Данная заметка, как и многое другое, мною написанное – творческий экспромт,

возникший спонтанно, как результат  отклика на столь замечательное

событие, каким мне показался Всемирный День Поцелуев.

Горячая июльская пора, думаю,  отнюдь не случайно была выбрана организаторами в это календарное время.

Остаётся лишь приобщиться к искомому замечательному действу:)

Солнечные поцелуи пробуждений

Взглядов встрепенувшихся чуть-чуть

Касаний тёплых, ощущаемых волнений

Обнимающих Любовью нашу суть…

Всемирный День Поцелуев…

Что может быть романтичнее и трогательнее этого события?

Каждый из нас вкладывает в поцелуй нечто особенное, интимное, личностное, переживательное чувство и ощущение.

Для кого-то это вознесение небесное и парение прелестное.

Кому-то вкус поцелуя напоминает гамму переживаний неописуемо восхитительного характера, словно музыка сфер соединилась с землёю, а все самые изысканные плоды вкушаемы одновременно.

А кто-то с поцелуем открывает в себе вновь и вновь необъятное чувство Любви –ласкового, юного, божественного, восторженного интереса, подпитываемого романтическим образом влюблённой эйфории.

Когда мы совершаем по/це/лу/й – мы словно вспоминаем предвечное состояние постижения целостности лучащейся истины, которое вновь и вновь словно поднимается к нам из глубин эпох во всём своём великолепии в наше духовное сердце, трепещущее от переполняемых, волнующих и невообразимо приятных, радостных эмоций.

Как здорово, что именно в этот день мы можем вывести поцелуй из границ социальной неуместности, морального сдерживания и всеобщего порицания или неприятия.

Вы можете поцеловать незнакомку, не боясь получить волну неодобрения, встретившись взглядами, ибо ваши глаза будут полны восхищения и романтизма.

Именно сегодня девушка может поцеловать своего шефа, втайне вынашивая эту мысль, и её «выходка» не будет иметь шокирующей неоднозначности, но сохранит ноту таинственной недвусмысленности 

Но что мы все можем делать, будучи абсолютно уверенными в естественном отражении, так это улыбаться миру, послав воздушно мысленный поцелуй и благодарный взгляд облаку, дереву, спешащему незнакомцу или грустной незнакомке…

И тогда облачко раскроет навстречу вам свои объятия, пропустив сквозь себя игривые лучи ласкающего солнышка, а дерево зашелестит с особым,  релаксирующим  шелестом.

А спешащий и сосредоточенный на чём-то своём незнакомец, вдруг замедлит свой шаг и на мгновение проснётся, чтобы затем вновь погрузится в напряжённые думы, в которых, однако, будет поселена ЛЮБОВЬ…

У грустной же незнакомки, глаза, поймавшие ваш внимательно улыбающийся и приветливый взгляд, загорятся те же зарницы, от искорок, направленных в её сторону…

У Любви множество магических инструментов и они подвластны всем нам без исключения.

Особое, почётное место среди них занимает поцелуй – официальный и привычный, церемониальный и спонтанный, глубинный и еле ощутимый, страстный и нежный, обжигающий и обезоруживающий, загадочный и наслаждающий…

Но, так или иначе, все без исключения поцелуи – оттенки Любви, проявляющей себя сообразно нашему внутреннему ощущению быть в её всеохватывающем вихре танцующих желаний и чувств, чаяний и предпочтений, мечтаний и надежд.

Проявляйте свою Любовь, не забывая о том, что вы всё ещё дети, притворяющиеся взрослыми, но играющими во все те же, игры. 

А День Поцелуев превратите в месяцы, годы, столетия…преображая поцелуй мгновения в никогда не повторяющийся поцелуй вечности… имя, которому – Любовь.

6 июля 2011

Использование данного материала разрешается  с обязательным указанием автора и с гиперссылкой на сайт: www.kolesha.ru 

Лабиринт – это прогулка по городу, совершаемая по определенным правилам. Во время прогулки ты психоэнергетически очищаешься, восстанавливаешь внутреннюю целостность, косвенно влияешь на образ своего «Я», стираешь старые циклы и создаешь новые.

 А может быть, вся наша проблема в том, что мы – люди, лишенные детства? Не в том смысле, что у нас не было мороженого и воздушных шариков, игрушек или праздников. А в том смысле, что мы никогда не имели права быть ребенком? Просто ребенком, от которого ничего не требуют, ничего не ждут. Который не должен входить в положение взрослых, понимать их чувства, вести себя соответственно? 

Может быть, поэтому сейчас столько инфантильных людей, старающихся переложить ответственность за свою жизнь на чужие плечи – будь то муж, родители, учителя… Может быть, мы проживаем то, что нам не дано было прожить в три-четыре года сейчас, когда нам тридцать и сорок? Но если тогда это было безопасно, то сейчас это выглядит как минимум странно. А еще пугающе и настораживающе. 

Истерики сорокалетней женщины более разрушительны, чем те же самые истерики девочки лет четырех. Агрессия трехлетнего мальчика естественна и не настолько опасна, как приступы гнева у мужчины за тридцать. Непоседа двух лет – это просто ребенок. А в сорок пять непостоянство и невозможность остановиться уже мешают.

 Всему свое время – и детство в идеале это как раз период проб и проживания разного. Эмоций, состояний, желаний, собственного тела. Дети специально так устроены, чтобы получать этот опыт, разный и не всегда радующий родителей. И родители оказываются единственными, кому такой опыт не кажется полезным или важным. Им хочется этот неприятный этап перескочить (ведь у самих такого безопасного пространства не было). Родители часто пытаются сделать из ребенка взрослого. Почти сразу, как он родится.

 Кафе. Семья. Малышу чуть больше полугода – уже сидит, но еще не пытается ходить. Малыш улыбчивый и спокойный. Вот только баночную пюрешку есть не хочет. Увидел у мамы в тарелке что-то вкуснее – какие-то макарошки и отчаянно тянет к ним руки. Реакция мамы стандартна:

 «Что ты меня позоришь? Это что за поведение? Садись и ешь то, что дают!»

 Подумалось, что я ослышалась. Может быть, у них есть еще один ребенок, лет десяти? Нет. Реплика предназначалась этому, маленькому человечку.

 Или другая ситуация – многим знакомая не понаслышке. Когда в семье происходит кризис – например, родители поссорились или решили развестись, ребенку предлагается такой вариант поведения:

 «Видишь, маме тяжело? Маму нужно пожалеть! Маме надо помогать, чтобы мама меньше плакала. Не расстраивать маму»

 Даже если ребенку год или два. Неважно. Маме же и правда тяжело.

 Еще один вариант – детский сад. Не все дети его любят – что скрывать. И многие плачут по дороге, пытаются остаться дома. я тоже не любила его – и каждое утро катала концерты, надеясь, что сегодня останусь дома. Но у родителей есть свои планы. А ребенок?

 «Терпи. Ты уже большой. У мамы своя работа, а у тебя своя. Не подводи маму. Не плачь много. Веди себя хорошо, чтобы на тебя не жаловались»

 Даже когда ему год или два. Он уже должен научиться себя контролировать, отвечать за свои поступки, сочувствовать родителям. Должен быть взрослым.

 Иной раз, когда дети снова разобьют или разольют что-то, я снова ловлю себя на том, что говорю мамиными фразами. О руках не из того места,  о том «кто это сделал?». Торможу как только получается. И закрываю рот. Ведь литровая бутылка молока для трехлетки и правда тяжелая. А пятилетка не всегда может понять, что кружка стоит неустойчиво.

 Да, мы требуем от детей взрослого поведения. Взрослых мыслей. Взрослых чувств. Взрослой позиции.

 Как будто взрослая позиция в семье – это  шарик для пинг-понга. Сейчас я, потом ты. Сейчас я твоя мама, а потом ты побудь моей. Даже если тебе два года. Даже если ты совсем этого не хочешь. Даже если ты просто ребенок – стань взрослым.

 Да, взрослая жизнь – непростая штука. В ней нужно принимать решения, брать на себя ответственность – и не только за себя. Когда появляются дети, забот прибавляется, мама и папа уже не могут управлять своей жизнью, как раньше. А если детей двое? Или трое?

 Одна моя подруга детства всегда была занята. У нее был брат, на два года младше. Она никогда не выходила из дома без него. Он полностью был на ее попечении. А кроме того с 6 лет – когда она пошла в школу — ее обязанностью было накормить ужином родителей после работы. И эту обязанность она взяла на себя добровольно. Потому что маме очень тяжело, и кто еще ей поможет. В 7 лет она уже должна была убирать весь дом. В 8 на ней лежали магазины и советские очереди за молоком….

 Другая моя подруга всегда боялась расстраивать родителей. Потому что если что-то не так – у мамы не выдержит сердце. Тройка по физике – можно довести маму до скорой. Вернулась поздно – у мамы уже валидол.  Денег попросила на платье – мама в ужасе. Маму же надо беречь….

 И сейчас я вижу снова этих девочек, которые слишком рано стали взрослыми. Со своими родителями они такими и остаются до сих пор. Ответственными, хорошими, правильными. А свое детство проживают иначе. В своих детях. И их сыновья и дочери не по годам серьезны. Как маленькие взрослые.

 Можно сейчас говорить о сценариях, переплетениях, о родовой энергии. Но я не об этом.  Я скорее о том, чтобы опомниться. И перестать забирать детство у наших детей.

 Перестать их стыдить, призывать к дисциплине по любому поводу, даже малозначительному.

Перестать сгружать на них свои эмоции и свои трудности. Для ребенка этот груз невыносим. Это наша с вами ноша.

Перестать манипулировать своим здоровьем – они ведь так сильно боятся нас потерять.

Перестать требовать от них невозможного для их возраста – сидеть спокойно в три года,  складывать оригами, когда им хочется прыгать, не ныть, когда они еще не могут выразить чувства.

Перестать долбить своих детей, дергать их, строить.

Перестать меняться с ними местами, требуя сочувствия, понимания, жалости.

 Мы так хотим, чтобы нас понимали и принимали. Но много ли мы понимаем в детях? Знаем ли мы и хотим ли знать об их особенностях? К какому возрасту у ребенка складывается усидчивость и интерес к чтению? Когда он может понять причину и следствие? Когда ему можно надолго разлучаться с родителями и как это делать? Когда ему уже нужно общение с другими детьми, в каком количестве и какой форме?

 Принцип «со мной так поступали, и я выросла нормально» не работает. Слишком разные поколения. Слишком многое изменилось в мире. Слишком другими приходят сюда наши дети. Да и сами мы – давайте честно признаемся хотя бы себе – не особо-то и нормальные.

 Задёрганные, затюканные, зашоренные. Всячески пытающиеся убежать от ответственности за свою собственную жизнь, часто впадающие в состояние жертвы. Не имеющие ориентиров в жизни и внутреннего стержня. Не понимающие собственных эмоций и не умеющие их контролировать. Не справляющиеся со своими внутренними кризисами, и постоянно убегающие от боли.

 Честно посмотрим в глаза правде, и увидим, что мы все еще дети. Дети, которые выглядят как взрослые. Но которые так до конца и не смирились с тем, что настоящего беззаботного детства у них не было. И которые до сих пор не хотят взрослеть полностью. Насовсем. Безвозвратно.

 Но пока мы сами не повзрослеем, мы не сможем стать настоящими любящими родителями. Мы только снова передадим эту травму дальше, чуть в другой форме – но ту же самую. Мы не сможем стать и настоящими женами и мужьями. И будем бесить друг друга инфантильностью. Она ведь часто видна только самым близким – когда для остальных я готова играть роль суперледи. А дома всячески пытаюсь залезть кому-нибудь на шею, упасть кверху лапками и требую ухода, как младенец.

 И повзрослеть можно только вернув себе детство. Странно, правда? Но если бы вы себе позволили на какое-то время полностью погрузиться в состояние ребенка в безопасной обстановке… Позволили бы себе вести себя по-дурацки, глупо и непрактично. Позволили бы себе говорить ерунду, заниматься ерундой, бегать под дождем или бросаться тортом. Если бы вы просто позволили себе быть эмоциональной, непоследовательной, непредсказуемой… Хотя бы какое-то время….

Если бы вы позволили каким-то людям, в сердце которых много любви, отдавать вам ее просто так – даже не за спасибо.  Или разрешили себе прыгать на кровати, носить дома розовые платья принцесс, а в волосах делать смешные бантики… Если бы на какое-то мгновение вы вернули себе детство, когда ты – центр вселенной, весь мир вращается вокруг тебя и твоих желаний… Хотя бы для тебя самой!

 Прожить снова детство осознанно. Завершить все то, что тяготит.  Сбросить с себя все родительские ожидания. Позволить им иметь свою судьбу и не нести за это вину и ответственность. Ох, как же много работы предстоит! Какой же огромный завал нужно расчистить, чтобы вернуть себе детство!

 И вместе с проживанием, — если проживание настоящее и глубокое – приходит зрелость. Взрослая позиция. Ответственность за свою судьбу. Когда мы даже свое детство сами себе возвращаем, не ожидая, что это сделают наши родители.

 Вместе с взрослостью приходит и понимание, что дети – это не просто «мое» и не просто «для меня». А дети – они такие же люди, маленькие человечки. Которым очень нужно детство. Детство, понимание и принятие. А все остальное – наживное.  Большой игрушечный трактор он сможет и сам себе купить, когда ему будет тридцать – если это так сильно важно для него. Но долюбить себя и разрешить себе свои эмоции – задача сложная. И лучше бы перед детьми такой задачи не ставить.

 Не лишайте детей детства! Не делайте их взрослыми раньше времени!  Займитесь лучше собственным взрослением и собственными отношениями с детством. Это полезнее и эффективнее.

 А если у вас детство все-таки было – то я очень рада. За ваших детей в первую очередь. Заражайте своим примером всех тех, кому кажется, что дергать детей и делать из них человеков – это хорошо и правильно. И авось что-то изменится.

 И в тему для почитать. Я влюблена в эти книги и рекомендую их всем родителям.

В них очень хорошо и доступно описано то, что я сейчас пытаюсь вам рассказать вкратце. 

• Гордон Ньюферд, Габор Матэ «Не упустите своих детей!» - уникальная книга о привязанности, как основе здоровых отношений с детьми. Помогает понять многое — и в себе, и в близких, и в детях
• Уилльям Поллак «Настоящие мальчишки» — лучшая книга для мам мальчиков. И жен. И мужчин. Помогает увидеть, как именно мужчины становятся такими, что жить с ними потом трудно — молчаливыми, неэмоциональными, раздражительными….
• Франсуаза Дольто «На стороне ребенка» — уже классика в психологии, но очень полезна для родителей — посмотреть на ребенка иначе. Будучи с ним на одной стороне баррикад. Есть аналогичная книга про подростков

 Удачи вам на этом пути!

 Ольга Валяева

фото: Benjamin Benschneider

Резиденция Port Ludlow была спроектирована архитекторами студии FINNE. Частный дом расположен на лесистом участке с выходом на набережную в западной части Пьюджет-Саунд в штате Вашингтон, США. Он отличается полностью стеклянным фасадом в части гостиной зоны, которую можно превратить в огромную террасу благодаря раздвижным дверям. К ней примыкает двухуровневый блок со спальнями и кабинетами, выполненный более закрытым, но не менее светлым. Внутренняя отделка особняка площадью 223 кв. метра сводится к широкому использованию натуральной древесины и доминированию теплых оттенков, а в декоре помещений присутствует простая, но комфортабельная мебель.

Знаменитый графолог Инесса Гольдберг предлагает  «Графологическое расследование - новый взгляд», на этот раз главный персонаж, выбранный ею в качестве объекта для графологического анализа - Зигмунд Фрейд, отец психоанализа. Занятно, что сам Фрейд, как и его ученик и затем оппонент, Карл Юнг, интересовался графологическим анализом – психологией почерка, а сегодня Фрейду предстоит быть в роли анализируемого.

Почерк Фрейда характеризуется очень высокой скоростью, он очень угловатый, узкий, со спазматическими сковывающими элементами и очень переменчив, неоднороден. Ритм неровен, а форма, хотя и, безусловно, нестандартна, при этом несет отпечаток усложненности, преувеличения, непродуктивна и трудно читаема. Почерк ориентирован прежде всего на движение, нежели на форму или организацию*.

Почерк Фрейда как нельзя лучше демонстрирует врожденный потенциал этого человека, поскольку именно здесь мы видим особенно сильное проявление и влияние подсознания, его незамаскированные защитные механизмы.

В почерке, с точки зрения размера и выраженности, есть баланс между тремя зонами (регистрами) букв, но средняя зона неблагополучна, она не выразительна, неполноценно развита, как бы стерта, угловата, скудна и одновременно резка и запутанна. Таким образом, можно утверждать, что у Фрейда действительно был сбалансирован разрыв между его «хочу» и «могу», между его сильными физическими, инстинктивными движущими силами и его интеллектом, амбициями, идеями и стремлениями.

Однако, вместе с этим, он испытывал недостаток в социальных навыках, был резким и нетерпеливым. Нельзя было не согласиться с Фрейдом, и просто невозможно выиграть с ним интеллектуально напористый поединок. Высокая степень резких импульсивных движений, угловатость и негибкость свидетельствуют о психологической жесткости и несгибаемости, он просто не мог бы спокойно и объективно выслушать оппонента! Не сомневаюсь, что Фрейд был человеком, с которым было очень трудно иметь дело. Он был упрямым, даже упертым и хотел, чтобы все было только так, как считает он, то есть только свое мнение считал истинным.

Проблемный социальный аспект, неблагополучие во взаимодействии с людьми следует из непостоянства и неразборчивости письма в средней зоне почерка: это человек, который совершенно непредсказуем, а также непоследователен в отношениях с окружающими.

Как это ни странно и неожиданно звучит, но если перед нами подлинный почерк самого Фрейда (в чем сомневаться не приходится), то отец психоанализа далеко не психолог по натуре! Наоборот, это «одинокий волк», с блестящим интеллектом и крайне критическим, негативистским отношением к окружающему миру.

Можно не сомневаться в том, что автор этого почерка был во власти большого противоречия, глубокого внутреннего конфликта, а также и в том, что он постоянно пытался бороться с собой, применяя волевое усилие и самообладание. Однако против природы пойти крайне трудно, и он должен был обычно проигрывать своему гневу и импульсам. Такой человек не желает повернуться в сторону других людей, сближение или обращение к ним за советом, как и спокойное, непосредственное общение, — невозможны. В общении он был авторитарен, скорее, приказывал и не давал никакого объяснения.

Судя по почерку, Фрейд не только имел тяжелый характер, но и испытывал мучительные чувства, им владели мрачность и фатализм, в глубине его подсознания скрывались поистине взрывоопасные по своей силе эмоциональное напряжение, злость, возмущение, крайнее беспокойство, неустойчивость и неудовлетворенность, также прослеживаются депрессивные и тревожные тенденции.

Об этом, в частности, говорят внезапные, нездоровые и непредсказуемые перепады нажима, переменчивость средней зоны букв, ступенчатая строчная линия («черепица»), а также снижение строчной линии. Подавленность и зажатость — в болезненно искаженных и узких буквах, часто с надломленными штрихами.

При этом он имел пытливый ум, был любознателен, ощущал потребность утолять интеллектуальную жажду — об этом свидетельствуют многие необычные формы верхней зоны букв. Здесь же и гордость своими достижениями. Но из-за его постоянных эмоциональных проблем, сильно мешающих ему, жизнь не была легка для Фрейда.

Автор Инесса Гольдбер

Архитекторы The DMD Group превратили старую водяную мельницу, построенную еще в XIX веке, в современную резиденцию в Северном Уэльсе. Окруженная каскадными водопадами, она представляет собой потрясающий и захватывающий дух идиллический дом, который заставит вас пожалеть о том, что вы родились не в те времена, когда мир был гораздо проще. Отреставрированное здание является частью изумрудно-зеленого окружения, где природный ландшафт и крутые террасы леса — важнее любого интерьера. Аккуратная, уютная и немного сказочная резиденция рассчитана на умеренный образ жизни и наслаждение ее прекрасными моментами.

Депрессия, психическое заболевание, описанное ещё Гиппократом, стало чумой современности. Неумолимая статистика свидетельствует о том, что если в 40-е годы XX века, несмотря на все трудности и мировую войну, частота депрессий составляла всего 2,5–3% от всего населения, то уже в мирные 60-е это число выросло до 10–12% и увеличивается с каждым годом.

ХХI век мы начали угрожающими цифрами: до пубертата (12–13 лет) депрессиями страдают около 5% детей, а уже по его прохождении и во взрослом состоянии депрессия становится реальностью для 20-40 % людей.

Психическое нарушение, которое характеризуется крайне подавленным настроением вплоть до полной неспособности испытывать радость, утратой интереса к любой деятельности, двигательной заторможенностью, потерей сил.

Дополнительными критериями могут быть головные боли, бессонница или пересыпание, потеря аппетита, пессимизм и даже мысли о самоубийстве.

Для постановки диагноза постоянные симптомы должны наблюдаться в течение хотя бы двух недель.

Детская депрессия почти не отличается от взрослой и диагностируется на основании таких симптомов, как потеря аппетита, нарушение сна, внезапные проблемы с успеваемостью и коммуникацией, отстранённость, агрессия.

Среди причин развития депрессии стандартно выделяют:

- низкий уровень гормонов серотонина и дофамина;

- психологический стресс в результате утраты;

- побочное действие лекарственных средств;

- сопутствующего заболевания.

Однако более чем в трети случаев возникновение депрессии рассматривается как «возникающий изнутри психики» и не имеющий очевидных причин процесс.

«На помощь» человеку пришли сотни видов антидепрессантов. Проходят годы, а необходимость применения этих препаратов по-прежнему под вопросом. В этой статье мы рассмотрим влияние антидепрессантов на психику взрослого человека и ребенка с позиции последних достижений психологии.

Назначение антидепрессантов происходит только в случае наличия у специалиста серьёзных опасений за психическое здоровье своего пациента. Существует множество таблиц и шкал для оценки состояния психики взрослого человека и ребёнка, но они настолько обобщённые и размытые, что, по большому счёту, окончательные выводы делает сам диагност.

Самый спорный момент в любой из таких шкал – это показатель, принятый за норму. Что такое норма, если исходить из принципа, что все люди разные? Если даже физиологические нормы могут серьезно варьироваться, то как можно определить норму психическую?

По мнению активной и подвижной учительницы с кожным вектором молчаливый нелюдимый ребёнок, одиноко сидящий в углу всю перемену и витающий в облаках весь урок, очевидно, выглядит заторможенным. Подозрение усиливается, когда на каждый заданный вопрос ребенок начинает переспрашивать: «А, я?» Именно в таком состоянии и с подозрением на умственную отсталость ребенок часто попадает в руки специалиста.

Случаются и обратные ситуации, когда спокойный и неторопливый врач-психиатр с анальным вектором, осматривая сверхподвижного и активного малыша, неспособного ни минуты усидеть на месте, сконцентрироваться надолго на одном предмете или мысли, расценивает его поведение как неадекватное и ставит ему диагноз «гиперактивность».

Подобное происходит и в ситуации назначения антидепрессантов. Те детские психологи и психиатры, которые помимо прописных истин стараются учитывать ещё и индивидуальные особенности каждого ребёнка, неизбежно сталкиваются с неразрешимым вопросом, где же границы нормального поведения.

При возникновении сомнений в необходимости назначения антидепрессантов вопрос, к сожалению, часто решается в пользу назначения. «На всякий случай», антидепрессанты для детей начначаются из малейших опасений за жизнь и здоровье доверенного ребёнка.

Однако, даже находясь под постоянным контролем предписаний и постановлений, опасаясь претензий родителей и учителей, думающий специалист находится в постоянном поиске новейших данных, чтобы получить больше инструментов для анализа, диагностики и назначения лечения.

Согласно научным данным, химическое действие антидепрессантов направлено на повышение уровня так называемых «гормонов счастья», серотонина и дофамина, недостаточную активность которых и считают основной причиной депрессии.

Однако вместе с этим от 40 до 60% пациентов оказываются резистентными, то есть невосприимчивыми, к первому антидепрессанту. А ещё треть – и ко второму.

Существует такое понятие, как «антидепрессивный порог», который является индивидуальным, в связи с этим начальная доза препарата может быть увеличена в несколько раз для достижения эффекта. Сам эффект или его отсутствие оценивается не раньше, чем через 2 недели после начала лечения. Курс лечения может длиться от нескольких месяцев до нескольких лет и даже быть продлен для установления стабильного эффекта.

Антидепрессанты определенных химических групп разрешены к применению и для детей. Большинство с 12 лет, некоторые с 6-летнего возраста.

80% антидепрессантов назначаются врачами общей практики в Европе и США, на постсоветском пространстве такая практика пока только развивается. Психотропные препараты становятся в один ряд с лекарствами от простуды.

При этом известно, что некоторые антидепрессанты, кроме действия на серотониновые и дофаминовые рецепторы, действуют также и на опиоидные рецепторы нервных окончаний, а это уже наркотическое действие. Развивается зависимость, снижается чувствительность к препарату, а это значит, что для достижения эффекта необходимо увеличивать дозу.

При резком прекращении лечения наступает синдром отмены, то есть стремительное развитие тех симптомов, против которых было направлено лечение. Не говоря о возможности развития «серотонинового синдрома» при приеме препаратов разных фармакологических групп.

Но еще бОльшая опасность в приеме антидепрессантов заложена для психики пациента, и в особенности ребенка.

Антидепрессанты увеличивают риск суицида. Это указано даже в инструкции к этим препаратам. По этой причине рекомендован усиленный контроль над пациентом, то есть постоянное (лучше круглосуточное) наблюдение, отсутствие в его комнате острых режущих и колющих предметов, закрытые на замок окна и прочие меры предосторожности.

Почему это происходит? Давайте разбираться.

С позиций системно-векторной психологии мы видим следующее. Каждый человек обладает врожденным свойствами-желаниями, которые требуют своего наполнения. Мы живем по принципу наслаждения. Наполнение желаний приносит чувство удовлетворенности, удовольствия, радости и счастья от жизни, ненаполнение – чувство нехватки и страдание.

В каждом векторе свои свойства и желания. Если брать упрощенно (не учитывая связки векторов и уровень их развитости), кожный человек стремится к успехам в карьере, анальный стремится к почету и уважению коллег, хочет стать профессионалом, зрительному человеку нравится блистать на сцене и важно кого-то любить и так далее. Подробнее о свойствах и желаниях каждого вектора читайте здесь.

Соответственно, нехватка наслаждения для каждого из векторов выражается и ощущается по-разному. При этом не все эти состояния можно назвать депрессией. По одной простой причине. Когда кожный человек лишается прибыли, его страдание легко снимается новой порцией денег. Когда анальный человек расстраивается из-за того, что его не ценят, его состояние легко снимается признанием со стороны сослуживцев. И даже когда зрительный человек расстается с любимым и погружается в тяжелые эмоциональные раскачки, его боль проходит вместе с новой любовью.

Настоящая депрессия как полное отсутствие чувства радости и удовольствия от жизни без видимых на то причин бывает только у звуковых людей.

Их страдание не снимается ни покупкой новой машины, ни получением новой должности, ни новой любовью, гнетущее ощущение сопровождает их иногда всю жизнь. Причем, у нового поколения звуковых людей оно значительно помолодело. Если раньше человек под конец жизни мог ощутить ее пустоту и задаться вопросом о смысле всего происходящего, то сегодня такой вопрос возникает у совсем юных подростков и даже у маленьких детей.

Наверняка вы встречали таких погруженных в себя, с удивительно взрослым и умным взглядом детей и подростков? Это они, маленькие звуковики. Именно они и могут в действительности пойти на суицид, толкаемые все тем же ощущением внутренней глухоты и не проходящим от получения материальных ценностей страданием.

Применение антидепрессантов для них – дорожка в один конец. Путь не реализации, не наполнения своих желаний, не получения удовольствия от жизни, а путь снятия внутренней боли путем облегчения страданий, путь неразвития и ощущения постоянной пустоты в этой жизни.

Почему мы говорим, что применение антидепрессантов особенно губительно сказывается на психике звукового ребенка, а не взрослого? Потому что до 12-15 лет (до прохождения периода пубертата) идет развитие векторальных свойств. Кожный человек развивается и превращается из скупердяя и плюшкина в высококлассного инженера, зрительный – из истерика в любящего людей и мир человека, а вот звуку за это время надо развить способность к внутреннему сосредоточению, вербализации своих внутренних ощущений, концентрации мысли. Если эти навыки не разовьются в этот период, то не разовьются никогда, и максимум, что мы получим, - это удобного обществу, тихого, но никогда не знавшего счастья, не выполняющего свою природную роль человека. А в худшем – отсроченного во времени суицидальника.

Таким образом, решение проблемы депрессии лежит в области не медикаментозной, а психологической, что означает осознание родителями способностей, возможностей и свойств своего ребенка и развитие его в соответствии с ними. А для взрослых людей – правильную реализацию своих звуковых свойств на ландшафте.

На базе системно-векторной психологии и то, и другое становится возможным без применения каких-либо дополнительных средств. А тем более антидепрессантов. 

Вот он сидит белый как мел с крошечными капельками пота, проступившими на лбу. Пульс едва прощупывается, давление упало ниже нормы. Суровому на вид мужчине 42 года, только что у него взяли кровь из вены. При общем хорошем состоянии он пришел с жалобой на боль в груди, врач послал его на анализы. Видя такую реакцию пациента, медсестра переполошилась. Вызвали скорую, подозревая инфаркт. Опасения не подтвердились. Причиной гипотензии и полуобморочного состояния была... реакция на вид собственной крови.  Обусловленная определенным состоянием зрительного вектора и потому абсолютно предсказуемая - любой систeмномыслящий определяет у человека это состояние после первых минут общения. Стар ли, мал ли, силен или хрупок, невзирая на пол и статус в обществе, зрительный вектор в состоянии страх не выносит вида крови и бухается в обморок при виде крохотной ранки. Такой человек не может стать, например, хирургом: в экстренной ситуации он теряет самообладание.

В истерике бьется молодая девушка, заходится плачем, заливается слезами. Рядом топчется (и тоже не случайно именно так: рядом с кожно-зрительной женщиной – анальный мужчина)  растерянный парень, пытаясь ее успокоить, но этим он только подливает масла в огонь – крики становятся громче,  плач еще горче. Так выглядит эмоциональная раскачка: по сути, зрительный человек просто выплескивает накопившиеся, бьющие через край, эмоции. Определив это, можно с уверенностью сказать, что у человека есть зрительный вектор.  Либо развитый (т.е. способный направить всю свою яркую эмоциональную амплитуду на любовь и сопереживание), но временно стрессующий;  либо же неразвитый, и тогда это тем более  тяжелое состояние, потому что кроме присущего зрительному вектору корневого чувства страха и потребности во внимании, нечем заполнить огромную эмоциональную амплитуду, данную природой людям со зрительным вектором.

Вызов скорой на производство. За станком сидит женщина средних лет, судорожно глотая воздух, хватаясь за грудь, глаза расширены, тело бьет дрожь… Первое, что видит неопытный глаз: человек умирает от нехватки воздуха! Рядом суета, обеспокоенные сослуживцы пытаются помочь, кто-то открыл окно, кто-то успел достать нашатырь... чем больше ее пытаются успокоить, тем больше она расходится: она уже не может контролировать прорвавшееся состояние страха. От гипервентиляции у нее начинается головокружение. Это приступ паники – нарушение психики с вторичными телесными симптомами, которое медики купируют успокоительными. На момент приема лекарств это действует, а что дальше?..

Интересно, что на западе особенно много таких больных, что говорит о массово неразвитом в их популяции, оставшемся в состоянии страха, зрительном векторе. Эта особенность не могла не отразиться на оборудовании скорой помощи, которую часто вызывают в случае панических атак: в  Германии, например, в каждой машине есть специальная длинная тонкая трубка, через которую заставляют дышать при приступе паники, это физически сложно и требует усилий, таким образом искусственно замедляется дыхание, вместе с этим проходит и сердцебиение и головокружение – физические симптомы, вызванные гипервентиляцией. Так медики решают проблему телесных проявлений панического приступа. А как быть со страхом, который является причиной таких эмоциональных всплесков?

Страх может быть вот таким, абстрактным…

Молодой парень вызвал скорую. Взволнованно объясняет, что ему страшно, невыносимо страшно. Вот он уже ощущает, что не владеет собой. Говорит, что если его эмоции выйдут из-под контроля, ему снова придется лечь в больницу. Его руки дрожат, в глазах тревога, выглядит крайне обеспокоенным. Он не может объяснить, чего именно он боится, но чувство внутреннего беспокойства и волнения лишает его покоя. Он уже принял успокоительное и вторую таблетку антидепрессанта, но не почувствовал облегчения. Его психиатр посоветовал вызвать скорую.

Он не работает и не учится, живет на инвалидное пособие (причина нетрудоспособности все та же – страхи), вся жизнь в 4 стенах... Спрашиваю: «А Вы книги читаете, фильмы смотрите?» Нет, он боится разволноваться. Так и живет, зажав внутри свои чувства, боясь шевельнуться, чтобы не сделать неверное движение... сам того не осознавая, что без жизни снаружи он обречен бояться всю жизнь... а надо-то - сместить точку внимания с себя на тех, кто рядом... Страх побеждается только осознанием его корней и реализацией своих ярких эмоций через эмпатию и сопереживание, и больше никак!

Страх может быть конкретным...

Одного зрительного мальчика в детстве очень сильно покусала собака, если бы не вмешались взрослые, могла загрызть насмерть... с тех пор более 20 лет он боялся собак, не мог  даже оказаться с ними на одной стороне улицы. Чувство страха при виде собаки сопровождалось неконтролируемыми физическими реакциями: у него замедлялся пульс, падало давление так, что мог упасть в обморок. Сознательно он ничего не мог с этим поделать, и вынужден был всеми способами  избегать собак.

Страх его пропал уже после первого уровня тренинга системно-векторной психологии, исчез бесследно, словно его и не было. Он просто вдруг заметил, что едет в тесном лифте рядом с большой собакой и ничего не чувствует!

Состояние страха, которое в смыслах означает, прежде всего, страх за собственную жизнь – это первобытное состояние зрительного вектора. Остальные страхи: темноты, плавать, летать на самолете и другие  являются лишь следствием основного корневого страха. В норме до пубертата происходит развитие, мы научаемся бояться не за себя, а сопереживать  другим, сначала на уровне неживом, затем растительном, животном и как максимальное развитие - на уровне человек. Чем выше уровень развитости и реализованности, тем меньше страхов испытывает зрительный человек. Во взрослой жизни развитые зрительники отдают свое сопереживание и эмпатию другим. Наивысшим состоянием развитого зрительного человека является любовь.  Но даже самые развитые зрительные люди в стрессовой ситуации могут испытывать чувство страха. При отсутствии же адекватного развития, зрительные люди остаются в состоянии страх, не способные замечать чужие страдания, сопереживать им, в этом случае единственным наполнением заданной от природы огромной эмоциональной амплитуды будут страхи, эмоциональные раскачки, истерики, высокий уровень тревожности.

Особенно в невыгодном положении оказываются мальчики со зрительным вектором. Ведь мальчику не положено бояться, проявлять слабость, плакать, будь то слезы от испуга или от избытка чувств. Так чувственность и эмоциональность зрительного вектора в мужчине изначально определяются как слабость и подавляются, и без развития заданных свойств, зрительные мужчины навсегда остаются в состоянии страха.

Тревожность знакома всем зрительным людям, но в случае стресса и ненаполненности зрительного вектора тревога приобретает гипертрофированный характер и уже мешает жить и самому человеку и его близким. «Васенька, что это у нашего внучка на шее, посмотри, как пульсирует, надо его врачу показать,“– и будет причитать и надумывать проблему, пока не вынудит врачей просканировать здорового и радостно живущего ребенка от макушки до пяток.

Недаром говорят: у страха глаза велики, делать из мухи слона – это все о зрительном векторе и об их умении драматизировать любую ситуацию.

Потребность зрительного вектора во внимании может стать причиной эмоционального шантажа: «Сынок, ты куда? С друзьями встречаться? Ну что ж, иди... если вернешься, а меня уже не будет в живых, знай, что я тебя любила...» 

При отсутствии адекватного наполнения и приложения эмоций потребность во  внимании становится неутолимой. Иногда может казаться, что рядом с вами живет энергетический вампир, так в быту люди называют нереализованных зрительных людей, вытягивающих из вас сострадание и сочувствие к себе. В качестве эмоционального шантажа используются и болезни, когда человек подсознательно даже не заинтересован в выздоровлении, а  болезнь (возможно даже надуманная) является тем инструментом, с помощью которого истеричный зрительник „легально“ утоляет свою потребность в сочувствии и внимании.

Попытка суицида – это пик эмоционального шантажа, имеющего целью запугать, вытребовать к себе внимание и сочувствие. Неразвитые, стрессующие зрительные люди могут в период эмоциональной раскачки на самом деле что-то сделать с собой. Как правило,  они режут вены или глотают таблетки, но делают это так, чтобы всегда оставалось место для шага назад, чтобы им обязательно успели помочь. Вскрывая себе вены, они не имеют в виду убивать себя (они любят жизнь и как никто другой боятся смерти!). Они обязательно заботятся о том, чтобы быть обнаруженными, и сделают это либо в людном месте, либо дома за минуту до прихода близких. Главное в их действиях – быть ЗАМЕЧЕННЫМИ. Если не получается  насытить свою потребность во внимании добром, используют крайние средства... Поэтому когда речь идет о псевдосуициде, как правило, это касается именно человека со зрительным вектором в описанных состояниях. Если их эмоциональный шантаж удается, в результате их действий вокруг них образуется суета: напуганная мама заламывает руки, возвращается парень и дрожащим голосом узнает, все ли в порядке, и останется ли жить? Заботливые медики перевязывают раны и расспрашивают, как такое могло случиться... Цель данного действа будет достигнута и закрепится как условный рефлекс. И тут уже не помогут никакие лекарства... Антидепрессанты в этом случае не нужны, важно направить эмоциональность зрительного вектора в нужное русло.

Однажды один молодой человек, обладающий системным пониманием ситуации, собравшись с духом, проигнорировал очередной зрительный шантаж своей девушки, которая, заливаясь слезами и размахивая ножом,  угрожала перерезать себе вены. Он вытерпел ее концерт с видимым спокойствием, не давая ей перетянуть себя в свое состояние. Он был готов спокойно говорить с ней, но не принимать участие в ее раскачке. Через полчаса она утерла слезы, перевязала руку и занялась другими делами, и больше не прибегала к подобному шантажу...

NB! Это не призыв к бездействию, когда человеку, находящемуся рядом с вами, плохо. Это пример того, что когда мы умеем понять, что на самом деле происходит с человеком, то умеем выйти из сложной ситуации.

На место происшествия полиция вызвала скорую помощь. Поступило заявление об изнасиловании, необходимо было медицинское заключение. Молодая кожно-зрительная девушка, вся в слезах, долго не могла успокоиться. Изнасилование – случайное несчастье или закономерность?

Оказывается, это можно предвидеть. Как правило, насилуют кожно-зрительных женщин в определенном состоянии. Кожно-зрительная женщина в "состоянии войны" - соблазняющая,  в состоянии страха она тем более испускает феромоны, перед которыми невозможно устоять. Доля страха в ней тем больше, чем менее она развита. Поведение такой женщины всегда провоцирующее, даже если сама она не отдает себе в этом отчет. Гораздо реже жертвой может стать развитая, временно стрессующая женщина с кожно-зрительным сценарием.  Важно осознавать свое состояние, тогда появляется возможность избежать несчастья.

Женщина средних лет с жалобами на боли в плечевом поясе и головные боли. Вид усталый, в нежных глазах стоят слезы.

Деликатно задаю ей вопросы, желая найти подтверждение своим мыслям. Едва она начинает говорить о себе, о проблемах в личной жизни, прорываются слезы, выходит наболевшее, обнаруживается эмоциональное состояние, которое и стало причиной мышечных зажимов, вызвавших у нее боли в шее и затылке. Основная ее проблема - гипертония, повышенное кровяное давление, плохо поддающееся лечению, оно колеблется в очень больших пределах, несмотря на регулярный прием лекарств. При суточном мониторинге давления было видно, что существует прямая зависимость показаний от ее эмоционального состояния. На фоне успокоительных, прописанных кардиологом, давление гораздо чаще было в норме. Но не может же она жить на транквилизаторах всю жизнь!

Психологическая помощь облегчала состояние на какое-то время, но не решала ее внутренних проблем. А причина кроется в ее зрительном векторе. Он у нее развитый, красивый, но в тяжелейшем стрессе (нарушена эмоциональная связь с ее мужем). Проблемы в ее нижних векторах, также вызванные взаимоотношениями с мужем, отягощают ситуацию. Единственное ее наполнение - в работе, она учительница, работа по призванию спасает ее. Я долго разговаривала с ней, помогая ей выплакать свою горечь, проговорить свои чувства и быть услышанной. Ей стало легче. Такова психотерапия зрительного вектора – то, что в определенном смысле делает для других она в школе, замечая психические состояния детей, поддерживая их и направляя. Этим она жива, но это не может заменить зрительной женщине реализации своих чувств в личных отношениях… и пока это так, ее боль, к сожалению, будет в ней, вызывая телесные реакции, сигнализируя о ненаполнении  желаний, находящих выход лишь таким образом...

Зрительный вектор – источник невероятного наслаждения: душевной близости и эмоционального взаимопроникновения, ярких переживаний любви земной, как она есть. Или причина бесконечных страданий: страхов, истерик, отчаяния. Два полюса одного вектора. Выбор... за Вами.