В июле 1941 года большая часть эрмитажной коллекции, два миллиона экспонатов, была вывезена двумя особо охраняемыми эшелонами через Вологду, Киров и Пермь в Свердловск. Третий эшелон вывезти не успели, и эти сокровища были спасены работниками Эрмитажа в его подвалах. Перед вами - сравнительная фото-подборка:

Эрмитаж в блокаду и в наши дни…

Шатровый зал (Зал 249).

"— Пустые рамы! Это было мудрое распоряжение Орбели:

все рамы оставить на месте.

Благодаря этому Эрмитаж восстановил свою экспозицию через восемнадцать дней после возвращения картин из эвакуации!

А в войну они так и висели, пустые глазницы-рамы,

по которым я провел несколько экскурсий. (П.Ф.Губчевский)"

                                                      Алесь Адамович, Даниил Гранин "Блокадная книга"

Итальянский кабинет (Зал 230).

"…Можно представить себе, как это было — промороженные за зиму стены Эрмитажа, которые покрылись инеем сверху донизу, шаги, гулко разносившиеся по пустым залам…

Прямоугольники рам — золотых, дубовых, то маленьких, то огромных, то гладких, то с вычурной резьбой, украшенных орнаментом, рамы, которых раньше не замечали и которые теперь стали самостоятельными: одни — претендуя заполнить собой пустоту, другие — подчеркивая пустоту, которую они обнимали.

Эти рамы — от Пуссена, Рембрандта, Кранаха, от голландцев, французов, итальянцев — были для Губчевского обозначением существующих картин.

Он неотделимо видел внутри рам полотна во всех подробностях, оттенках света, красок — фигуры, лица, складки одежды, отдельные мазки..."

                                                        Алесь Адамович, Даниил Гранин "Блокадная книга"

Искусство Фландрии (Зал 245).

"...Считается, что словом нельзя передать живопись.

Оно так, однако в той блокадной жизни слово воссоздавало картины, возвращало их, заставляло играть всеми красками, причем с такой яркостью, с такой изобразительной силою, что они навсегда врезались в память. Никогда после Павлу Филипповичу Губчевскому не удавалось проводить экскурсии, где люди столько бы увидели и почувствовали..."

                                                    Алесь Адамович, Даниил Гранин "Блокадная книга"

Галерея Малого Эрмитажа (Зал 262).

«Опустевшие залы величественны и огромны, их стены в кристаллах измороси. Никогда они еще не казались мне такими великолепными.

Прежде внимание обычно приковывали к себе живопись, скульптура или прикладное искусство, и малозаметным оставалось искусство создавших дворцы замечательных архитекторов и декораторов.

Сейчас же здесь осталось только их изумительное искусство

(да повсюду следы жестокого, безмозглого фашистского варварства)»

                                                                                             Художник Вера Милютина

Галерея Малого эрмитажа (зал 262).

Анфилада Эрмитажа (Зал208).

"22 июня 1941 года все работники Эрмитажа были вызваны в музей.

Научные сотрудники Эрмитажа, работники его охраны, технические служащие — все принимали участие в упаковке,

затрачивая на еду и отдых не более часа в сутки.

А со второго дня к нам пришли на помощь сотни людей, которые любили Эрмитаж…

К еде и отдыху этих людей приходилось принуждать приказом.

Им Эрмитаж был дороже своих сил и здоровья".

                                                              Директор Эрмитажа академик И. А. Орбели

Большой итальянский просвет(Зал 238).

Л.А. Ранчевская. Эскиз картины "Эвакуация Эрмитажа".

«Орбели кликнул клич.

Это была самомобилизация всей ленинградской интеллигенции:

профессора Академии, искусствоведы, старые и молодые художники пришли сюда в первые же часы войны, пришли по зову сердца.

Надо было торопиться.

Враг подходил к городу.

Реставраторы дали согласие срезать картины с подрамников.

Так было быстрее.

Но что значит срезать картины?!

Художники на это не пошли.

Сократили время отдыха, сна".

                                                                                 Художница Л. А. Рончевская

Гербовый зал (Зал195).

"— Тридцать два снаряда попало. Степень разрушения разная: снаряд в Гербовом зале упал где-то в двух метрах от Малого тронного зала.

По каким законам баллистики, я не знаю, но осколки рванули сюда, в Малый тронный зал.

В Гербовом зале дырка в полу вниз, в Растреллиевскую галерею, и больше ничего.

А Малый тронный зал весь изрешечен осколками.

Сбита люстра, ее не удалось восстановить — хрупкая очень бронза была… "

                                                    Алесь Адамович, Даниил Гранин "Блокадная книга"

Галерея Растрелли.

"Завтра, 22 сентября 1941 года, к 10 часам утра всем трудоспособным сотрудникам Эрмитажа выехать в Кировский район на работу по строительству оборонительных сооружений.

Оставить в музее 50% состава команд МПВО.

Ехать за Кировский завод до Петергофского кольца. Трамваи: 13, 28, 29, 33, 42.

Пройти до штаба строительства Дзержинского района".

                                                      Телефонограмма Дзержинского райкома ВКП(б)

Золотая гостиная (Зал 304).

Галерея истории древней живописи (Зал241).

"В Эрмитаже было очень много работы.

Надо было укрыть оставшиеся музейные ценности в надежные места, приспособить все залы и помещения к военной обстановке.

На стекла многочисленных окон наклеивали полоски бумаги крест-накрест,

для того чтобы при ударе взрывной волны стекла не рассыпались мелкими осколками.

Надо было для противопожарной обороны в залы нанести горы песка и поставить ванны с водой для тушения зажигательных бомб".

                                                                                                     Б. Б. Пиотровский

Зал Юпитера (Зал 107).

"Опустевшие в июле залы античного искусства стали бомбоубежищем и для самоцветного уральского камня, граненного русскими мастерами, и для штабелей картин, которые в зале Юпитера окружили постаменты эвакуированных богов, и для средневековых алебард и пик, спущенных по крутой внутренней лестнице из эрмитажного арсенала прямо в зал Лебедя".

                                                                С. Варшавский, Б. Рест. "Подвиг Эрмитажа".

Рисунок Николая Павлова (1942г.).

"За ломы, лопаты и метлы взялись той весной и истомленные голодной блокадой работники Эрмитажа. Им было это не внове: в зимние месяцы они постоянно очищали от снега проезжую часть Дворцовой набережной — фронтовую дорогу, как и многие другие уличные магистрали города.

Сейчас, весной, им предстояло очистить от снега и льда, от грязи и мусора всю огромную территорию, окружавшую эрмитажные здания, все захламленные дворы, чердаки, подвалы, канализационные трубы, каждый забитый нечистотами уголок, который под лучами весеннего солнца мог стать очагом инфекционных заболеваний".

                                                             С. Варшавский, Б. Рест. "Подвиг Эрмитажа"

Дворцовая площадь. Рисунок Николая Павлова (1942г).

"Случилось это через неделю после прорыва блокады, — рассказывает П.Ф. Губчевский.

— Поздно вечером 25 января сброшенная «юнкерсом» фугасная бомба весом в тонну разорвалась на Дворцовой площади.

Зимний дворец, его колоссальное здание,

фантастичное по плотности массива,

колыхнулось как утлый челн в бурном море.

Чудовищную силу взрывной волны приняли на себя все эрмитажные здания. Взрывная волна, пройдя через Висячий сад, ворвалась в Павильонный зал и вышибла здесь уцелевшие стекла даже в окнах, обращенных на Неву. Десятки оконных проемов вновь зазияли пустотой.

Ночью разыгралась пурга.

Вихревые порывы ветра задували в залы мокрый снег, устилая полы белой пушистой пеленой.

Утром стало таять, а к вечеру ударил мороз.

Мокрый снег смерзся с битым стеклом, образовав на полах сплошную ледяную кору.

Все мы принялись спасать от этого губительного настила фигурные паркеты и мозаичные полы.

Мне достался Павильонный зал.

Толстый слой бугристого льда, смешанного с осколками стекла, покрывал здесь чудесную мозаику, вделанную в пол перед входом в Висячий сад.

В моих руках был железный ломик, и я знал, что под моими ногами.

Сантиметр за сантиметром я осторожно скалывал лед и стекло".

                                                               С. Варшавский, Б. Рест. "Подвиг Эрмитажа".

Павильонный зал (Зал 204).

Испанский просвет. Рисунок углем Веры Милютиной.

Уборка в зале с большим просветом (Зал 239).

"В феврале 1942 г. я была включена в число пяти художников,

которым поручено зафиксировать «ранения Эрмитажа».

В группу были зачислены: живописцы В.В. Кучумов и В.В. Пачулин, график А.В. Каплун и я — театральный художник, а кто был пятым, к сожалению, забыла…"

                                                                                            Художник Вера Милютина

Зал Ван Дейка (Зал 246) Рисунок В.Кучумова.

Зал искусства Франции XVIII века (Зал 285) Рисунок В.Кучумова.

"С начала войны в бомбоубежища Эрмитажа были превращены многочисленные дворцовые подвалы. Сотрудники музея заложили низкие подвальные окна кирпичом, навесили железные двери, расставили столы и стулья, сколотили топчаны.

Осенью и зимой 1941 года эрмитажные бомбоубежища населяло две тысячи человек. Здесь жили не только сотрудники Эрмитажа и их семьи, но и многие известные деятели искусства и науки".

                                                               С. Варшавский, Б. Рест. "Подвиг Эрмитажа"

Малый итальянский просвет (Зал 237).

"Это было весной, где-то в конце апреля сорок второго года.

В данном случае это были курсы младших лейтенантов.

Курсанты помогли нам вытащить великолепную ценную мебель, которая оказалась под водой...

А потом я взял этих ребят из Сибири и повел по Эрмитажу, по пустым рамам.

Это была самая удивительная экскурсия в моей жизни.

И пустые рамы, оказывается, впечатляют (П.Ф.Губчевский)."

                                                        Алесь Адамович, Даниил Гранин "Блокадная книга"

<