Как Пётр I с 75 солдатами захватил два шведских корабля

Наше геополитическое положение в начале 18-го века было столь же невыгодным, сколь и нынешнее. Мы также не владели Прибалтикой, как и сейчас, а наличие в составе России Левобережной Украины компенсировалось отсутствием выхода в Чёрное море.

Но если у нас сейчас есть хотя бы питерские порты, которыми мы можем пользоваться хотя бы в мирное время, то тогда у нас не было и этого.

Именно поэтому Пётр, пробивая путь к Балтике, решил, прежде всего, вернуть те места, которые шведы оттяпали у нас в 1611 году, пользуясь нашей Смутой.

Тогда, в начале 17-го столетия, шведским королём Карлом IX на землях, отторгнутых у России под предлогом невыполнения Выборгского трактата об оказании Швецией военной помощи правительству Василия Шуйского, который, кстати говоря, предусматривал передачу шведам только крепости Корела в Карелии, а никак не невского устья, шведы заняли всё наше балтийское побережье, и построили недалеко от устья Невы крепость Nyenskans, которую в нашей историографии принято называть по-немецки Ниеншанц.

Построена эта крепость была на месте русского Невского Городка, основанного при Иване Грозном выдающимся русским фортификатором Иваном Григорьевичем Выродковым. Фундамент русской крепости и послужил шведам при постройке Ниеншанца.

В 1656 году русский воевода Пётр Иванович Потёмкин – прадед Григория Потёмкина Таврического – взял Ниеншанц штурмом, но после войны и крепость, и окружающие территории по Кардисскому миру остались за Швецией – как часто бывало в нашей истории, продажные дипломаты свели на нет все успехи военных.

Поэтому дважды отвоёванные земли – а в первый раз эти территории у шведов отвоевал в 1301 году сын Александра Невского Андрей Городецкий – Петру пришлось отвоёвывать снова.

Сначала, 11 октября 1702 года, Пётр отвоевал Нотебург – бывший русский Орешек. Пётр решил взять Ниеншанц непременно до вскрытия льда на Неве и в Финском заливе, чтобы помешать шведам перебросить подкрепление к крепости водным путём. Поэтому ещё до прибытия к крепости наших главных сил две тысячи добровольцев от разных полков под командованием капитана Преображенского полка Панкратия Сафоновича Глебовского к исходу дня 25-го апреля внезапно появились под стенами внешней ограды крепости. Добровольцы или, как их тогда называли, охотники смяли находившихся под крепостью шведских драгун и овладели валом внешней ограды. Пользуясь этим валом как крепостью, построенной вокруг осаждаемого бастиона, наши войска начали планомерно осаждать Ниеншанц. К 29 апреля на батареях было установлено 20 пушек и 12 мортир. 30 апреля (11 мая) после предложения коменданту сдать крепость и получения отказа в 19 часов был открыт огонь, который не прекращался ни днём, ни ночью. После того, как на другой день одно из наших ядер попало в шведский пороховой склад, шведский комендант крепости подполковник Иван Григорьевич Опалов (по-шведски – Johan Apolloff) из бывшего русского новгородского рода, перешедшего на службу к шведам, начал переговоры о капитуляции.

По условиям капитуляции, гарнизон с оружием, знамёнами и четырьмя железными пушками под барабанный бой вышел из крепости и отправился в пешем порядке в строну Нарвы.
На другой день по освободившейся ото льда Неве к крепости подошли пять шведских кораблей под командованием адмирала Нумерса. Нашим удалось обмануть шведов подачей из крепости условных сигналов с просьбой о помощи. Тем временем, абордажная группа, которую возглавил сам Пётр, обошла на четырёх лодках шведские корабли с другой стороны покрытого лесом Васильевского острова, а Меншиков, атаковал шведов со стороны Фонтанки.

При помощи только фузейной стрельбы и гранат русские солдаты взяли шведских судна на абордаж два шведских корабля – восьмипушечную шняву «Астрильд» с экипажем в 77 человек и десятипушечный бот «Гедан» с экипажем в 102 человека. Одним из первых на палубу «Астрильда» вскочил Пётр. В одной руке у него был топор, в другой – ручная граната.

Шведские матросы сдаваться на собирались, и их пришлось перебить. В живых из них осталось только 13 человек на «Астрильде» и 19 на «Гедане».

Обескураженный потерей двух кораблей, адмирал Нумерс увёл эскадру в море. Захваченные же корабли усилили оборону только что отбитой крепости и стали ядром зарождающегося русского Балтийского флота.

В первом русском морском бою Нового времени с нашей стороны участвовало 75 человек, включая Петра и Меншикова. 20 наших было убито. На «Астрильде» было убито 89 шведов. Ещё 58 команда Меншикова перебила на «Гедане».