Сегодня день рожденя одного из самых страшных людей советской эпохи - Никиты Хрущева.

 

Четверть века назад, 25 декабря 1991 г., Советский Союз официально прекратил своё существование. Общественное мнение всю вину уже возложило на основных «стрелочников» – Михаила Горбачёва и Бориса Ельцина. Между тем они лишь активировали мину замедленного действия, заложенную за несколько десятков лет до этого не Владимиром Лениным и, уж конечно, не Иосифом Сталиным, а Никитой Хрущёвым. Наша память избирательна: Хрущёв ныне вспоминается как лидер страны, организовавшей самый массовый Всемирный фестиваль молодёжи и студентов.

Он запустил первый искусственный спутник Земли и отправил в космос Юрия Гагарина. Вспомним хрущёвскую «оттепель» и последующие «заморозки», восхваления и последовавшие за ними гонения «шестидесятников». Вспомним первый Международный конкурс имени Петра Чайковского, на котором блистал Ван Клиберн. Всё так. Но одновременно с этим в народном хозяйстве усилилась организационная неразбериха, уничтожено село, осуществлена губительная денежная реформа. Главным итогом «преобразований» стала утрата отношений доверия между властью и обществом, насаждение утилитарного культа потребления, атомизация и фрагментация социума по сословно-имущественному признаку. НЭП, подбитый на взлёте В 1953 г. из 188 млн человек населения СССР 43% проживали в городах и 57% – в сельской местности.

К слову, в 1939 г., в начале Второй мировой войны, пропорция, включая западные области Украины и Белоруссии, Молдавию и государства Прибалтики, была ещё более разительной – 32 на 68. Выходит, что в Великой Отечественной войне сражались не столько горожане или интеллигенция, сколько миллионы безвестных деревенских мужиков. В 1953 г. продовольственная проблема стояла по-прежнему остро. Неудивительно, что сентябрьский (1953 г.) Пленум ЦК КПСС был посвящён именно аграрным вопросам.

В постановлении Пленума от 7 сентября 1953 г. содержались меры, напоминавшие первые шаги нэпа, а через четверть века ставшие прообразом решений китайского руководства по развитию товарно-денежных отношений в народно-хозяйственном комплексе (правда, не в сельском хозяйстве, а в промышленности).

Во-первых, государство резко поднимало закупочные цены на сельхозпродукцию, а все недоимки прошлых лет аннулировались. Во-вторых, излишки, остававшиеся после выполнения плановых заданий, могли распределяться между работниками, сохраняться на семена, но главное – реализовываться через магазины и колхозные рынки. В-третьих, существенно увеличивалось производство удобрений, расширялось сельхозмашиностроение, развивались кредитные отношения селян с госбанками. Наконец, для усиления кадрового потенциала на село было мобилизовано до 30 тыс. опытных партийных и советских работников. Всем специалистам устанавливалась высокая заработная плата от государства. Авторство той программы приписывают Георгию Маленкову, руководившему страной в первые месяцы после смерти Сталина, хотя с докладом выступал отвечавший за развитие села Хрущёв.

Кстати, в обязанности Маленкова входило ещё и кураторство оборонки, создания водородной бомбы, строительства первой в мире АЭС. Все замыслы завершились триумфально. После пленума развитие сельского хозяйства пошло на лад. В 1953–1958 гг. посевные площади выросли на 24%, урожайность – суммарно на 42%, валовой сбор пшеницы – на 85%. Отдельно нужно сказать о животноводстве: производство мяса в убойном весе выросло на треть, в том числе говядины и телятины – на 29%, а прирост надоев молока – на 61%. Для справки: население СССР за те годы выросло на 9%, то есть страна начала нагуливать жирок. Важная деталь, смысл которой будет понятен через раздел: в 1958 г. в частных хозяйствах производилось 45% овощей, 52% мяса и 66% картофеля.

Так что все разговоры о якобы тотальном «сталинском» огосударствлении села предвзяты. Целинная авантюра  Одним из первых шагов Хрущёва по пути укрепления власти стало освоение целинных и залежных земель, начатое Постановлением февральско-мартовского Пленума ЦК КПСС 1954 года. К тому времени аграрии всё ещё до конца не оправились от военных потерь, и перенаправление до 20% всех ресурсов сельского хозяйства на целинную программу обескровливало традиционные аграрные регионы.

Кроме того, освоение целины требовало разработки иных подходов к земледелию. Скажем, в Казахстане, где глубина плодородного слоя почвы относительно невелика, масштабная вспашка была неприемлема, однако целина поднималась именно так. Наконец, в целинной эпопее рука об руку вместе с энтузиастами должны были идти «тыловики», задачей которых стало бы создание соответствующей инфраструктуры.

В противном случае многократно возрастала вероятность обратной миграции, а также потерь части урожая, что, кстати, впоследствии и произошло. Тем не менее за 1954–1960 гг. было поднято 42 млн га целинных и залежных земель, в том числе 26 млн га в Казахской ССР и 16 млн га – в РСФСР. Казалось бы, есть повод для празднования. Ан нет! К 1960 г. целинная программа практически выдохлась. Вот как это выглядело на примере Казахской ССР: если взять показатели 1953 г. за 100%, то рост продукции земледелия в 1958 г. составил 246%, в 1960 г. – те же 246% (в 1962 г. – уже 226%). До трети урожая терялось при хранении и транспортировке.

В результате некомпетентного освоения усилилась ветровая и водная эрозия почв. Уже в конце 1950-х обычным явлением на новых землях стали пыльные бури – только в Казахстане до 35% пахотных земель впоследствии были переведены в пастбища. Об обратной миграции. В 1954 г. в совхозы, к примеру, Оренбургской области прибыло более 5 тыс. человек, а выбыло 3 тыс. (57%), в 1955 г. доля уехавших дошла до 58%, в 1956 г. – до 66%. «Успехи» целинной эпопеи и прочие «новшества», о которых мы поговорим дальше, привели к тому, что в 1963 г. Советский Союз начал закупать зерно за границей. Ату единоличника  В 1956 г., когда решения сентябрьского (1953 г.) Пленума ЦК КПСС и первые целинные результаты вселяли оптимизм, Хрущёв приступил к наступлению на личные подсобные хозяйства населения. Негоже, мол, отрываться от коллектива. Сначала Постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР от 6 марта 1956 г. был взят курс на сокращение приусадебных участков колхозников. Затем Постановлением Совмина СССР от 27 августа 1956 г. запрещалось «скармливание скоту и птице хлеба, муки, крупы, картофеля и других продовольственных продуктов, покупаемых в государственных и кооперативных магазинах».

Наконец, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 августа 1956 г. вводился запретительный налог на граждан, держащих скот в городах. Отныне владельцы должны были ежегодно платить: за корову – 500 руб., свинью старше двух месяцев – 150 руб., овцу или козу старше года – 40 руб., рабочую лошадь – 1500 руб., другой рабочий скот – 750 руб. (все ставки представлены в неденоминированных рублях). За каждую последующую голову налог взимался в двойном размере. В 1955 г. среднемесячная зарплата по народному хозяйству СССР составляла 711 неденоминированных рублей. Вот и считайте, 500 рублей – много это или мало. Ликвидация МТС  Государственные машинно-тракторные станции (МТС) создавались с конца 1920-х гг. как важнейшее звено материально-технической базы аграрного производства, поскольку на машины и оборудование у аграриев, как правило, не было средств.

Если в 1928 г. в стране насчитывалось всего 6 МТС, то в 1940 г. – 7069. В конце 1950-х гг. Хрущёв посчитал, что государство может снять с себя часть обязанностей по поддержке села. По Постановлению ЦК КПСС и Совмина СССР от 18 апреля 1958 г. МТС реорганизовывались во вспомогательные ремонтно-технические станции. Всю технику колхозы директивно должны были выкупить у государства. Одним из следствий того решения стала потеря сельских квалифицированных кадров – механизаторы и ремонтники, не желая терять в доходах и статусе (работники государственных МТС в отличие от колхозников имели паспорта, оплачиваемые отпуска и государственные пенсии), начали массово переселяться в райцентры и города. В 1961 г., всего через восемь лет после прихода Хрущёва к власти, удельный вес городских жителей впервые сравнялся с сельским населением: на 1 января 1953 г. соотношение городских и сельских жителей, напомню, составляло 43 на 57.

Всего за восемь мирных лет привычный жизненный уклад сменили более 13 млн человек. Вы скажете – Брежнев должен был вернуть людей обратно в село. Но как? Единственное, что он смог сделать – начать раздачу участков под огородничество. Мол, сами себя кормите. Массовая миграция в города, а вовсе не «забота о людях» подтолкнула Хрущёва к реализации программы строительства малогабаритного жилья – хрущёвок.

О том, что корни той кампании – деревенские, до сих пор напоминают палисадники, где по-прежнему весной высаживают цветы, и приподъездные лавочки – аналоги деревенских завалинок. В домах современной застройки те лавочки встречаются редко – сидеть на них уже некому. На жилищное строительство нужны были деньги, много денег. Частичный выход был найден, как когда-то при отмене крепостного права, в форме жилищно-строительных кооперативов (ЖСК) или возведения жилья в кредит с обязательным первым взносом. Так что не тешьте себя иллюзиями, будто Хрущёв заботился о решении жилищной проблемы. Царица полей  Вернёмся к хрущёвским провалам. Хрущёв был одержим сумасбродной идеей найти какой-нибудь «волшебный» способ решения продовольственной проблемы.

Разгадка – кукуруза – была найдена в 1955 г. на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке, на которую приехал «кукурузный инноватор» из американского штата Айова Росуэлл Гарст. Уверенность в правильности выбранного «кукурузного» пути ещё более укрепилась во время официального визита в США в 1959 г., когда Хрущёв посетил ферму Гарста. И пошло-поехало: если в 1950 г. посевы кукурузы составляли менее 5 млн га, то в 1963 г. – более 34 млн га. В РСФСР, где значительная часть угодий приходилась на нечернозёмную зону, доля посевов кукурузы выросла с 1 до 15%. Рост происходил в первую очередь за счёт уменьшения площадей других культур: например, посевные площади ржи сократились с 24 до 15 млн га, овса – с 16 до 6 млн га, гречихи – с 3 до менее чем 2 млн га. Урожайность кукурузы на зерно – отдельная история. В 1962 г. урожайность составила 16,6 ц/га, меньше чем урожайность озимой пшеницы (16,8 ц/га), тогда как в США сборы «кукурузного пояса» уже в середине 1960-х доходили до 50 ц/га.

Закономерным итогом хрущёвских «новаций» стало падение темпов аграрного производства. В 1963 г. валовая продукция села составила 48 млрд рублей (в 1958 г. – 48,5 млрд рублей). Валовой сбор зерна (без кукурузы) в 1963 г. составил всего 108 млн т (в 1958 г. – 135 млн т).

Урожаи картофеля в 1961-м (84 млн т) и в 1962 г. (70 млн т) оказались меньше аналогичных показателей 1956-го (96 млн т) и 1957 г. (88 млн т). Правда, увеличилось производство мяса, но за счёт чего? Читайте дальше. Догоним и перегоним Америку Хрущёв запомнился лозунгом догнать и перегнать США по производству мяса, молока и масла на душу населения, впервые представленным в 1957 году. Для этого требовалось всего лишь «дополнительно произвести 4–5 млн тонн мяса сверх заданий семилетнего плана», то есть поднять производство мяса на четверть. За первый, 1958 г., производство мяса и сала в убойном весе увеличилось всего на 4%, до 7 675 тыс. т, тогда как в США в том году было произведено 16 320 тыс. тонн.

Телята и поросята по команде не родятся. Та кампания отправила существенную часть мясо-молочного стада страны под нож. В 1962 г., когда нехватка мясо-молочной продукции стала особенно ощутимой, пришлось повысить сначала закупочные цены, а с 1 июня 1962 г. – «временно» и розничные. Говядина поднялась в цене с 1 рубля 50 коп. до 2 рублей за кг, масло – с 2 рублей 25 коп. до 3 рублей 50 коп. за кг. «Временное», как подчёркивалось в тех документах, повышение цен просуществовало почти 30 лет, до конца 1991 года.

Повышение розничных цен, дефицит мясо-молочной продукции и картофеля, низкие зарплаты рабочих и служащих, введение продовольственных талонов во многих регионах привели в начале 1960‑х к многочисленным народным волнениям. Самым известным стал «Новочеркасский расстрел» – бунт в Новочеркасске 1–2 июня 1962 г., официальное число пострадавших в котором составило 26 человек убитыми и 87 ранеными. Обмен денег  В 1960 г. стало понятно, что экономика СССР летит под откос. Виной тому – не только провальные «эксперименты», напряжение нарастало и во внешнеэкономических отношениях – угроза дефицита торгового баланса (с середины 1950-х внешнеторговое сальдо регулярно становилось отрицательным), внешних заимствований и ограничения помощи странам соцлагеря становилась всё более реальной.

Выход нашли в девальвации и деноминации. С 1 января 1961 г. рубль с учётом деноминации обесценился к доллару США и золоту в 2,25 раза, или на 77,5%, а прежние бумажные дензнаки подлежали обмену в соотношении 10 к 1 (монеты изымались из обращения по номиналу). Почему возникла такая несуразица? Сначала о девальвации. Нынче принято считать, что та «реформа» проводилась ради увеличения экспорта нефти. Отчасти это верно, но лишь отчасти. Главной причиной стало то, что во второй половине 1950‑х рост импорта происходил не столько за счёт ввоза машин и оборудования, сколько за счёт поставок товаров народного потребления (ТНП): по итогам 1958 г. доля импортного ширпотреба в общем объёме импорта составила почти 24%, а доля промышленного импорта – 24,5%. Удорожание импорта снимало потребительский ажиотаж: сегодня затянем пояса, зато завтра, запустив собственное производство, заживём припеваючи. Сладкий запретный плод, коим после девальвации стал импортный ширпотреб, быстро подменил идеологические ценности. Человек жив в первую очередь хлебом, благами, искусственное ограничение доступа к которым всегда приводит к фетишизму, в данном случае – обожествлению джинсов и жвачки.

Хрущёв и его финансовые «гуру» были удовлетворены снижением потребительского импорта. Но в 1961 г. «реформаторы» ещё не знали, что через два года Советский Союз начнёт импортировать зерно и другие продукты питания, повысить розничные цены на которые было нельзя – слишком пугающими были «новочеркасские» воспоминания. Так Хрущёв попал в собственноручно устроенную ловушку: продовольствие закупалось за валюту, а курсовая разница компенсировалась из казны.

Несколько слов о нефти. До реформы 1961 г. себестоимость добычи и транспортировки барреля составляла в среднем около 10 рублей при среднемировой цене в 2 долл., то есть при «сталинском» курсе 4 руб./долл. экономического эффекта от экспорта нефти не было (8 руб. валовой выручки против 10 руб.себестоимости). Девальвация с 4 руб./ долл. хотя бы до 5 руб./ долл. (без учёта деноминации) позволяла перевести экспорт нефти в положительную зону.

После проведения «реформы» ставшие выгодными экспортные поставки нефти, естественно, выросли. В то же время нефть на мировых рынках по-прежнему (до 1973 г.) стоила порядка 2 долл./барр. Брали ростом экспортных поставок и, конечно, демпингом, вытесняя с европейских рынков англичан, голландцев, норвежцев. В 1973 г. разразился нефтяной кризис, и вплоть до 1985 г. СССР прямо-таки купался в нефтедолларах.

Если в 1973 г. среднегодовая цена за баррель в фактических ценах составила 3,3 долл., а в 1974 г. – 11,6 долл., то в 1980 г. – 36,8 доллара. К тому же с середины 1970-х СССР начал экспортировать природный газ. В 1985 г., когда США и Саудовская Аравия договорились о совместных действиях против Ирана (но отнюдь не СССР) по схеме «оборонный зонтик в обмен на увеличение нефтедобычи», нефтяные (а с ними и газовые) цены упали с 27,6 долл./ барр. до 14,4 долл. барр. в фактических ценах. Так начался финальный отсчёт существования Советского Союза. Отец за сына  Почему же вместе с девальвацией случился обмен денег?

Видимых причин для деноминации не было: с 1947 г., со времени введения прежних банкнот, прошло всего 13 лет, масштаб цен изменился незначительно, теневые капиталы сформироваться не успели, да и фальшивомонетчики если и досаждали, то быстро изолировались. Раз не было объективных причин (девальвация не требует обязательного обмена старых купюр на новые), значит, были субъективные. Возможно, одним из главных мотивов того обмена стали ненависть и ревность Хрущёва лично к Сталину и его мощнейшему наследию. Ненависть основывалась в том числе и на печальной судьбе старшего сына Хрущёва от первого брака – Леонида, известного своими криминальными выходками, но раз за разом выходившего сухим из воды благодаря отцу.

В 1943 г. после очередного прегрешения Хрущёв-младший был отправлен на фронт, где то ли попал в плен и начал сотрудничать с фашистами, но был выкраден Смершем и позже расстрелян в Москве, то ли пропал без вести или даже погиб в бою. В любом случае концепция «месть за сына» во многом проясняет негативное отношение Хрущёва к своему предшественнику. Ревность объяснялась просто: одной из главных задач Хрущёва была борьба с тенью генералиссимуса, фантомом, жившим не только в памятниках и названиях улиц, но даже в деньгах.

Денежная реформа стала тем случаем, когда интересы экономистов-государственников и партийного интригана сошлись. Что же до пропорций девальвации 2,25 к 1 и деноминации 10 к 1, то девальвация не в 10, а всего в 2,25 раза случилась из опасения резкой девальвации восточногерманской марки. В те дни руководство ГДР неоднократно обращалось к «старшим товарищам» с просьбами учесть при рубл`вой девальвации предстоящее обесценение и восточногерманской марки. Марка ГДР могла подешеветь до 1/10 марки ФРГ, что на фоне противостояния между Восточным и Западным Берлином стало бы катастрофой.

Кто-то заметит: «хрущёвский» исторический эпизод небезосновательно навевает сравнения с нынешней российской действительностью. Но это отдельная тема.

Никита Кричевский
➡ Источник: http://publizist.ru/blogs/23441/18147/-