«Ко мне на консультацию пришла 60-летняя женщина, – рассказывает психотерапевт, специалист по помощи пожилым людям Жаклин Зинетти (Jacqueline Zinetti). – Она рассказала о взволновавшем ее событии – недавно ей позвонила ее 84-летняя мать и сказала: «Прости, я совсем забыла поздравить тебя с Днем матери». Озадаченная дочь ответила: «О чем ты говоришь? Я ведь не твоя мать!» – тогда пожилая женщина извинилась и, казалось, сама была удивлена произошедшей путаницей.

Я рассказала дочери о таком явлении, как перевертывание поколений – когда взрослые дети начинают выполнять родительскую роль для своих постаревших родителей. Не подозревая о том, она начала превращаться в мать своей матери. Очень живо, почти яростно, дочь возразила: «Я не хочу!» Но есть наследие, от которого никто не может отказаться.

Отношения матери и дочери всегда отмечено печатью амбивалентности. Соперничество и подражание следуют одно за другим в течение всей жизни, для того чтобы дочь смогла стать женщиной.

Чтобы жизнь продолжалась, мать должна навсегда распрощаться со своей целостностью, согласиться отделить себя от нового маленького тела, которое она произвела на свет и которое больше ей не принадлежит. Ребенок здесь, в ее руках, сосет ее грудь, а она смотрит на него, немного разочарованная. Он отличается от того, кого она себе представляла мысленно. Траур по «сказочному» ребенку, внезапная пустота, чувство разочарования из-за того, что она – только место перехода, звено цепи: она осознает свою принадлежность к цепи поколений. Смерть становится реальностью, и она понимает весь метафизический смысл того, что было для нее прежде отвлеченным афоризмом: «Тот, кто дарит жизнь – дарит смерть».

Передача жизни приводит ее и к другой, ее собственной, потере – она утрачивает статус «дочери своей матери». Эта часть ее самой исчезает. Материнство обязывает нести потери: красота, юность, всевластие… и заставляет осознать свою собственную смертность. Поэтому она ощущает потребность сравнить себя со своей матерью и стать более терпимой по отношению к ней. Взрослая дочь обнаруживает, что ее мать уступила ей часть своей красоты, когда она рассталась с отрочеством и превратилась в женщину. Она взволнована тем, что тело ее матери теряет силы, что оно рассталось со своим природным богатством ради того, чтобы она, ее дочь, смогла зачать своего ребенка.

Она внимательно, а иногда и с опаской, наблюдает за нарастанием материнских лишений. Она знает, что в любой момент слабость этой женщины может превратиться во всевластие.

Она не забыла неоднозначность, иногда жестокость, их отношений – особенно во время ее подросткового возраста, когда ее мать боролась за сохранение своей неприкосновенности перед лицом этой угрозы: ребенок того же пола хочет быть похожим на нее и стать тем, кем является она сама – женщиной.

У взрослой дочери есть причины опасаться. Заканчивая свою жизнь, ее мать передаст ей наследство, от которого она пока отказывается, но которое ей будет навязано.

Старость матери – период, наполненный сильными переживаниями. В это время материнские эмоциональные и родственные связи начинают занимать особое место

В течение всей жизни между матерью и дочерью идет зеркальная игра, которая посылает им образы, привычные или неожиданные, желанные или ненавистные, в которых они взаимно узнают себя (или не узнают). Зеркальные отражения становятся тревожными, когда престарелая мать направляет своей дочери отражение ее увядания и приближающейся смерти. В это время дочь часто преодолевает вторую половину своей жизни. Теряя привлекательность, она более уязвима перед лицом физического упадка, перед лицом смерти. Она чувствует, что у нее стало меньше будущего.

Между стареющей дочерью, которая имеет дело со сложной перестройкой в своем организме, и ее пожилой матерью устанавливается своеобразное общение. Перед лицом этой увядшей женщины, которая  все это грани отношений дочери и матери.

Если мать становится зависимой и особенно если она впадает в слабоумие, это настойчиво побуждает дочь прийти на помощь матери в удовлетворении ее потребностей. А мать ясно дает понять (например, через оговорки – называя свою дочь «матерью»), что она больше не может или не хочет брать на себя материнские обязанности и отныне эту роль она делегирует своей дочери. Дочь становится поддержкой дряхлеющей матери и ясно понимает, что она сама старится и не будет жить вечно.

Когда слабоумие обостряется, старая женщина полностью погружается в забытье, дочь охватывают воспоминания. Она вспоминает свою мать и их противоречивые отношения, которые тем не менее нельзя отбросить, ведь они составляют часть ее женской личности. Она чувствует свою обязанность стать заботливой матерью для своей старой матери, стать ее памятью и памятью о ней. Передача от одного поколения к другому, которая когда-то была самопожертвованием со стороны матери, теперь превращается в насилие по отношению к дочери.

Иногда старая женщина кричит, проклинает, жестикулирует, выставляя наружу истощенное тело, возбужденное бессмысленной яростью. Ее изможденное лицо изуродовано гримасой. Какую угрозу она выкрикивает? Потом все утихает, она улыбается и нежно ласкает руку своей дочери, подбадривая ее: «Как твои дела?» Это сильный момент, так как кроме ее матери редко кто из близких задает ей этот вопрос. Ведьма или добрая фея, женщина, слова которой заставляют жить или умереть, – древние образы хорошей или плохой матери вновь возникают из прошлого. Как и прежде, взрослая дочь говорит себе, что действительно трудно быть дочерью этой женщины. Тем не менее она не хочет навсегда избавиться от этого влияния, которое обволакивает ее с самого рождения. Еще слишком рано, она еще не готова стать в свою очередь носительницей смерти.