В дополнение к предыдущему посту с роликом из фильма "72 метра" скинули интересную ссылку:

- Если читатель смотрел художественный фильм «72 метра», посвященный российским подводникам, то ему, наверняка, запомнился один из самых ярких эпизодов фильма — попытка представителей ВМСУ склонить к измене экипаж российской подводной лодки, достойное поведение командира подводной лодки, по прозвищу «Янычар», на фоне откровенного поскудства украинских офицеров и грозный рык «Янычара»: «Оркестр! Прощание славянки!» с последующим торжественным уходом экипажа под Андреевским флагом от обескураженных представителей ВМСУ.

Но фильм фильмом, действительность же выглядела иначе, без «прощания славянки» и торжественных прохождений.

13 марта 1992 года заместитель командира дивизии подводных лодок Черноморского флота капитан 1 ранга Лупаков и помощник командира по работе с личным со­ставом подводной лодки Б-871 капитан-лейтенант Петренко пытались организовать самовольный прием украинской присяги экипажем подводной лодки. Переприсягание на подлодке было заранее спланированной провокацией, организованной специально к предстоящей встрече глав СНГ. Хронику попытки мятежа на Б-871 восстановил уже знакомый нам писатель-маринист капитан 1 ранга С. Горбачев.

Итак, два тайных бандеровца — Лупаков и Петренко, по заранее тщательно разрабо­танному плану, в 19 часов вечера прибыли на пирс бригады подводных лодок в Южной бухте Севастополя и дали команду личному составу ук­раинской национальности собраться на подводной лодке, якобы, для переноса вещей командиру корабля на базу. Офицеры и мичманы были одновременно приглашены для «серьезного разговора». Никто из личного состава всех категорий о готовящейся попытке принятия присяги не знал. Командир корабля и старший помощник в это время находились на ужине в береговой столовой. Затем по сигналу (три красные ракетами) к борту подводной лодки внезапно подошел граж­данский катер с капитаном 1 ранга Лупаковым на борту. По его приказа­нию дежурный по кораблю собрал офицеров экипажа в центральном посту, после чего Лупаков стал зачитывать по корабельной трансляции текст украинской присяги.

Принявшие присягу поставили свои подписи в заранее подготов­ленных списках всего экипажа. Подписи поставили 5 офицеров и всего один матрос с характерной фамилией Махно.

Любопытно, что старший помощник командира лодки капитан 3 ранга Леухин, пытавшийся противодействовать принятию присяги, был отстранен от связи с отсеками и берегом. Но дальше все пошло совсем не так как рассчитывали самостийщики. Видя преступные действия офицеров, матро­сы Заяц А. Н. и Абдуллин М. Н. загерметизировались в 4-м отсеке, отключили вентиляцию аккумуляторной батареи и доложили в цен­тральный пост, что пойдут на самопожертвование и взорвут вместе с собой подводную лодку, если не прекра­тится прием присяги. Затем с ними загерметизировались и другие матросы Б-871. Заметим, что среди задраившихся в отсеке матросов, были не только русские, и не только украинцы. Это были сыны всего Советского Союза, давшие бой врагам советской империи, как давали им отпор их отцы и деды. Я хочу напомнить читателю имена этих храбрых ребят: матрос Щербенко (русский), матрос Шамотев (русский), старший матрос Титаренко (украинец), матрос Халбеков (узбек), матрос Головко (украинец), матрос Моисеев (русский), матрос Шпак (белорус), старший матрос Свиридовский (украинец), старший матрос Дмитрик (украинец), старший матрос Корчан (украинец), матрос Лукашонок (русский), матрос Соколов (украинец), старший матрос Черных (русский), старший матрос Харыбин (русский), старший матрос Алексеенко (украинец), матрос Мозговой (украинец), матрос Кулик (украинец), матрос Присяжнюк (украинец), матрос Клапкин (украинец), матрос Потурнак (украинец), матрос Васильчик (украинец), матрос Неделька (украинец), матрос Северченко (русский), матрос Абдуллин (башкир), матрос Шо­рохов (русский), старшина 2 статьи Боднер (украинец), матрос Панамарчик (украинец), матрос Хуснутдинов (татарин), матрос Смычков (русский), матрос Заяц (белорус), матрос Зверьков (русский) и матрос Тиунов (русский).

Загерметизировавшиеся в 4-м отсеке, эти ребята потребовали на связь командира или старшего помощника. Поняв, что дело не выгорело, капитан 1 ранга Лупаков вместе с капитан-лейте­нантом Петренко вынуждены были постыдно бежать с подводной лодки.

Стоит напомнить широко известный на Черноморском флоте факт: во время прохождения Е. Лупаковым службы в конце 80-х — начале 90-х годов, у знакомых с ним офицеров, как подчиненных, так и вышестоящих, появилась идея создать международную единицу измерения глупости, присвоив ей название «один лупак». Ныне Е. Лупаков — председатель откровенно антироссийского Союза офицеров Украины. Более достойной фигуры на Украине, видимо, не нашлось.

…Перебежчики зачастую принимали присягу в условиях строгой конспирации. Было немало моментов, когда украинских ходоков просто посылали куда подальше, а бывало, что и за грудки по-мужски брали. Да и реагировали боевые офицеры порой весьма для украинцев неожиданно. Например, командир 100-го авиационного полка корабельной авиации в Саках полковник Тимур Апакидзе (будущий генерал-майор и Герой России) отказался присягать Украине и вместе с другими офицерами улетел на своих боевых самолетах в неблизкий Североморск.

Отметим, что когда офицеры ВМСУ и их пособники получали отпор, то сразу же разбегались в разные стороны. Но когда, они чувствовали свою безнаказанность, то были готовы буквально на все. Подтверждением тому служит нападение в ночь с 10 на 11 апреля 1994 года украинских военнослужащих на 318-й дивизион кораблей резерва Черноморского флота, расположенный в Одесском порту. Тогда украинские десантники в полном вооружении ворвались на базу, избивали русских моряков, мародёрствовали, допрашивали с пристрастием мичманов и офицеров, а саму базу забрали в состав ВМСУ. А бесчисленные провокации в военной комендатуре Севастополя, силовые захваты кораблей в Николаеве и береговых частей – все это реальные «подвиги» украинских военморов. Так что не украинцам сетовать на «вежливых молчаливых людей».

Обстановка на Черноморском флоте была в те дни весьма не простая. Об этом автору рассказал его однокашник по ВМУ и академии капитан 1 ранга Ч., служивший в начале 90-х годов заместителем командира флагманского крейсера Черноморского флота «Москва»: «Ситуация была не простая. На берегу представители ВМСУ перехватывали наших офицеров и мичманов украинской национальности и всячески склоняли к измене. Подавляющее большинство отвергали эти предложения, но были и такие, кто польстились на щедрые обещания. На крейсере фактически образовалась подпольная группа, вынашивавшая план внезапного подъема утром не советского, а украинского флота. Расчет был на то, что пример флагманского корабля вызовет реакцию «домино» на всем флоте. Разумеется, расчет этот был абсолютно неверен. Но понервничать нам тогда пришлось. Перед подъемом флага мы с командиром лично проверяли, тот ли флаг вынесут сегодня к флагштоку. У самого же флагштока был выставлен вооруженный часовой. Когда замыслы мятежников были раскрыты, часть из них была арестована при каюте, а кое-кому пришлось вообще уйти с флота».

Ну, а история с ТАВКР «Адмирал Кузнецов» вообще достойно отдельного детективного романа. В 1992 году только что построенный корабль временно входил в состав Черноморского флота, и, отрабатывая задачи, не торопясь готовился к переходу на Северный флот. Но в Киеве решили: «А почему бы великой Украине не иметь и великий корабль?» О том, зачем нужен авианосец, не имеющей прямого выхода в океанам Украине, никто и не думал. Не говоря уже о том, на какие шиши она собиралась содержать столь дорогостоящей корабль. Впрочем, включать в состав ВМСУ, скорее всего, Л.М. Кравчук «Кузнецов» и не собирался. Если в Киеве и думали, то только о том, что отжатый у России авианосец можно было бы загнать за хорошие деньги индусам или китайцам.

А потому в один из дней на «Адмирал Кузнецов» пришла телеграмма президента Украины Л.М. Кравчука, в которой объявлялось, что авианосец отныне является собственностью Украины. Вот так запросто — без всяких переговоров, без всяких согласования. Чисто по-украински, т.е. по-пиратски. При этом уже ранее вокруг экипажа «Адмирала Кузнецова» крутились эмиссары Киева и новоиспеченные офицеры ВМСУ, пытавшиеся склонить офицеров авианосца перейти служить под украинским тризубцем.

В самом конце 1991 года мне, в составе группы офицеров Главного штаба ВМФ РФ, довелось побывать на «Адмирале Кузнецове». Именно тогда я познакомился с его командиром капитаном 1 ранга В.С. Ярыгиным. Впоследствии с вице-адмиралом Виктором Степановичем Ярыгиным мы станем близкими друзьями и дружим до сегодняшнего дня.

И многочисленных эмиссаров-перебежчиков, и президента Л.М. Кравчука ждало фиаско. На авианосце был сплоченный и надежный экипаж, укомплектованный моряками-североморцами, которые плевать хотели на все украинские пряники. К тому же во главе корабля стоял настоящий командир. Операцию «Передислокация» провел тогдашний первый заместитель командующего Северным флотом вице-адмирал Ю.Г. Устименко. В ночь, не подавая никаких сигналов, авианосец покинул Севастопольский рейд и взял курс на Босфор. Ходовые огни включили только, когда берег оказался далеко за кормой… Турецкую проливную зону авианосец прошел без обязательной в этом случае заявки местным властям. Несмотря на отсутствие уведомления, препятствовать проходу боеготового авианосца турки не решились… Весь переход от негостеприимных украинских берегов до Заполярья занял 27 суток. В родном Видяево корабль встречали духовым оркестром…

В эти дни произошла еще одна детективная история, о которой и до сегодняшнего дня не слишком многое известно. Дело в том, что с самого начала командование ВМСУ задалось целью захватить в свои руки архив Черноморского флота. Обладание архивами всегда является делом не только приоритетным, но и стратегически важным для их обладателей. В данном случае, захватив архив, Черноморского флота, ВМСУ могло бы по многим позициям диктовать свои условия российской стороне, не говоря уже о постоянном притоке денег, за оказание услуг в виде изготовления различных справок для ветеранов и т.п. Поэтому на архив ЧФ началась настоящая охота. Но наши тоже не дремали, и архив охранялся морскими пехотинцами весьма бдительно. Однако никто тогда еще не мог с уверенностью сказать, как обернутся дела в будущем. Поэтому было принято решение о вывозе архива Черноморского флота в Гатчину, где располагался ЦГАВМФ. Подготовка к вывозу осуществлялась в строжайшей тайне. Несмотря на это, украинские спецслужбы что-то пронюхали и так же были настороже. В расположение штаба ЧФ, где хранился архив, они проникнуть не могли, но были готовы перехватить вывозимый архив на территории Севастополя. Поэтому операция по вывозу архива была организована в духе лучших войсковых операций. Когда ночью из ворот штаба ЧФ выехало несколько крытых грузовиков в сопровождении морпехов, украинские эсбэушники поняли, что операция началась, и бросились в погоню за ними. Спустя некоторое время они заподозрили неладное. В это время из ворот штаба ЧФ уже выехала вторая группа крытых грузовиков и направилась в совершенно противоположную сторону, чем первая. Украинцам пришлось отзывать часть сил от сопровождения первой группы грузовиков и бросать в погоню за второй группой. Когда же ближе к утру обе группы машин удалились на значительное расстояние от города, а вместе с ними удалились и сопровождавшие их группы СБУ, из ворот штаба ЧФ на предельной скорости выскочила третья группа автомашин, которая устремились в Казачью бухту, где их уже ожидал большой десантный корабль. Не снижая скорости, грузовики влетели в него по опущенной аппарели. Аппарель подняли, и через десять минут корабль растворился в просторах Черного моря. Когда отвлекающие группы грузовиков, выполнив свою задачу, отправились к себе в гараж, эсбэушникам стало понятно, что их переиграли по всем статьям. Начались лихорадочные розыски по всему Севастополю бесследно исчезнувшего архива, но вскоре выяснилось, что его на территории Украины уже нет. Спустя несколько часов БДК подходил к Новороссийску, где кофры с бесценными документами уже встречали представители Центрального Государственного военно-морского архива Российской Федерации…
источник

Отсюда