НЕ МОГУ МОЛЧАТЬ!

     23 июля 1983 года при пробной дифферентовке в бухте Саранной на Камчатке затонула ПЛА проекта 670а («Charlie»). Все беды сваливают на командно-административную систему и плохую организацию. Что было – то было (хотя и мало что изменилось с тех пор). Мол, так торопились, что стали погружаться с открытыми шахтами вентиляции... Это равнозначно водолазу, который так торопится погрузиться, что забывает надеть акваланг. Или – «парашютист так торопился, что выпрыгнул без парашюта».
     Бред какой-то. Попробую, как бывший механик атомной подводной лодки (8 лет в должности командира БЧ-5 на лодках типа «Барс»), расставить точки над «i».

     Что положено сделать перед погружением – трогать не будем. Организация отвратительная. Вспомним порядок самого погружения.
     - По местам стоять к погружению, проверке прочного корпуса на герметичность! – команда по циркуляру громкоговорящей связи. По всем командным и боевым постам, по всем отсекам.
     - В первом по местам стоят к погружению! («Есть, первый!») Во втором по местам стоят!.. («Есть, второй!») На КП-2/5 (на Пульте ГЭУ, главной энергетической установки) по местам стоят!.. («Есть, КП-2/5!») .... («Есть, седьмой!»), – и так ВСЕ отсеки и командные посты. Если кто-то уснул или просто почему-то не доложил – его обязательно должны достать и раздолбать.
     Дальше. Обязательный доклад механика командиру лодки перед погружением:
     - Товарищ командир, ПЛ к погружению готова, прочный корпус ГЕРМЕТИЧЕН, принята расчётная дифферентовка, запас ВВД 100%, реактор на мощности такой-то, турбина вперёд столько-то, отвалены (выдвинуты) носовые рули.
     Командир:
     - Есть, механик. Принять главный балласт – кроме средней («Есть!»).
     Если даже раньше ничего не объявлялось (в чём лично я глубоко сомневаюсь), то всё равно ОБЯЗАТЕЛЬНО подаются сигналы на открытие-закрытие клапанов вентиляции (ревуном) и кингстонов ЦГБ (звонком). ВСЕ бодрствующие знают: начало погружения. Что, и этого не было?
     Далее. ОБЯЗАТЕЛЬНО по циркуляру громкоговорящей связи (ГГС):
     - Принят главный балласт, кроме средней! Осмотреться в отсеках, провентилировать водоотливную, осушительную магистраль, трубопроводы (кингстоны) глубиномеров!
     Из отсеков должны идти ОБЯЗАТЕЛЬНЫЕ доклады:
     - Первый осмотрен, замечаний нет! Провентилирована водоотливная магистраль, кингстон глубиномера! («Есть, первый!» ... «Есть, четвёртый!» ... «Есть, седьмой!»).
     Если, Боже упаси, кто-то опять промухает – его из-под земли должны достать, чтоб хотя бы номинально присутствовал в отсеке и отвечал: «Замечаний нет».
     Но почему-то все считают, что из-за плохой организации в центральном командир, механик и оператор пульта ОКС (общекорабельных систем) «Ключ» ослепли и не видят открытые первые и вторые запоры шахт вентиляции носового кольца (четыре зелёные лампочки), и что нет сигнализации их закрытия. Что, сгорели сразу все четыре лампочки или неисправны все сигнализаторы положения запоров? А четвёртый отсек - он что, не видит и не слышит, что вентиляция ПРИ ПОГРУЖЕНИИ работает «в атмосферу»?
     Начать заполнять среднюю с открытыми шахтами равносильно выбросу всей десантной роты без парашютов. Это что, коллективное помешательство? Безумие? Нет. Все (или почти все) на боевых постах были нормальными людьми...

     Теперь подробнее о технической «поправке на дурака», заложенной в логику автоматики дистанционного управления. Это блокировка забортных отверстий. Суть её в том, что при открытых забортных отверстиях (а шахт – в первую очередь!) с пульта управления ОКС просто НЕ ПРОЙДЁТ управляющий сигнал на открытие клапанов вентиляции средней группы ЦГБ. А если при открытых клапанах вентиляции средней группы откроется хоть одно забортное отверстие, имеющее сигнализацию, то клапана вентиляции закроются автоматически. Ну и как же это они умудрились – с «молодым и неопытным оператором пульта управления ОКС» – отключить эту блокировку? Значит, такого коллективного умопомешательства не было. Но комиссии нужно было установить, что было именно так. И дело здесь не в самой комиссии, не в её председателе. Решение комиссии утверждает начальник, её назначивший. Так что – всё просто.

     Я могу с уверенностью утверждать, что механик, командир дивизиона живучести (в меньшей степени) и оператор пульта ОКС ЗНАЛИ, что ШАХТЫ ВЫТЯЖНОЙ МАГИСТРАЛИ ВЕНТИЛЯЦИИ ОТКРЫТЫ. Висит какой-то электрический сигнал на пульте ОКС «Ключ», не дающий закрыть первые и вторые запоры от возвратного ключа управления «герметичность», но справиться с «зависшей» неисправностью оператор не может, а времени нет, торопят... Тогда опытный (бывалый) механик Б. Лиховозов принимает решение: перейти на резервный способ управления, с местного поста блоков ГЭМ (гидроэлектроманипуляторов). Бортовую захлопку и клапан вытяжной магистрали закрывают из четвёртого отсека, ставя их ГЭМы на «подпор» в положение «ЗАКРЫТО» – ЗАМЕЧАНИЙ НЕТ! Погружение продолжается.
     Механик должен доложить командиру:
     - Товарищ командир, принят главный балласт, кроме средней. Крен ноль, дифферент ноль, осадка столько-то метров (глубиномеры не показывают!), провентилирована водоотливная, осушительная магистраль, кингстоны глубиномеров (а они не показывают – надо остановить погружение – но «профессионализм», а точнее, карьеризм не позволяет). Замечаний нет.
     Командир:
     - Есть! Заполнить среднюю (порциями).
     Механик, на пульт «Ключ», оператору:
     - 35-й, открыть клапана вентиляции средней! («Есть, открыть!») – это предварительная команда, а утвердительно-исполнительная – РЕВУНОМ, два (три) сигнала. Весь экипаж, кто не спит (а спят по тревоге при погружении только разгильдяи и негодяи любого звания и ранга) напрягается и знает: ПРЫЖОК (на глубину). Механик докладывает командиру: «Полна средняя». Командир: «Есть. Боцман, погружаться на перископную глубину (10 метров), доклад через каждый метр». Хотя боцман и сам должен знать, что на начальном этапе, пока не закроются клапана вентиляции и не закончится дифферентовка, он обязан докладывать через каждый метр. На глубине около пяти метров механик обязан дать команду на закрытие клапанов вентиляции средней и продублировать её ревуном. Это необходимо, чтобы в любой момент можно было продуть среднюю группу и выскочить на поверхность, если лодка слишком тяжела. Но боцман молчит или докладывает: «Глубина – ноль, лодка не погружается!» Глубиномеры в центральном не работают! Говорят, в манометровых трубках стояли «пятаки»-заглушки, оставшиеся после доковых ремонтных работ – притирали кингстон и проверяли на герметичность, а вот вынуть забыли. Но ведь должны идти доклады из концевых отсеков лодки и Пульта ГЭУ – у нах там свои, автономные глубиномеры! Тут уж пошла «организация», всем головы затмил карьеризм (и командир Суворов, и механик Лиховозов, и представители штаба дивизии Гусев с Алкаевым – а Алкаев был командиром дивизии – собирались переводиться с повышением). За это все и поплатятся, включая и Командующего флотилией, тоже Героя Советского Союза, вице-адмирала Павлова...
     Гм... все ли?
     Механик, посчитав, что лодка слишком легка, дал команду командиру дивизиона живучести (КДЖ) принять в уравнительную «под завязку», и КДЖ ушёл – принимать...
     А лодка нормально погружалась. Говорят, старпом «висел на перископе», и должен был видеть, как топ перископа оседает, что лодка погружается. Но его или не слышали (оглохли все), или он сам потерял дар речи... Тут уж «организация» достигла предела.
     Но в четвёртом, где находятся первый и второй запоры шахт вентиляции носового кольца, тоже была «организация». После закрытия первого и второго запоров их перепускной золотниковый клапан (ПЗК) нужно было СРАЗУ поставить на «ПЕРЕПУСК», а ручные привода – на стопора и замки. После этого можно было снять их ГЭМы с положения «закрыто» и поставить в «нейтраль» на дистанционное управление. Но годковщину-то на флоте никто не отменял! Поэтому команда, многократно повторившись, отразившись и исказившись, дошла до «молодого дублёра-карася», который в тонкостях последовательности операций не разбирался, но изо всех сил старался «уложиться в норматив». И ОН СНОВА ПОСТАВИЛ ГЭМы В «НЕЙТРАЛЬ». Мгновенно вступил в действие «зависший» электрический сигнал на открытие первого и второго запоров шахты вытяжной магистрали – и в четвёртый хлынула вода. ВСЁ! Она в первую очередь затопила насосный узел гидравлики, там всё замкнуло, и «поправка на дурака» не сработала: клапана вентиляции средней не успели закрыться. Мастерства как ни бывало – начали дуть среднюю, не убедившись в закрытии клапанов вентиляции. Здесь должна быть ещё «поправка»: если открываются клапана продувания ЦГБ, то клапана вентиляции должны закрыться, но гидравлики-то уже не было. В результате большую часть ВВД стравили за борт. А дальше всё описано правильно: и проснувшийся героизм, и сообразительность, и самоотверженность, и много-много других человеческих качеств – хороших и плохих. ПОШЛА БОРЬБА ЗА ЖИВУЧЕСТЬ. К сожалению, выжили и всплыли не все...

     Рассмотрим подробнее зловещий «зависший» сигнал на открытие бортовой захлопки и клапана носового кольца вентиляции. Откуда же взялся этот «бич Божий»?
     Документальных данных у меня нет. Доподлинно известно, что на этой лодке стояла старая батарея, которая сильно «газовала» – выделяла много водорода – и вскоре после затопления произойдёт взрыв в аккумуляторных ямах, взрыв гремучей смеси водорода с воздухом. Это факт общепризнанный. Аккумуляторная батарея размещена в первом отсеке, а вытяжная шахта – аж в четвёртом, и на протяжении соединяющей их магистрали к ней примыкает ряд приточных лючков; переборочные и магистральные захлопки перегораживают путь. Вентилировать такую батарею такой системой вентиляции в то напряжённое и тревожное время (лодка недавно вернулась с боевой службы в Индийском океане с межпоходовым отдыхом на Дохлаке, где только температура забортной воды превышает плюс 35 по Цельсию) было хлопотно, особенно при стоянке в базе (см. РЭАБ-78). Наверное, именно там, в дохлакском аду и родилась (и воплотилась) эта «рацуха» – повесили доминирующий открывающий сигнал на всю магистраль, включая первый и второй запоры, от фиксированного ключа «сушка перископа» (ВВД-200) в положение «резерв». Это намного облегчило и упростило вентилирование батареи в атмосферу при стоянке лодки в базе, но это – отступление от технической документации, нарушение требований руководящих документов и прочее, прочее, прочее. Поэтому официального воплощения гениальное рацпредложение не имело (случай типичный), и внедрили его для себя – «втихушку». Оно опять бы ничего, если бы при передаче лодки другому экипажу о нём ВСЕМ стало известно, или его убрали бы вообще. Возможно, кто-то из специалистов принимающего экипажа – старшины команд трюмных и электриков – об этом знали и даже попросили оставить. Но по каким-то причинам «родной» старшина команды трюмных в тот злополучный выход в море не пошёл, а старшина команды электриков в погружении «не участвует». Факт состоит в том, что в море пошёл прикомандированный (выдернули прямо с гауптвахты) техник КИП ОКС, который по готовности номер один сидел при погружении впервые и о «рацухе», понятно, не знал. Не знал о ней и остальной состав ГКП – ни Гусев, ни Суворов, ни КДЖ Юрий Куринной. Вот и поплатились. Незнание от ответственности не освобождает.
     Ну, а знал ли о ней кто-нибудь вообще на этом выходе в море? Теоретически, должен был знать прикомандированный механик сдающего экипажа, который ходил на этой лодке на последнюю боевую службу – Александр Маркман. Ведь за рационализаторскую работу на корабле отвечает командир БЧ-5. Так же – теоретически – мог и не знать. Но... ему места в центральном не хватило.
     Могла ли установить истину назначенная комиссия? Могла, конечно. Только от этого никому легче бы не стало. Наоборот, круг виновных и ответственных значительно бы расширился – как в экипаже, так и в штабе. Ведь «незнание не освобождает». Даже за «чистосердечное признание» (не корысти ради, а для повышения боеготовности!) грозила бы тюрьма. Тут всё правильно, по-человечески понятно и даже благородно со стороны наказанных, которых наказали в строгом соответствии с Корабельным Уставом КУ ВМФ-78 и ТКР (типовым корабельным расписанием). А прикомандированным там места нет. Что ж, как говорится – «счастье не воробей, в руках не удержишь». И здесь всё верно – чтоб другим неповадно было...
     Даже в этом неприглядном случае были настоящие Герои.
     Это весь личный состав четвёртого отсека, принявший жуткую смерть меж своих переборок. В смежные отсеки не выскочил никто. Только приоткрылись, быстро доложили – и обратно... Это – тоже ОРГАНИЗАЦИЯ! Говорят, потом, при вскрытии отсека, обнаружили тела двух офицеров-управленцев с погнутым ключом-трещоткой, пытавшихся вручную закрыть бортовую захлопку – но ПЗК стоял «на гидравлике», а жидкости, как известно, малосжимаемы...
     Это мичман Василий Баев, бывший «афганец», участник штурма дворца Амина, последним покинувший свой отсек невообразимым методом «самошлюзования» и сохранивший лодку незатопленной полностью.
     Это все выходящие из затонувшей АПЛ, невиновные в её затоплении...
     Ну, а непосредственные виновные-то есть? Наверное – и конечно же – есть. Но не я им судья, а только Бог и Совесть, что, наверно, суть одно и то же.
     Вот, собственно, и всё. Написал в большей степени для погибших. Чтобы их по официальной версии не считали отпетыми неучами и разгильдяями. В жизни бывает всякое...

     От себя добавлю: кто не знает - в той аварии погибло 16 человек. Лодку прозвали утопленницей. Её вскоре подняли со дна, но она упорно хотела обратно и утонула вторично, прямо у стенки судоремонтного завода СРЗ-49 "Горняк". После этого её прозвали "дважды утопленницей".