Цитата сообщения Оксана_Лютова Чтобы помнили. Глазырин Алексей Александрович



1 августа 1922 года – 13 апреля 1971 года

Заслуженный артист РСФСР (1957)


Алексей Глазырин родился 1 августа 1922 года в Удмуртии, в городе Глазов.

В 1944 году он окончил Государственный институт театрального искусства.

С 1954-го по 1955-й годы Алексей Глазырин играл на сцене Таганрогского театра имени А.П.Чехова, а с 1954-го по 1961-й годы работал в Новосибирском театре «Красный факел». В 1961 году был принят в труппу Московского театра имени К.С.Станиславского.

Лучшей ролью Алексея Глазырина по праву считается Харламов в картине режиссера Андрея Смирнова «Белорусский вокзал», вышедшей на экраны в 1971 году.

Алексей Глазырин ушел из жизни неожиданно 13 апреля 1971 года, через две недели после премьеры фильма «Белорусский вокзал». Актер потянулся дома к телефону и схватился за сердце. Приехавшие по вызову врачи констатировали смерть от инфаркта.

Актер похоронен на Введенском (Немецком) кладбище.

Леонид Филатов подготовил об Алексее Глазырине передачу из цикла «Чтобы помнили».



Записки современников… «Встреча с Лениным»

С Глазыриным мне довелось познакомиться еще в конце 50-х гг., значительно раньше выхода на экран означенных фильмов. В ту пору он служил в труппе новосибирского драматического театра «Красный факел» и уже был на хорошем счету. Ему даже доверяли играть роли В. И. Ленина в спектаклях про революцию, что служило в те годы признаком высокого доверия со стороны руководства театра и городской партийной организации. А я в тот период времени обретался на втором курсе Новосибирского педагогического института, был наивным романтиком, увлеченным театром и художественной самодеятельностью больше, чем учебой.

Приближалось празднование очередного юбилея Великой Октябрьской Социалистической революции, той самой, которая позже, при подведении итогов века, оказалась не великой, не октябрьской, не социалистической и даже не революцией. Однако тогда это считалось великим событием, которое предполагалось отметить по достоинству, а не только водкой по 3 рубля 12 коп. и «Агдамом» по 1 руб. 87 коп.

В Новосибирском пединституте был объявлен конкурс на лучший сценарий проведения праздничного мероприятия. Партийные боссы требовали сделать праздник оригинальным и запоминающимся; обещали не жалеть кумача на лозунги, денег на концертные номера, автоматических зачетов по «Истории КПСС» для наиболее отличившихся организаторов и репрессии им же, если мероприятие пройдет неудачно.

После долгих обсуждений решено было реализовать пришедшую мне в голову идею — изобразить на сцене в лицах какую-нибудь известную картину на революционную тему: например, «Выступление Ленина с броневика на Финляндском вокзале» или «Речь Ленина на III съезде комсомола». Участники действа должны были пребывать на сцене в позах и взаиморасположении, точно соответствующих сюжету живописного полотна. По команде «замри» все должны были застыть неподвижно: кто с горящим взором, кто с открытым ртом, кто с поднятой рукой, винтовкой или шапкой. Через 3—4 минуты по команде «отомри» Ленин должен был взмахнуть кепкой и произнести речь, точно по тексту апрельских тезисов или выступления на съезде комсомола. Слушателям: солдатам, матросам, красногвардейцам, комсомольцам полагалось бурными возгласами и движениями демонстрировать свою преданность линии партии и лично вождю мирового пролетариата.

— Только не материться, — на всякий случай предупредил парторг.

— Таких будем исключать сначала из Красной гвардии, потом из комсомола и института, — отреагировал мой декан.

— А где возьмем броневик? Их давно сняли с вооружения, — забеспокоился зам. по АХЧ, полковник в отставке.

— Броневик можно вырезать из картона, а за ним поставить лестницу и козлы с настилом, — пытался я спасти идею.

— Вы что, обалдели? — вмешался парторг. — Еще не хватало, чтобы вождь мировой революции сверзился с броневика на глазах всего честного народа. И думать не смейте. Все упадем.

— Тогда участвуем в III Съезде комсомола, — констатировал председатель профкома, — там падать некуда.

Работа над проектом закипела. От желающих участвовать в массовке не было отбоя. Не каждый ведь день удается поприсутствовать на съезде комсомола, запросто пообщаться с вождем мирового пролетариата и на халяву получить зачет по истории партии. Зато с Ильичом возникли проблемы. Желающих побыть лидером революции оказалось немало, но уж больно критически к нему была настроена отборочная комиссия: то слишком молод, то успеваемость хромает, то картавит чересчур, то лысина маловата. Перепробовали и студентов, и преподавателей, но решили наконец обратиться к профессионалам. Меня направили в «Красный факел» вести переговоры с актером, игравшим роль Ленина в соответствующих спектаклях. Этим актером и оказался Глазырин.

Чтобы взять быка за рога, я дождался нужного спектакля и после его окончания проник за кулисы в гримерку Глазырина. Усталый актер с целью успешного выхода из образа принял стакан водки, не снимая грима, и пребывал в пограничном состоянии бога, свершившего великое и снизошедшего до неотложных нужд пролетариата. Впустив меня в каморку, он грубовато, в типично глазыринской манере спросил: «Чего надо?»

Смущаясь от близкого соседства с великим человеком, я изложил свою идею и от имени руководства Педагогического института пригласил Глазырина на III съезд комсомола.

— Сколько? — в лоб спросил Глазырин.

— Речь должна длиться 10 минут, а Съезд — Третий.

— Сколько денег заплатите? — конкретизировал актер.

— В каком смысле? — растерялся я, зная из истории КПСС, что уж кто-кто, а вожди мирового пролетариата произносят речи бесплатно.

— В прямом! Ты что же думаешь — революции даром делают?

Некоторое время я растерянно смотрел в добрые с прищуром ленинские глаза, потом опустил взор на его бедненький галстук в горошек и спросил:

— А сколько обычно берут вожди революции за выступление на съезде комсомола?

Глазырин назвал очень высокую по меркам полунищего студента цифру.

— Так дорого? — изумился я.

— Так это ж тебе не Калинина играть, а гения человечества, — обиделся Глазырин.

— Хорошо, я обсужу это с руководством и, думаю, решим положительно, — солидно констатировал я.

— И учти, что вожди пролетариата обычно берут деньги вперед, — резюмировал Глазырин.

— Уж конечно, — покорно согласился я.

— Тогда садись, — пригласил Глазырин, налил мне полстакана водки, себе стакан и далее мы обсудили художественные детали предстоящего спектакля. Под конец, уже опьянев и осмелев, я заявил:

— Но уж на III съезде комсомола Ленин обязан быть трезвым.

— Где ты видел, чтобы революцию делали трезвыми, — добродушно проурчал Глазырин. — Не волнуйся, я — профессионал. III съезд комсомола состоится вовремя и пройдет на высоком уровне.

Я оставил Глазырину текст его речи, напомнив, что отклоняться от него ни в коем случае нельзя.

— Я профессионал, — еще раз подтвердил Глазырин и мы расстались.

В назначенный день я позвонил актеру, послал за ним ректорское авто и нетерпеливо топтался на крыльце пединститута в ожидании главного действующего лица праздника. Глазырин приехал тик в тик вовремя, в гриме, но вдрызг пьяным. На мои тревожные взгляды он реагировал прагматично: давай деньги, куда идти, где стоять, в какой стороне зрители?

Когда все участники спектакля были расставлены по местам, Глазырин прочно, как статуя командора, замер в центре толпы, потом вскинул руку с кепкой вверх и пламенно произнес речь: фраза к фразе, слово в слово, буква с буквой по назначенному тексту, но... до того, как подняли занавес.

— Снова, снова! — зашипел я из-за кулис, когда занавес, наконец, убрали.

— Двойной тариф, — четко отреагировал Глазырин и послушно повторил выступление. Через три минуты по команде «отомри» участники съезда всколыхнулись, закричали, зааплодировали любимому вождю и в экстазе требовали повторить речь в третий раз. Тот отреагировал положительно и сделал несколько неверных шагов к краю сцены. Предчувствуя, что очередной шаг будет роковым для мировой революции, я включил мозги в режим форсажа и нашел решение.

— Качать Ильича! — заорал я благим матом и, бросившись к вождю, намертво вцепился в лацканы его пиджачка, рискуя испортить реквизит. Догадливые участники съезда кинулись мне помогать. Минуть пять вождь летал над сценой вверх-вниз, пока не выговорил внятно:

— Хватит, а то вырвет.

Съезд закончился в ускоренном режиме, вождя благополучно уволокли со сцены, запихали в автомобиль и отправили домой. Съезд, как и предсказывал Глазырин, удался на славу: зал ревел от восторга; начальство было счастливо; зачеты по истории КПСС сданы вовремя.

С тех пор я видел Глазырина несколько раз в спектаклях «Красного факела», в кинофильмах... Везде он был хорош, но лучшей его ролью по-прежнему считаю «Речь Ленина на III съезде комсомола».


Фильмография
1957 — В погоне за славой
1963 — Живые и мёртвые — Малинин
1963 — Оптимистическая трагедия — Ведущий
1965 — Знойный июль — Столетов
1966 — На диком бреге
1967 — Вий — Сотник
1967 — Короткие встречи — Семён Семёнович
1967 — Обвиняются в убийстве
1967 — Седьмой спутник
1967 — Война и мир. Фильм 3: 1812 год — эпизодическая роль
1968 — Щит и меч — майор Штейнглиц
1968 — Карантин — Баландин
1968 — Мужской разговор
1969 — Только три ночи
1970 — Белорусский вокзал — Виктор Сергеевич Харламов
1970 — Освобождение
1970 — Севастополь
1971 — Молодые — отец Жени