|
Александр Генис "Когда дерево было богом"
![]()
По давно заведенному обычаю наши новогодние торжества начинаются в открытом поле задолго до празднества и далеко от дома. Только через два часа езды по унылой в любое, а особенно в это время года, Пенсильвании начинают появляться первые признаки местного промысла: на бельевой веревке сушится колпак Санта-Клауса. Отсюда уже не заблудишься - дорогу украшают неоновые крендельки и захолустные бары. Сразу за последним - триста акров елок, которые здесь неправильно называют "рождественскими".
На самом деле Рождество - антитеза Нового года. Одно несовместимо с другим, как грамм с метром. Рождество отмечает разовое событие, ознаменовавшее выход человека из природы в историю, причем - священную. Распрямляя время, Рождество переворачивает часы, чтобы высыпавшийся песок обнажил дно страшного суда. Конец придает смысл пути и освещает его начало. За рождественским столом мы отмечаем день рождения времени, за новогодним - его похороны. В последнюю ночь года время умирает, словно змея, подавившаяся собственным хвостом, а над его трупом мы возводим пирамиду украшенной елки. Она стережет свою жертву, чтобы время не сбежало в вечность, а проросло, как зерно.
Рождество - это смиренный Новый год, укрощенный и безвредный, как медведь на фантике. Но Новый год остался собой, сохранив свою нецивилизованную архаическую природу.
Праздничная елка, как и сам Новый год, не имеет отношения ни к Рождеству, ни к его обстоятельствам. На жарком Востоке вечнозеленое дерево, вроде пальмы - не исключение, а правило. Лишь в голом лесу Севера ель поражает, как одетый в бане. Отправляясь к ней на поклон, мы следуем обычаю куда более древнему, чем кажется.
Когда лес служил первым храмом, богом в нем было дерево. Неразрывное сочетание корней, ствола и кроны - прообраз космической оси, протыкающей прошлое, настоящее и будущее. Молясь мировому древу, человек не сотворил, а нашел себе кумира в священной роще. Поэтому так дорого расплачивались те, кто решался оскорбить его действием. Так, у германцев всякого, кто сдирал кору стоящего дерева, ждало наказание, которое мог бы придумать начитавшийся Сорокина "зеленый". "Преступнику, - свидетельствует бесстрастный хронист, - вырезали пупок и пригвождали его к той части дерева, которую он ободрал, затем его вертели вокруг дерева до тех пор, пока кишки полностью не наматывались на ствол, чтобы заменить засохшую кору дерева живой тканью человека".
Из всех деревьев именно ель стала эмблемой леса, ибо она всегда равна себе, не только летом, что не фокус, но и зимой. Будучи родовым понятием, елка представляет дерево вообще. Как яблоко или Пушкин, она первой приходит в голову и последней уходит из нее - обычно на похоронах, которые принято украшать свежим лапником. Считается, что ель, как свидетель вечности, дает покойнику пример бессмертия, а если у него с этим все-таки не получится, то своими смолистыми эманациями она хотя бы подольше сохранит тело от разложения. Этим объясняется соседство елей с мавзолеями.
| | |