Феноменология и терапия нарциссической травмы 2

 

Третья встреча: на пути к возвращению чувствительности

Герда не поддается на очередные уловки и снова отправляется на поиски Кая. В лесу на нее нападают разбойники, отбирают все ее вещи, а сама Герда становится пленницей Маленькой разбойницы. Маленькая разбойница – агрессивная, капризная, избалованная девочка. Герда заметила, что «глаза у нее были совсем черные, но какие-то печальные». Вначале она угрожает убить Герду, но в конце сменяет гнев на милость и даже способствует ей в поисках Кая.

Таким образом, если терапевт не останавливается на предыдущей стадии, описанной как иллюзия благополучия Я, и не поддается попыткам клиента очаровать и соблазнить его, прорвется к его стыду, то неизбежно сталкивается с агрессией последнего. Этот этап в работе мы назвали «иллюзия разрушительности».

На этом этапе сам клиент и его способы контакта с Другим становятся крайне разрушительными и деструктивными. Агрессия – это первое чувство, которое появляется у нарциссически травмированного  клиента, и именно она несет «нагрузку» всех остальных переживаний. Любовь, привязанность, нежность, зависть, желание – все выражается через агрессию. Так, Маленькая разбойница испытывает теплые чувства к Герде, но при этом, обнимая одной рукой героиню, она держит нож в другой и обещает ее пырнуть, если та пошевелится. Точно также Маленькая разбойница взаимодействует с матерью, с северным оленем, другими своими зверушками.

Появление агрессии – позитивный момент в терапии. Терапевт должен понимать, что, несмотря на всю разрушительность клиента, хрупкость контакта и возможные сложности во взаимодействии, только через возможность проявить агрессию к тому возвращается чувствительность. Терапевтической ошибкой было бы буквальное понимание агрессии и реактивное поведение терапевта. Ввиду этого, интервенции терапевта не должны содержать ответной агрессии. На этом этапе работы основными являются два типа интервенций: отзеркаливание того, что происходит, и поддержка клиента в его выражении чувств. Так, Герда, которая несколько раз пересказывает историю о Кае и не отвечает агрессией на агрессию, добивается установления хорошего контакта с Маленькой разбойницей, которая в итоге помогает героине отправиться дальше в поисках Кая. В терапии это является свидетельством хорошего рабочего альянса и готовностью клиента продвигаться по пути к восстановлению чувствительности своего Я.

Четвертая встреча: раненый целитель

Описанный выше этап работы является весьма энергозатратным для терапевта. Ему приходится удерживать, контейнировать ряд собственных реакций и переживаний. Клиент здесь может быть весьма разрушительным, и зачастую терапевт сам нуждается в помощи, превращаясь, по меткому выражению К.Г. Юнга, в «раненого целителя». Эту помощь терапевту может оказать его супервизор. Именно такими помощниками (супервизорами) в нашей истории являются Лапландка и Финка. Лапландка обогревает, кормит и поит Герду. Финка возвращает ей уверенность в себе, сообщая, что не может сделать Герду сильнее, чем та есть в реальности: «Не видишь разве, как велика ее сила? Не видишь, что ей служат и люди и животные? Ведь она босая обошла полсвета! Не у нас занимать ей силу! Сила – в ее милом, невинном детском сердечке. Если она сама не сможет проникнуть в чертоги Снежной королевы и извлечь из сердца Кая осколки, то мы и подавно ей не поможем!» Как супервизор Финка выполняет следующие функции:

• поддерживающую, когда говорит, что Герда движется в верном направлении и сможет преодолеть все препятствия;
• диагностическую – она объясняет, что «причиной же всему осколки зеркала, что сидят у Кая в сердце и в глазу»;
• дидактическую – информирует Герду о том, что осколки «надо удалить, иначе он никогда не будет человеком и Снежная королева сохранит над ним свою власть».

Таким образом, чтобы помочь клиенту в восстановлении его чувствительности, терапевт должен быть чувствительным к самому себе. Экологичное обращение с собственными переживаниями, внимание к своим чувствам – необходимое условие работы с клиентами с нарциссической травмой, особенно на начальных этапах возвращения их чувствительности. Важно помнить о параллельных процессах в терапии и супервизии и о том, что терапевт в супервизии может воспроизводить реакции своего клиента, и это часто является «ключом» к пониманию терапевтического процесса.

Пятая встреча: исцеление травмы

Получив поддержку от финки, наша героиня оказывается в чертогах Снежной королевы. Андерсен дает мастерское описание травматического мира: «Как холодно, как пустынно было в этих белых, ярко сверкающих чертогах! Веселье никогда и не заглядывало сюда! …Холодно, пустынно, мертво и грандиозно! … Кай совсем посинел, почти почернел от холода, но не замечал этого, – поцелуи Снежной королевы сделали его нечувствительным к холоду, да и самое сердце его стало куском льда». (Х.К. Андерсен, 1990, с. 76). Кай «сидел на одном месте – такой бледный, неподвижный, словно неживой. Можно было подумать, что он замерз». (Х.К. Андерсен, 1990, с. 76).

Эпитеты, которые использует автор для описания мира травматика: «холодно», «пустынно», «мертво», «грандиозно», «нечувствительный», «неподвижный», «неживой», отражают потерю чувствительности, своеобразную психическую анестезию, защищающую от невыносимой психической боли. «Невыносимая психическая или душевная боль, ведущая к страданию, является выражением утраты смысла жизни и возникает при столкновении с ситуациями изоляции, одиночества, свободы или умирания» (А.Н. Моховиков, 2004, с. 140). Действительно, смысл жизни Кая сводится к «ледяной игре разума» – навязчивой попытке сложить из льдин слово «вечность».

«Душа пережившего травму человека подобна стеклу, разбитому на осколочки и осколки» (О.В. Бермант-Полякова, 2006, с. 41). Здесь мы сталкиваемся с механизмом смещения, характерного для травматиков. Сосредоточение внимания на навязчивой деятельности перемещает внимание и, следовательно, энергию от внутрипсихического конфликта или эмоционального стресса. Кай находится в изоляции, он одинок, эмоционально мертв и не свободен – Снежная королева сказала ему: «Если ты сложишь это слово, ты будешь сам себе господин, и я подарю тебе весь свет …».

К. Лукас и Г. Сейден предложили называть стили совладающего поведения с тяжелыми эмоциональными переживаниями сделками, «которые люди заключают с жизнью». В их основе лежит «обмен». Выбирая такой способ реагирования на травму, человек получает облегчение душевных мук неопределенности. Стереотипность защищает от болезненных чувств и мыслей. Все это свидетельствует о попытке травматика защититься от непереносимой боли путем эмоционального замораживания, навязчивых действий, ухода от контактов с Другими. Происходит фиксация в этом состоянии: человек не может уйти от травмирующей ситуации, пока не переживет («пережует») ее; однако парадокс в том, что он не способен это сделать из-за слишком сильной душевной боли и сопряженных с ней чувств: страха, стыда, вины. «Человек, который пережил травмирующее событие, но не отреагировал его, как бы остается в этом событии. Оно притягивает к себе человека, не отпускает его… Человеку начинает казаться, что он в тупике, из которого уже нет выхода». (Л.А. Пергаменщик, 2004, с. 19). Человек блокирует свои переживания, мысли и чувства, поддерживая гештальт незавершенным. Он не в силах встретиться лицом к лицу с болью, отчаянием, стыдом, виной, бессилием, ничтожностью. Перечисленные выше феномены являются симптомами травмы как «замороженной боли».

Для работы с травмами недостаточно одних лишь интерпретаций и осознавания. Ведущим терапевтическим методом становится повторное переживание или ре-переживание. Клиент в терапии должен иметь возможность эмоционально пережить влечения, тревоги, конфликты своего прошлого при определенных строго обозначенных условиях. М. Гилл описал условия проработки влечений и чувств, чтобы ре-переживание было терапевтичным:

1. Они должны быть испытаны в присутствии лица, на которого эти влечения и чувства теперь направлены.

2. Переживаемые заново чувства должны быть выражены тому лицу, на которое они направлены. Клиенту недостаточно только молча испытывать эти чувства.

3. Новый объект старых чувств – личность, на которую они направлены, должна быть готова обсуждать чувства и влечения с интересом, объективно и без защит.

4. Клиенту необходимо помочь обнаружить прошлый глубинный источник переживаемых им заново импульсов. (М. Кан, 1997)

Очевидно, что таким лицом для клиента становится терапевт. «Если терапевт помогает клиенту соприкасаться с этими чувствами, делает безопасным для клиента их выражение, обсуждает эти чувства с клиентом в неосуждающей, незащищающейся, заинтересованной манере… тогда выдвинутые Гиллом условия для терапевтического ре-переживания удовлетворяются» (Цит. по М. Кан, 1997, с.57)

Итак, Герда видит Кая и бросается к нему. Однако Кай продолжает сидеть, все такой же неподвижный и холодный. «Тогда Герда заплакала; горячие слезы ее упали ему на грудь, проникли в сердце, растопили его ледяную кору и расплавили осколок…

Кай вдруг залился слезами и плакал так долго и так сильно, что осколок вытек из глаза вместе со слезами. Тогда он узнал Герду и очень обрадовался.

– Герда! Милая моя Герда!.. Где же это ты была так  долго? Где был я сам? –  И он оглянулся вокруг. –  Как здесь холодно, пустынно!» (Х.К. Андерсен, 1990,  с. 77).

Таким образом, терапия нарциссической травмы происходит путем ре-переживания остановленной психической (а иногда и физической) боли. Слезы Кая – это слезы мальчика, которому было больно, когда в глаз и в сердце попали осколки зеркала. Однако «там-и-тогда» переживание боли было заблокировано. Восстановление всех аспектов идентичности травматика возможно только «здесь-и-сейчас» в контакте с терапевтом. Мы замечаем, как в результате катарсиса у Кая восстанавливается чувствительность к реальному миру (как здесь холодно, пустынно), к другому (Милая моя Герда!.. Где же это ты была так  долго?) и к самому себе (Где был я сам?).

Чувствительность терапевта к себе (аутентичность) и Другому (эмпатия) особенно важны при терапии нарциссической травмы. Это – условие возвращения чувствительности клиента. «Замороженный», бесчувственный терапевт не способен помочь клиенту вырваться из «чертогов Снежной королевы». Любопытно, что клиент, обретя чувствительность, автоматически получает пропуск «на выход»: льдинки сами складываются в слово «вечность», он становится «сам себе господином» без Снежной королевы и может подарить себе «весь белый свет». Таким образом, лишь восстановление всех модальностей идентичности, «воскрешение» эмоций и чувств позволяют обрести целостность и продуктивность.

В конце истории содержится еще один интересный для нашего анализа момент: дети Кай и Герда становятся взрослыми. Время травмированного человека останавливается, фиксируется в точке травмы, в результате чего происходит застревание в его развитии. Исцеление травмы вновь «запускает» для клиента течение времени, предоставляя ему реальную возможность для взросления.

Нарциссическая травма в отличие от истинного нарциссизма относится  к психогенным расстройствам и является реакцией на конкретные психотравмирующие воздействия. Она в целом отвечает диагностическим критериям К. Ясперса (триада Ясперса), применяемым для диагностики психогений. Они следующие:

1)    Расстройство возникает вслед за психотравмой.

2)    Содержание травмы присутствует в переживаниях травматика.

3)    Дезактуализация травмы ведет к ослаблению или прекращению расстройства (К. Ясперс, 1996).

Вышесказанное вселяет определенный оптимизм в прогноз психотерапии последствий нарциссической травмы в отличие от истинного нарциссизма, терапия которого представляется длительным и сложным процессом.

Таким образом, в результате проработки травмы происходит интеграция всех модальностей и аспектов идентичности (Я-концепции, концепции Другого, концепции мира), возвращаются эмоции и чувства, восстанавливается интерес к людям и окружающей среде, появляются Я-Ты отношения. Если для травматика смысл жизни заключается в бесконечном, стереотипном и нерезультативном воспроизведении одного и того же паттерна (вечный Сизифов труд), то человек, который вновь обрел себя, открыт для творческого контакта с миром, Другими и собой – для Радости, Любви и Свободы.

Авторы: Г.И. Малейчук, Н.И. Олифирови