом освобождались от ответственности, если они в 1941-1945 г.г. были в плену или служили в немецких частях. То же самое имело место и в отношении лиц, которые "занимали руководящие посты в созданных оккупантами органах полиции, жандармерии и пропаганды. Проживающие за рубежом советские граждане, совершившие тяжкие преступления против Советского государства, могут быть приговорены с учётом смягчающих обстоятельств к ссылке не более 5 лет.")
Опасность для бывших солдат Калмыцкого Кавалерийского Корпуса тем самым представлялась непонятной, впрочем как и имевшее место в действительности судебное преследование и осуждение.
(Так, в 1967 году в Элисте были осуждены и приговорены к смертной казни бывшие офицеры Калмыцкого Корпуса Бадма Хaджигоров, Санджи Мукубенов, Сергей Нимгуров и Санджи Коноков, которые к тому времени уже отбыли 20-летние сроки в лагерях.
Такая же судьба постигла в 1971 году Николая Мухараева.
Особенно трагичным представляется дело Ермака Лукьянова, отца 9 детей, бывшего офицера связи между ККК и Калмыцким Национальным Комитетом, который, поверив в амнистию, посетил как турист из Бельгии свою родину в 1969 году.
Он был арестован и не вернулся.
По мнению Арбакова, - 03.08.1972 - эти процессы являются чисто "политической акцией", - таково общее мнение среди калмыцких эмигрантов.)
Но если советская юстиция так настойчиво демонстрирует свою беспощадность по отношению к бывшим борцам за свободу, то разрешено, наверно, спросить, что же стало с теми, кто так варварски обошлись c калмыцким народoм в 1943-1944 году?
Главным исполнителем и планировщиком депортаций калмыков и других народов был генерал-полковник КГБ Иван Серов.
Он наверняка прекрасно знал о принятой в 1948 году и ратифицированной Советским Правительством в 1954 году Конвенции ООН "Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide (United Nations Genocide Convention)"
Неоднократно награжённый орденом Ленина он никогда не был привлечён к ответственности и при Хрущёве, который демонстративно боролся с преступлениями Сталина, он занимал важные посты Председателя КГБ при Совете Министров СССР, был членом ЦК КПСС и депутатом Верховного Совета СССР.
Позиция советских властей могла быть местами вполне противоречивой, но там, где возникал вопрос о сотрудничестве с врагом, она однозначна, и эта тема, естественно, остаётся запрещённой.
Напряжённости между народами СССР существуют и сегодня.
И пока они существуют, честное обсуждение нелояльности тех или иных народов в кризисные периоды Великой Отечественной Войны остаётся нежелательным.
Тем не менее и среди историков в СССР снова и снова раздаются голоса, выступающие за объективное и непредвзятое исследование событий прошлого, какими бы неудобными они ни были в политическом плане.
Порой даже возникает впечатление, что национальный вопрос во время Второй Мировой Войны и вопрос сотрудничества с врагом становятся серьёзной исторической проблемой.
Поэтому повторим ещё раз:
Немецко-калмыцкое содружество во Второй Мировой Войне было следствием полного крушения советской национальной политики.
Это содружество возникло стихийно и было поддержано всем калмыцким народом.
В исторически благоприятных обстоятельствах калмыки встали на путь избавления от ненавистного режима - подлинный мотив любого политического освобождения и восстания.
Восставшие потерпели поражение, и в полной мере заплатили за то, что они встали на сторону немцев в 1942 году.
События 1942 года и их последствия и сегодня остаются почти под запретом, но тем не менее это не может быть причиной, чтобы вычеркнуть эти годы из истории калмыцкого народа.

Приложения

Приложение 1
Доклад группы армий "Б" о ситуации в Калмыкии к моменту германской оккупации
Командование группы армий "Б"
Iс/ АО Nr. 3719/42
Cекретно
Тема: Доклад о ситуации в Калмыкии и настроениях среди калмыцкого населения.
Кому:
Командованию Сухопутных войск, Генштаб / Отдел IV
Для ознакомления:
Командованию Сухопутных войск, Генштаб / Орготдел
Командованию Сухопутных войск, Генштаб / Замначальника Генштаба
Штаб группы армий Дон
1) Калмыки - непритязательный, тесно связанный с природой кочевой народ монгольского происхождения, перешедший после русской революции к осёдлому образу жизни в степи, живёт исключительно очень успешным скотоводством и отрицательно относится к большевизму. Регион, в котором проживают калмыки, занимает площадь около 80 000 кв.км и поделён русскими на 13 районов (улусов), в каждом из которых 10-15 хотонов (сёл). В регионе имеется около 160 сёл и один город, Элиста. Число калмыков составляет около 180 000 человек.
2) В семье мужчина является безусловнo главным, женщины у него в подчинении. За невесту платится "калым" - отступные деньги. К гостям калмык относится чрезвычайно вежливо. Хозяин сам ухаживает за гостем и усаживается только после того, как гость закончит есть. Пища калмыков состоит преимущественно из баранины, молока, масла и калмыцкого чая. Последний является национальным напитком, приготавливаемым из смеси зелёного чая с молоком, маслом и солью. Хлеб калмыкам почти незнаком. Из муки делаются только "пышки", блины из простого теста без дрожжей, алкоголь существует только в виде водки 15-20 % - араки, которая перегоняется из молока и пьётся тёплой.
3) В большей части Калмыцкой степи распространенно скотоводство. Только в западных районах вокруг Западного и Яшалты развито земледелие. Каждое село имеет свои пастбища. Личной собственности на землю не было ни до, ни во время большевиков. До русской революции около 50 % населения были чистыми кочевниками, остальные 50 % кочевали только летом, зимовали же в прочных жилищах. В среднем до большевиков каждый калмык имел около 300 голов крупного рогатого скота и около 1000 овец. Зимой весь скот перегоняется из степи в т.н. "Чёрные земли", которые расположены oт районa Яшкуль - Красный Худук далее на юг до берегов Кумы. Центром этого района является село Нарын Худук (160 километров юго-западнее Астрахани). Здесь скот может пастись всю зиму по причине совсем небольших снегопадов. Главный скотный рынок - город Астрахань, куда пригоняются до
120 000 овец в день. В большевицкое время калмыки в принудительном порядке были вынуждены перейти к осёдлой жизни. В личном пользовании разрешенно было иметь 2-3 головы скота, остальное было передано в колхозы. Именно это правило стало главной причиной ненависти к советскому режиму.
4) Несмотря на свою кочевую жизнь калмыки уже до 13-го века имели письменность, которую Чингиз-хан перенял для своей империи. К концу 13-го века сформировалась самостоятельная калмыцкая письменность - "Тодо-Бичиг", которая существовала до 1927 года. Затем были введены русские буквы, которые одно время были заменены латинским шрифтом. В Калмыкии есть свои писатели, журналисты, художники, учителя и артисты.
5) Здравохранение обеспечивается калмыцкими врачами, которые заняты в основном в больницах в Элисте. В сёлах в степи имеются редкие местные амбулатории. Состояние здоровья населения в целом хорошее, тем не менее часто встречаются глазные болезни (трахома) и сифилис.
6) Климат, как и степь, имеет пустынный характер; очень жаркое и сухое лето сменяется, как правило, ветренной и холодной зимой. Восточнее Элисты воды очень мало, поскольку осадки крайне редки. Период дождей начинается лишь в середине октября и заканчивается только с первыми морозами в начале ноября. Затем следуют песчанные и снежные бураны.
7) Транспортная ситуация летом вполне удовлетворительная, по степи можно проехать и в стороне от обычных дорог. За исключением шоссе Элиста-Приютное-Дивное и грейдера Элиста-Астрахань и Улан Эрге-Малые Дербеты-Сталинград имеются лишь степные дороги, которые тем не менее в хорошем состоянии. Дождевая вода быстро исчезает в степном песке, и поскольку капилярность в нём почти отсутствует, дороги быстро высыхают. Дорога Элиста-Яшкуль в дожди непроходима.
8) Калмык, как монгол, по своей природе изначально недоверчив. Эта особенность его происхождения ещё более усилилась в результате знакомства с русским государством. Большевицкая пропаганда предприняла всё возможное, чтобы восстановить его против немцев. Но по своей натуре калмык человек очень добрый и ранимый. Если он становится другом, он будет таким всегда, безусловно верным и надёжным.
9) Сразу после захвата Элисты 26 августа 1942 года были установлены контакты с авторитетными кругами калмыцкого населения, чтобы завоевать их на свою сторону против большевизмa. В дальнейшем были предприняты усилия, чтобы сделать калмыков союзниками германских интересов, что было не совсем просто с учётом размеров региона и обширных, пустынных пространств, но эти усилия оказались, как стало понятно позже, очень удачными:
а) Сначала в сёлах были организованы народные собрания, на которых были избраны старосты и начальники полиции. Отряды имели до 15 человек и имели право носить оружие. Все эти выборы протоколировались и направлялись на утверждениe калмыцкому бургомистру в Элисте. Оригиналы заверялись немецкими службами.
 Затем калмыцкому населению было письменно и устно объявлено, что немецкие части пришли в их страну как друзья, чтобы освободить их от большевицкого рабства и гарантировать калмыкам жизнь в свободной степи в соответствии с их культурой и традициями. Немедленная ликвидация колхозов и обьявление о немецкой земельной реформе значительно способствовали завоеванию доверия калмыцкого народа. В особенности заверение, что калмыки сохранят за собой свои пастбища и могут разводить скота, сколько им угодно, произвело громадное впечатление, и к немецким службам хлынул целый поток делегаций. Для калмыков были изданы и разбрасывались с самолётов специальные листовки, в Элисте выходила газета, которые в конечном счёте вместе с остальной пропагандой внесли большой вклад в завоевание калмыков на германскую сторону.
с) Во многих случаях калмыцкому населению была оказана своевременная помощь против партизан и грабителей. Следствием стали благодарность и безграничное доверие, калмыки заявили о своей готовности плечом к плечу с немецкими солдатами сражаться против большевизма. Используя это обстоятельство, были сформированы добровольные калмыцкие части, которые были обучены под руководством немецкого офицера и немецких унтер-офицеров. Они организованы как разведгруппы. Одна из них (оперирующая из своего села) уже успешно действует в районе села Омн Керюльчи, вторая группа, ориентированная на использование по всей Калмыкии, готовится в Элисте. Известие о формировании этих эскадронов быстро разнеслось по степи. Они везде встречали дружеский приём, и их примеру следовали новые и новые добровольцы, так что в настоящее время проходит подготовку третий эскадрон, который будет вести разведку из Утты. Боеспособностъ этих калмыцких отрядов невысока. В оборонительных или наступательных боях их использовать нельзя. Но как разведчики они оказывают ценную помощь, при этом они многократно уничтожали русские разведгруппы и возвращались с солидными трофеями (до 1000 овец).
d) Кроме того во всей Калмыкии восточнее, северо-восточнее и юго-восточнее Элисты до Волги и Каспийского моря добровольно вызвалось много весьма надёжных калмыков, которые просят дать им оружие для борьбы с большевицкими поработителями. Они сами хотят ликвидировать советские гарнизоны в своих сёлах и готовят общее восстание в Калмыкии, которое должно начаться по условному сигналу. Для этого формируются отряды самообороны. Калмыки, проживающие в районах, ещё занятых русскими, вокруг сёл Присарпа-Татал-Юста-Харба и Хасык полны решимости изгнать Советы из своих сёл и предотвратить угон скота. В порядке оказания помощи отдельные такие группы оснащены оружием, в основном винтовками и патронами. Дальнейшее вооружение этих групп будет произведено со стороны группы армий.
е) Весь Волжский регион от Славки до Долбани пронизан группами агентов, которые поставляют информацию через связных. Паролем во всей Калмыцкой степи служат слова "Доктор Долль" без добавления или с добавлением других слов (например, "Доктор Долль Ибрагим") с поднятием правой руки на немецкий манер. При приближении немецких частей к калмыцким сёлам, навстречу им посылают детей и женщин с жёлтыми флажками, если в селе нет противника - жёлтый цвет является национальным цветом калмыков. В противном случае всадники сообщают немцам о силе гарнизона и его вооружении. Все конные калмыцкие группы имеют жёлтое знамя, и каждый вооружённый калмык носит на левой руке жёлтую повязку.
f) Подготовка к общему восстанию калмыков восточнее Элисты проходит по плану. От населения из районов Калмыкии, занятых противником, в немецкие агентуры регулярно прибывают посланцы, которые просят о помощи и оружии. Благодаря хорошо организованной пропаганде удалось убедить весь калмыцкий народ в занятых и незанятых районах, что немецкие солдаты пришли в этот край как друзья, защитники и освободители калмыцкого народа, и можно без преувеличения сказать, что немецкий солдат нашёл полное доверие и поддержку со стороны калмыков.
Чтобы и в дальнейшем рассчитывать на дружбу калмыцкого народа и помощь местного населения против большевизма, необходимо проявлять самую большую осторожность; особенно в вопросах реквизиций требуется самая большая сдержанность. Калмык отдаёт всё сам, если его об этом попросить, но если с ним обращаться грубо, он быстро становится врагом и помощи от него ждать уже трудно.
После разбрасывания и распространения немецких листовок в занятых противником районах отношение русских к калмыкам стало ещё хуже. Советы теперь рассматривают калмыков как своих врагов. С крайним принуждением они эвакуируют калмыков с их стадами из степи и из районов около Волги. Часть населения сбежала в степь и там скрывается. Они рискуют своей жизнью в надежде, что скоро придут немцы и освободят их. В одном случае было однозначно установлено, что русские при отступлении расстреляли и захоронили большую группу калмыков.
Данный доклад основан на сообщениях 16-й мотопехотной дивизии.
За командование группы армий
(подпись)
начальник генштаба
фон Зоденштерн
Заверено:
(подпись)
подполковник
Заверено:
(подпись)
капитан
После передачи:
Запись Ia в военном дневнике
О Qu Ic/AO
Группа контрразведки Б

Приложение 2
Арест грабителей в Калмыкии солдатами 16-й мотопехотной дивизии
Экономическое отделение 8 Местное подразделение, 24.9.42
Сельхозгруппа
Кому:
Армейскому экономическому управлению/Командованию 4-й танковой армии
Тема: Арест полицейской группы в Элисте
Во исполнение устного распоряжения армейского экономического управления, переданного капитаном Веллеманном, 23.9.42 года я был занят в Элисте вместе с начальником отдела Iс старшим лейтенантом д-ром Хольтерманном рассмотрением происшествия.
Из разговора и протоколов выяснилось следующее:
1. Расследование дела закончено.
2. Командир дивизии распорядился о расстреле виновных.
3. Приговор ещё не приведён в исполнение.
4. Просьба виновных о помиловании поступила, но генерал ещё не принял решения.
На основе сообщения местного агронома в экономическое управление в Ростове о том, что в Калмыкии бесхозно бродят подыхающие от голода большие стада скота и овец, зондерфюрер Лаукс и начальник районного отделения Шварц снарядили в Пролетарской поисковую команду, состоящую из 15 человек местных полицейских (включая одного местного немца) и отправили её 9.9.1942 года на грузовике в степь. Немецких офицеров в группе не было. Командиром был назначен стaрший полицейский из Пролетарской, русский учитель. Вооружение группы при её задержании состояло из ручного пулемёта, винтовок, автоматов, гранат, пистолетов и нескольких тысяч патронов. Оснащение оружием по их показаниям было проведено в Пролетарской. Командир группы имел при себе письменный приказ зондерфюрера Лаукса, в котором определялась задача группы: "Обнаруженные в степи стада скота и овец задержать и перегнать в Пролетарскую. При необходимости реквизировать лошадей со всем оснащением и повозками." При выполнении этого задания отряд расстрелял 4 группы калмыков и устроил большие грабежи. По этой причине 14.9.1942 года отряд был арестован солдатами 16-й МПД и доставлен в Элисту. При допросе задержанные признались в содеянном. В своё оправдание они сказали, что они сильно пострадали при советском режиме, а калмыки им знакомы как разбойничий и преступный народ.
Генерал считает, что дело достаточно очевидно и без допроса с участием организатора зондерфюрера Лаукса, и что чисто юридически преступники должны быть приговорены к смертной казни. Как отягчающее обстоятельство генерал рассматривает огромный подрыв доверия со стороны калмыков к немцам после всей трудной работы военных властей, проделанной в этом направлении. Большое возмущение, которое вызвало это происшествие среди местного населения, уже резко отрицательно сказалось на до сих пор очень надёжной агентурной работе. В военно-политических целях требуется прежде всего восстановить доверие со стороны калмыцкого населения. Требуемый расстрел виновных отвечает таким образом политическим и военным интересам. Организатору акции зондерфюреру Лауксу может быть поставлено в вину только то, что он не поставил во главе отряда немецкого офицера. Проверка этого вопроса должна стать темой дисциплинарного взыскания. Заслушивание зондерфюрера Лаукса не может быть препятствием для исполнения приговора.
Просьба о помиловании будет передана генералу перед исполнением приговора. Одновременно с этим референт ст. лейтенант д-р Холтерманн доложит генералу о точке зрения по этому вопросу экономического управления армии.
Подпись
Мерк
военный советник

Приложение 3
Протокол совещания о Калмыцком соединении доктора Долля от 21 июля 1943 года
21.7.1943
Протокол совещания при участии генерал-лейтенанта Шартова, полковника д-ра Гана, зондерфюрера д-ра Долля и майора Калльмайера 20.6 в Днепропетровске относительно Калмыцкого соединения д-ра Долля
1. Возникновение соединения
Соединение д-ра Долля организовалось под руководством д-ра Долля поначалу из мелких групп. Ядро соединения образовали разведчики, которые были задействованны в степи при 16-й МПД. Численность соединения постоянно росла, а особенно после оставления степных районов достигла 3000 человек. Калмыки чувствуют и называют себя союзниками Великогерманского Рейха. Они служат не из-за денег, а потому что они верят в победу Германии и с победой Германии связывают исполнение своих национальных надежд. Поначалу они пришли в соединение со своими лошадьми и оружием. Они имеют связь с Калмыцким Национальным Комитетом в Берлине, признанном немецким правительством. Калмыки - буддисты, в части есть несколько священников, которые одновремено оказывают и медицинскую помощь. В штабе соединения находится и бывший бургомистр Элисты, которого д-р Долль считает политическим лидером. При части находится группа стариков, женщин и детей, которые размещаются отдельно от солдат и привлекаются к повседневным работам.
Д-р Долль почитается у них как полу-Бог.
2. Состав соединения
Соединение разделено на штаб, 4 дивизиона по 5 эскадронов и одной разведгруппе в каждом из них. Эскадроны состоят из 3 взводов, которые имеют по 3 отделения. Эскадрон сосотоит из 100 человек, разведгруппы имеют до 60 человек. Соединение насчитывает в целом около 3000 человек, 1800 лошадей, 2000 винтовок, 85 пистолетов, 61 автомат, 5 ручных и 1 станковый пулемётов, 14 лёгких миномётов.
Немецкий персонал:
а) в штабе: д-р Долль, 1 врач, 1 переводчик, 1 фельдфебель, 1 санитар, 7 унтер-офицеров.
в каждом дивизионе: 1 фельдфебель, 1 санитар, 2 унтер-офицера.
с) в каждом эскадроне: 2 унтер-офицера.
В целом немецкий персонал состоит из 71 человека, из которых 3 из 16-й МПД и 68 из 917-го охранного батальона.
С 15.7 при соединении как офицер связи находится майор Калльмайер.
Д-р Долль подал запрос о постановке соединения на полное военное довольствие, сделано соответствующее заявление в Главную полевую комендатуру.
3. Снаряжение и обмундирование
Обмундирование и снаряжение в большинстве своём очень плохое. Главная комендатура 397 распорядилась поэтому, чтобы снаряжение части было взято под контроль сотрудниками комендатуры, пока в части не будет создан свой учёт. Поставка обмундирования уже началась. Далее будут выделены 1000 винтовок и 50 000 патронов.
4. Командование
Дивизионы и эскадроны возглавляют офицеры-калмыки, которые назначаются д-ром Доллем. Они, правда, не носят знаков отличия и официально не утверждены. В целом в части служит 91 офицер - всё молодёжь - часть из них была офицерами в Красной Армии.
5. Использование
По мнению генерал-лейтенанта Шартова и д-ра Долля использование соединения в военных действиях не представляется возможным по причине отсутствия необходимой военной выучки, но вполне возможно использование калмыков для охраны дорог.
Д-р Долль считает калмыков абсолютно надёжными и верными солдатами, что они уже доказали в оборонительных сражениях 1942/1943 г.г.
По мнению д-ра Долля, калмыки при необходимости вполне подчинятся немецкому командованию, но он лично считает это недопустимым, поскольку калмыки считают себя не помощниками немцев, а самостоятельным боевым союзным соединением на германской службе.
6. В связи с вышесказанным предлагается:
а) соединение остаётся самостоятельным формированием,
начальником штаба назначить старшего офицера,
c) д-р Долль отстраняется от должности военного командира, но остаётся в части как советник для калмыков и замкомандира,
д) организовать команды связи в дивизионах и эскадронах.
В дальнейшем немцев должно быть:
на дивизион - 2 офицера, 1 служащий, 5 унтер-офицеров, 5 солдат
на эскадрон - 2 унтер-офицера.
В целом кроме штаба должно быть - 79 человек немецкого персонала
кроме того группа связи при штабе - 12 человек немецкого персонала
итого - 91 человек немецкого персонала.
Майор Калльмайер не соответствует своей должности и будет заменён по согласованию с д-ром Доллем.
Цитируется по:
"Командующий тыловыми частями и командующий группой армий "Юг", 1а, военные дневники 20.4. - 19.9.1943, Особое дело (39 502/33)."

Приложение 4
Отчёт о деятельности Калмыцкого соединения д-ра Долля от 23 июля 1943 года
Калмыцкое соединение д-ра Долля 23.7.1943
Nr. 149/43
Командованию Полевой Комендатуры 397, Отд. Iс
Тема: Отчёт о деятельности калмыцких эскадронов, задействованных при охране дорог,
и предотвращённых ими актах саботажа
1. 3.6.1943 дозор 1-го эскадрона (Буриев Бова и Эльдеев Санджи) обнаружили на рельсах между станциями Косиновка и Пятихатки немецкого солдата, выпавшего из поезда, который имел травму головы и передавленную руку. После оказания первой помощи дозор доставил раненного в лазарет в Пятихатках.
2. 7.6.1943 дозор 7-го эскадрона (Боринов Дорджи) обнаружил на 129-м километре у станции Верховцево повреждение пути. Б. немедленно сообщил об этом в ремонтную службу и организовал остановку движения на этом участке.
3. 12.6.1943 дозор (Ямаров и Эренженов) задержали на станции Диевка трёх подозрительных человек. Один из них был в немецкой форме и нагло потребовал от дозорных предьявить удостоверения. Все трое попытались запрыгнуть на проходивший поезд, но были задержаны и доставлены к начальнику станции. Затем они были переданы полиции Днепропетровска, поскольку выяснилось, что они не имеют при себе никаких документов и являются беглецами из тюрьмы в Днепропетровске.
4. 16.6.1943 дозор 7-го эскадрона (Босхонджиев Бадма) обнаружил повреждение пути на станции Эрастовка и сообщил об этом в ремонтную службу.
5. 3.7.1943 дозор в Верхнем Днепровске обнаружил повреждение пути. Подходивший поезд был остановлен сигналами тревоги, тем самым была предотвращена большая авария.
6. 4.7.1943 в 23.50 начальник станции Воскобойня сообщил калмыцкому дозору о повреждении пути на 146-м километре. Прилегающий лес был осмотрен по обе стороны дороги в направлении Баглая, при этом было обнаружено повреждение пути на 145-м километре. Под правым рельсом на протяжении 6 шпал были сделаны подкопы на глубину около 15 сантиметров. То же самое имело место далее под левым рельсом, что неизбежно привело бы к крушению поезда на большой скорости. Ближайший поезд с солдатами-отпускниками был своевременно остановлен. Прочёсывание местности между 142-м и 147-м километрами не дало результатов.
7. 6.7.1943 около 24 часов дозор 8-го эскадрона (Маштыков Лейда и Лиджиев Бадма) обнаружили при прохождении поезда группу хорошо замаскированных партизан, которые хотели повредить путь. После короткой перестрелки партизанам удалось скрыться в темноте в неизвестном направлении. Солдат Маштыков был ранен в плечо и был доставлен в лазарет в Каменском. На место боя прибыла полевая жандармерия из Днепропетровска, Каменского и Верховцево. В последующие ночи калмыцкий дозор был усилен одним немецким охранником и 12-ю украинцами. Эскадрон усилил дозоры и организовал засады.
8. 7.7.1943 в 23 часа дозор 21-го эскадрона (Тюрбеев Мукобен и Бяндикаев Манджи) обнаружили в 4-х километрах севернее станции Губиниха партизана, который был занят повреждением пути, после выстрела он скрылся в темноте. В это время проходил эшелон в направлении на Харьков, поэтому дозор был вынужден прекратить преследование, чтобы остановить поезд; попытки остановить поезд криками и сигналами не дали результатов. В момент приближения поезда к месту диверсии с него спрыгнул человек, который был немедленно задержан дозорными. Об этом было сообщено командиру 23-го эскадрона, последующее расследование выявило:
Под рельсами было заложено 4 кг взрывчатки и 17 мин. Но зажигательный шнур был ещё не уложен, поэтому эшелон не пострадал. Вокруг места были обнаружены следы двух человек, обутых в военные русские сапоги, которые вели в лес и в кукурузное поле. Диверсанты не были обнаружены. Дозоры в этом районе усилены.
9. 9.7.1943 калмыцкая охрана задержала на станции Гурьяново подозрительного человека, который слишком сильно интересовался проходившими воинскими эшелонами. При допросе он назвался как Митраш Ян, поляк. В ночь с 9 на 10.7.1943 он предпринял попытку самоубийства, вскрыв себе вены осколком стекла. После оказания медпомощи он был передан СД.
10. 9.7.1943 на станции Раздоры (15 км восточнее Синельниково) калмыцкий патруль задержал 7 человек, которые притормозили поезд, спрыгнули с него и скрылись в ближайшем лесу. Они были задержаны дозором 2-го взвода 14-го эскадрона и переданы в жандармерию в Синельниково.
11. 14.7.1943 на 187 километре на участке Казиновка-Эрастовка-Мост резко накренился поезд М 119. Машинист сообщил об этом на вокзале в Эрастовке, после чего участок был закрыт. Калмыцкий дозор выяснил на месте, что на десяти шпалах были откручены гайки и вытащены болты. Следы 2-3 человек вели к колхозу недалеко от пути. Жандармерия в Пятихатках арестовала 1 человека. Его виновность выясняется. Калмыцкие дозоры в этом районе усилены.
Тема: Подробный доклад о саботаже 11.7.1943.
В дополнение к сообщению от 11.7.1943 Nr. 127/43 о планировавшейся диверсии на железнодорожный мост Весёлое-Терни на основании письменного доклада сообщается следующее:
Комиссар Полевой жандармерии Якоб попросил 9.7.1943 командира 4-го эскадрона в Терни оказать помощь в задержании людей, подозреваемых в бандитизме, которые прячутся в одном из домов. Командир эскадрона Даваев Наран, командир 1-го взвода и 10 солдат окружили дом и, применив оружие, задержали 8 бандитов, через два часа ещё двоих, которые планировали взорвать большой мост и пути около Терни.
После этого партизаны были переданы под расписку Полевой жандармерии в Калачевской.
Подпись
д-р Долль,
командир Калмыцкого соединения

Приложение 5
Доклад о Калмыцком соединении д-ра Долля, июль 1944 года
Впечатления о посещении Калмыцкого соединения д-ра Долля, Бабице, район юго-восточнее Билгорая, 5. и 6.7.1944
1. Личность командира
Д-р Долль, 44 года, на действительной службе в австро-венгерской армии с ноября 1918 года. По профессии экономист и архитектор. 2,5 года работал в германском консульстве в Одессе. Хорошо знает историю и языки России.
С начала войны офицер контрразведки в различных штабах корпусов и армий.
2. Становление Калмыцкого Корпусa
Первоначально по распоряжению 6-й армии под Сталинградом была создана группа контразведки "103", под командованием 1-й танковой армии, с целью контролирования районов в Калмыцкой степи. В августе 1942 года группа состояла из зондерфюрера (офицера контрразведки) д-ра Долля и двух немцев - шофёра и радиста. Д-р Долль установил контакты с калмыками, чтобы облегчить свободное продвижение немецких частей на восток. В Элисте и сёлах он добился расположения бургомистра и других калмыцких лидеров. Русская полиция, работающая в Калмыкии, имеющая в регионе большую власть, чем калмыки, быстро установила контакт с немцами. Калмыки, которые рассматривались русским населением как граждане второго сорта, быстро прониклись уважением к трём немцам. Д-р Долль добился расположения калмыков тем, что он всячески боролся с комплексом неполноценности у калмыков, бургомистров и калмыцких интеллигентов, которые сами называют себя "национальным меньшинством" в России. Авторитет д-ра Долля был поддержан и калмыцким духовенством, которые распознали в свастике на униформе д-ра Долля древнебуддийский религиозный символ.
Д-р Долль организовал питание для бедных калмыков и тем самым быстро завоевал их уважение.
С августа 1942 года большевики стали систематически угонять скот за Волгу, чтобы сохранить его для русской армии - происходило это под принуждением русской полиции. Д-р Долль узнал, что беглые противники большевиков скрываются с оружием среди калмыков - их называли "бандитами". Под военным предлогом он организовал поиск оружия в сёлах и назначил в них пронемецких бургомистров. Те организовывали из обнаруженных вооружённых антибольшевиков полицейские отряды, которые препятствовали отгону скота. Эти отряды стали основой нынешнего Калмыцкого соединения. Постепенно в Калмыкии, которая насчитывала 170 000 человек, проживавших на 80 000 кв. км в 160 сёлах, было сформировано 50 добровольческих отрядов по 25 человек. В середине 1942 года один эскадрон воооружённых и обмундированных калмыков был представлен в распоряжение командира 16-й МПД генерала Хенрици. На фронте и в тылах противника калмыцкая разведка вербовала всё большее число вооружённых калмыков, так что уже в конце ноября 1942 года было сформировано и поставлено на довольствие 4 калмыцких эскадрона. Нападения на русские гарнизоны прибавили оружия и боеприпасов, при отступлении в январе 1943 года под командой д-ра Долля было уже 10 полноценных боевых эскадронов. В это время калмыки занимали оборону по реке Маныч и вели диверсионную борьбу на Егорлыке (400 км юго-восточнее Ростова). С января 1943 года калмыки сражались во взаимодействии с 4-й танковой армией генерал-полковника Гота на фронте протяжённостью 650 км. Далее части была поручена задача охраны побережья и тыла от Ростова до Таганрога на участке 40 км. В мае 1943 года под командой генерал-майора Неринга там были сформированы новые эскадроны. В заключение Корпус был подчинён 444-й дивизии генерала Микулича и Главной Полевой комендатуре 397 генерал-лейтенанта Шартова. Корпус получил задачу по контролю армейских тылов на протяжении 130 км на участке Ново-Петровск - Мелитополь. В сентябре 1943 года эта же задача была поставлена перед калмыками уже на западном берегу Днепра. В Корпусе было к тому времени уже около 5000 человек. В мае 1944 года Корпус подчинялся 6-й армии, Командованию тыла 531.
Состав, структура и вооружение
а) Состав
командир:
Зондерфюрер д-р Долль
командир штаба:
1 калмык (52 года)
адъютанты:
1 калмык
1 немец - фельдфебель Фукс
Президент Калмыкии:
1 калмык (бывший бургомистр Элисты)
1 немецкий служащий по снабжению:
1 гл. бухгалтер (говорит по-русски)
1 немецкий врач
2-4 немецких унтерофицера.
Калмыцкое командование Корпусом.
Общее число: 3600 человек, поделённых следующим образом -
Немецкая служба связи -
4 служащих, 40 унтер-офицеров, 48 солдат.
Калмыки -
147 офицеров, 374 унтер-офицера, 2917 солдат, 80 женщин.
Лошадей: 4600
Повозок: 504
Легковых автомобилей: 3
Грузовиков: 5
(частично непригодны, трофейные).
в) Структура
4 дивизиона по 6 эскадронов. В каждом эскадроне около 150 человек.
Командиры - только калмыцкие офицеры и опытные солдаты.
Немецкая группа связи - задействованны как советники, без права командования, 2-4
человека на эскадрон.
с) Вооружение
2166 винтовок (1092 немецких, 1029 русских, 43 голландских),
246 пистолетов,
15 ручных пулемётов,
15 станковых.
163 автомата (33 немецких, 135 русских),
6 миномётов,
29 ракетниц.
4. Боеспособность
По имеющемуся опыту Корпус очень хорошо пригоден для борьбы с партизанами в генерал-губернаторстве. Как отважная боевая часть, проникнутая ненавистью к большевизму и убийцам калмыцкого народа, ограниченно пригодна на фронте.
После дополнительной подготовки под немецким руководством будет безусловно очень хорошим соединением.
5. Предложения о дальнейшем использовании
а) Подчинить на продолжительное время немецкому соединению, чтобы устранить возникшие в недавнем прошлом недоразумения и неполадки, вызванные частыми передислокациями и переподчинениями (предполагаемый регион: генерал-губернаторство).
В настоящее время подчиняется группе армий "Северная Украина", 213-я дивизия.
в) Использовать для борьбы с бандами в названном регионе с учётом особенностей кавалерийской части и смелости калмыков.
с) Размещать с учётом возможного применения и предоставления отдельных районов, пригодных для пастбищ.
д) Требовать особой подготовки и выучки с учётом Правил, изданных Командующим Восточными добровольческими войсками, и с учётом распоряжений командира Корпуса д-ра Долля.
6. Особенности
а) Выяснить судебные вопросы и дисциплинарную ответственность.
в) Oрганизовать сотрудничество с немецкими офицерами, пригодными для работы с
Восточными добровольческими частями.
с) Проверить немецкие службы связи в Корпусе (92 человека) на их пригодность для
данной работы.
Непригодных исключить, возможна их полная замена до 120 человек.
д) Строго определить задачи немецких команд связи. Требовать полной
ответственности по организации взаимодействия.
В заключение следует сообщить, что по требованию Командующего добровольческими частями зондерфюрер д-р Долль представил свои сооображения по улучшению работы с солдатами Калмыцкого Корпуса. Эти предложения два раза обсуждались в Генштабе сухопутных войск (Отдел добровольческих частей) при участии д-ра Долля.
Источник: Военное командование генерал-губернаторства (BA-MA, RH 53-23/ v.29 75027/12)

Приложение 6
Письмо начальнику Главного Управления СС о предполагаемом включении Калмыцкого Корпуса в войска СС
Рейхсфюрер СС Berlin-Wilmersdorf
Главное Управление СС Westfälische Straße 1/3
Отделение D - Восточный отдел
DI/ 5k Az.: III/35 Tgb. Nr. 619/44
Dr. Ol/Kk
Тема: Калмыки
I. Пояснение
Начальник Главного Управления СС попросил проверить вопрос о принятии в СС калмыков, находящихся в Генерал-губернаторстве (около 5000 человек).
Политически ориентация калмыков (буддийские монголы) определяется по правилам Кавказского отделения Восточного министерства. Поэтому Корпус должен войти в состав Кавказских частей СС.
После гибели их командира (д-р Долль), события в Корпусе приняли неясный характер. Если до этого все командные посты занимали калмыки, то в настоящее время они заменены немецкими офицерами и унтер-офицерами. Это привело к недовольству и озлобленности среди солдат.
К тому же польское население всячески пытается избавиться от калмыков и постоянно жалуется на них в немецкие службы, при этом, к сожалению, поляки пользуются там большим доверием, чем калмыки, поскольку последние плохо говорят по-немецки.
По этой причине Командующий добровольческими войсками произвёл проверку ситуации на месте. Результаты ещё не известны.
Принятие калмыков в СС было бы сегодня, без сомнения, очень удачным решением, поскольку оно сразу заставило бы забыть о недавних неприятностях.
В предстоящих переговорах с генералом Кёстрингом необходимо остановиться на этом моменте.
Следует отметить, что Кавказское отделение также выступает за включение калмыков в войска СС, чтобы уберечь калмыков от дальнейших проблем.
Командиром Кавказского Корпуса СС предполагается назначить штандартенфюрера СС Тойерманна, в ближайшее время он обсудит эти вопросы, в том числе и калмыцкие трудности, с обергруппенфюрером СС Бергером.
II. Начальнику Главного Управления СС для ознакомления.
Начальник штаба отделения D DI/5 DI/5к
штандартенфюрер СС подпись д-р Ольцша

 

Приложение 7
Шамба Балинов о присоединении Калмыцкого национального представительства к Комитету Освобождения Народов России (КОНР) генерала Власова
Освободительная борьба калмыцкого народа
Мы называем себя националистами, потому что мы всей душой стоим за наше национальное самосохранение, потому что мы храним в сердцах и душах любовь к великому прошлому и историческому облику нашего маленького народа.
Мы работаем и сражаемся за то, чтобы наш народ мог свободно жить и творить в семье народов.
Мы националисты, потому что мы боремся за создание таких форм и условий для жизни нашего народа, при которых будет возможным свободное развитие его духовного и творческого потенциала.
Потому что каждый народ имеет свой облик, свою особенную народную душу, свои особенные, только ему данные таланты.
Поэтому мы были недовольны политикой Царской России, которая на путях насилия стремилась к обезличиванию и полной ассимиляции всех народов, состоявших в Царской империи.
Ещё более решительно мы выступаем против Сталинской тирании, которая подавляет народы ложью, обманом и неслыханным террором.
Калмыки, которые на протяжении столетий были воспитанны в учении бесконечно милостивого Будды и своими молитвами вызвали к жизни воплощение "счастья для всего живого шести миров", никогда не смогут смириться с презирающим человека учением и чудовищной практикой марксизма-большевизма.
Они были и останутся непримиримыми врагами этого зла.
Перед лицом страшной опасности, которая непосредственно грозит всей Европе, возникает священная необходимость объединить в единую мощную силу все антибольшевицкие силы и прежде всего силы народов, проживающих на территории России.
Время теоретических дискуссий и политических споров прошло.
Пришло время общих действий для уничтожения власти тирана Сталина.
В ходе подготовительной работы по объединению сил всех народов ко мне как Президенту Калмыцкого Национального Комитета обратился генерал Власов с предложением вступить в Комитет Освобождения Народов России.
В полном соответствии с единогласным решением руководства нашей национальной организации "Хальмаг Тангечин Тук" я принял это предложение и стал сотрудником Комитета Освобождения Народов России.
Об этом я сообщаю всем моим братьям и сёстрам.
Все главные политические принципы и направления, которые предложены генералом Власовым как прочный фундамент его будущей работы, принимаются нами калмыками без условий и предубеждений.
Эти принципы в полной мере гарантируют нам трое свобод, о которых как о нашем политическом идеале я говорил с бойцами нашего Корпуса: свобода религии, свобода культуры и свобода экономики.
Наши политические претензии никогда не выходили за эти рамки.
Генерал Власов не имеет ни малейшего намерения национально обезличивать нерусские народы. Он не видит необходимости включать национальные части в соединения РОА, точно так же как и вмешиваться в работу существующих национальных организаций. Не обезличивание народов, а совместная работа всех сил являются его задачей.
Его главная задача - "единая, неразделимая борьба против большевизма".
По этим причинам мы открыто, честно и без каких-либо условий присоединяемся к освободительному движению народов России, возглавляемому генералом Власовым. Так начинается новый этап в нашей борьбе против большевизма, этап, который станет началом конца большевицкой тирании, зарёй освобождения и обновления народов России.
Мы верим в это, и с этой новой верой мы вступаем на новый этап борьбы, готовые не покладая рук сражаться и работать.
Президент Калмыцкого Национального Комитета
Шамба Балинов
Источник: "Воля Народа. Орган Комитета Освобождения Народов России", Nr. 9, 13.12.1944.

Серия сообщений "Коллаборационизм":
Часть 1 - Еврейские гитлеровские коллаборационисты
Часть 2 - «Хиви» или «добровольцы вспомогательной службы» Часть I «Хиви» или разнорабочие из восточного строительного подразделения позируют перед немцем-фо
...
Часть 17 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть V)
Часть 18 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть VI)
Часть 19 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть VII)
Часть 20 - НЕМЦЫ И КАЛМЫКИ 1942 - 1945 (ЧАСТЬ VIII)
Часть 21 - ЧЕРНЫЙ ТИБЕТСКИЙ ЛЕГИОН ГИТЛЕРА
Часть 22 - "Тибетский легион" Гитлера
Часть 23 - "Финские парни"
Часть 24 - Батальоны "Эрна"

5. Калмыцкий Кавалерийский Корпус в составе германских войск
Если Калмыцкий Кавкорпус и отличался своей оригинальностью от других восточноевропейских добровольческих формирований, это совсем не значило, что его положение было неприкасаемым.
Немецкие службы в целом скептически относились к тому, что Корпус слишком сильно отличался от немецких правил и был странным образованием в немецких структурах, что, конечно, не имело значения или было даже преимуществом, когда бои шли в Калмыкии.
Но затем Корпус постоянно подвергался попыткам реорганизации с целью привести его в соответствие с немецкими нормами или по крайней мере сделать его подобным другим Bосточным частям.
Группа армий "Юг" первоначально категорически воспротивилась подобным мерам (из беседы с Арбаковым 25/26.10.1971 г.), но тем не менее тыловые службы приняли в этом направлении в июле 1943 года определённые решения.
Поводом к тому послужила инспекция эскадронов, задействованных по охране тыловых служб под Кривым Рогом, 14 июля 1943 года со стороны командующего Восточными частями, которая выявила серьёзные недостатки в организации и оснащении калмыков. Генерал-майор фон Гольдель подчеркнул в своём рапорте, что "калмыки, наполовину люди старших и наполовину молодых лет, оставили очень хорошее впечатление" и, как хорошо известно, очень добросовестно относятся к исполнению своих обязанностей.
Но состояние Корпуса было неудовлетворительным:
солдатам не хватало униформы, одежды, сапог, одеял, бытовых предметов, полевых кухонь, посуды, столовых принадлежностей, сёдел и упряжи, даже оружия и боеприпасов и всего прочего, что необходимо для оснащения регулярной воинской части. Иногда им не выплачивалось пособие, а службы снабжения не обеспечивали поставку сена для лошадей - всё это подчёркивало их особый статус, при котором, собственно, за них никто не отвечал.
Для командующего Восточными войсками было только одно средство преобразовать Корпус в "боеспособную часть", а именно, строгое организационное формирование, связанное с улучшением оснащения и обеспечения.
Но уже его соответствующее заявление вскрыло серьёзные проблемы.
Офицеры, которые имели опыт работы с калмыками, считали, что нужно признать характер формирования как лёгкого кавалерийского соединения и воздержаться от преобразования его по немецкому образцу.
То, что могло бы быть после этого, не признаёт сегодня и Арбаков, который вспоминает лишь об идеальном плане реорганизации, предложенном немецким командованием, которому воспротивились Долль и его соратники.
Устранив всех гражданских лиц, подвергнув всех солдат, младший и старший офицерский состав солидной военной выучке, можно было бы значительно поднять военный потенциал Калмыцкого Кавалерийского Корпуса.
Если верить Арбакову, то это было в интересах как немцев, так и калмыков, хотя следует заметитъ, что уже преобразование в духе других Восточных легионов привело бы к замене калмыцких офицеров немецкими офицерами.
Понятно, что тем самым был бы в значительной мере утерян именно особый характер Корпуса как национального калмыцкого соединения.
Первым шагом реорганизации для руководства группой армий "Юг" и командующего Восточными частями стало отстранение от военного руководства Корпусом д-ра Долля, который к этому времени имел статус особого командира.
С этой целью в середине июля 1943 года в Корпус был послан майор Калльмайер, который тем не менее вольно или невольно сразу встал на сторону д-ра Долля.
На совещании с комендантом 397-го региона генерал-лейтенантом Шартовым и полковником д-ром Ганом 21 июля 1943 года в Днепропетровске Долль высказал категоричное убеждение, что его калмыки "безусловно надёжные солдаты" и более чем пригодны для выполнения задач малой войны, несмотря на небольшие изъяны в подготовке. Он не советовал подчинять Корпус немецким офицерам, поскольку боевая мораль в данном случае сильно зависела от понимания Калмыцкого Кавалерийского Корпуса именно как национального формирования.
Генерал Шартов с этим согласился, но командующий Восточными легионами по-прежнему настаивал на передаче военного руководства Корпусом немецкому офицеру и сохранении за д-ром Доллем лишь статуса советника для калмыков и немцев.
Когда же 31 июля 1943 года генерал фон Гольдель вынужден был по требованию командующего группы армий принять решение о реорганизации Корпуса, выяснилось, что
д-р Долль уже убедил командование, что наилучшим решением будет оставить всё как есть.
Калмыцкие эскадроны были с самого начала организованны по территориальному и родственному признаку, так, в 1-м и 2-м дивизионах состояли в большинстве тургуты, в 3-м малодербеты, в 4-м дербеты и донские калмыки. Поскольку эскадроны уже имели большой военный опыт, то любое изменение их структуры влекло бы за собой опасность ущерба для всего Корпуса.
И новый командующий Восточными легионами генерал-майор граф Штольберг тоже не смог в конце-концов ничего поделать против аргумента, что все успехи калмыков связаны прежде всего с психологическими и организационными особенностями.
По его настоятельной просьбе реорганизация Корпуса - т.е. отставка д-ра Долля как командира, переформирование дивизионов и эскадронов, уменьшение числа калмыков-офицеров и замена их немцами - не состоялась.
Особое положение Калмыцкого Кавалерийского Корпуса и его командира д-ра Долля осталось неизменным ещё и потому, что на их сторону встал инспектор по делам Тюркских частей, позднее командующий Добровольческими соединениями при Верховном Главнокомандующем Вермахта, генерал от кавалерии Кёстринг, долгое время бывший ранее военным атташе в Москве.
Это имело и некоторые отрицательные последствия, в первую очередь в вопросax обеспечения и снабжения. В этом плане помощь оказал командующий тылом, который очень высоко ценил службу калмыков и приказал комендантам регионов, где действовали солдаты ККК, оказывать им полную поддержку во всех снабженческих вопросах.
Так, уже в июле 1943 года им была поставлена новая униформа, были решены все вопросы с оружием, боеприпасами и прочим оснащением.
Учтены были даже особенности калмыцкого питания - они при первой же возможности обеспечивались молочными продуктами.
Настроение среди солдат ККК оставалось бодрым.
Немецкие сообщения говорят о "безусловной надёжности" калмыцких кавалеристов, которые "более чем исполнительно" выполняют задания и "обезвреживают врага даже там, где немецкие части демонстрируют свою беспомощность". Естественно, что успехи калмыков в борьбе с партизанами и их жёсткие порой методы снискали им уже на Украине не самую большую симпатию среди местного населения.
В этом вопросе имели место очевидные недоработки.
Так, штаб группы армий Шёрнера, в черте которой в начале 1944 года был задействован ККК, издал для немецких служб специальный информационный листок об особенностях и характеристиках Корпуса.
("В черте армий для выполнения различных задач задействованны эскадроны калмыков. Они зарекомендовали себя с самой лучшей стороны. Об этом необходимо самым подробным образом проинформировать войска. ...
Отдельные отрицательные факты ни в коем случае не должны быть приписаны всему Калмыцкому Корпусу!")
Штаб Корпуса старался, естественно, предотвратить неизбежные эксцессы, чему способствовало и категорическое вмешательство офицеров-калмыков, но многие обвинения оказывались при рассмотрении и примитивной клеветой. Тем не менее некоторые жёсткие акции в борьбе с партизанами имели место.
Это в особенности касалось времени, когда Калмыцкий Корпус находился в Польше, куда он был переброшен весной 1944 года после короткого пребывания в Венгрии и где он был задействован в тыловых районах группы армий "Северная Украина", подчиняясь в оперативном плане командованию 372-го региона в Люблине, а точнее, 213-й охранной дивизии.
В "генерал-губернаторстве" стали отчётливо сказываться недостатки, связанные с переброской калмыков на Запад.
Местное население, настроенное резко антигермански, понятным образом не могло иметь никаких симпатий к какому-то экзотичному Кавкорпусу, который верно служил немецкой армии и успешно действовал против польских партизан.
Калмыки отвечали тем же и демонстрировали особую жёсткость при выполнении заданий.
О подобных обстоятельствах свидетельствует, например, срочный доклад коменданта округа Билгорай Люблинского воеводства от 26 июня 1944 года администрации генерал-губернаторства в Кракове с настоятельной просьбой не использовать калмыков в данном районе, жители которого "уже и так сильно пострадали". Комендант ссылается на жалобы о грабежах, насилиях, убийствах и т.п., которые якобы были совершенны калмыками в Гуте Крцесовской, Боровце и Доборчи, которые могут отрицательно сказаться на "облике германского Вермахта, форму которого они носят".
По требованию командующего войсками генерал-губернаторства было организовано расследование.
Было решено переподчинить Калмыцкий Кавалерийский Корпус немецкому соединению с тем, чтобы ограничить возможный ущерб, вызванный передислокацией калмыков на Запад.
Более интенсивными должны были стать подготовка и воспитание в соответствии с правилами, изданными командующим Добровольческими частями, и распоряжениями д-ра Долля, усилена роль немецких служб связи, реорганизованно судебное дело.
Рассматривался вопрос о предоставлении Калмыцкому Корпусу собственного региона с большими пастбищами с последующим поселением там кавалеристов с их семьями.
Эти мероприятия остались на бумаге, поскольку в июле 1944 года Калмыцкий Корпус был атакован под Люблином наступающими частями Красной Армии, когда среди многих других погиб и командир Корпуса д-р Долль.
Неожиданная смерть глубоко почитаемого ими "авы" произвела на калмыков тяжёлое впечатление и была встречена ими "с большими слезами".
(Бывший солдат-калмык 15.5.1971 г.).
С д-ром Доллем, который сформировал и руководил Калмыцким Кавалерийским Корпусом с самого начала калмыки утеряли внутренний стержень и защиту, а обстоятельства, связанные после небольшого перерыва с приходом нового командира подполковника Бергена, сразу приняли несчастливый характер.
Этот офицер был полной противоположностью своему предшественнику, предполагал превратить все восточные добровольческие легионы в регулярные немецкие части и не догадывался о том, что именно калмыки никогда не станут "прусскими солдатами".
Естественно, что его не интересовали ни менталитет калмыков, ни их трудности.
Поскольку офицеры-калмыки по его мнению были не в состоянии обеспечить дисциплину и порядок, он посчитал необходимым заменить их немцами. Берген считал, что калмыки-офицеры, за редким исключением, вобще не способны организовать и вести своих солдат, тем более, что они сами часто показывают плохой пример.
Так, он поставил вопрос об устранении национального руководства, что было до сих пор особой печатью Корпуса.
(Из письма Д. Балинова - КНК, командованию Вермахта.)
Все без исключения командные должности до командиров эскадронов занимались немецкими офицерами - практика, которая уже противоречила правилу, принятому в Восточных легионах - назначать по возможности на командные должности национальных офицеров. Калмыцкий Кавалерийский Корпус был поделён на две бригады, в каждой по два полка под немецким началом. Для укрепления дисциплины Берген, пользуясь поддержкой офицера штаба при группе армий подполковника Пёше, ответственного за вспомогательные части, ввёл роковое новшество - приказом за номером 21 всему немецкому персоналу, не только офицерам, но и младшим офицерам, и даже простым солдатам давалось право в случае нарушения дисциплины прибегать ко всем возможным мерам, включая применение оружия.
Надо напомнить, что ещё в 1942 году немецкие части были проинформированы о "ярко выраженном чувстве национального достинства и этнической принадлежности", о любви к свободе и природной гордости кавказских народов и калмыков и категорически предупреждались о недопустимости оскорблений и тем более применения физической силы. Особенно в Восточных частях имело место железное правило уважать чувство чести добровольцев и никоим образом его не затрагивать.
Но именно новый приказ нарушал это правило в Калмыцком Корпусе.
Калмыки подвергались оскорблениям и даже избиениям, такие жалобы поступали на офицера-ветеринара и главного бухгалтера.
К концу 1944 года в Калмыцком Корпусе назрел кризис, который уже грозил его существованию.
Это случилось как раз в то время, когда по представлениям калмыцких политиков-эмигрантов ККК должен был играть и политическую роль.
Главным инициатором в этом стал председатель Калмыцкого Национального Комитета Балинов, влияние которого после гибели д-ра Долля и Цуглинова сильно выросло.
Подобно тому как Масарик и Бенеш в годы 1-й мировой войны рассматривали Чехословацкий легион в России как инструмент в достижении независимости чехословацкого государства, Балинов и его соратники рассматривали ККК как единственное средство подтвердить свои политические цели.
Сокращение или даже ликвидация этой воинской части, которая, как он писал, единственная "защищает наш национальный облик, нашу национальную честь в этой гигантской борьбе", было бы в его глазах "тяжёлым политическим поражением для нашего маленького народа. В таком случае мы будем политически уничтожены и потеряем наше национальное лицо".
Поэтому он настаивал на всех возможных мерах, чтобы спасти Корпус.
По настоятельной просьбе земляков Балинов посетил Корпус 20 декабря 1944 года в окрестностях Кракова в сопровождении немецкого офицера связи капитана барона фон Курченбаха, чтобы ознакомиться с ситуацией и обсудить возможные решения.
Он был ознакомлен с планами командира Корпуса в беседе, состоявшейся в тот же день в присутствии коменданта тыла генерала Кратцерта.
Подполковник Берген, который ещё раз обрисовал ситуацию вокруг Корпуса, подчеркнул, что единственным средством восстановления дисциплины и порядка является замена калмыцких офицеров, что, конечно, вызвало самый энергичный протест со стороны Балинова, поскольку именно под руководством своих офицеров калмыки стойко и успешно сражались порой в самых тяжких ситуациях.
Если теперь снять этих офицеров с их постов и заменить их немцами, то Калмыцкий Корпус потеряет прежде всего свой специфический характер и это поставит калмыков на ступень ниже других национальных легионов.
И это именно теперь, когда эти соединения не только теоретически, но и практически приобрели равный статус союзных войск.
Хотя многие тюркотатарские и кавказские батальоны как и большинство русских частей имели немецких командиров, что было часто связано с тем, что первые не имели политического или военного опыта сражений во Франции и Западной Европе, многие национальные кадровые офицеры не только внешне, но и по существу и даже в своих правах и обязанностях не уступали немецким офицерам. В легионах азербайджанцев, северокавказцев, грузин, туркестанцев, частью в армянских и волготатарских, был заметен медленный, но постоянный рост числа национальных офицеров.
При подобных обстоятельствах Балинов охарактеризовал планы Бергена как "абсолютно невозможные", причём он дипломатично подчеркнул, что главной задачей является сохранение и укрепление боевой морали Корпуса, а не его явное разрушение на основе оскорбительных и несвоевременных мероприятий.
Хотя в разговорах с немцами он занял бескомпромиссную позицию, в беседах с калмыцкими офицерами он категорически потребовал от них поддержания строгой дисциплины среди солдат и прекращения столкновений с польским населением.
На собрании 21 декабря 1944 года он поставил офицеров 2-го полка перед фактом, что дальнейшая конфронтация может действительно привести к ликвидации соединения с неизбежными для калмыков последствиями.
"И задачей офицеров," - сказал Балинов, -"является предпринять всё возможное, чтобы восстановить и укрепить порядок в Корпусе."
Офицеры в свою очередь не оспаривали упрёков по поводу слабой дисциплины среди солдат, подчёркивая, что ситуация в этом отношении явно улучшается, но и отмечали, что они сами в значительной мере являются жертвами поляков, резко настроенных против калмыков и старающихся их всячески очернить в глазах немцев.
И приводили некоторые примеры, как это происходило в реальности "через призму их простой калмыцкой психологии".
Так, бывало, что если у поляка ночью кто-то украдёт гуся, тот сразу кричит: "Это калмык, чёрный парень его украл!"
Некоторые поляки забивают тайком скотину на мясо, а вину перекладывают на калмыков, убивая сразу двух зайцев: "Они обманывают немцев, запасаются мясом и клевещут на калмыков." В любом случае калмыков совсем не трудно оклеветать и обвинить их в местной полиции во всевозможных грехах.
Так же солдаты воспринимали и обвинения по поводу изнасилования женщин, что их сильно огорчало, поскольку даже немцы верили не им, товарищам по оружию, а полякам, поскольку калмыки в силу незнания немецкого языка не могли, как правило, оправдываться или рассказать о происшедшем.
Что касается дисциплины, то она не была уж такой мрачной, как о том рассказывает подполковник Берген, и ситуация в Корпусе по мнению офицеров, не такая уж плохая.
Так, Сёренсен, командир 1-го полка категорически заступился за своих солдат, когда поведал Балинову 22 декабря 1944 года, что "все калмыцкие командиры" его полка честно выполняют свои обязательства и хорошо руководят своими подразделениями, особенно в бою.
В критической ситуации к концу года Калмыцкий Корпус неожиданно приобрёл нового союзника в образе СС, которые стремились расширить свои полномочия, даже порой и за счёт Вермахта.
После того как СС по примеру Вермахта занялись в 1944 году формированием тюркотатарских и кавказских добровольческих частей, обергруппенфюрер Бергер, начальник Главного Управления СС, бывший до того руководителем "Политического Управления" в Имперском министерстве по делам оккупированных Восточных территорий, взялся за перевод буддийских монголов в ряды СС. В этом он, очевидно, последовал предложению отвечавшего за калмыков "Кавказского управления" Восточного министерства, которое тоже было озабочено поиском средств и путей для сохранения характера и состава Калмыцкого Кавалерийского Корпуса.
Когда Арбаков, который предвидел подобное развитие событий, обратился за помощью в Министерство, он встретился с руководителем этого управления Цейтлером, который рассказал ему о положительном опыте работы с другими национальностями и попытался прозондировать отношение калмыков к их переходу в части СС.
Начальник штаба не имел ничего против и попросил предпринять соответствующие шаги.
Мотивы, которые им двигали, были, естественно, очень далеки от идеологии, причина была более чем прагматичной: именно СС могли в данный момент гарантировать то, что уже ставилось под вопрос Вермахтом, а именно, принцип национального руководства и характера Кавалерийского Корпуса как национальной боевой части.
Не подлежит сомнению, что СС с большим пониманием и уважением, чем Вермахт, относились к политическим целям и традициям малых народов СССР, представленных в войсках СС.
Эти формирования имели и более тесную связь со своими национальными представительствами, которые рассматривали их как основу для создания национальных освободительных армий.
В так называемых частях СС речь шла уже не об абстрактном символе отдельных батальонов, а об организационном обьединении добровольцев в более крупных масштабах.
("Формирование национальных воинских частей в рамках СС пробуждает у этих добровольцев надежду, что все ошибки, совершённые Вермахтом, будут разом устранены. ... Представители национальных организаций выразили пожелание, чтобы СС переняло из Вермахта их национальные боевые части. ... Эти народы не хотят быть только наёмниками в немецкой армии, они считают себя равными и равноправными союзниками, которые сражаются как национальные освободительные армии за свои национальные интересы и свободу своей родины." Бергер в докладе рейхсфюреру СС Гиммлеру, 7.11.1944 года.)
Например, Кавказский корпус был организован так, что каждый полк объединял нации азербайджанцев, северокавказцев, грузин и армян под руководством своего офицера. Командиром азербайджанского полка был полковник Исрафиль Бей, имевший чин штандартенфюрера, в том же чине был и черкес полковник Улагай, командир северокавказского полка, грузинским полком командовал тоже штандартенфюрер бывший полковник Цулукидзе. Подобное имело место и в восточнотюркском полку СС. В отличие от вышеназванных офицеров, служивших ранее во французской или других иностранных армиях, командиром туркестанской части был бывший старшина Красной Армии Сулам Алим.
Прагматичные причины, которые двигали Арбаковым, заставили и генерал-лейтенанта фон Панвица перевести 15-й Казачий Кавкорпус в рамки СС - в надежде пополнить солдатские ряды заключёнными из лагерей военнопленных, находившихся под управлением СС, а также обеспечить лучшее оснащение вооружением, чем это было возможно в Вермахте.
СС были заинтересованы в приобретении ККК и по той причине, что он имел репутацию "очень боеспособной части" и "хорошо себя зарекомендовавшей." В отделе по делам Восточных частей отделения Д Главного Управления СС были составлены планы по применению Корпуса. Вариантами были или включение его в состав Кавказских частей под командованием штандартенфюрера Тойерманна, бывшего царского офицера, либо в восточнотюркские части, штандартенфюрер Харун эль Рашид, - бывший немецкий офицер, служивший при турецком генштабе полковником и принявший ислам.
Бергер склонялся ко второму варианту, но начальник Кавказского отдела министерства высказался за сохранение Калмыцкого Кавалерийского Корпуса как самостоятельной части, поскольку калмыки по своему происхождению и менталитету не относятся ни к тюркотатарам, ни к кавказцам и будут себя неуютно чувствовать в этих группах.
Главное Управление СС догадывалось, что Вермахт не расстанется с калмыками так уж легко, но надеялось договориться по этому вопросу.
Но прежде чем СС успело решить вопрос, вмешался Командующий добровольными частями Вермахта, чтобы разобраться с неполадками в Корпусе.
Генерал Кёстринг был обеспокоен докладом Балинова, который информировал его о ситуации в Корпусе. Председатель Национального Комитета категорически подчеркнул, что реорганизация Корпуса, включающая отстранение офицеров-калмыков, неизбежно приведёт к параличу боевой морали всего соединения и неизбежной ликвидации Корпуса.
Своё письмо, в котором он просил Кёстринга о помощи, он закончил умоляющими словами:
"Вы, господин генерал, знаете горькую судьбу нашего народа. Вам известна и его нынешняя трагедия. Мы об этом говорили с Вами в Вашем штабе. Вы хотели нам помочь, и поэтому я уверен, что Вы обратите на это внимание. ..."
Кёстринг распорядился о проверке ситуации и об отстранении подполковника Бергена и всего немецкого персонала от их должностей в Калмыцком Кавкорпусе.
Новым командиром стал полковник Хорст, бывший ранее офицером Генерального штаба при Германской военной миссии в Бухаресте.
Но прежде, чем все эти меры возымели действие, т.е. в крайне неприятной ситуации, Калмыцкий Кавалерийский Корпус оказался вечером 16 января 1945 года в центре советского зимнего наступления под Радом-Кильче. Около Конски калмыки уже во второй раз попали под удар передовых частей Красной Армии и были полностью разгромлены при участии хорошо вооружённых польских партизанских частей.
(В это время Корпус уже находился в подчинении коменданта тыла 4-й танковой армии.)
Калмыки понесли тяжёлые потери, в особенности это касалось следовавшего с Корпусом гражданского населения.
С боями калмыки смогли пробиться на запад.
И в этих боях калмыки подтвердили свою исключительную надёжность, поскольку они хорошо понимали, что их ждёт на советской стороне.
В докладе Имперского Министерства по делам оккупированных Восточных территорий от 27 января 1945 года говорится, что калмыки, "окружённые и разгромленные Красной Армией, мужественно и храбро сделали всё возможное, чтобы не попасть к большевикам. Не было ни одного случая, чтобы калмыцкие солдаты сдавались в плен."
Остатки Калмыцкого Корпуса были отведены в военный городок Нойхаммер и там переформированны.
Гражданские лица были отделены и эвакуированны в Баварию.
Из оставшихся солдат был тем не менее сформирован усиленный кавалерийский полк, который был отправлен в Хорватию в распоряжение 15-го Казачьего Кавкорпуса, где он был включён в состав 3-й Пластунской бригады полковника (позднее генерал-майора) Ивана Кононова.
Перед отправкой калмыцкие офицеры закончили в военном городке Мюнзинген офицерские курсы.
Важнейшее политическое значение для калмыцких политиков-эмигрантов имело обстоятельство, что в организационном плане до самых последних дней войны Калмыцкий Корпус остался единым национальным калмыцким соединением.

6. Калмыки и генерал Власов
В связи с тем, что немцы в сентябре 1944 года полностью признали русское освободительное движение, из тени событий появились Балинов, Бальданов, Степанов, Манжиков, Тундутов и другие личности. Если ранее их деятельность сводилась в целом к журналистской работе, то теперь эти представители наименьшей народности, представленной в Берлине, решили заявить о своих политических представлениях в рамках предполагаемого Власовым преобразования Российского государства. Хотя эти представления пред лицом реальных обстоятельств имели теперь лишь гипотетическое значение, о них следует тем не менее упомянуть.
Балинов, бывший председателем официального Калмыцкого Национального Комитета и в то же время главой существовавшей с 1928 года политической организации "Халмаг Тангечин Тук" (Калмыцкое знамя), признанный таковым и немцами и своими земляками, хорошо понимал рамки своих политических возможностей. Вначале он, возможно, был близок к идеям сепаратизма, но потом идея полной независимости Калмыкии в виду географического положения республики между русскими, тюркотатарскими и кавказскими народами стала представляться ему иллюзорной.
Лишь одна цель была в рамках возможного - осуществление так часто забытого в прошлом и настоящем принципа национальной автономии, т.е. признание за калмыками прав охраняемого законом национального меньшинства, признание права на самостоятельную жизнь, свободное развитие духовных начал и традиций "в семье народов".
Вся политическая активность, как трезво сознавал это Балинов, должна была вести к гарантии трёх фундаментальных свобод для калмыцкого народа: свобода религии, свобода культуры и свобода экономики.
Понимание этого стало для него и его соратников побудительной причиной для следующего политического шага, которому порой энергично противились представители других национальностей - сближение с великорусским освободительным движением генерала Власова.
Сегодня уже трудно установить, ответили ли калмыки тем самым на призыв Власова к представителям национальных меньшинств или же сами проявили инициативу в этом направлении.
В любом случае Калмыцкий Национальный Комитет, в котором в большинстве были представители старой эмиграции, заручился поддержкой своих земляков из Советского Союза.
Вопрос присоединения к Власову был поставлен Балиновым уже в сентябре или октябре 1944 года, т.е. ещё до обнародования Пражского Манифеста, в письме, которое он направил начальнику штаба Калмыцкого Кавалерийского Корпуса Арбакову.
(Из беседы с Арбаковым 25 и 26.10.1971 года.)
Если это соответствует действительности, в чём не может быть больших сомнений, то калмыцкие офицеры на нескольких собраниях, которые были проведены уже без участия немцев, практически единогласно высказались в поддержку этого шага. Все солдаты и офицеры Кавкорпуса подписали заявление, в котором они поддержали обьединение с движением генерала Власова.
В знак согласия и солидарности солдаты пожертвовали месячный оклад в общем размере 150 000 рейхсмарок на поддержку калмыцких беженцев в Германии.
При такой поддержке Балинов оказался желанным союзником для генерала Власова, особенно если вспомнить, что со стороны других национальностей последний наткнулся на холодную сдержанность и даже откровенный отказ.
Полковник Кромиади, начальник личной канцелярии Власова, был свидетелем того, что уже первая встреча двух политиков состоялась в атмосфере полного взаимопонимания и стала началом большого личного доверия между ними, сохранившегося до конца.
Для Балинова было очень важным узнать, как Комитет Освобождения Народов России (КОНР) представляет себе будущие отношения с нерусскими народами - и как раз в этом направлении Власов старался дать все возможные гарантии. Он подчёркивал не только то, что Пражский Манифест декларировал уже 14 ноября 1944 года право национальных меньшинств на равноправие и самоопределение, он шёл дальше, как позже писал Балинов, и понимал под этим право на национальное самоопределение вплоть до отделения и создания суверенного государства.
(В статье 1 Манифеста было написано: "Равные права всем народам нашей Родины с полным уважением их прав на национальное развитие, самоопределение и независимость", „Декларация Комитета Освобождения Народов России“.)
Если тот или иной народ в результате свободного волеизъявления заявлял о выходе из Российского обьединения, ему в этом должна была быть предоставлена полная свобода. Ослабление Российского государства было для Власова как русского патриота, не простым вопросом, и он этого не скрывал, но в интересах объединения всех антибольшевистских сил и организации единого фронта народов, он считал необходимым предусмотреть такую возможность, которая, собственно, была теоретически предусмотрена и в советской Конституции от 5 декабря 1936 года.
С самого начала необходимо было избежать всего, что могло быть истолкованно как отступление от принципа самоопределения, и Власов говорил, что он всегда будет сторонником этой первой программной статьи Пражского Манифеста, - "пока я буду жив". Принципиальность, с которой он отстаивал эту точку зрения по национальному вопросу на различных встречах, говорит о том, что в данном случае речь не шла о простом тактическом ходе.
("Мы поставили своей целью защиту национальных прав всех народов, сохранение их своеобразия и уничтожение губительного интернационализма. Манифест, подписанный в Праге, даёт каждому народу право на самостоятельное развитие и государственную самостоятельность", - генерал Власов в интервью корреспонденту газеты "Фёлькишер Беобахтер".)
По-видимому, он ожидал, что со временем национальные страсти улягутся, и русский язык, культура и преимущества общей экономики станут достаточно прочным узлом сотрудничества и единства.
Уже одно принципиальное признание права на самоопределение могло удовлетворить ожидания калмыков, которые стремились лишь к поиску общего фундамента для объединения с другими народами под одной общей крышей.
Балинов тем не менее получил ещё одно заверение, когда поведал о трагедии его народа и состоянии калмыцких частей.
Власов заверил его, что он предпримет всё возможное, чтобы сберечь калмыков в предстоящих тяжёлых сражениях, чтобы сохранить этот маленький народ - один из древнейших народов Азии - для жизни "в будущей свободной России".
Эти слова были проникнуты такой искренностью и убеждённостью, что по свидетельству полковника Кромиади, Балинов, услышав это заверение, разрыдался.
По единогласному решению Калмыцкого Национального Комитета и Хальмаг Тангечин Тук Балинов обьявил от имени обеих организаций о вступлении их в КОНР.
В заявлении для прессы от 13 декабря 1944 года он обосновал этот шаг тем, что все принципы, положенные в фундамент руководимого генералом Власовым КОНРа, были калмыками безусловно и полностью приняты.
Если Калмыцкий Национальный Комитет полагал теперь, что его политические интересы гарантированы КОНРом, руководимым генералом Власовым, то он несколько отходил от общей линии, на которой оставались другие представители нерусских меньшинств. Естественно, что Национальный Туркестанский Комитет, Северокавказский Национальный Комитет и представители, обьединившиеся для военного и политического сотрудничества в Кавказском Совете (признанном Национальном комитете с 1945 года) приветствовали Власова как нового союзника в общей борьбе, но решительно отказались подчиняться русскому управлению и заявили о возможности сотрудничества только при условии признания их безусловной независимости.
Позиция калмыков противоречила и всей прежней политике Имперского Министерства по делам оккупированных восточных территорий, которое, очевидно, было против великорусских устремлений Власова и поддерживало автономные и центробежные идеи национальных меньшинств. Но чтобы подчеркнуть, "что отдельные представительства обладают полной свободой и в любое время могут примкнуть к Власову", и поскольку речь шла о калмыках - маленькой народности, формально ещё существующее Министерство одобрило решение Балинова.
Однако в реальности это присоединение калмыков к русскому освободительному движению мало что изменило. Сам Власов приобрёл несколько более широкую политическую опору и по меньшей мере имел теперь возможность приводить в пример капризным национальным меньшинствам тех же калмыков. Кроме того он полагал, что Балинов поможет ему в улучшении отношений с представителями кавказских народов в Берлине, с которыми тот был в хороших отношениях. Но большого результата, который бы знаменовал для Власова реальное усиление власти в обстоятельствах поздней осени 1944 года, он не дождался.
Перевод жёстко организованного и закалённого в боях Калмыцкого Корпуса в рамки лишь только создаваемых Вооружённых сил КОНР не состоялся.
Власов, который провёл об этом переговоры с Балиновым и военным представителем калмыков Арбаковым в начале ноября 1944 года, встретил с их стороны принципиальное согласие. Так, он распорядился о посылке 10 русских офицеров-инспекторов в Калмыцкий Кавалерийский Корпус и прикомандировании Арбакова в чине полковника и представителя калмыков в свой штаб. Но данный план был сначала отклонён генералом по делам добровольческих частей при Верховном командовании Вермахта, который вовсе не собирался передавать Корпус ни Власову, ни СС. И только в начале следующего года он поменял своё мнение.
По поводу принятия под командование 1-й русской дивизии (600-й пехотной дивизии) в Мюнзингене 16 февраля 1945 года Власов в присутствии Арбакова снова поднял этот вопрос, и генерал Кёстринг на этот раз согласился с передачей Калмыцкого Корпуса.
(Весной 1945 года РОА включала в себя: Штаб ВС КОНР, 1-ю и 2-ю дивизии, 650-ю пехотную дивизию, бригаду резерва, офицерскую школу и другие части, например, танковую часть, небольшое авиационное соединение.)
Независимо от этого, съезд казаков-фронтовиков, состоявшийся в Вировитице 25 марта 1945 года, высказался за переход всех казачьих частей из состава 15-го Казачьего Кавкорпуса - а значит и калмыцкого Кавполка - в подчинение ВС КОНР, т.е. под командование генерал-лейтенанта Власова.
До реализации этого решения дело уже не дошло.
В конце войны калмыцкий кавалерийский полк отступал по Хорватии.
Тайное офицерское собрание около Аграма в апреле 1945 года приняло решение, чтобы полк небольшими группами вышел и сдался западным союзникам. Но, возможно, по причине предательства - в этой связи упоминается имя старшего лейтенанта и командира полевой жандармерии Лялина - большинство калмыцких солдат угодили в руки югославских партизан.
Небольшие группы калмыков, которые смогли уйти через Драву, были выданы англичанами Красной Армии под Юденбургом.
(Арбаков автору 03.08.1972 года.)
На этом успехи калмыцких политиков-эмигрантов заканчиваются.
Но их деятельность тем не менее значима именно на фоне событий в Советском Союзе.
27 декабря 1943 года секретным Указом Президиума Верховного Совета СССР Калмыцкая АССР была ликвидирована.
При этом речь шла не о том или ином изменении государственных основ Союза, а прежде всего о ливидации формально предоставленной калмыкам автономии и этническом уничтожении народа - очевидное возмездие за их сотрудничество с немцами, которое должно было иметь для них самые страшные последствия.
Подобно тому, что призошло до этого с волжскими немцами, в это же время или чуть позже с карачаевцами, чеченами, ингушами, балкарцами, частью кабардинцев и крымскими татарами, весь калмыцкий народ постигла трагедия выселения в отдалённые регионы Сибири, в Казахстан, Киргизию и Узбекистан.
Депортации проводились в спешке, среди зимы и самыми жестокими способами, и были связаны ввиду тяжёлых условий в местах назначения с чрезвычайно большими жертвами, точное число которых уже невозможно установить.
Первыми как правило погибали старые люди и маленькие дети, которые не выдерживали недельных транспортировок в неотапливаемых вагонах для скота.
Даже имя калмыков должно было исчезнуть в Советском Союзе; оно исчезло с географических карт, из справочников, как, например, из Большой Советской Энциклопедии и прочих книг.
Народ был рассеян и вёл на чужбине жизнь отверженных.
Земля изгнанных была поделена. Многие районы бывшей КАССР отошли к Астраханской области, некоторые к Сталинградской и Ростовской.
После того, как организованная, самостоятельная жизнь калмыков в 1943 году в Советском Союзе перестала существовать, символическое значение приобретает именно тот факт, что в изгнании калмыцкие и русские политики пришли к полному согласию о принципах будущего содружества в рамках Российской государственности.
Калмыцкий Национальный Комитет в Берлине и Калмыцкий Кавалерийский Корпус - две организации на стороне тех, кто когда-то завоевателями пришли в их край, были в 1944 и 1945 годах последними фактическими представителями единственного монгольского народа, жившего в пределах Европы.

Серия сообщений "Коллаборационизм":
Часть 1 - Еврейские гитлеровские коллаборационисты
Часть 2 - «Хиви» или «добровольцы вспомогательной службы» Часть I «Хиви» или разнорабочие из восточного строительного подразделения позируют перед немцем-фо
...
Часть 16 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть IV)
Часть 17 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть V)
Часть 18 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть VI)
Часть 19 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть VII)
Часть 20 - НЕМЦЫ И КАЛМЫКИ 1942 - 1945 (ЧАСТЬ VIII)
...
Часть 22 - "Тибетский легион" Гитлера
Часть 23 - "Финские парни"
Часть 24 - Батальоны "Эрна"

3. О боевом использовании Калмыцкого Кавалерийского Корпуса
Начатое в конце 1942 года отступление немецких войск на Дон стало для калмыков при этих обстоятельствах вполне понятным потрясением.
Их доверие силе немецкой армии и уверенность в становлении национальной государственности в родной степи толкнули их на борьбу на стороне немцев и к дружеской поддержке немецких властей.
И теперь они вдруг увидели, что немецкой власти не удалось покончить с советским режимом.
То, что соотношение сил постепенно стало склоняться в пользу Красной Армии, уже не было секретом, и было быстро замечено населением.
В этом плане оставление Халхуты в ноябре 1942 года было примечательным событием: Оставление Халхуты практически означало окончательный отказ от проведения планируемой операции "Цапля" - захвата Астрахани - признание собственной слабости, которое со страхом было воспринято калмыками.
Хотя в их вооружённых формированиях не было заметно абсолютно никаких признаков паники, и добровольцы производили спокойное и хладнокровное впечатление, тем не менее немецкие власти сразу были поставлены перед вопросом о дальнейшем сотрудничестве с монгольскими союзниками.
Надёжность калмыков, которые до сих пор оказали немцам более чем ценные услуги, естественно не ставилась под сомнение. Тем не менее в штабах существовало сомнение, в какой мере можно из добровольцев, которые теперь вынуждены оставить свою родину, сформировать постоянные воинские части, способные действовать в рамках военной необходимости.
Для доктора Хольтермана, который до сих пор направлял и координировал работу с ними, калмыки были воинами степи, к тому же их было возможно использовать на берегах Азовского моря.
Когда же они в начале мая 1943 года "при полном игнорировании обстоятельств" должны были быть отведены в тыл из полосы действий под Таганрогом, Хольтерманн, согласовав этот вопрос с Доллем и генералом графом фон Шверином, обратился к референту при главном командовании Вермахта профессору фон Рихтгофену, с просьбой оказать содействие, чтобы предотвратить "невосполнимый урон". Рихтгофен обратился в свою очередь к полковнику Гелену - начальнику отдела генштаба сухопутных войск "Иностранные войска на Востоке"; в конце-концов дело закончилось письмом генерала восточных войск при ОКХ, генерал-лейтенанта Хелльмиха командующему группы армий "Юг", в котором настаивалось на том, чтобы пойти навстречу требованиям Хольтерманна и использовать калмыков в соответствии с их способностями.
Как это ни странно, но как и в данном случае, калмыки всегда находили понимание и защитников на самых высоких верхах, собственно, это было главной причиной, почему калмыки в целом всегда чувствовали полную поддержку со стороны немцев и их боевая мораль всегда оставалась безупречной при отступлении по Украине на Запад.
Калмыцкие части, которые в полной мере были "задействованы" командованием 16-й мотопехотной дивизии в силу острой нехватки сил на фронте под Яшкулем уже в ноябре/декабре 1942 года, были поставлены перед необходимостью и в новом году доказывать свою стойкость уже на трудных дорогах отступления.
Вместе с 16-й МПД они ушли на юг через Маныч на участке Кистинская-Киевка, недалеко от Дивного, где они впервые были реорганизованы Доллем.
Калмыцкая часть, первоначально состоявшая из 6 эскадронов, была непосредственно подчинена командиру 444-й дивизии генерал-майору Микуличу, которая в составе группы генерал-лейтенанта Аулеба должна была прикрыть северо-восточный фланг отступающих с Кавказа частей группы армий "А".
При решении этой задачи калмыки играли значительную роль, поскольку они своей разведкой поставляли ценные сведения о положении противника севернее Маныча.
Так, 3 января 1943 года отходящий калмыцкий эскадрон сообщил о продвижении противника до 4-го совхоза, 7 километров северо-западнее от Чикин-Сала, в связи с чем дивизия сразу заняла Сара-Хулсун и укрепила позиции в северном направлении. 13 января 1943 года калмыцкая разведка донесла о продвижении кавалерии противника на Воздвиженское.
Под давлением противника бойцы Долля отошли 18 января 1943 года на позиции под Егорлыком восточнее Сальска, где они вместе с полком казаков Юнгшульца должны были прикрыть от атак противника через Маныч северный участок 444-й дивизии.
Уже через несколько дней, 22 января 1943 года, калмыки получили новое важное задание: Они должны были организовать взаимодействие с 3-й танковой дивизией на участке западнее Белой Глины и прикрыть глубокий фланг дивизии.
(Калмыцкие эскадроны были переданы 27.01.1943 года 3-й танковой дивизии и согласно докладу 40-го танкового корпуса от 29.01.1943 года оставались далее в её распоряжении.)
Число калмыков-беженцев к тому времени настолько выросло, что уже в феврале 1943 года были сформированы новые части.
С согласия 2-го орготдела в генштабе сухопутных войск д-р Долль сформировал из эскадронов усиленный кавполк, состоявших первоначально из трёх подразделений, который был назван в актах по имени своего основателя и командира "Калмыцкая часть доктора Долля", сами же калмыки называли себя "Калмыцкий Kавалерийский Kорпус" - ККК.
Отступление в феврале 1943 года привело ККК в тактическом взаимодействии с 3-й танковой дивизией к Таганрогу, где он был использован под командованием "полевой жандармерии 200" вместе с казачьим полком Юнгшульца для охраны побережья Азовского моря.
(То, что Калмыцкий Кавкорпус зарекомендовал себя к тому времени как надёжная боевая часть следует и из донесения командира "ПЖ 200" полковника Майера, который просил в рапорте командующему 24-м танковым корпусом от 21.03.1943 года оставить за ним руководство по защите побережья, поскольку он уже имеет "хороший опыт и особые отношения в сотрудничестве с калмыцкими и казачьими частями". )
Участок фронта Таганрог-Мариуполь заняла в марте 1943 года 444-я дивизия (с 23 марта 1943 под названием "Охрана побережья"), которая подчинялась генералу танковых войск Нерингу - командиру 24-го танкового корпуса. Калмыки получили под охрану часть побережья около восточной Будённовки, протяжённостью от Еланчика до Рожка (западнее Натальевки), в сумме около 40 км, включая тылы от Грузского до Пудевого на Миуссе.
Штаб Корпуса располагался в Будённовке, штабы подразделений в Обрыве, Седове и Весёло-Вознесенке.
Хотя германско-советский фронт и застыл между Таганрогом и Ростовом, тем не менее существовала опасность прорыва противника с юга по замёрзшему морю. Поэтому по всему побережью на равных интервалах были размещены патрули, а всё побережье контролировала конная разведка.
Наблюдение должно было выйти и на лёд Азовского моря, от которого калмыки весьма благоразумно уклонились под тем предлогом, что, мол, местные рыбаки считают, что лёд в это время не проходим.
В целом, в это время боевых действий почти не было. Работа калмыков сводилась к охранной и патрульной службе, к борьбе с очень редкими в этих краях партизанами, на регистрации взорванного или иного ущерба, охране складов и наблюдению за местными рыбаками. В этом они снискали благодарность командира 24-го танкового корпуса.
(После того, как начальник штаба 6-й армии проинспектировал 30.3.1943 года задействованных на побережье "восточных наездников", 16.4.1943 года калмыцкие и казачьи части посетил командир 24-го танкового корпуса. Инспекция завершилась парадом, командир корпуса Неринг был более чем доволен и распорядился о дополнительном обеспечении солдат Корпуса провиантом и сигаретами "за особые заслуги".)
Относительное спокойствие во время охраны побережья было использовано командованием Корпуса для организационного укрепления и оснащения эскадронов, насколько это позволяла ситуация. Пред лицом снабженческих трудностей, стоило, конечно, немалых трудов заполучить 1000 голландских винтовок, 35000 патронов, грузовики, полевые кухни, часы для командного состава, и прочие совершенно необходимые мелочи.
Особой заботой было к этому времени состояние лошадей, которые к тому времени уже заметно сдали и болели. Калмыцких ветеринаров не было, поэтому в лагерях военнопленных начались поиски русских ветеринаров.
Не лучше обстояло и дело с моральной работой среди калмыков, многие из которых совсем не говорили по-русски.
Уже 8 января 1943 года профессор Рихтгофен сказал, что считает необходимым издавать в эскадронах газету или листовки, которые могли бы помочь калмыкам справиться с тем, что они оставили родину. Газета "Хальмаг", издаваемая в Берлине с весны 1943 года Калмыцким Национальным Комитетом, была в Корпусе к тому времени ещё не известна, и только в ноябре 1944 года появился еженедельник "Халмаг Даяш" ("Калмыцкий Боец"), которую редактировал лейтенант Николай Манжиков, по своей гражданской профессии юрист. В издательстве газеты принимали участие и добровольцы, и целью должно было сделать газету голосом в интересах калмыцкого народа на чужбине.
(С 1944 года действовала радиопередача на калмыцком языке как до этого на русском, украинском,белорусском, армянском, азербайджанском, грузинском, туркменском, волга-татарском, чеченском, карачаевском и осетинском языках. Радио ДХП - 6030 кГц, 49,75 м - говорила по-калмыцки с 00.00 до 00.10)
В апреле 1943 года 6-я армия по меньшей мере обеспечила поставку музыкальных инструментов, игр и "подобного бытового материала".
В конце апреля 1943 года Калмыцкий Кавкорпус, который вырос уже до четырёх подразделений, был освобождён от патрулирования побережья и переведён из подчинения 6-й армии в группу армий "Юг".
Через Мариуполь, Запорожье, Никополь он попал в начале мая в окрестности Днепропетровска, где Корпус до осени 1943 года нёс охрану стратегических железных дорог по обе стороны Днепра под командованием начальника "Полевой команды 397" генерал-лейтенанта Шартова. Штаб Корпуса размещался в Кривом Роге (с августа в Днепропетровске-Диевка), штабы подразделений - в Долгинцево, Пятихатки, Апостолово и Сурское-Михайловка.
Один из сохранившихся докладов д-ра Долля за время от 3-го июня до 14 июля 1943 года даёт представление о деталях охранной службы калмыков и их методах борьбы с партизанами.
Так, в эти недели удалось предотвратить опасные диверсии на станциях и подрыв крупного железнодорожного моста около Весёлые Терни, причём очевидно, что калмыки не стеснялись в выборе средств в борьбе с диверсантами.
Но тем не менее речь идёт лишь о пленных партизанах и других подозрительных, которые позже были переданы соответствующим органам (полиции по охране ж/д, жандармерии, гестапо, в одном случае СД).
Калмыки полностью оправдали возложеное немцами на них доверие по охране стратегически важных военных обьектов вокруг Кривого Рога и поздней осенью 1943 года они впервые получили отдельное задание на проведение самостоятельной наступательной операции на фронте.
К этому времени группа Шёрнера, конкретнее - группа частей 40-го танкового корпуса, находившаяся с 26.12.1943 года в распоряжении 4-го армейского корпуса, вела бои на плацдарме под Никополем-Марганец на Днепре с целью не дать противнику возможности блокировать группировку немцев в Крыму.
Рокадные дороги этой армейской группы, втянутой в жестокие бои с противником, вели через Днепровские Плавни - труднопроходимые болотистые и лесные чащи, в которых действовали мощные, хорошо вооружённые и строго организованные партизанские отряды.
Парашютный десант под руководством майора Кирпы придал этим партизанам организационную поддержку. Около 450 бойцов под командованием подполковника Ткачёва располагались лагерем южнее местечка Грушевский Кут в районе Апостолово и находились на постоянной радиосвязи с начальником особого отдела 50/53 штаба Южного фронта под командованием полковника Субронова (кличка "хозяин").
Немцы, которые хорошо были информированы о происходящем, отчасти благодаря хорошо поставленной разведке отряда гестапо 721, разведгруппы 201 и данным, которые сообщил уже попавший в плен и склонённый к сотрудничеству майор Кирпа, контролировали этот регион и обьявили всю долину южнее Марганца запретной зоной.
(О дальнейшей судьбе майора Кирпы в актах ничего не сказано. Он был допрошен начальником местного гестапо фельдфебелем Шпехтом, и согласно показаниям, его задачей было не столько организация партизанского движения, сколько создание плацдарма под с. Ушкалька для обеспечения переправы через Днепр частями Красной Армии. "Отделение гестапо 721, филиал Никополь, протокол допроса партизанского командира Кирпы Ивана Викторовича, 8.11.1943 года, из документов 40-го танкового корпуса).
Был составлен план по окружению партизанского лагеря, но ни 17-й армейский корпус, ни группа Шёрнера не имели лишних сил для активных действий против партизан.
Такой была ситуация, когда эта задача была поставлена перед солдатами Калмыцкого Корпуса.
По приказу генерала Ранфта, командующего тылом, которого попросил о помощи командующий 6-й армией, в конце ноября 1943 года к операции приступила "Калмыцкое соединение д-ра Долля" с целью очистить от противника тылы 40-го танкового корпуса.
Первые операции начались 2 декабря 1943 года при участии около 1000 солдат из 3-го подразделения по командой Абушинова.
Во взаимодействии с отрядом полевой жандармерии "440" четыре конных эскадрона и один разведэскадрон прочесали болотистые леса к югу от с. Гришевский Кут, при этом им удалось ликвидировать один из партизанских лагерей. Партизаны потеряли много людей убитыми и пленными и много боеприпасов. Несколько подобных операций в начале декабря были лишь началом для более масштабной операции в регионе Грушевский Кут - Маринское - Бабино - Ушкалька, в которой кроме 3-го подразделения под командой Абушинова приняло участие и 1-е подразделение под командой Шильгирова.
План операции был установлен Доллем при участии капитана Мюнстера из отряда полевой жандармерии и был одобрен в штабе 40-го танкового корпуса.
Тем не менее 10 декабря 1943 года ознаменовалось неудачей, поскольку партизаны, предупреждённые разведчиками, быстро уходили в леса, спасаясь от эскадронов. И только на следующий день 11 декабря 1943 года был обнаружен партизанский лагерь между с. Тёмная и Днепром.
Калмыки взяли много пленных и добычу в виде скота.
Операции продолжались с переменным успехом до 21 декабря 1943 года, и потом были прекращены.
Окончательное успокоение Плавней не представлялось возможным, поскольку партизаны "опирались на поддержку местных жителей" - как это подчеркнул в своём докладе Долль 13 декабря 1943 года.
Тем не менее, в тылах 40-го танкового корпуса стало значительно спокойней, что с благодарностью восприняло командование.
По поручению командующего, офицер штаба корпуса майор Кандуш наградил орденами и медалями 23 декабря 1943 года 54 солдат и офицеров Калмыцкого Корпуса.
В боевом журнале 40-го танкового корпуса отмечается "храброе и решительное поведение 3-го подразделения Калмыцкого соединения д-ра Долля, которое в тяжёлых условиях действовало уверенно и энергично несмотря на собственные потери".
В связи с операциями в районе Никополь - Кривой Рог и особенно с боями в "Днепровских Плавнях" у деревни Кут советские историки выдвигают обвинения против калмыков в связи с их акциями против "мирного населения".
Но если поднять документы о тех событиях и об участии в них калмыков, то поголовное обвинение калмыцких солдат не выдерживает критики.
О массовых акциях против населения не може быть и речи, даже д-р Долль вынужден был доложить 13 декабря 1943 года, что лишь небольшая часть местного населения является действительно партизанами, большинство же местных жителей просто скрывалось в лесах от боёв и стрельбы.
Т.е. даже в самых тяжёлых условиях делалось различие между мирным, запуганным населением и активными партизанами.
Действия калмыков многократно преподносятся как жестокие и безжалостные.
Сомнений нет, таковые тоже имели место.
Но один из бывших солдат Калмыцкого Корпуса вспоминает только об отдельных случаях, что касается репутации всего Корпуса, то тут он вспомнил поговорку, что "одна ложка дёгтя портит бочку мёда".
(О жестокости калмыков, известной со времён старых войн упоминает, например, и профессор Б. Бергманн, один из первых историков, который проводил этнографические исследования в Калмыкии по поручению "Русской Императорской Академии Наук":
"Европейцы находят в калмыцком характере склонность к жестокости, которая возмущает любого человека. Но кто хоть раз бывал в калмыцких кибитках, тот вспомнит лишь вежливое и нередко даже любовное приветствие. В Семилетней войне калмыкам для запугивания противника приписывался даже каннибализм - калмыцкие старики и сегодня хихикают, когда вспоминают ужас, который они вызывали у пруссаков, и именно благодаря этому обстоятельству, считают они, мир был так быстро и скоро заключён прусским королём ... Естественно, что бессмысленные жестокости непростительны, но при чём здесь именно калмыки, если грубость и злоба свойственны на войне всем народам?")
Справедливо, наверно, заметить, что боевой дух калмыков не превосходил и даже далеко уступал в своей безжалостности бесчеловечной партизанской морали.
Это отражено и в довольно высоком числе взятых ими в плен.
(Это справедливо и для времени, когда ККК действовал ещё в своих родных степях, как подтверждает Хольтерманн, они быстро ликвидировали русские партизанские и шпионские группы, но многих брали и в плен.)
Например, за время с 20 февраля по 7 марта 1943 года, когда калмыки несли охрану берега на Азовском море, согласно сообщению полевой комендатуры "200", ими было убито 10 диверсантов и взято в плен 30. В том числе и в Плавнях калмыки взяли в плен до 12 декабря 1943 года 51 партизана, в боях же погибло 50 партизан. 13 декабря 1943 года д-р Долль докладывает об ОДНОМ погибшем партизане и 32 пленных.
"Безжалостных" солдат Калмыцкого Корпуса просто не было.
Сохранившиеся доклады и рапорты о боевых действиях калмыков подтверждают, что и они могли быть в высшей степени великодушными и снисходительными.
Офицер штаба 40-го танкового корпуса майор Кандуч помнит эпизод:
Он спросил майора Абушинова, где, мол, пленные, которых надо бы допросить?!
Майор Абушинов задумался, покачал головой и сказал, что когда калмыки воюют с русскими, пленных не бывает, по меньшей мере так было последние 500 (!) лет ...

4. Структура и состав Калмыцкого Кавалерийского Корпуса
Калмыцкий Кавалерийский Корпус был в германской армии необычным соединением.
Уже по своей истории создания и внутреннему составу он отличался от других Bосточных частей и по характеру более походил на чисто добровольческое формирование. К тому же не следует забывать и то особое положение, которое занимал командир Корпуса д-р Долль и который до своей гибели в июле 1944 года в значительной мере формировал лицо Корпуса.
Яркая судьба этого бывшего австрийского, позднее украинского офицера, оказавшегося на немецкой службе, была, естественно, поводом для многочисленных слухов о его личности и даже стала поводом для сомнений в его личных и политических намерениях.
Нo на это просто не было причин.
(Рихтгофен писал автору этих строк 28.04.1971 года: "Идея, что д-р Долль мог быть советским агентом, совершенно чудовищна! Он был в высшей степени честным борцом за свободу народов, которых коммунисты поставили на грань уничтожения, и особенно за интересы калмыков.
Я знал его очень хорошо."
Аналогично о личности Долля говорил 29.03.1971 г. в беседе со мной и Хольтерманн.
Резко отрицательно, естественно, характеризуют Долля советские источники.)
Для солдат и офицеров Калмыцкого Корпуса он был опытным адвокатом интересов калмыцкого народа, и, как заметил позднее один из них, "всегда стоял на страже нашей независимости как народа и нации и представлял наше дело во всех немецких инстанциях."
О его авторитете свидетельствует и тот факт, что служители калмыцкой религии уже в 1942 году неоднократно выражали пожелание поместить его портреты в заново открытых буддийских хурулах.
Oн завоевал большое доверие населения в Калмыкии, и таким же безграничным был и его авторитет среди солдат Калмыцкого Кавкорпуса, для которых он был образцом немецкого офицера.
(Мюлен справедливо говорит о том, что д-р Долль полностью идентифицировал себя со своими калмыцкими солдатами и благодаря этому пользовался их "абсолютным доверием".)
В одном из немецких рапортов речь идёт даже о том, что со стороны своих солдат он почитался как "полу-Бог".
(Нечто аналогичное подтвердил и один из бывших солдат Корпуса: "По моему личному опыту и по мнению моих земляков д-р Долль был для нас калмыков "ангелом".
Наши офицеры были от него в восторге, он был образцом для всех офицеров и солдат."
Из беседы 15.05.1971 года.)
Это однако вовсе не значило, что все его приказы находили всегда полную поддержку. Группа калмыцких офицеров во главе с Арбаковым, ставшим позже начальником штаба, имела иногда собственное мнение, порой критично относилась к его мерам или даже принимала другие решения.
Из-за той особой роли, которую сыграл Долль в жизни калмыцкого народа, его рассматривают иногда как сооблазнителя и искусителя калмыков, который тем самым несёт ответственность за те страдания, которые постигли калмыцкий народ за сотрудничество с немцами.
Но не д-р Долль создал условия для немецко-калмыцкого сотрудничества, он лишь направил готовность калмыков в нужное русло.
И если даже считать, что Долль слишком легкомысленно проигнорировал предупреждения о том, что калмыки, которые уже в Гражданской войне до 1920 года понесли огромные потери, и в виду их очевидной малочисленности могли быть полностью уничтожены в случае немецкого поражения, то следует отметить, что такой вариант развития событий был просто непредставим летом и осенью 1942 года.
Да и не трудно понять, что не в его силах было остановить стремление калмыков к свободе, предвидеть грядущее поражение и тем более предотвратить ту трагедию, которую советское руководство уготовило калмыцкому народу в 1943 году.
То, что Калмыцкий Кавкорпус был не совсем обычным воинским формированием, свидетельствует и тот факт, что в нём был полностью реализован принцип национального руководства.
В данном случае можно даже говорить об абсолютной калмыцкой идентичности Корпуса в отличие от других многочисленных тюрко-татарских и кавказских легионов, сформированных в 1941/1942 гг.
Т.н. "Восточные легионы", сражавшиеся на немецкой стороне, имели двоякую цель: с одной стороны непосредственно помочь немецким частям, а с другой - освободить свои национальные территории от большевизма. Конкретных политических программ за ними не закреплялось. С немецкой стороны всегда подчеркивалось, что солдаты этих формирований имеют равные с немецкими солдатами права и являются не какими-то наёмниками, а товарищами по оружию, солдатами-союзниками, сражающимися за свои национальные интересы и в силу этого требующие к себе соответствующего уважения, хотя естественно, что в первое время эти соединения не могли не играть чисто вспомогательной роли.
С одной стороны это было связано с отсутствием квалифицированного руководящего национального персонала, с другой стороны - с частично оправданным недоверием со стороны немецких властей.
Обычно в подобных частях все ключевые позиции занимал немецкий персонал.
Во главе батальона всегда был немецкий командир, в штабе у него были 5 немецких офицеров и 23 немецких унтер-офицера. Местным офицерам обычно отводились должности заместителей и, как правило, офицеров-врачей. Согласно "Правилам организации Восточных легионов", изданным генералом Ольбрихтом 24 апреля 1942 года, руководить этими частями, согласно руководству Вермахта, должны были местные командиры, но их функции остались слабыми, поскольку им всегда на правах "советника" придавался немецкий офицер и 10 немецких солдат.
(В последующем солдаты Восточных легионов шаг за шагом уравнялись во всех правах и обязанностях с немецкими военнослужащими. Это прежде всего касалось присвоения офицерских званий, наград, окладов и обеспечения.)
В противовес к сказанному в марте 1943 года, когда Калмыцкий Кавкорпус уже насчитывал много тысяч солдат, в нём кроме командира Долля было лишь 2 немецких младших офицера и 3 простых солдат-немцев. Немецкий персонал со временем несколько вырос, хотя далеко не достигал процентных соотношений в других Восточных легионах - не забудем, что и сам Калмыцкий Корпус вырос более чем вдвое. 21 июля 1943 года, когда Корпус количественно достиг численности полка, в нём были кроме Долля только немецкий врач, бухгалтер - он же по совместительству переводчик - и 9 младших офицеров. В каждом подразделении, там где в Восточных легионах было по 5 офицеров-немцев и 68 солдат-немцев, немцев-офицеров не было вообще и только 14 младших офицеров и солдат-немцев. Другой разницей было то, что если немецкий персонал в Восточных легионах имел по правилам всегда командирский статус, то в Калмыцком Корпусе это был лишь персонал связи.
Немцы в Калмыцком Корпусе не имели полномочий командиров над солдатами-калмыками; они выполняли функции администрации, санитарии и т.п.
(Из рапорта о положении дел в Калмыцком формировании д-ра Долля для начальника штаба группы войск Шёрнера в генерал-губернаторстве от 5/6.07.1944 г. и из беседы с Д.Арбаковым 25/26.10.1971 г.)
Не забудем, что формирования Восточных легионов не превышали обычно численности усиленного батальона, в то время как Калмыцкий Корпус уже имел силу минимум бригады.
Если не считать самого командира Долля, штаб Калмыцкого Кавкорпуса состоял только из офицеров-калмыков.
Небольшой особенностью было присутствие при штабе чисто политической фигуры в лице бывшего мэра Элисты Бембе Цуглинова, который после отступления из Калмыкии, пользуясь полным доверием Долля, в отсутствие других постов занимал официально должность председателя полевого суда Корпуса.
Естественно, что ничего подобного не было в других батальонах Восточных легионов, которые находились в рамках обычной военной юрисдикции.
То, что Калмыцкий Корпус имел свой собственный юридический статус, ещё раз подчёркивало его автономный характер, хотя тут можно было бы ожидать появления тех или иных судебных недоразумений, связанных с юридической компетентностью Цуглинова. Политический вес Цуглинова по-прежнему определялся словами "Президент Калмыцкого народа".
Цуглинова, как правило, вспоминают как человека властного, которого солдаты-калмыки не сколько уважали, сколько побаивались.
Рядом с ним, уже не как политический, а как военный советник, всегда присутствовал начальник штаба.
Этот пост с февраля по июнь 1943 года первоначально занимал Санджи Коноков, донской калмык, бывший ранее замначальника штаба в одном из полков 110-й Кавалерийской дивизии, его преемником с июня 1943 года по март 1944 был Балдан Метабон, некалмыцкий монгол, бывший ранее аспирантом в Томском университете, с мая по июль 1944 года - Мукебен Хахлышев, а с августа 1944 года и до конца войны Дорджи Арбаков, который ранее уже занимал этот пост в январе/феврале 1943 года.
Биография Арбакова почти типична для большинства офицеров, служивших в ККК, поэтому скажем о нем несколько слов.
Он, как и Коноков, был донским калмыком, родился в 1914 г. в станице Батлаевской и занимал в Калмыцкой дивизии должность начальника канцелярии.
Он происходил из зажиточной семьи - его отец был атаманом в войске донских казаков и был убит красными во время революции, - и тем не менее Арбаков как и многие офицеры-калмыки в советское время принадлежал к кругам молодой национальной интелигенции. После окончания института по специальности "Химия и геология" он был директором школы в с. Садовое Сарпинского улуса и одновременно одним из немногих калмыков-инструкторов по марксистско-ленинской идеологии. По причине своего происхождения он быстро попал в немилость, что привело прежде всего к тому, что в Красной Армии ему был недоступен офицерский чин.
Естественно, что национальные чувство и сознание были для него намного важнее любой идеологии. Поэтому вместе с другими своими земляками Арбаков довольно быстро встал на сторону немцев, с которыми он связывал освобождение своего народа.
В Калмыцком Кавкорпусе он сыграл заметную роль.
Среди других офицеров в руководстве Корпуса, который по своей структуре больше походил на русскую, а не немецкую часть, следует упомянуть: начальника снабжения Дамбинова, начальника офицерского состава Акубинова, ранее тоже бывшего на гражданской службе директором школы, начальника канцелярии Хулхашинова, историка по образованию, выпускника Ростовского университета и тоже бывшего директором школы, начальника полевой жандармерии Кушкина, погибшего в сентябре 1944 года, его помошника Мухараева и его преемника до конца войны, тоже бывшего учителя Лялина, старшего ветеринара Шалхакова, врача Агеева и буддийского ламу Корпуса Баслиева.
Особую роль, детали которой теперь уже точно не выяснить, но в любом случае довольно важную, играл личный адъютант командира, Эдуард Батаев, бывший ранее учителем, о котором говорили, что он как лейтенант Красной Армии закончил советскую диверсионную разведшколу.
Это, собственно, не слишком много значило, поскольку в Корпусе служили и другие бывшие офицеры НКВД, ставшие надёжными людьми.
Батаев, бывший правой рукой Долля и имевший решающее слово по многим персональным вопросам, попал тем не менее в сложное положение. Его обвиняли во многих недостатках и упущениях и говорили о его отрицательном влиянии как закулисной персоны; так, некоторые рекомендованные им офицеры, как например Роман Лялин, оказались симпатизантами Советов.
Факт в том, что после тяжёлых боёв Калмыцкого Корпуса против советских частей в июле 1944 года и гибели Долля, Батаев временно возглавил Корпус вместе с начальником штаба Хахлышёвым, другим представителем бывшей советской интеллигенции. Оба офицера были вскоре после этого арестованы и расстреляны немцами под тем предлогом, что они якобы хотели сдать Корпус в плен Красной Армии.
Как рассказывает Арбаков, один грузинский капитан, бежавший на советскую сторону, был задержан калмыцким дозором; у него в сапогах нашли шпионские донесения Батаева.
Арбаков называет Батаева (17.11.1970 г.) предателем своего народа.
Тем не менее обвинения в его адрес не подкреплены документально, и некоторые калмыки склоняются к мнению, что он и Хахлышёв стали жертвами внутренней борьбы за власть среди офицеров Корпуса.
Правда, надо заметить, что именно представители из образованной среды оказывались порой наименее надёжным контингентом в составе Восточных частей и легионов, и с переменой военной ситуации в них появлялось стремление перейти на Советскую сторону, которой они в конечном счёте были обязаны своей карьерой.
Естественно, что такие настроения могли появиться в критические дни конца войны и среди калмыков, хотя и в меньшей степени.
На уровне ниже штаба Корпуса командование дивизионами и эскадронами было полностью в калмыцких руках.
Командирами дивизионов в разное время были: 1-й дивизион - Шильгиров, Лукьянов; 2-й дивизион - Мукубенов, Болдырев; 3-й дивизион - Шильгиров, Абушинов; 4-й дивизион - Завкаев, Коноков.
Как и в русских частях, у командира был помощник и начштаба. На этих постах были Хaджигоров (2-й дивизион), Баслиев (3-й дивизион), Нимгуров (4-й дивизион) и другие.
Большинство этих офицеров были ранее офицерами в Красной Армии, как правило, в 110-й Кавдивизии. Среди них были и такие, кто закончил советскую Военную Академию. Много лейтенантов и как минимум сержантов было среди командиров эскадронов: Урусов (штабной эскадрон), Усьялов (2-й эскадрон), Даваев (4-й эскадрон), Андреев (13-й эскадрон), Андриянов (19-й эскадрон), Шаранов (20-й эскадрон), Маглинов, Цакиров и другие.
Не все офицеры ККК имели военное образование, многие из них стали таковыми по другим причинам - образованию, политическому положению или за заслуги в боях против Советского режима.
Здесь прежде всего следует упомянуть легендарно знаменитого Басана Огдонова (командира 1-го эскадрона), человека без образования, бывшего ранее простым рабочим в колхозе, который с самого начала уклонился от службы в Красной Армии и ещё до прихода немцев встал на путь вооружённой - и весьма успешной - партизанской борьбы против Советских властей. Его партизанский отряд численностью до 90 бойцов действовал в камышовых зарослях под Яшкулем.
В личном плане Огдонов был без сомнения исключительно храбрым человеком.
На Украине он был обвинён в превышении полномочий по отношению к местному населению, что привело к осложнениям между ним и руководством Корпуса.
Огдонов был выдвинут в офицеры по предложению Долля и его штаба. До официального утверждения офицеры-калмыки носили немецкую офицерскую форму без знаков различия. В своих подразделениях они имели полные офицерские права и обязанности.
В июле 1943 года Огдонов во главе большого калмыцкого отряда был заброшен немецкими самолётами к себе на родину, где он ещё долгие месяцы продолжал войну против Красной Армии вплоть до своей героической гибели.
(Такие операции, очевидно, проводились неоднократно. Так, согласно одному несколько загадoчному сообщению от 04.04.1949 г. - об этом поведал бывший офицер Абвера, - в июне/июле 1944 года из Румынии/Цилистеа была организована операция "Солёное озеро", в процессе которой хорошо вооружённая группа калмыков численностью в 50 человек, оснащённая взрывчаткой, рациями, тяжёлым вооружением, лошадьми и мотоциклами, должна была быть десантирована в Калмыцкой степи. Об операции стало известно противнику, тем не менее, несмотря на предупреждение, она была проведена, и немцы потеряли всю группу, включая 3 "Юнкерса" с экипажами.)
Уже сама организация Калмыцкого Кавкорпуса свидетельствует о том, что это была строго организованная регулярная воинская часть.
31 августа 1943 года ККК состоял из штаба Корпуса, четырёх дивизионов, каждый из которых включал 5 эскадронов по три взвода в каждом: 1-й дивизион состоял из 1-го, 4, 7, 8 и 18 эскадронов; 2-й дивизион - из 5-го, 6, 12, 20 и 23; 3-й дивизион состоял из 3-го, 14, 17, 21 и 25; 4-й дивизион - из 2-го, 13, 19, 22, и 24. Эскадроны 9, 10, 11, 15 и 16 по данным Долля остались в Калмыцкой степи и сражались там до своего уничтожения. Каждый дивизион имел кроме того свой отдельный разведэскадрон, сформированный из наиболее опытных солдат. Обычно эскадрон состоял из 100 солдат, временами до 150 и более, разведэскадроны имели около 60 солдат.
Общее число калмыцких солдат, сражавщихся на немецкой стороне, естественно менялось, но в целом оно значительно превышало численность калмыков-солдат в Калмыцкой Кавдивизии на Советской стороне, которая насчитывала лишь при организации 2000-3000 солдат, а после тяжёлых потерь в июльских боях 1942 года на Дону их было в ней уже 2000 и временами даже 1000. До ноября 1942 года состав удалось с большими трудом увеличить до 2300 человек. В дивизию забирали уже и русских, большей частью старших возрастов.
В это же время ККК из первоначальных 1575 солдат стал за самое короткое время мощной силой.
18 апреля 1943 года он состоял в целом из 2200 солдат, 28 апреля 1943 года уже из 79 калмыцких офицеров, 353 младших офицеров и 2029 солдат (а также 2030 лошадей), 23 мая 1943 года ККК состоял из 67 офицеров-калмыков, 3165 младших офицеров и солдат (и 1941 лошадей), 6 июля 1944 года - из 147 калмыцких офицеров, 374 младших офицеров и 2917 солдат (и 4600 лошадей).
На рубеже 1944/1945 гг. в ККК числилось не менее 5000 калмыцких солдат.
Кроме того за Корпусом всегда следовало большое число гражданских лиц, прежде всего женщины и члены семей солдат Корпуса, что естественно не сильно радовало немецкие власти и штаб Корпуса. Оснащение и вооружение Корпуса, которое долго оставляло желать лучшего, было летом 1943 года значительно пополнено. Речь, конечно, идёт о лёгком пехотном вооружении, но его вполне хватало для выполнения боевых задач Корпуса.
6 июля 1944 года Корпус имел 2166 винтовок (1092 немецких, 1025 русских, 43 голландских), 246 пистолетов, 163 автомата (33 немецких, 135 русских), 30 легких и тяжёлых пулемётов, немного гранатомётов разного калибра и прочее военное снаряжение.
По своему характеру Калмыцкий Кавкорпус рассматривался самими солдатами-калмыками не как вспомогательное формирование для немцев, а "как самостоятельное союзное воинское формирование, как союзник Германского Рейха. У них перед глазами рядом с флагом Рейха развивается национальное знамя Калмыцкого народа."
("Калмыки чувствуют и считают себя союзниками Великого Германского Рейха. Они сражаются не ради денег, а ради победы Германии и с победой Германии они связывают исполнение своей национальной мечты".
"Калмык с радостью последовал призыву фюрера, чтобы сражаться на стороне Вермахта за освобождение своей Родины. Он считает себя союзником, его верность и готовность основаны на его идейных убеждениях ...
Калмык - это не бывший военнопленный, его нельзя сравнивать с другими вспомогательными солдатами прочих Восточных частей."
Из докладной о Калмыцком Корпусе для штаба группы войск Шёрнера от 10.01.1944 года.)
Калмыцкие солдаты сражаются "за национальное государство", "за новый социализм", за национальное и социальное освобождение своей Родины. Они всегда подчёркивали, что они не бывшие военнопленные, а сами, добровольно, с оружием в руках, встали на сторону немцев.
Национальный момент всегда высоко поднимался Цуглиновым, роль которого как политического вождя Калмыцкого Корпуса была тем не менее весьма спорной.
Он считался конкурентом для Калмыцкого Национального Комитета, который существовал в Берлине под руководством Шамбы Балинова, своего рода правительство в эмиграции под опёкой Имперского Министерства по делам Восточных территорий. Естественно, что это маленькое соперничество было следствием неизбежных противоречий между старыми эмигрантами и бывшими советскими гражданами. Например, Балинов, как эмигрант двадцатых годов, не нашёл большого отклика среди местного населения во время своего короткого посещения Калмыкии осенью 1942 года, (как об этом свидетельствует полковник Поздняков 10.4.1972 г.).
Большинство калмыков, естественно, было за объединение всех сил Калмыцкого народа и поэтому поддерживали усилия Балинова, направленные на устранение разногласий и создание прочного сотрудничества со своими земляками из Калмыцкого Кавкорпуса.
В этом плане, по мнению Арбакова, несколько скептичен был д-р Долль, поскольку он не хотел ставить под вопрос самостоятельность Корпуса.
В сентябре 1944 года, уже после гибели Долля, Калмыцкий Кавкорпус в политическом отношении полностью признал руководство Балинова и Калмыцкого Национального Комитета, Лукьянов был послан офицером связи в Берлин, одновременно представляя интересы Корпуса при командующем добровольческими формированиями в немецком генштабе генерале Кёстринге.

Серия сообщений "Коллаборационизм":
Часть 1 - Еврейские гитлеровские коллаборационисты
Часть 2 - «Хиви» или «добровольцы вспомогательной службы» Часть I «Хиви» или разнорабочие из восточного строительного подразделения позируют перед немцем-фо
...
Часть 15 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть III)
Часть 16 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть IV)
Часть 17 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть V)
Часть 18 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть VI)
Часть 19 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть VII)
...
Часть 22 - "Тибетский легион" Гитлера
Часть 23 - "Финские парни"
Часть 24 - Батальоны "Эрна"

5. Общая картина германской оккупации
Тяжёлые бои под Сталинградом и в Калмыцкой степи в ноябре и декабре 1942 года, естественно, отодвинули невоенные проблемы на второй план, поэтому сомнительно, чтобы эти постановления были выполнены. Но они интересны как раз тем, что ради сохранения хороших отношений с калмыками, немцы не останавливались даже перед риском испортить и без того напряжённые отношения со своими румынскими союзниками.
Если смотреть в общем, то мероприятия в Калмыкии были частью принятых в целом - особенно на юге России - искренних забот немецких частей об установлении хороших отношений с местным населением.
Подобные усилия в славянских и великорусских регионах были мало распространены, поскольку официальная политика не оставляла для них места. Редким исключением в этом является организация русской администрации в районе Локоть южнее Брянска, располагавшая собственными вооружёнными формированиями, и которую можно полностью отнести к личной инициативе командующего 2-й танковой армией генерал-полковника Шмидта.
В казачьих и нерусских регионах, там, где идеологические установки пропадали, возникали более благоприятные условия для работы с населением.
Уже в 1941 году крымские татары получили своё национальное самоуправление, хотя многие немецкие инстанции возражали против этого, поскольку татары в Крыму были меньшинством.
В рамках этой же немецкой политики в сентябре 1942 года севернее Кубани между Тихорецком и Азовским морем была создана т.н. "Область Казачьего управления", включавшая в себя 6 районов - Староминский, Уманский, Павловский, Крыловский, Каневский и Новоминский. Под контролем Полевой комендатуры 810 в Уманской была создана казачья гражданская администрация, разбитая на три уровня: село (хутор, станица, селение), район, область, во главе которых стоял атаман с соответствующими правами.
Администрациям этих атаманов были переданы все полномочия по организации полиции, юстиции, финансов, образования, медицины и ветеринарии, дорожных служб, сельского хозяйства, торговли, промышленности и религии.
Было сформировано собственное казачье войско, которое 16 февраля 1943 года избрало полковника Белого походным войсковым атаманом и командующим.
Хотя военные власти имели целью лишь сбор опыта по становлению жизнеспособной местной администрации, при содействии приглашённого советником полковника Тарасенко быстро выявились тенденции, которые ставили своей целью не более и не менее как создание независимого казачьего государства.
Ещё более значительным, чем этот административный эксперимент, было фактическое признание на основе невмешательства независимых республик Карачаевцев и Кабардино-Балкарцев на Северном Кавказе, которые поднялись на борьбу с Советской властью ещё до прихода немцев.
Тому предшествовали самые официальные переговоры с представителями кабардинцев и балкарцев в Нальчике и Пятигорске при участии командующего генерал-фельдмаршала фон Клейста, который после некоторых раздумий одобрил все требования и просьбы этих народов.
Поскольку немецкая сторона не имела каких-либо ясных представлений о возможном местном самоуправлении - только самые общие идеи - между регионами имели место самые большие различия. Их форма сильно зависела от местных обстоятельств, настроения и религии населения, от позиции немецких командующих и прочих факторов.
Общим было наличие административного руководства, которое под контролем немецких властей имело те или иные исполнительные полномочия.
В Крыму эти функции выполнял центральный "Мусульманский Комитет" в Симферополе, в Казачьей области - Управление областного атамана при Полевой комендатуре в Уманской ("Атаман Уманского показательного отдела"), в республиках Северного Кавказа - т.н. "национальные представительства", которые рассматривали себя как национальные правительства независимых государств, которые лишь на время войны частично находятся под контролем военных властей.
Что касается калмыков, то сохранившиеся документы позволяют сделать лишь самые общие замечания о политике немецких властей в Калмыкии.
Организация самоуправления, передача гражданских, культурных и экономических вопросов местным властям, включая и восстановление национального самосознания в противовес русской ассимиляции - таковы были главные ориентиры.
У калмыков быстро сформировалось собственное политическое представление, как например, стремление сохранить как часть Калмыкии экономически сильные и в климатическом отношении богатые Западный и Яшалтинский улусы, которые не входили в административную зону 16-ой мотопехотной дивизии. В лице мэра Элисты калмыки уже имели фактически "президента Калмыцкой республики", полномочия которого постоянно расширялись и укреплялись.
Впрочем, не надо забывать, что Калмыкия была занята немцами лишь частично, и на её территории шли тяжёлые бои. Поэтому административные меры могли носить лишь ограниченный характер.
Это хорошо понимали и калмыки, тем не менее они высоко ценили создание местного самоуправления, которое они рассматривали как большой прогресс по сравнению с советским режимом.
Понятно, что в связи с войной эти меры не могли иметь большого значения, война перечёркивала многие начинания.
Так, например, в боях под Халхутой в конце октября 1942 года были практически полностью разрушены совхозы имени Ильича и имени Будённого, в которых занимали оборону советские части. Кроме того, были уничтожены и колодцы, которые имели в этом районе большое значение.
Обе стороны практиковали "тактику выжженной земли".
И именно 16-я МПД , которая так много сделала в установлении добрых отношений с калмыцким населением, была вынуждена, согласно приказу, при отступлении поджечь Элисту в последний день декабря 1942 года …
Генерал граф вон Шверин тем не менее заверяет - и это косвенно подтверждают советские источники - что по его однозначному приказу были преданы огню только административные здания в центре города и никоим образом жилые районы.
Как и советские власти за полгода до этого, немцы тоже пытались угнать с собой весь скот. Но в отличие от первых, они встретили в этом не сопротивление, а полную поддержку населения.
Стада из Калмыкии должны были перегоняться на юг через Маныч, что оказалось в конечном счёте невозможным ввиду недостатка кормов для скота, запоздалого начала отгона и быстрого продвижения советской 28-й армии.
Лишь небольшое количество скота попало в Дивное, остальные попали в руки противнику.
(Быстрое отступление немецких частей воспрепятствовало более значительному разрушению хозяйственных обьектов. В западной части Калмыкии и в приграничных русских районах в Ремонтном, Зимовниках, Орловской, Пролетарской хозяйственные обьекты не были разрушены, поскольку немцы предполагали скоро вернуться.)
Если окинуть взглядом 4 месяца немецкой оккупации, то в целом можно сказать, что немецко-калмыцкие отношения развивались несмотря на обстоятельства более чем положительно.
Немецкая пропаганда, ориентированная на национальные чувства калмыков, подготовила хорошую почву и быстро преодолела первоначальное недоверие - а конструктивные меры немецких властей закрепили успех.
Масштаб сотрудничества подтверждает, что отношение калмыков к немцам не сводилось только к успехам пропаганды или немецким административным мерам, а имело истоки во внутренней установке народа.
Об этом говорит и тот факт, что при неожиданном отступлении немецких частей в декабре 1942 года к ним присоединились тысячи калмыков в поисках личного спасения на Западе.
(Точное число беженцев, конечно, установить невозможно.
Лёвенталь говорит о 4000 беженцах, это число подтверждают и калмыцкие эмигранты. По данным Лёвенталя, около 20000 калмыков были осуждены после войны советскими властями как угнанные на работу в Германию.
Арбаков, который отвечал за работу с калмыцкими беженцами с 08.01.1943 года, говорит, что в Дивном, Вознесенском и других сёлах находилось около 10000 калмыков. Эта цифра представляется вполне реальной, поскольку и советские источники говорят о том, что только из Элисты и Сарпинского улуса немцы "угнали" 4000 человек.)
В противовес советской пропаганде, речь здесь, естественно, не шла о насильственной эвакуации.
Таковая была просто невозможна в силу ограниченности времени.
(Командование группы армий "А" сперва воспротивилось бегству населения, поскольку это неизбежно приводило к забитости и без того немногочисленных дорог, но тем не менее сотрудник Восточного министерства при группе армий "А" д-р Бройтигам, обратившись непосредственно к командующему генерал-фельдмаршалу фон Клейсту, добился разрешения для беженцев при условии, если они будут пользоваться побочными дорогами.
Для общего руководства потоком беженцев был создан специальный штаб под командованием генерала Мирчински.)
Поток беженцев в конце 1942 - начале 1943 года на Северном Кавказе, в Калмыкии, на Дону был просто спонтанной реакцией населения перед лицом грядущих расправ советских властей.
Так, большинство калмыцких беженцев отказалось возвращаться несмотря на тяжёлые зимние обстоятельства, даже когда такая возможность ещё существовала.
Многие из них избегли тем самым неизбежной смерти, поскольку многие жертвы последующего советского террора были замучены лишь по подозрению в симпатии к немцам, причём это касалось даже женщин и детей.
Сегодня уже не просто восстановить тот образ, который был у калмыков в отношении к немцам.
Один из калмыков новой эмиграции так вспоминал об этом:
"Немцы обращались с нами намного лучше, чем с другими народами России.
Почему это было так, наверно, связано с тем, что они сочуствовали нам, малому народу, и не видели в нас конкурентов, как, например, в русских."
Данный прагматизм довольно точно отражает точку зрения немецких властей.
И конечно, никоим образом не согласуется с советской пропагандой.
Об этом говорят и показания советских военопленных.
К ним надо относиться осторожно, но тем не менее к ним апеллируют и советские историки.
Советские военнопленные из самых разных частей, попавшие в плен позже описанных событий, не упоминают о жалобах "освобождённого" населения на немецкие власти.
Они единодушно говорили о корректном отношении немцев. Происшествия сводились к изыманию "курей и яиц".
(Лейтенант Ярусов из 186-й танковой бригады показал на допросе, что в целом на немцев жалоб не было, кроме как по поводу курей. Подобное рассказала и санитарка из 25-го кавполка 11-ой гв. кавдивизии: "Население освобождённых мест говорит о том, что немцы забирали лишь курей и яйца, а румыны и калмыки отбирали всё подряд."
Но эти данные относятся очевидно уже к русским регионам.)
Если вспомнить о жёстких приказах немецкого командования по поддержанию воинской дисциплины, то возможно в этих относительно наивных показаниях кроится большая доля истины.

II. Калмыцкий Кавалерийский Корпус
1. Вооружённые силы калмыков на советской и германской сторонах
Положительным результатом немецкой политики в Калмыкии немецкие власти считали прежде всего тот факт, что калмыки оказали немцам непосредственную военную помощь. Из поначалу небольших вооружённых отрядов, групп местных полицейских и отдельных конных эскадронов после отступления зимой 1942/1943 гг. было создано крупное кавалерийское соединение.
Значение того, что на стороне противника сражается целый Kалмыцкий Кавкорпус, который быстро вырос до силы бригады, можно хорошо представить, если вспомнить о трудностях, с которыми столкнулся советский режим при формировании калмыцких частей.
В ходе создания аналогичных частей в Прибалтике, Средней Азии и особенно на Кавказе ГКО по инициативе Генерального инспектора кавалерии РККА генерал-полковника Городовикова принял уже в ноябре 1941 года решение о создании в Северо-Кавказском ВО национальных кавдивизий: по одной в Чечено-Ингушетии и Кабардино-Балкарии (114-я и 115-я кавдивизии), и двух, 110-й и 111-й кавдивизий, в Калмыкии. По разным причинам и прежде всего небольшого числа жителей, около 135 000 человек, Обком и Совнарком Калмыкии вынуждены были ограничиться созданием лишь 110-й Отдельной калмыцкой Кавдивизии, которую сперва возглавил полковник Панин, и несколько позже полковник Хомутников, ветеран Гражданской войны, который одно время был военкомом Калмыкии (позже он погибнет под Будапештом).
110-я кавдивизия заняла оборону на Дону под Батайском в составе 37-ой армии и в первых же боях попала в крайне тяжёлое положение - в первую очередь в силу грубых ошибок командования. 26 июля 1942 года дивизия была практически окружена немцами и была вынуждена прорываться небольшими группами на восток в направлении Сальск-Башанта-Моздок.
(Начальник штаба 156-й стрелковой дивизии, занимавшей позиции правее 110-й ККД, подполковник Пядов показал на допросе, что штаб армии не отвечал на запросы и просто сбежал в неизвестном направлении.)
При прорыве из окружения дивизия потеряла более половины состава, 1300 из 2000 солдат, (пленные говорили о потерях до 70 %).
(Об этом говорил перебежчик из 4-го эскадрона 292-го кавполка, как и 8 пленных из 110-й ККД. Эти показания подтвердил лейтенант Ляхов, командир транспортной колонны, и другой лейтенант, командир взвода в батарее 292-го кавполка.)
Этот факт вызвал беспокойство у советских властей и прежде всего подозрение, что калмыки сами сдавались немцам и даже сразу оказывали им военную поддержку.
Это недоверие сохранилось и тогда, когда остатки дивизии уже заняли оборону по линии Астрахань-Кизляр и были привлечены тем самым к защите стратегически важной дороги на Кавказ. Об этом, например, говорится в приказе начальника политотдела 110-й Кавдивизии батальонного комиссара Иванова от 14-го сентября 1942 года. В этом приказе от комиссаров частей было категорично потребовано, разобраться с солдатами, которые попадали в плен к врагу или в окружение. Исключение делалось лишь для тех, кто мог доказать, что он активно сражался с немцами или вышел из окружения "в организованном порядке" (!) либо уже прошёл проверку в лагерях НКВД.
Недоверие к солдатам, прорывавшимся из немецкого окружения, принимало часто более чем гротескный характер.
Акты особых отделов НКВД, попавших в руки немцам, свидетельствуют, что как правило эти солдаты рассматривались как шпионы и предатели, даже если они при прорыве совершали геройские поступки.
Очень многие из них были практически сразу приговорены к расстрелу.
Сдача в плен считалась преступлением в соответствии с УК РСФСР (Статья 193, параграф 22 - "Сдача в плен"), а в духе приказа Сталина за номером 227 автоматически влекла за собой обвинение в дезертирстве и измене родине.
Как подтверждает советский генерал П.Григоренко, тем самым под лозунгом борьбы с "предателями, открывшими фронт врагу", немедленный расстрел ожидал даже героев, оказавших врагу сопротивление и ценой неимоверных усилий прорвавшихся к своим. Даже те, кто пережил этот кошмар, должны были жить с ярлыком "окруженец".
"Большинство из них оказалось в лагерях и штрафбатах."
Такая же судьба ожидала и советских пленных, вернувшихся после войны из немецкого плена, независимо от того, сдались ли они сами в плен или как, например, майор Гаврилов, защитник крепости в Брест-Литовске, оказали немцам геройское сопротивление.
(Майор Гаврилов попавший в плен тяжелораненным, был уволен из армии и исключён из партии, тем самым оказавшись в ужасном положении. Только в 1956 году он был реабилитирован, а годом позже ему было присвоено звание Героя Советского Союза.)
В приказе политотдела 110-й Кавдивизии выражено и глубокое недоверие советского руководства непосредственно ко всему калмыцкому народу.
Даже замнаркома обороны СССР Щаденко получал в сентябре и октябре донесения, в соответствии с которыми полковник Хомутников якобы перешёл на сторону немцев вместе с 2000 своих солдат, т.е. практически всей Калмыцкой дивизией.
Эти слухи нашли в Москве очевидно хорошую почву, если об этом свидетельствует и попытки их опровержения со стороны обкома КАССР.
Так, в докладе на имя Щаденко и генерал-полковника Городовикова секретарь обкома Лаврентьев и председатель СНК Гараев пытались рассеять эти слухи, подчёркивая заслуги калмыцких частей: "Бойцы, командиры и политработники 110-й Кавдивизии показали в боях с врагом смелость, доблесть, геройство и преданность социалистической Родине", хотя факты часто говорили именно об обратном.
Тем не менее, они требовали пресечь такие слухи, а тех, кто их распространяет, привлечь к ответу.
По приказу генерала армии Тюленева, командующего Кавказским фронтом, 110-я кавдивизия была переформирована в начале октября 1942 года. Это не привело к усилению дивизии, даже вопрос пополнения представлял собой большую трудность. Командующий 28-й армией генерал-лейтенант Герасименко как и командующий 44-й армией генерал-майор Петров отказались передать солдат-калмыков в распоряжение Калмыцкой кавдивизии.
В неоккупированной части Калмыкии добровольцев оказалось удивительно мало и советские власти вынуждены были призвать в армию молодёжь 1925 года рождения, т.е. едва-едва 17-летних.
110-я Кавдивизия насчитывала в октябре 1942 года лишь около 1000 человек, как показали 4 офицера 138-го Кавполка, перешедшие к немцам. К концу ноября 1942 года эти новые меры довели численность дивизии до 2300 человек. Но существовала острая нехватка оружия, лошадей, транспорта, какого-либо снабжения, а настроение калмыцких солдат было более чем отрицательным.
Не только в Калмыкии, но и других регионах СССР, особенно в Грузии, Армении и Азербайджане, эксперимент с созданием национальных частей, начатый по инициативе начальника политуправления Красной Армии Мехлиса, закончился провалом.
Все эти дивизии отличались ненадёжностью, отсутствием боевого духа, а в критических ситуациях очевидной склонностью сразу сдаваться врагу или просто переходить на сторону противника.
В 1943 году практически все эти части были расформированы, официально согласно тому, что "все народы Советского Союза осознали, что Советская Армия, воспитанная в духе братства трудящихся, представляет собой единый оплот многонационального отечества".
(Подполковник Пядов, начальник штаба 224-ой дивизии, составленной из азербайджанцев и грузин, которая позднее была преобразована в чисто грузинскую, показал 02.08.1942 по вопросу национальных частей, что по его мнению смешанные нац. части не оправдали себя по причине разного менталитета и языковых трудностей, а однородные нац. части ненадёжны по причине сильных антисоветских и антивоенных настроений. Об "антисоветской позиции" кавказских народов и крахе политики нац. частей сообщил и перешедший на сторону немцев командир 1-го Кавказского стрелкового корпуса полковник Шаповалов.)
Более жёсткая судьба ожидала национальное калмыцкое соединение.
В начале февраля 1943-го года солдаты-калмыки были включены в состав 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавкорпуса под командованием генерала Кириченко, затем в связи с ликвидацией Калмыцкой АССР и депортацией всего калмыцкого народа в декабре 1943 года, они (за исключением офицеров) были направлены в тыл и переведены согласно приказу ГПУ Красной Армии в резервные части и трудовые лагеря.
Из советских источников можно понять, что очень мало кто из калмыков смог остаться до конца войны в действующей армии.
Подобные трудности на немецкой стороне отсутствовали.
Калмыцкие части, сражавшиеся на немецкой стороне, формировались и развивались последовательно и естественно, а если тут и возникали недоразумения, то они были связаны не с недостатком надёжности или готовности солдат, а с недостатком необходимого опыта уже у немецких офицеров.
Начало калмыцких формирований связано с антисоветскими партизанскими группами, действовавшими на западе и северо-западе Калмыкии ещё до прихода немцев. Дезертировавшие или отставшие солдаты Красной Армии обьединялись с противниками Советского режима и начинали борьбу на свой страх и риск в Приютненском, Кетченеровском и Юстинском улусах.
Партизанские группы под руководством Артаева, Огдонова, Усялова, Очирова, Даваева, Шильгирова и других, состоявших согласно советской терминологии из "деклассированных элементов, уголовников, отщепенцев, предателей и дезертиров", доставили летом 1942 года измученным советским властям большие хлопоты. Особенно отличился при этом сперва насчитывавший 12-15 и выросший до 70-90 человек отряд Басана Огдонова, который пользуясь поддержкой населения успешно действовал против отрядов НКВД.
Антисоветские партизанские группы, которые вместе с другими добровольцами стали сотрудничать с немецкими частями, рассматривались немцами как хорошая поддержка и при необходимости обеспечивались оружием.
Естественно, что немецкая пропаганда сразу начала говорить, что "бок о бок с немецкими солдатами" в борьбе против большевизма принимают участие и "калмыцкие эскадроны". Эффектной пропагандой была, например, публикация в газете "Свободная земля"от лица "командира немецких частей, действующих в Калмыцкой степи" некрологов, сообщавших о гибели добровольцев под заголовком со словами Хонгора из национального эпоса "Джангар": "Погибни, если ты должен погибнуть, главное же победа над врагом!"
(Хонгор - "Хан Хонгор Огненнорыжий" - наверно самый любимый легендарный герой, в котором калмыцкий народ воплотил свои лучшие представления: храбрость, ловкость, сила и духовная чистота. Об этом рассказывает 8-е сказание Джангара "О том, как буйный Хонгор победил могучего богатыря хана Чилгина". Джангариада всегда вдохновляла калмыцкий народ на борьбу за счастливую жизнь, за жизнь, которую вели герои эпоса в Стране вечной юности Бумба. - Профессор Б.К.Пашков в предисловии к изданию "Джангариады" 1958 года.)
Часто появлялись и заметки о подвигах калмыков. Так, например, 20 декабря 1942 года вышла статья под заголовком "Родина должна знать своих героев", посвящённая награждению медалями "За храбрость с мечами" нескольких солдат одного из эскадронов генералом графом фон Шверином. Численность калмыцких солдат, сражавшихся на немецкой стороне достигла уже в период оккупации 3000 человек. Треть из них представляла собой местных полицейских, другая треть - разного рода отряды в сёлах, в которых не было немецких гарнизонов, и ещё треть представляла собой кавалерийские эскадроны, состоявшие на немецкой службе.
Первые части военного характера образовали уже в сентябре 1942 года два конных эскадрона, сформированные и оснащённые 16-й мотопехотной дивизией, которые по инициативе майора графа фон Штауффенберга, руководителя группы т.н. "Восточных частей" генштаба Сухопутных сил были поставлены на довольствие 17 и 23 октября 1942 года и стали таким образом боевым соединением немецкого Вермахта.
30 ноября 1942 года они получили официальное наименование 1-й и 2-й Калмыцкий эскадрон 66.
(На калмыцкие эскадроны распространялись все инструкции, действующие для казачьих частей. Характерным было тут как раз формирование "чисто национальных" частей, т.е. их разделение на донских, кубанских и терских казаков.)
Эти эскадроны добровольцев, известные вначале как "Калмыцкий легион", тем не менее сильно отличались от других национальных легионов, образованных с 1941/1942 гг. - туркестанцев, сев.кавказцев, азербайджанцев, грузинов, армян, волжских татар, которые быстро достигли численности свыше 80 батальонов и представляли собой вариант фронтовых частей, которые после спешного формирования и обучения были задействованы в степи.
(Из факта дислокации туркестанских соединений в Калмыкии возникли конфликты с местным населением, как следует из сообщения командира дивизии генерал-лейтенанта Хенрици.
В частности:"Именно в силу особого положения, в котором находится дивизия по отношению к калмыцкому населению, конфликты туркестанцев с местным населением могут нанести значительный политический ущерб.
Калмыки, которые относятся к немецким солдатам более чем положительно и оказывают разведкой и рейдами с риском для жизни самую большую помощь, относятся к конфликтам с туркестанцами весьма болезненно.
Дивизия должна немедленно навести порядок в отношении туркестанцев к местному населению.")
Что касается боевого духа и надёжности, то солдаты доктора Долля и его соратники были на самом хорошем счету.
За два месяца существования произошёл, например, лишь один незначительный дисциплинарный инцидент, который был быстро устранён.
Вместе с туркестанскими батальонами 811, 782 и 450 часть калмыков была задействована с конца ноября 1942 года на участке Чилгир - Городок и Городок - Цаган Усун по флангам зимних позиций около Яшкуля для поддержки сражавшейся здесь 16-ой МПД.
Непосредственное участие во фронтовых операциях в силу этого оставалось незначительным даже в оборонительных боях.
Сильной стороной калмыков была их тактика маленькой войны, в которой им всегда сопутствовал успех даже в самых трудных ситуациях.
Благодаря кавалерийским рейдам и разведкам в ничейных районах между немецкими позициями и далеко в советские тылы они по единодушному мнению немецких властей и офицеров оказывали немецким частям самую большую пользу.
Генерал граф фон Шверин утверждает даже, что без надёжных данных калмыцкой ближней и дальней разведки дивизия не смогла бы справиться с задачей обеспечения фронтовых операций в Калмыцкой степи и была бы беспомощна в тактическом отношении.
О том же говорит и командующий 4-ой танковой армией генерал-полковник Гот: "Создание калмыцких частей себя полностью оправдало, поскольку они оказали совершенно выдающуюся помощь 16-ой МПД, которая оказалась в Калмыцкой степи в крайне тяжёлом положении."
Переходы на многие сотни километров до Каспийского моря и до Астрахани, за линию Киселёвка - Цаган Нур и до Волги под Владимировкой калмыцкие эскадроны, как отмечается, совершали "за невероятно короткое время". Немецкое командование получало благодаря этому "ценные разведданные о положении противника в Астрахани и в дельте Волги".
Так, например, калмыцкая разведка своевременно сообщила и о готовящемся советском зимнем наступлении.
Семь эскадронов самостоятельно действовали под своим жёлтым национальным флагом и контролировали большую часть Калмыцкой степи. Они защищали неприкрытые фланги и тылы немецких частей под Юстой, а также по обе стороны дороги Элиста - Астрахань, под Улан Эрге, Яшкулем, Уттой и Халхутой, вели борьбу с советскими разведгруппами, партизанами и гарнизонами и практически взяли на себя роль передового авангарда.
16-я МПД была занята и другим вопросом. Посланники калмыков из частично (Черноземельский, Кетченеровский, Малодербетовский) или неоккупированных (Приволжский, Долбанский, Лаганский, Уланхольский, Юстинский) восточных районов установили контакт с немецкими частями и просили помочь оружием. Здесь представлялась редкая возможность организовать сопротивление в тылу противника. Оружие поставлялось в регионы, занятые противником, было начато формирование групп сопротивления.
Офицер отдела 1с 16-й МПД доктор Хольтерманн работал над подготовкой общего Калмыцкого восстания, целью которого должно было стать быстрое продвижение немецких частей ...
Размах немецко-калмыцкого сотрудничества и боевого содружества можно понимать и как признак того, что советскому режиму в целом так и не удалось привлечь большинство калмыков на свою сторону.
Естественное стремление строить жизнь согласно собственным представлениям и в соответствии с народными традициями ещё не погасло в Kалмыцкой степи.

2. Методы ведения войны
Вклад калмыков в военное противостояние на советской стороне даже в самый критический период был более чем незначительным, об этом свидетельствует и неудачная партизанская война осенью 1942 года.
Трудно понять, чем руководствовались авторы тезисов о том, что партизаны Калмыкии наносили по врагу "сокрушительные удары".
С самого начала в оккупированных улусах, естественно, не было какого-либо организованного сопротивления, так что были предприняты меры для организации партизанского движения извне. С этой целью представители Центрального штаба партизанского движения Рыжиков и Шестаков основали в Астрахани 16 сентября 1942 года специальную партизанскую школу, в которой с сентября 1942 по январь 1943 г.г. прошли подготовку 380 агентов и диверсантов. После этого они с целью саботажа направлялись в немецкие тылы: 112 партизан в Сталинградскую и Ростовскую области а также в Осетию, 268 человек из оперативной группы обкома под руководством Касаткина и военного совета (штаб и политотдел) 28-й армии - часть из которых были калмыки - в оккупированные улусы КАССР.
Здесь они столкнулись с "крайне тяжёлыми обстоятельствами".
И причиной были не только климатические условия - огромная безводная степь, но и наличие антисоветских формирований, которые действовали в степи с большим успехом.
Решающим однако было отсутствие того обстоятельства, которое ещё Фридрих Энгельс назвал необходимым для ведения успешной партизанской войны: надёжную поддержку со стороны населения.
В отличие от отношения к антисоветским партизанам, большинство населения отрицательно относилось к советским партизанам и часто встречало их откровенно враждебно.
Попытки перетянуть население на свою сторону путём пропаганды часто кончались для пропагандистов трагически.
Без поддержки населения советские партизаны несли тяжёлые потери.
По утверждению Скоробогатова "большинство участников этих патриотических подпольных групп" погибли.
Командир 16-й МПД также докладывал в начале 1943 года о том, что "все партизанские группы, действовавшие под Элистой, были практически полностью уничтожены за самое короткое время".
Решающую роль в обнаружении и ликвидации советских партизан играли калмыцкая местная полиция и конные эскадроны, и можно с полным правом сказать, что этот вид немецко-калмыцкого сотрудничества сделал невозможным "успешную работу вражеских шпионских и диверсионных групп".
По сообщению профессора фон Рихтгофена от 08.01.1943 г. "большинство партизанских групп задерживались и уничтожались в степи калмыцкими отрядами, иногда брались в плен или окружались до подхода немецкого подкрепления".
Уже в конце октября 1942 года один из калмыцких эскадронов уничтожил половину партизанского отряда под Улан Тугом южнее Юсты.
Самый известный партизанский отряд, отдельный 59-й под руководством Гермашева, действовавший на участке Элиста - Яшкуль, был разгромлен немцами в начале ноября под Бага Бурулом "при поддержке калмыцкого добровольческого эскадрона и полицейских из Элисты, Приютненского и Троицкого улусов".
Такая же судьба постигла и 53-ю группу под руководством Коломейцева; она была обнаружена калмыцким эскадроном под Адыком и преследовалась при поддержке полицейских из Яшкуля и Улан Эрге. Чуть позже командиру калмыков Сунгурчикову удалось окружить группу между Адыком и Уттой и, после безрезультатных призывов сложить оружие, уничтожить несмотря на отчаянное сопротивление.
Этот же эскадрон в середине ноября уничтожил под Адыком 74-й отряд "Юста" под руководством Очирова сразу же после прибытия отряда в район действий.
Точно так же при большом содействии калмыцких частей были уничтожены или разгромлены после актов саботажа и диверсий против немецких или румынских солдат или представителей местной администрации партизанские группы "Павел" под руководством Яковлева, "Старики" под рук. Чернышёва, "Мстители" Кравченко, "Кетченеры" Харцхаева, "Андрей" Потлова, "Манджи" Батаева.
В рамках отчаянного немецко-советского столкновения партизанская война была постоянным источником крайностей.
В Калмыкии, где друг против друга воевали нерегулярные части, она быстро приняла черты гражданской войны.
Акции советских партизан, естественно, ни по цели ни по содержанию не соответствовали нормам Гаагских соглашений, но и действия антисоветских групп были далеки от цивилизованных правил.
Естественно, что 16-я МПД и калмыцкие добровольцы стали после "освобождения" Калмыкии обьектом тяжких обвинений по поводу политики, которую они проводили на занятой территории.
Обвинения в жестокости стали самым мягким понятием, принятым в советской литературе по отношению к калмыцким частям, сражавшимся на стороне немцев.
Так "советский историк" называет командира 16-й МПД генерала графа фон Шверина "генералом-преступником", который якобы имеет на своей совести тысячи невинных жертв, Калмыцкий Кавкорпус именует не иначе как "карательный корпус", единственной целью которого было "уничтожение советских патриотов, партизан и всех тех, кто не склонил головы перед оккупантами".
По советским данным, только в Элисте "гитлеровцами и их пособниками" было убито 708 человек (первоначально речь была о 500-х, позднее о 800-х), в Яшалтинском улусе по официальным данным 190 человек. Людские потери за время оккупации оцениваются в 2000 "советских патриотов", причём непонятно, относятся ли сюда солдаты Красной Армии.
Эти данные трудно воспринимать всерьёз, поскольку каких-либо доказательств, конечно, нет.
И нельзя забывать, что к результатам расследований комиссий сталинских времён надо относиться осторожно, т.к. они слишком часто были уж слишком далеки от истины.
(Самый яркий пример – дело о расстреле тысяч польских офицеров в лесу под Катынью. Главный советский обвинитель генерал Руденко особо подчеркнул в Нюрнберге тот факт, что "варварское преступление немцев в Катыни было самым тщательным образом расследовано компетентной государственной комиссией. Результатом расследования стало заключение, что преступление в лесах под Катынью было совершенно немцами." О том же заявил и полковник Покровский, представивший материал перед трибуналом 14.02.1946: "В качестве доказательства этого преступления я передаю суду официальные документы специальной комиссии ... Комиссия работала по поручению чрезвычайной государственной комиссии.")
Тем не менее не подлежит сомнению, что восставшие калмыки поначалу не пренебрегали актами возмездия, и естъ даже сообщения, что немцы иногда должны были вмешиваться, чтобы предотвратить акты "бессмысленной жестокости", которая не отвечала намерениям 16-й МПД.
Генерал граф фон Шверин подтверждает, что порой было совсем не легко сдерживать боевую ярость калмыков в разумных пределах.
В актах однако отсутствуют доказательства того, что немецкие власти организовывали и осуществляли в Калмыкии какие-либо эксцессы.
В том есть, правда, одно тяжкое исключение, которое относится к деятельности СС и СД.
Командир располагавшейся в Элисте - около 20 солдат - зондеркоманды 11а спецгруппы D ("Зондеркоманда Астрахань") гауптштурмфюрер Маурер приказал в сентябре 1942 года расстрелять в степи за городом еврейское население Элисты общим числом от 80 до 100 человек - мужчин, женщин, детей.
К этой акции 16-я МПД не имела отношения, поскольку зондеркоманда СД входила в состав спецгруппы D, оперировавшей на юге России и Кавказе.
В историческом контексте подобные акции, естественно, не имели ничего общего с борьбой против партизан, которая не регулировалась Гаагской конвенцией. Командование Сухопутных сил тoже не сильно церемонилось с захваченными партизанами и агентами противника на предмет соответствия применяемых методов военному праву, как о том свидетельствует приказ по 40-му танковому корпусу от 13.10.1942 года, "независимо от возраста и пола".
В этом корпусе расстрелу подлежали даже подростки, если они оказывались вражескими шпионами.
В Калмыкии, как правило, имело место точное расследование обстоятельств с заслушиванием свидетелей и составлением протокола, чем по меньшей мере выполнялся некий минимум международных норм.
С другой стороны за советских агентов часто заступались калмыцкие авторитетные лица, старосты и священники, если речь шла о родственниках или просто калмыках. Профессор фон Рихтгофен сообщает даже о случае, когда один из советских диверсантов был передан на рассмотрение калмыцкому "народному закону" - собранию буддийских священников.
(Он же подчёркивает, что калмыцкие представители в целом не разделяли "жёстких немецких мер против большевицких шпионов и диверсантов".)
В войне мировоззрений между национал-социалистической Германией и коммунистической Россией имела место обычная для этих режимов практика, какой бы мрачной она ни казалась.
И советская сторона не отставала в беспощадности от своего противника.
К регулярным частям Красной Армии это относилось так же как и к партизанским отрядам или частям НКВД.
В каком моральном состоянии были советские солдаты, воевавшие в Калмыкии, иллюстрирует "Лицевой счёт солдата", распространявшийся среди солдат политотделом 28-й Армии с начала ноября 1942 года с заголовком: "Сколько немцев мы сегодня убили?" На этом пропагандистском опусе приводился отрывок из приказа командующего Сталинградским фронтом генерала-полковника Ерёменко: "Каждый боец должен видеть свою честь и гордость в том, чтобы уничтожить как можно больше фашистов огнём орудий, пулемётов и автоматов. Убить 10 хорошо, убить 15 образцово, убить 20 геройски." Тут же и кошмарный призыв писателя Эренбурга: "Мы забыли обо всём на свете кроме одного, убить немца. С этого начинается и этим кончается наш день ... пусть наш сжигает одна страсть и одним горит сердце: убей немца, убей немца ... " Этот текст был известен и на немецкой стороне.
Когда Красная Армия отвоевала в январе 1943 года город Сальск, полковник Телешевский, редактор армейской газеты "Красное знамя", нашёл там экземпляр немецкой газеты, выходившей на русском языке, в которой, как он писал, "какой-то фашистский иезуит" сетовал на то, что, наверно, никогда ещё в истории "солдаты одной армии не воспитывались в такой неописуемой ненависти против солдат другой армии".
Острая реакция показывала, что этим было затронуто самое ранимое место.
Плоды разжигания подобной ненависти против немецких солдат сказались прежде всего на пленных, захваченных Красной Армией.
Хотя на советской стороне имел место приказ об отправке пленных в тыл, "если это разрешают обстоятельства", есть многочисленные свидетельства о том, что в Калмыкии и соседних регионах немецких пленных сразу расстреливали.
Партизаны делали это практически всегда.
Опубликованные сводки часто содержат формулировки типа, что там или там удалось захватить и расстрелять немцев. Регулярные части Красной Армии не отставали в этом от партизан. Советские офицеры и солдаты без видимой причины расстреливали немецких солдат при захвате в плен или позже, в особенности раненных.
(Такие же сообщения поступали и с фронта румынских частей. Так, на участке румынской 4-й пехотной дивизии сообщалось о расследовании грубых преступлений против международных норм со стороны противника в боях около села Садовое. По сообщениям, пленные здесь были в массовом порядке расстреляны или повешенны, раненные были сожженны.)
Более того, порой ликвидировались даже попавшие в плен немецкие лётчики после того, как они были допрошены в самых высоких штабах.
(Об одном таком случае при штабе 47-й Армии рассказал на допросе офицер этого штаба лейтенант Редько.)
Особенно варварским актом стал эпизод в феврале 1943 года в Гришино и Постышево под Красноармейском, где по приказу политотдела 4-го гвардейского танкового корпуса генерал-майорa Полубояровa была расстреляна большая группа немецких, итальянских и румынских пленных, а также немецкие и французские железнодорожники.
(Подробности об этом сообщил командир зенитной батареи 14-й гв. танковой бригады лейтенант Сорокин.)
Примечательно в связи с этим поведение бывшего командира 16-й МПД генерал-лейтенанта Хенрици и его преемника генерала графа фон Шверина, которые подвергаются тяжелым обвинениям в связи со своей деятельностью в Калмыкии. Хенрици, теперь уже командир действовавшего при Красноармейске 40-го танкового корпуса, издал в связи с этим случаем приказ, в котором он призывал свои части не опускаться до актов возмездия:
"Мы должны оставаться верными солдатскому долгу", говорилось в приказе, "пленный солдат противника, который безоружен и уже не может сражаться, должен быть отправлен в лагерь для военнопленных".
Строгое мнение Хенрици позволяет сделать вывод, что подобным было и его поведение в Калмыкии.
Ещё более жестокие репрессии по сравнению с немецкими военнопленными, которых в Калмыкии было не так уж много, выпали на долю мирного населения, заподозренного в сотрудничестве с немцами.
На немецкой стороне довольно быстро возникло ощущение, что советские власти склонны к тому, чтобы во всех калмыках видеть своих врагов. Показания пленных и трофейные документы указывают на то, что калмыки, задержанные советскими солдатами с оружием в руках, расстреливались на месте.
В одном из сообщений командования группы армий Б в октябре 1942 года говорилось о расследовании обстоятельств, связанных с расстрелом и захоронением большой группы калмыков отступавшими русскими частями.
Уничтожение предателей родины, служивших немцам, под которыми понимались прежде всего старосты и местные полицейские, было главной задачей, поставленной перед партизанами Центральным штабом партизанского движения.
Приказ гласил: "Беспощадно уничтожайте ..."
Но эти события стали лишь прелюдией жестокой расправы над населением, которое симпатизировало немцам - в Калмыкии, на Северном Кавказе, в казачьих регионах, в Крыму, на Украине и других краях.
Непосредственно за советскими фронтовыми частями почти всегда следовали политические отряды НКВД (МВД/МГБ), которые прочёсывали города и сёла в поисках немецких сотрудников и занимались чисткой населения на свой манер.
В данном случае можно говорить не столько о немецких сторонниках, которых полагалось наказать "по советским законам" за сотрудничество с врагом во время оккупации, сколько о систематическом устранении всех политических противников, ненадёжных элементов и, в конечном счёте, ликвидации значительной части неудобного населения.
Примерный размах этих массовых репрессий стал ясен только после разоблачений послевоенного времени и не в последнюю очередь благодаря 20-му съезду КПСС.
Но уже в военные годы немцы располагали обширными данными. 01.01.1943 года - ещё до того, как началось собственно немецкое отступление - командующий группой войск А, генерал-фельмаршал фон Клейст подтвердил представителю Имперского министерства по делам оккупированных Bосточных территорий при группе армий А советнику доктору Бройтигаму, который указывал на трагические последствия планируемого отступления для местного населения, "что в уже оставленных районах Северной Осетии наступающие большевики сжигают сёла местных жителей и убивают население включая женщин и детей".
Подобное сообщалось и из других мест.
Так, например, в марте 1943 года отряды НКВД расстреляли во временно "освобождённом" Харькове по обвинению в симпатиях к немцам во время оккупации большое число жителей вместе с женщинами и детьми.
Немецкие сообщения говорят о 4 % населения.
В этой связи следует подчеркнуть, что именно советские органы безопасности, руководимые Берия, Кругловым, Меркуловым, Серовым, действовавшие по поручению Сталина и Политбюро ВКП(б), использовали как раз те варварские методы, которые часто без всяких оснований приписывались немецким оккупантам.

Серия сообщений "Коллаборационизм":
Часть 1 - Еврейские гитлеровские коллаборационисты
Часть 2 - «Хиви» или «добровольцы вспомогательной службы» Часть I «Хиви» или разнорабочие из восточного строительного подразделения позируют перед немцем-фо
...
Часть 14 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть II)
Часть 15 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть III)
Часть 16 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть IV)
Часть 17 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть V)
Часть 18 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть VI)
...
Часть 22 - "Тибетский легион" Гитлера
Часть 23 - "Финские парни"
Часть 24 - Батальоны "Эрна"

5. Общая картина германской оккупации
Тяжёлые бои под Сталинградом и в Калмыцкой степи в ноябре и декабре 1942 года, естественно, отодвинули невоенные проблемы на второй план, поэтому сомнительно, чтобы эти постановления были выполнены. Но они интересны как раз тем, что ради сохранения хороших отношений с калмыками, немцы не останавливались даже перед риском испортить и без того напряжённые отношения со своими румынскими союзниками.
Если смотреть в общем, то мероприятия в Калмыкии были частью принятых в целом - особенно на юге России - искренних забот немецких частей об установлении хороших отношений с местным населением.
Подобные усилия в славянских и великорусских регионах были мало распространены, поскольку официальная политика не оставляла для них места. Редким исключением в этом является организация русской администрации в районе Локоть южнее Брянска, располагавшая собственными вооружёнными формированиями, и которую можно полностью отнести к личной инициативе командующего 2-й танковой армией генерал-полковника Шмидта.
В казачьих и нерусских регионах, там, где идеологические установки пропадали, возникали более благоприятные условия для работы с населением.
Уже в 1941 году крымские татары получили своё национальное самоуправление, хотя многие немецкие инстанции возражали против этого, поскольку татары в Крыму были меньшинством.
В рамках этой же немецкой политики в сентябре 1942 года севернее Кубани между Тихорецком и Азовским морем была создана т.н. "Область Казачьего управления", включавшая в себя 6 районов - Староминский, Уманский, Павловский, Крыловский, Каневский и Новоминский. Под контролем Полевой комендатуры 810 в Уманской была создана казачья гражданская администрация, разбитая на три уровня: село (хутор, станица, селение), район, область, во главе которых стоял атаман с соответствующими правами.
Администрациям этих атаманов были переданы все полномочия по организации полиции, юстиции, финансов, образования, медицины и ветеринарии, дорожных служб, сельского хозяйства, торговли, промышленности и религии.
Было сформировано собственное казачье войско, которое 16 февраля 1943 года избрало полковника Белого походным войсковым атаманом и командующим.
Хотя военные власти имели целью лишь сбор опыта по становлению жизнеспособной местной администрации, при содействии приглашённого советником полковника Тарасенко быстро выявились тенденции, которые ставили своей целью не более и не менее как создание независимого казачьего государства.
Ещё более значительным, чем этот административный эксперимент, было фактическое признание на основе невмешательства независимых республик Карачаевцев и Кабардино-Балкарцев на Северном Кавказе, которые поднялись на борьбу с Советской властью ещё до прихода немцев.
Тому предшествовали самые официальные переговоры с представителями кабардинцев и балкарцев в Нальчике и Пятигорске при участии командующего генерал-фельдмаршала фон Клейста, который после некоторых раздумий одобрил все требования и просьбы этих народов.
Поскольку немецкая сторона не имела каких-либо ясных представлений о возможном местном самоуправлении - только самые общие идеи - между регионами имели место самые большие различия. Их форма сильно зависела от местных обстоятельств, настроения и религии населения, от позиции немецких командующих и прочих факторов.
Общим было наличие административного руководства, которое под контролем немецких властей имело те или иные исполнительные полномочия.
В Крыму эти функции выполнял центральный "Мусульманский Комитет" в Симферополе, в Казачьей области - Управление областного атамана при Полевой комендатуре в Уманской ("Атаман Уманского показательного отдела"), в республиках Северного Кавказа - т.н. "национальные представительства", которые рассматривали себя как национальные правительства независимых государств, которые лишь на время войны частично находятся под контролем военных властей.
Что касается калмыков, то сохранившиеся документы позволяют сделать лишь самые общие замечания о политике немецких властей в Калмыкии.
Организация самоуправления, передача гражданских, культурных и экономических вопросов местным властям, включая и восстановление национального самосознания в противовес русской ассимиляции - таковы были главные ориентиры.
У калмыков быстро сформировалось собственное политическое представление, как например, стремление сохранить как часть Калмыкии экономически сильные и в климатическом отношении богатые Западный и Яшалтинский улусы, которые не входили в административную зону 16-ой мотопехотной дивизии. В лице мэра Элисты калмыки уже имели фактически "президента Калмыцкой республики", полномочия которого постоянно расширялись и укреплялись.
Впрочем, не надо забывать, что Калмыкия была занята немцами лишь частично, и на её территории шли тяжёлые бои. Поэтому административные меры могли носить лишь ограниченный характер.
Это хорошо понимали и калмыки, тем не менее они высоко ценили создание местного самоуправления, которое они рассматривали как большой прогресс по сравнению с советским режимом.
Понятно, что в связи с войной эти меры не могли иметь большого значения, война перечёркивала многие начинания.
Так, например, в боях под Халхутой в конце октября 1942 года были практически полностью разрушены совхозы имени Ильича и имени Будённого, в которых занимали оборону советские части. Кроме того, были уничтожены и колодцы, которые имели в этом районе большое значение.
Обе стороны практиковали "тактику выжженной земли".
И именно 16-я МПД , которая так много сделала в установлении добрых отношений с калмыцким населением, была вынуждена, согласно приказу, при отступлении поджечь Элисту в последний день декабря 1942 года …
Генерал граф вон Шверин тем не менее заверяет - и это косвенно подтверждают советские источники - что по его однозначному приказу были преданы огню только административные здания в центре города и никоим образом жилые районы.
Как и советские власти за полгода до этого, немцы тоже пытались угнать с собой весь скот. Но в отличие от первых, они встретили в этом не сопротивление, а полную поддержку населения.
Стада из Калмыкии должны были перегоняться на юг через Маныч, что оказалось в конечном счёте невозможным ввиду недостатка кормов для скота, запоздалого начала отгона и быстрого продвижения советской 28-й армии.
Лишь небольшое количество скота попало в Дивное, остальные попали в руки противнику.
(Быстрое отступление немецких частей воспрепятствовало более значительному разрушению хозяйственных обьектов. В западной части Калмыкии и в приграничных русских районах в Ремонтном, Зимовниках, Орловской, Пролетарской хозяйственные обьекты не были разрушены, поскольку немцы предполагали скоро вернуться.)
Если окинуть взглядом 4 месяца немецкой оккупации, то в целом можно сказать, что немецко-калмыцкие отношения развивались несмотря на обстоятельства более чем положительно.
Немецкая пропаганда, ориентированная на национальные чувства калмыков, подготовила хорошую почву и быстро преодолела первоначальное недоверие - а конструктивные меры немецких властей закрепили успех.
Масштаб сотрудничества подтверждает, что отношение калмыков к немцам не сводилось только к успехам пропаганды или немецким административным мерам, а имело истоки во внутренней установке народа.
Об этом говорит и тот факт, что при неожиданном отступлении немецких частей в декабре 1942 года к ним присоединились тысячи калмыков в поисках личного спасения на Западе.
(Точное число беженцев, конечно, установить невозможно.
Лёвенталь говорит о 4000 беженцах, это число подтверждают и калмыцкие эмигранты. По данным Лёвенталя, около 20000 калмыков были осуждены после войны советскими властями как угнанные на работу в Германию.
Арбаков, который отвечал за работу с калмыцкими беженцами с 08.01.1943 года, говорит, что в Дивном, Вознесенском и других сёлах находилось около 10000 калмыков. Эта цифра представляется вполне реальной, поскольку и советские источники говорят о том, что только из Элисты и Сарпинского улуса немцы "угнали" 4000 человек.)
В противовес советской пропаганде, речь здесь, естественно, не шла о насильственной эвакуации.
Таковая была просто невозможна в силу ограниченности времени.
(Командование группы армий "А" сперва воспротивилось бегству населения, поскольку это неизбежно приводило к забитости и без того немногочисленных дорог, но тем не менее сотрудник Восточного министерства при группе армий "А" д-р Бройтигам, обратившись непосредственно к командующему генерал-фельдмаршалу фон Клейсту, добился разрешения для беженцев при условии, если они будут пользоваться побочными дорогами.
Для общего руководства потоком беженцев был создан специальный штаб под командованием генерала Мирчински.)
Поток беженцев в конце 1942 - начале 1943 года на Северном Кавказе, в Калмыкии, на Дону был просто спонтанной реакцией населения перед лицом грядущих расправ советских властей.
Так, большинство калмыцких беженцев отказалось возвращаться несмотря на тяжёлые зимние обстоятельства, даже когда такая возможность ещё существовала.
Многие из них избегли тем самым неизбежной смерти, поскольку многие жертвы последующего советского террора были замучены лишь по подозрению в симпатии к немцам, причём это касалось даже женщин и детей.
Сегодня уже не просто восстановить тот образ, который был у калмыков в отношении к немцам.
Один из калмыков новой эмиграции так вспоминал об этом:
"Немцы обращались с нами намного лучше, чем с другими народами России.
Почему это было так, наверно, связано с тем, что они сочуствовали нам, малому народу, и не видели в нас конкурентов, как, например, в русских."
Данный прагматизм довольно точно отражает точку зрения немецких властей.
И конечно, никоим образом не согласуется с советской пропагандой.
Об этом говорят и показания советских военопленных.
К ним надо относиться осторожно, но тем не менее к ним апеллируют и советские историки.
Советские военнопленные из самых разных частей, попавшие в плен позже описанных событий, не упоминают о жалобах "освобождённого" населения на немецкие власти.
Они единодушно говорили о корректном отношении немцев. Происшествия сводились к изыманию "курей и яиц".
(Лейтенант Ярусов из 186-й танковой бригады показал на допросе, что в целом на немцев жалоб не было, кроме как по поводу курей. Подобное рассказала и санитарка из 25-го кавполка 11-ой гв. кавдивизии: "Население освобождённых мест говорит о том, что немцы забирали лишь курей и яйца, а румыны и калмыки отбирали всё подряд."
Но эти данные относятся очевидно уже к русским регионам.)
Если вспомнить о жёстких приказах немецкого командования по поддержанию воинской дисциплины, то возможно в этих относительно наивных показаниях кроится большая доля истины.

II. Калмыцкий Кавалерийский Корпус
1. Вооружённые силы калмыков на советской и германской сторонах
Положительным результатом немецкой политики в Калмыкии немецкие власти считали прежде всего тот факт, что калмыки оказали немцам непосредственную военную помощь. Из поначалу небольших вооружённых отрядов, групп местных полицейских и отдельных конных эскадронов после отступления зимой 1942/1943 гг. было создано крупное кавалерийское соединение.
Значение того, что на стороне противника сражается целый Kалмыцкий Кавкорпус, который быстро вырос до силы бригады, можно хорошо представить, если вспомнить о трудностях, с которыми столкнулся советский режим при формировании калмыцких частей.
В ходе создания аналогичных частей в Прибалтике, Средней Азии и особенно на Кавказе ГКО по инициативе Генерального инспектора кавалерии РККА генерал-полковника Городовикова принял уже в ноябре 1941 года решение о создании в Северо-Кавказском ВО национальных кавдивизий: по одной в Чечено-Ингушетии и Кабардино-Балкарии (114-я и 115-я кавдивизии), и двух, 110-й и 111-й кавдивизий, в Калмыкии. По разным причинам и прежде всего небольшого числа жителей, около 135 000 человек, Обком и Совнарком Калмыкии вынуждены были ограничиться созданием лишь 110-й Отдельной калмыцкой Кавдивизии, которую сперва возглавил полковник Панин, и несколько позже полковник Хомутников, ветеран Гражданской войны, который одно время был военкомом Калмыкии (позже он погибнет под Будапештом).
110-я кавдивизия заняла оборону на Дону под Батайском в составе 37-ой армии и в первых же боях попала в крайне тяжёлое положение - в первую очередь в силу грубых ошибок командования. 26 июля 1942 года дивизия была практически окружена немцами и была вынуждена прорываться небольшими группами на восток в направлении Сальск-Башанта-Моздок.
(Начальник штаба 156-й стрелковой дивизии, занимавшей позиции правее 110-й ККД, подполковник Пядов показал на допросе, что штаб армии не отвечал на запросы и просто сбежал в неизвестном направлении.)
При прорыве из окружения дивизия потеряла более половины состава, 1300 из 2000 солдат, (пленные говорили о потерях до 70 %).
(Об этом говорил перебежчик из 4-го эскадрона 292-го кавполка, как и 8 пленных из 110-й ККД. Эти показания подтвердил лейтенант Ляхов, командир транспортной колонны, и другой лейтенант, командир взвода в батарее 292-го кавполка.)
Этот факт вызвал беспокойство у советских властей и прежде всего подозрение, что калмыки сами сдавались немцам и даже сразу оказывали им военную поддержку.
Это недоверие сохранилось и тогда, когда остатки дивизии уже заняли оборону по линии Астрахань-Кизляр и были привлечены тем самым к защите стратегически важной дороги на Кавказ. Об этом, например, говорится в приказе начальника политотдела 110-й Кавдивизии батальонного комиссара Иванова от 14-го сентября 1942 года. В этом приказе от комиссаров частей было категорично потребовано, разобраться с солдатами, которые попадали в плен к врагу или в окружение. Исключение делалось лишь для тех, кто мог доказать, что он активно сражался с немцами или вышел из окружения "в организованном порядке" (!) либо уже прошёл проверку в лагерях НКВД.
Недоверие к солдатам, прорывавшимся из немецкого окружения, принимало часто более чем гротескный характер.
Акты особых отделов НКВД, попавших в руки немцам, свидетельствуют, что как правило эти солдаты рассматривались как шпионы и предатели, даже если они при прорыве совершали геройские поступки.
Очень многие из них были практически сразу приговорены к расстрелу.
Сдача в плен считалась преступлением в соответствии с УК РСФСР (Статья 193, параграф 22 - "Сдача в плен"), а в духе приказа Сталина за номером 227 автоматически влекла за собой обвинение в дезертирстве и измене родине.
Как подтверждает советский генерал П.Григоренко, тем самым под лозунгом борьбы с "предателями, открывшими фронт врагу", немедленный расстрел ожидал даже героев, оказавших врагу сопротивление и ценой неимоверных усилий прорвавшихся к своим. Даже те, кто пережил этот кошмар, должны были жить с ярлыком "окруженец".
"Большинство из них оказалось в лагерях и штрафбатах."
Такая же судьба ожидала и советских пленных, вернувшихся после войны из немецкого плена, независимо от того, сдались ли они сами в плен или как, например, майор Гаврилов, защитник крепости в Брест-Литовске, оказали немцам геройское сопротивление.
(Майор Гаврилов попавший в плен тяжелораненным, был уволен из армии и исключён из партии, тем самым оказавшись в ужасном положении. Только в 1956 году он был реабилитирован, а годом позже ему было присвоено звание Героя Советского Союза.)
В приказе политотдела 110-й Кавдивизии выражено и глубокое недоверие советского руководства непосредственно ко всему калмыцкому народу.
Даже замнаркома обороны СССР Щаденко получал в сентябре и октябре донесения, в соответствии с которыми полковник Хомутников якобы перешёл на сторону немцев вместе с 2000 своих солдат, т.е. практически всей Калмыцкой дивизией.
Эти слухи нашли в Москве очевидно хорошую почву, если об этом свидетельствует и попытки их опровержения со стороны обкома КАССР.
Так, в докладе на имя Щаденко и генерал-полковника Городовикова секретарь обкома Лаврентьев и председатель СНК Гараев пытались рассеять эти слухи, подчёркивая заслуги калмыцких частей: "Бойцы, командиры и политработники 110-й Кавдивизии показали в боях с врагом смелость, доблесть, геройство и преданность социалистической Родине", хотя факты часто говорили именно об обратном.
Тем не менее, они требовали пресечь такие слухи, а тех, кто их распространяет, привлечь к ответу.
По приказу генерала армии Тюленева, командующего Кавказским фронтом, 110-я кавдивизия была переформирована в начале октября 1942 года. Это не привело к усилению дивизии, даже вопрос пополнения представлял собой большую трудность. Командующий 28-й армией генерал-лейтенант Герасименко как и командующий 44-й армией генерал-майор Петров отказались передать солдат-калмыков в распоряжение Калмыцкой кавдивизии.
В неоккупированной части Калмыкии добровольцев оказалось удивительно мало и советские власти вынуждены были призвать в армию молодёжь 1925 года рождения, т.е. едва-едва 17-летних.
110-я Кавдивизия насчитывала в октябре 1942 года лишь около 1000 человек, как показали 4 офицера 138-го Кавполка, перешедшие к немцам. К концу ноября 1942 года эти новые меры довели численность дивизии до 2300 человек. Но существовала острая нехватка оружия, лошадей, транспорта, какого-либо снабжения, а настроение калмыцких солдат было более чем отрицательным.
Не только в Калмыкии, но и других регионах СССР, особенно в Грузии, Армении и Азербайджане, эксперимент с созданием национальных частей, начатый по инициативе начальника политуправления Красной Армии Мехлиса, закончился провалом.
Все эти дивизии отличались ненадёжностью, отсутствием боевого духа, а в критических ситуациях очевидной склонностью сразу сдаваться врагу или просто переходить на сторону противника.
В 1943 году практически все эти части были расформированы, официально согласно тому, что "все народы Советского Союза осознали, что Советская Армия, воспитанная в духе братства трудящихся, представляет собой единый оплот многонационального отечества".
(Подполковник Пядов, начальник штаба 224-ой дивизии, составленной из азербайджанцев и грузин, которая позднее была преобразована в чисто грузинскую, показал 02.08.1942 по вопросу национальных частей, что по его мнению смешанные нац. части не оправдали себя по причине разного менталитета и языковых трудностей, а однородные нац. части ненадёжны по причине сильных антисоветских и антивоенных настроений. Об "антисоветской позиции" кавказских народов и крахе политики нац. частей сообщил и перешедший на сторону немцев командир 1-го Кавказского стрелкового корпуса полковник Шаповалов.)
Более жёсткая судьба ожидала национальное калмыцкое соединение.
В начале февраля 1943-го года солдаты-калмыки были включены в состав 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавкорпуса под командованием генерала Кириченко, затем в связи с ликвидацией Калмыцкой АССР и депортацией всего калмыцкого народа в декабре 1943 года, они (за исключением офицеров) были направлены в тыл и переведены согласно приказу ГПУ Красной Армии в резервные части и трудовые лагеря.
Из советских источников можно понять, что очень мало кто из калмыков смог остаться до конца войны в действующей армии.
Подобные трудности на немецкой стороне отсутствовали.
Калмыцкие части, сражавшиеся на немецкой стороне, формировались и развивались последовательно и естественно, а если тут и возникали недоразумения, то они были связаны не с недостатком надёжности или готовности солдат, а с недостатком необходимого опыта уже у немецких офицеров.
Начало калмыцких формирований связано с антисоветскими партизанскими группами, действовавшими на западе и северо-западе Калмыкии ещё до прихода немцев. Дезертировавшие или отставшие солдаты Красной Армии обьединялись с противниками Советского режима и начинали борьбу на свой страх и риск в Приютненском, Кетченеровском и Юстинском улусах.
Партизанские группы под руководством Артаева, Огдонова, Усялова, Очирова, Даваева, Шильгирова и других, состоявших согласно советской терминологии из "деклассированных элементов, уголовников, отщепенцев, предателей и дезертиров", доставили летом 1942 года измученным советским властям большие хлопоты. Особенно отличился при этом сперва насчитывавший 12-15 и выросший до 70-90 человек отряд Басана Огдонова, который пользуясь поддержкой населения успешно действовал против отрядов НКВД.
Антисоветские партизанские группы, которые вместе с другими добровольцами стали сотрудничать с немецкими частями, рассматривались немцами как хорошая поддержка и при необходимости обеспечивались оружием.
Естественно, что немецкая пропаганда сразу начала говорить, что "бок о бок с немецкими солдатами" в борьбе против большевизма принимают участие и "калмыцкие эскадроны". Эффектной пропагандой была, например, публикация в газете "Свободная земля"от лица "командира немецких частей, действующих в Калмыцкой степи" некрологов, сообщавших о гибели добровольцев под заголовком со словами Хонгора из национального эпоса "Джангар": "Погибни, если ты должен погибнуть, главное же победа над врагом!"
(Хонгор - "Хан Хонгор Огненнорыжий" - наверно самый любимый легендарный герой, в котором калмыцкий народ воплотил свои лучшие представления: храбрость, ловкость, сила и духовная чистота. Об этом рассказывает 8-е сказание Джангара "О том, как буйный Хонгор победил могучего богатыря хана Чилгина". Джангариада всегда вдохновляла калмыцкий народ на борьбу за счастливую жизнь, за жизнь, которую вели герои эпоса в Стране вечной юности Бумба. - Профессор Б.К.Пашков в предисловии к изданию "Джангариады" 1958 года.)
Часто появлялись и заметки о подвигах калмыков. Так, например, 20 декабря 1942 года вышла статья под заголовком "Родина должна знать своих героев", посвящённая награждению медалями "За храбрость с мечами" нескольких солдат одного из эскадронов генералом графом фон Шверином. Численность калмыцких солдат, сражавшихся на немецкой стороне достигла уже в период оккупации 3000 человек. Треть из них представляла собой местных полицейских, другая треть - разного рода отряды в сёлах, в которых не было немецких гарнизонов, и ещё треть представляла собой кавалерийские эскадроны, состоявшие на немецкой службе.
Первые части военного характера образовали уже в сентябре 1942 года два конных эскадрона, сформированные и оснащённые 16-й мотопехотной дивизией, которые по инициативе майора графа фон Штауффенберга, руководителя группы т.н. "Восточных частей" генштаба Сухопутных сил были поставлены на довольствие 17 и 23 октября 1942 года и стали таким образом боевым соединением немецкого Вермахта.
30 ноября 1942 года они получили официальное наименование 1-й и 2-й Калмыцкий эскадрон 66.
(На калмыцкие эскадроны распространялись все инструкции, действующие для казачьих частей. Характерным было тут как раз формирование "чисто национальных" частей, т.е. их разделение на донских, кубанских и терских казаков.)
Эти эскадроны добровольцев, известные вначале как "Калмыцкий легион", тем не менее сильно отличались от других национальных легионов, образованных с 1941/1942 гг. - туркестанцев, сев.кавказцев, азербайджанцев, грузинов, армян, волжских татар, которые быстро достигли численности свыше 80 батальонов и представляли собой вариант фронтовых частей, которые после спешного формирования и обучения были задействованы в степи.
(Из факта дислокации туркестанских соединений в Калмыкии возникли конфликты с местным населением, как следует из сообщения командира дивизии генерал-лейтенанта Хенрици.
В частности:"Именно в силу особого положения, в котором находится дивизия по отношению к калмыцкому населению, конфликты туркестанцев с местным населением могут нанести значительный политический ущерб.
Калмыки, которые относятся к немецким солдатам более чем положительно и оказывают разведкой и рейдами с риском для жизни самую большую помощь, относятся к конфликтам с туркестанцами весьма болезненно.
Дивизия должна немедленно навести порядок в отношении туркестанцев к местному населению.")
Что касается боевого духа и надёжности, то солдаты доктора Долля и его соратники были на самом хорошем счету.
За два месяца существования произошёл, например, лишь один незначительный дисциплинарный инцидент, который был быстро устранён.
Вместе с туркестанскими батальонами 811, 782 и 450 часть калмыков была задействована с конца ноября 1942 года на участке Чилгир - Городок и Городок - Цаган Усун по флангам зимних позиций около Яшкуля для поддержки сражавшейся здесь 16-ой МПД.
Непосредственное участие во фронтовых операциях в силу этого оставалось незначительным даже в оборонительных боях.
Сильной стороной калмыков была их тактика маленькой войны, в которой им всегда сопутствовал успех даже в самых трудных ситуациях.
Благодаря кавалерийским рейдам и разведкам в ничейных районах между немецкими позициями и далеко в советские тылы они по единодушному мнению немецких властей и офицеров оказывали немецким частям самую большую пользу.
Генерал граф фон Шверин утверждает даже, что без надёжных данных калмыцкой ближней и дальней разведки дивизия не смогла бы справиться с задачей обеспечения фронтовых операций в Калмыцкой степи и была бы беспомощна в тактическом отношении.
О том же говорит и командующий 4-ой танковой армией генерал-полковник Гот: "Создание калмыцких частей себя полностью оправдало, поскольку они оказали совершенно выдающуюся помощь 16-ой МПД, которая оказалась в Калмыцкой степи в крайне тяжёлом положении."
Переходы на многие сотни километров до Каспийского моря и до Астрахани, за линию Киселёвка - Цаган Нур и до Волги под Владимировкой калмыцкие эскадроны, как отмечается, совершали "за невероятно короткое время". Немецкое командование получало благодаря этому "ценные разведданные о положении противника в Астрахани и в дельте Волги".
Так, например, калмыцкая разведка своевременно сообщила и о готовящемся советском зимнем наступлении.
Семь эскадронов самостоятельно действовали под своим жёлтым национальным флагом и контролировали большую часть Калмыцкой степи. Они защищали неприкрытые фланги и тылы немецких частей под Юстой, а также по обе стороны дороги Элиста - Астрахань, под Улан Эрге, Яшкулем, Уттой и Халхутой, вели борьбу с советскими разведгруппами, партизанами и гарнизонами и практически взяли на себя роль передового авангарда.
16-я МПД была занята и другим вопросом. Посланники калмыков из частично (Черноземельский, Кетченеровский, Малодербетовский) или неоккупированных (Приволжский, Долбанский, Лаганский, Уланхольский, Юстинский) восточных районов установили контакт с немецкими частями и просили помочь оружием. Здесь представлялась редкая возможность организовать сопротивление в тылу противника. Оружие поставлялось в регионы, занятые противником, было начато формирование групп сопротивления.
Офицер отдела 1с 16-й МПД доктор Хольтерманн работал над подготовкой общего Калмыцкого восстания, целью которого должно было стать быстрое продвижение немецких частей ...
Размах немецко-калмыцкого сотрудничества и боевого содружества можно понимать и как признак того, что советскому режиму в целом так и не удалось привлечь большинство калмыков на свою сторону.
Естественное стремление строить жизнь согласно собственным представлениям и в соответствии с народными традициями ещё не погасло в Kалмыцкой степи.

2. Методы ведения войны
Вклад калмыков в военное противостояние на советской стороне даже в самый критический период был более чем незначительным, об этом свидетельствует и неудачная партизанская война осенью 1942 года.
Трудно понять, чем руководствовались авторы тезисов о том, что партизаны Калмыкии наносили по врагу "сокрушительные удары".
С самого начала в оккупированных улусах, естественно, не было какого-либо организованного сопротивления, так что были предприняты меры для организации партизанского движения извне. С этой целью представители Центрального штаба партизанского движения Рыжиков и Шестаков основали в Астрахани 16 сентября 1942 года специальную партизанскую школу, в которой с сентября 1942 по январь 1943 г.г. прошли подготовку 380 агентов и диверсантов. После этого они с целью саботажа направлялись в немецкие тылы: 112 партизан в Сталинградскую и Ростовскую области а также в Осетию, 268 человек из оперативной группы обкома под руководством Касаткина и военного совета (штаб и политотдел) 28-й армии - часть из которых были калмыки - в оккупированные улусы КАССР.
Здесь они столкнулись с "крайне тяжёлыми обстоятельствами".
И причиной были не только климатические условия - огромная безводная степь, но и наличие антисоветских формирований, которые действовали в степи с большим успехом.
Решающим однако было отсутствие того обстоятельства, которое ещё Фридрих Энгельс назвал необходимым для ведения успешной партизанской войны: надёжную поддержку со стороны населения.
В отличие от отношения к антисоветским партизанам, большинство населения отрицательно относилось к советским партизанам и часто встречало их откровенно враждебно.
Попытки перетянуть население на свою сторону путём пропаганды часто кончались для пропагандистов трагически.
Без поддержки населения советские партизаны несли тяжёлые потери.
По утверждению Скоробогатова "большинство участников этих патриотических подпольных групп" погибли.
Командир 16-й МПД также докладывал в начале 1943 года о том, что "все партизанские группы, действовавшие под Элистой, были практически полностью уничтожены за самое короткое время".
Решающую роль в обнаружении и ликвидации советских партизан играли калмыцкая местная полиция и конные эскадроны, и можно с полным правом сказать, что этот вид немецко-калмыцкого сотрудничества сделал невозможным "успешную работу вражеских шпионских и диверсионных групп".
По сообщению профессора фон Рихтгофена от 08.01.1943 г. "большинство партизанских групп задерживались и уничтожались в степи калмыцкими отрядами, иногда брались в плен или окружались до подхода немецкого подкрепления".
Уже в конце октября 1942 года один из калмыцких эскадронов уничтожил половину партизанского отряда под Улан Тугом южнее Юсты.
Самый известный партизанский отряд, отдельный 59-й под руководством Гермашева, действовавший на участке Элиста - Яшкуль, был разгромлен немцами в начале ноября под Бага Бурулом "при поддержке калмыцкого добровольческого эскадрона и полицейских из Элисты, Приютненского и Троицкого улусов".
Такая же судьба постигла и 53-ю группу под руководством Коломейцева; она была обнаружена калмыцким эскадроном под Адыком и преследовалась при поддержке полицейских из Яшкуля и Улан Эрге. Чуть позже командиру калмыков Сунгурчикову удалось окружить группу между Адыком и Уттой и, после безрезультатных призывов сложить оружие, уничтожить несмотря на отчаянное сопротивление.
Этот же эскадрон в середине ноября уничтожил под Адыком 74-й отряд "Юста" под руководством Очирова сразу же после прибытия отряда в район действий.
Точно так же при большом содействии калмыцких частей были уничтожены или разгромлены после актов саботажа и диверсий против немецких или румынских солдат или представителей местной администрации партизанские группы "Павел" под руководством Яковлева, "Старики" под рук. Чернышёва, "Мстители" Кравченко, "Кетченеры" Харцхаева, "Андрей" Потлова, "Манджи" Батаева.
В рамках отчаянного немецко-советского столкновения партизанская война была постоянным источником крайностей.
В Калмыкии, где друг против друга воевали нерегулярные части, она быстро приняла черты гражданской войны.
Акции советских партизан, естественно, ни по цели ни по содержанию не соответствовали нормам Гаагских соглашений, но и действия антисоветских групп были далеки от цивилизованных правил.
Естественно, что 16-я МПД и калмыцкие добровольцы стали после "освобождения" Калмыкии обьектом тяжких обвинений по поводу политики, которую они проводили на занятой территории.
Обвинения в жестокости стали самым мягким понятием, принятым в советской литературе по отношению к калмыцким частям, сражавшимся на стороне немцев.
Так "советский историк" называет командира 16-й МПД генерала графа фон Шверина "генералом-преступником", который якобы имеет на своей совести тысячи невинных жертв, Калмыцкий Кавкорпус именует не иначе как "карательный корпус", единственной целью которого было "уничтожение советских патриотов, партизан и всех тех, кто не склонил головы перед оккупантами".
По советским данным, только в Элисте "гитлеровцами и их пособниками" было убито 708 человек (первоначально речь была о 500-х, позднее о 800-х), в Яшалтинском улусе по официальным данным 190 человек. Людские потери за время оккупации оцениваются в 2000 "советских патриотов", причём непонятно, относятся ли сюда солдаты Красной Армии.
Эти данные трудно воспринимать всерьёз, поскольку каких-либо доказательств, конечно, нет.
И нельзя забывать, что к результатам расследований комиссий сталинских времён надо относиться осторожно, т.к. они слишком часто были уж слишком далеки от истины.
(Самый яркий пример – дело о расстреле тысяч польских офицеров в лесу под Катынью. Главный советский обвинитель генерал Руденко особо подчеркнул в Нюрнберге тот факт, что "варварское преступление немцев в Катыни было самым тщательным образом расследовано компетентной государственной комиссией. Результатом расследования стало заключение, что преступление в лесах под Катынью было совершенно немцами." О том же заявил и полковник Покровский, представивший материал перед трибуналом 14.02.1946: "В качестве доказательства этого преступления я передаю суду официальные документы специальной комиссии ... Комиссия работала по поручению чрезвычайной государственной комиссии.")
Тем не менее не подлежит сомнению, что восставшие калмыки поначалу не пренебрегали актами возмездия, и естъ даже сообщения, что немцы иногда должны были вмешиваться, чтобы предотвратить акты "бессмысленной жестокости", которая не отвечала намерениям 16-й МПД.
Генерал граф фон Шверин подтверждает, что порой было совсем не легко сдерживать боевую ярость калмыков в разумных пределах.
В актах однако отсутствуют доказательства того, что немецкие власти организовывали и осуществляли в Калмыкии какие-либо эксцессы.
В том есть, правда, одно тяжкое исключение, которое относится к деятельности СС и СД.
Командир располагавшейся в Элисте - около 20 солдат - зондеркоманды 11а спецгруппы D ("Зондеркоманда Астрахань") гауптштурмфюрер Маурер приказал в сентябре 1942 года расстрелять в степи за городом еврейское население Элисты общим числом от 80 до 100 человек - мужчин, женщин, детей.
К этой акции 16-я МПД не имела отношения, поскольку зондеркоманда СД входила в состав спецгруппы D, оперировавшей на юге России и Кавказе.
В историческом контексте подобные акции, естественно, не имели ничего общего с борьбой против партизан, которая не регулировалась Гаагской конвенцией. Командование Сухопутных сил тoже не сильно церемонилось с захваченными партизанами и агентами противника на предмет соответствия применяемых методов военному праву, как о том свидетельствует приказ по 40-му танковому корпусу от 13.10.1942 года, "независимо от возраста и пола".
В этом корпусе расстрелу подлежали даже подростки, если они оказывались вражескими шпионами.
В Калмыкии, как правило, имело место точное расследование обстоятельств с заслушиванием свидетелей и составлением протокола, чем по меньшей мере выполнялся некий минимум международных норм.
С другой стороны за советских агентов часто заступались калмыцкие авторитетные лица, старосты и священники, если речь шла о родственниках или просто калмыках. Профессор фон Рихтгофен сообщает даже о случае, когда один из советских диверсантов был передан на рассмотрение калмыцкому "народному закону" - собранию буддийских священников.
(Он же подчёркивает, что калмыцкие представители в целом не разделяли "жёстких немецких мер против большевицких шпионов и диверсантов".)
В войне мировоззрений между национал-социалистической Германией и коммунистической Россией имела место обычная для этих режимов практика, какой бы мрачной она ни казалась.
И советская сторона не отставала в беспощадности от своего противника.
К регулярным частям Красной Армии это относилось так же как и к партизанским отрядам или частям НКВД.
В каком моральном состоянии были советские солдаты, воевавшие в Калмыкии, иллюстрирует "Лицевой счёт солдата", распространявшийся среди солдат политотделом 28-й Армии с начала ноября 1942 года с заголовком: "Сколько немцев мы сегодня убили?" На этом пропагандистском опусе приводился отрывок из приказа командующего Сталинградским фронтом генерала-полковника Ерёменко: "Каждый боец должен видеть свою честь и гордость в том, чтобы уничтожить как можно больше фашистов огнём орудий, пулемётов и автоматов. Убить 10 хорошо, убить 15 образцово, убить 20 геройски." Тут же и кошмарный призыв писателя Эренбурга: "Мы забыли обо всём на свете кроме одного, убить немца. С этого начинается и этим кончается наш день ... пусть наш сжигает одна страсть и одним горит сердце: убей немца, убей немца ... " Этот текст был известен и на немецкой стороне.
Когда Красная Армия отвоевала в январе 1943 года город Сальск, полковник Телешевский, редактор армейской газеты "Красное знамя", нашёл там экземпляр немецкой газеты, выходившей на русском языке, в которой, как он писал, "какой-то фашистский иезуит" сетовал на то, что, наверно, никогда ещё в истории "солдаты одной армии не воспитывались в такой неописуемой ненависти против солдат другой армии".
Острая реакция показывала, что этим было затронуто самое ранимое место.
Плоды разжигания подобной ненависти против немецких солдат сказались прежде всего на пленных, захваченных Красной Армией.
Хотя на советской стороне имел место приказ об отправке пленных в тыл, "если это разрешают обстоятельства", есть многочисленные свидетельства о том, что в Калмыкии и соседних регионах немецких пленных сразу расстреливали.
Партизаны делали это практически всегда.
Опубликованные сводки часто содержат формулировки типа, что там или там удалось захватить и расстрелять немцев. Регулярные части Красной Армии не отставали в этом от партизан. Советские офицеры и солдаты без видимой причины расстреливали немецких солдат при захвате в плен или позже, в особенности раненных.
(Такие же сообщения поступали и с фронта румынских частей. Так, на участке румынской 4-й пехотной дивизии сообщалось о расследовании грубых преступлений против международных норм со стороны противника в боях около села Садовое. По сообщениям, пленные здесь были в массовом порядке расстреляны или повешенны, раненные были сожженны.)
Более того, порой ликвидировались даже попавшие в плен немецкие лётчики после того, как они были допрошены в самых высоких штабах.
(Об одном таком случае при штабе 47-й Армии рассказал на допросе офицер этого штаба лейтенант Редько.)
Особенно варварским актом стал эпизод в феврале 1943 года в Гришино и Постышево под Красноармейском, где по приказу политотдела 4-го гвардейского танкового корпуса генерал-майорa Полубояровa была расстреляна большая группа немецких, итальянских и румынских пленных, а также немецкие и французские железнодорожники.
(Подробности об этом сообщил командир зенитной батареи 14-й гв. танковой бригады лейтенант Сорокин.)
Примечательно в связи с этим поведение бывшего командира 16-й МПД генерал-лейтенанта Хенрици и его преемника генерала графа фон Шверина, которые подвергаются тяжелым обвинениям в связи со своей деятельностью в Калмыкии. Хенрици, теперь уже командир действовавшего при Красноармейске 40-го танкового корпуса, издал в связи с этим случаем приказ, в котором он призывал свои части не опускаться до актов возмездия:
"Мы должны оставаться верными солдатскому долгу", говорилось в приказе, "пленный солдат противника, который безоружен и уже не может сражаться, должен быть отправлен в лагерь для военнопленных".
Строгое мнение Хенрици позволяет сделать вывод, что подобным было и его поведение в Калмыкии.
Ещё более жестокие репрессии по сравнению с немецкими военнопленными, которых в Калмыкии было не так уж много, выпали на долю мирного населения, заподозренного в сотрудничестве с немцами.
На немецкой стороне довольно быстро возникло ощущение, что советские власти склонны к тому, чтобы во всех калмыках видеть своих врагов. Показания пленных и трофейные документы указывают на то, что калмыки, задержанные советскими солдатами с оружием в руках, расстреливались на месте.
В одном из сообщений командования группы армий Б в октябре 1942 года говорилось о расследовании обстоятельств, связанных с расстрелом и захоронением большой группы калмыков отступавшими русскими частями.
Уничтожение предателей родины, служивших немцам, под которыми понимались прежде всего старосты и местные полицейские, было главной задачей, поставленной перед партизанами Центральным штабом партизанского движения.
Приказ гласил: "Беспощадно уничтожайте ..."
Но эти события стали лишь прелюдией жестокой расправы над населением, которое симпатизировало немцам - в Калмыкии, на Северном Кавказе, в казачьих регионах, в Крыму, на Украине и других краях.
Непосредственно за советскими фронтовыми частями почти всегда следовали политические отряды НКВД (МВД/МГБ), которые прочёсывали города и сёла в поисках немецких сотрудников и занимались чисткой населения на свой манер.
В данном случае можно говорить не столько о немецких сторонниках, которых полагалось наказать "по советским законам" за сотрудничество с врагом во время оккупации, сколько о систематическом устранении всех политических противников, ненадёжных элементов и, в конечном счёте, ликвидации значительной части неудобного населения.
Примерный размах этих массовых репрессий стал ясен только после разоблачений послевоенного времени и не в последнюю очередь благодаря 20-му съезду КПСС.
Но уже в военные годы немцы располагали обширными данными. 01.01.1943 года - ещё до того, как началось собственно немецкое отступление - командующий группой войск А, генерал-фельмаршал фон Клейст подтвердил представителю Имперского министерства по делам оккупированных Bосточных территорий при группе армий А советнику доктору Бройтигаму, который указывал на трагические последствия планируемого отступления для местного населения, "что в уже оставленных районах Северной Осетии наступающие большевики сжигают сёла местных жителей и убивают население включая женщин и детей".
Подобное сообщалось и из других мест.
Так, например, в марте 1943 года отряды НКВД расстреляли во временно "освобождённом" Харькове по обвинению в симпатиях к немцам во время оккупации большое число жителей вместе с женщинами и детьми.
Немецкие сообщения говорят о 4 % населения.
В этой связи следует подчеркнуть, что именно советские органы безопасности, руководимые Берия, Кругловым, Меркуловым, Серовым, действовавшие по поручению Сталина и Политбюро ВКП(б), использовали как раз те варварские методы, которые часто без всяких оснований приписывались немецким оккупантам.

Серия сообщений "Коллаборационизм":
Часть 1 - Еврейские гитлеровские коллаборационисты
Часть 2 - «Хиви» или «добровольцы вспомогательной службы» Часть I «Хиви» или разнорабочие из восточного строительного подразделения позируют перед немцем-фо
...
Часть 13 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть I)
Часть 14 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть II)
Часть 15 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть III)
Часть 16 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть IV)
Часть 17 - Немцы и калмыки 1942 - 1945 (часть V)
...
Часть 22 - "Тибетский легион" Гитлера
Часть 23 - "Финские парни"
Часть 24 - Батальоны "Эрна"