Вернувшийся в СССР из Индии художник Алексей Кокорекин внезапно чувствует недомогание и буквально сгорает за несколько дней. Врачи из Боткинской больницы сумели поставить диагноз, однако с художником общалось огромное количество людей. Знакомые, семья, любовница, сотрудники комиссионных магазинов. За дело пришлось взяться КГБ, которому поставили задачу вычислить всех, с кем контактировал художник, в кратчайшие сроки и при помощи врачей остановить эпидемию.

Всему виной — беспечность

Всё началось с того, что известному художнику-плакатисту, дважды лауреату Сталинской премии Алексею Кокорекину дали путёвку в Индию. Кто бы не обрадовался такой возможности набраться свежих впечатлений? Вот и художник был рад.

 Чтобы выехать за рубеж, в СССР нужно было не только пройти полный медосмотр, но и сделать ряд прививок: большая часть инфекционных болезней была в СССР побеждена, но в мире люди по-прежнему умирали от чумы, оспы и жёлтой лихорадки.

Неизвестно, каким образом художнику удалось избежать необходимой прививки: договорился ли он с врачом прививочного кабинета или у него были противопоказания, выяснить так и не удалось. Штамп о прививке в медкарте Кокорекина появился, и его выпустили за границу.

В те годы интеллигенция сходила с ума по индийской культуре: факиры, йоги, яркая одежда — всё это привлекало советских людей. Поэтому в поездке Алексей Алексеевич не ограничился обычными экскурсиями и побывал на ритуальном сожжении тела умершего брамина — представителя высшей касты и священнослужителя индуистского храма — и даже поучаствовал в распродаже имущества покойного: Кокорекину достался ковёр мертвеца. Художнику и в голову не могло прийти, что он покупает собственную смерть.

Кроме ковра художник купил в Индии подарки для жены и любовницы, в объятия которой он бросился сразу по прибытии в Москву. А на следующий день, подгадав прилёт самолёта из Дели, он, как ни в чём не бывало, появился на пороге родного дома и вручил подарки ничего не подозревающей супруге.

Дорогая ошибка

Недомогание Кокорекин почувствовал уже вечером. У него поднялась температура, а позже на теле появилась сыпь. На следующий день вызвали участкового врача, который поставил диагноз "грипп". Через два дня Кокорекину стало так плохо, что его увезли на скорой в Боткина, но диагноз оставили прежним. Сыпь на теле списали на аллергию, в общем, ошиблись — оставалось всего несколько дней до Нового года, и, возможно, головы медиков были заняты приятными хлопотами.

Пациенту дожить до праздника не удалось — через сутки ему стало хуже и он скончался. Дело принимало скверный оборот: было неясно, от чего умер дважды сталинский лауреат, заслуженный деятель искусств РСФСР. Надежды, что диагноз поставит патологоанатом, не оправдались — штатный специалист лишь разводил руками.

Тем временем ситуация накалялась: заболел врач, лечивший Кокорекина, женщина-медик из приёмного отделения, которая оформляла Кокорекина в больницу, истопник, проходивший мимо его палаты, и даже подросток, лежавший на другом этаже, — его кровать стояла рядом с вентиляцией. Одна из медсестёр робко предположила, что это может быть оспа, но её слушать не стали — не та квалификация.

Чтобы прояснить ситуацию, вызвали завкафедрой патологоанатомии ЦИУВ академика Николая Краевского. Но и он помочь ничем не смог, но сообразил пригласить в морг своего старого знакомого из Ленинграда — пожилого врача-патологоанатома. Старичок, знакомый с болезнью не понаслышке, сразу определил причину смерти.

— Да это же, батенька, variola vera — чёрная оспа! — изрёк взглянувший на тело Кокорекина врач.

 

Врачи схватились за головы. Чёрная оспа. В Москве! Во второй половине XX века! Как? Почему пропустили? Какое звено защиты не сработало? Скрепя сердце, медики доложили наверх, и маховик государственной машины закрутился.

Сработали быстро и качественно

А крутиться было чему: начиная с 1919 года советская медицина специализировалась на борьбе с чёрной оспой. Если в первые годы после революции в СССР каждый год заболевали до 186 тыс. человек, то уже к 1925-му это количество удалось снизить до 25 тыс., а в 1936 году чёрная оспа была полностью ликвидирована на территории страны. Добиться этого удалось благодаря прививкам.

В начале 1960 года для борьбы с невидимым врагом были задействованы все службы: Госсанэпиднадзор, сотрудники МВД, сотрудники КГБ и армейские подразделения. Больница имени Боткина оказалась в строгом карантине — из неё и мышь не могла выскочить. Работники милиции и КГБ приступили к выяснению контактов Кокорекина и были поражены, насколько далеко смогла проникнуть болезнь.

Сразу выяснилось, что на следующий же день после свидания с Кокорекиным его любовница побежала в комиссионный магазин и сдала его подарки, которые уже были распроданы. Милиция быстро выяснила адреса новых владельцев смертельных сувениров и препроводила их на карантин, сувениры были сожжены. Кроме этого, потребовалось выяснить все контакты любителей индийской экзотики.

Силовые органы выявили всех, с кем Кокорекин контактировал в самолёте и в аэропорту: пассажиров, таможенников, носильщиков. На карантин отправился водитель такси, который подвозил Кокорекина из аэропорта, и все его друзья и близкие.

К ужасу эпидемиологов, оказалось, что одна из знакомых Кокорекина — преподаватель, поэтому пришлось выяснять и отправлять на карантин всех студентов, преподавателей вуза, а также их родных и близких.

Круг возможных переносчиков чёрной оспы так быстро расширялся, что правительство решило полностью изолировать Москву. Было прекращено авиа- и железнодорожное сообщение с регионами, а дороги заблокированы армией. Чтобы предотвратить распространение болезни, над Францией развернули советский самолёт, который направлялся в Париж. Как оказалось, на его борту находился знакомый Кокорекина, который контактировал с ним.

Через неделю в строгой изоляции было 1500 человек из "близких" контактов, ещё 7842 человека были помещены "на самоизоляцию": 14 дней они находились дома под пристальным наблюдением врачей, которые два раза в день приезжали к ним.

Главное — вакцинация

Но и этого советские врачи посчитали недостаточным: было решено вакцинировать и ревакцинировать всё население Москвы и Подмосковья. Для этого из Томска было доставлено 10 000 000 доз вакцины, и в течение нескольких недель 26 963 врача в 3391 прививочном кабинете провели вакцинацию 5 559 670 жителей столицы и больше 4 000 000 жителей Подмосковья. Для вакцинации на производстве было создано 8522 бригады медиков. Кампания по вакцинации стала самой большой кампанией в мире и при этом самой короткой по срокам.

Всего, чтобы предотвратить вспышку чёрной оспы, московским врачам и специалистам из силовых ведомств понадобилось 19 дней, а чтобы полностью устранить угрозу — 44 дня. Из-за беспечности художника оспой заболело 45 человек, трое из них скончались. Прививка против оспы была обязательной в календаре школьных прививок вплоть до конца 1980-х годов.