Онкология – процветающий бизнес

Искусство медицины заключается в том, чтобы впечатлять пациента лечением, пока природа сама не излечит его.
Вольтер
 

Знаете ли вы, что в онкологической индустрии работает больше людей, чем лечится от онкологии? Ежегодный оборот этой индустрии составляет сотни миллиардов долларов. А теперь задумайтесь: если найдётся, а точнее будет признан, хотя бы один из десятков существующих препаратов или протоколов, который решит проблему рака, то, что станет с онкологическими клиниками, диагностическими центрами, врачами, техническим и административным персоналом, а также с производителями дорогого диагностического оборудования, которые задействованы в данной индустрии?

Знаете ли вы, что за одного онкологического больного американские страховые компании платят в среднем $350,000, а за натуральное лечение они не платят и доллара? Курс лечения иностранного пациента в США, Израиле, Англии и других западных странах стоит от $250,000 до $1 млн.!

Стоимость же препаратов или комбинации препаратов, входящих в курс лечения, составляет от $3,000 до $20,000 в месяц. Прибыль, которую получают фармацевтические компании от продажи одного химиотерапевтического препарата, может достигать 500,000%!

Такая прибыль не может быть оправдана большими затратами на исследования и получения патента, так как прибыль этих компаний ежегодно растет и исчисляется десятками миллиардов долларов, а основной статьей их расходов является реклама произведенных ими лекарств, а также лоббирование интересов этих компаний.

Для сравнения, протокол Герсона, имеющий 90% успеха в лечении рака, стоит всего несколько сот долларов в месяц и только $25,000 за короткий курс лечения в клинике в Тихуане, Мексика. Протокол Билла Хендерсона стоит всего лишь $5 в день, а протокол доктора Сиркуса — ещё дешевле. Некоторые методы лечения, проводимые в домашних условиях, могут стоить лишь $50 в месяц.

Наивно предполагать, что официальная онкология, Большая Фарма и купленные ею политики будут искренне стараться излечить рак. Организации типа «Американской Ассоциации по борьбе с раком», британский аналог «Исследования рака Великобритании» и им подобные крупные благотворительные организации по борьбе с раковыми заболеваниями, получают миллиарды долларов дотаций в год.

При этом ни доллара не тратится на исследование натуральных и гораздо более успешных альтернатив, тогда как все средства (после выплаты огромных зарплат руководству этих организаций) идут на исследования тупиковых направлений, таких как химиотерапия.

Очень часто руководители этих «благотворительных» организаций приходят на руководящие посты из Большой Фармы. Также руководители этих фондов после нескольких лет работы часто получают руководящие посты в тех же фармацевтических компаниях. Поэтому наивно будет ждать от этих якобы независимых организаций, что они будут работать в направлении прекращения своей деятельности.

Вот почему одним из основных видов деятельности этих организаций, как и самого медицинского истеблишмента, является борьба с гораздо более успешными альтернативными методами лечения рака, а также дезинформация населения о настоящих причинах развития рака и его профилактики.

Ими также контролируется Википедия, что осуществляется с помощью армии проплаченных теневых авторов. Они создают веб-сайты типа QuackWatch, где все натуральные методы, их авторы и специалисты, применяющие их, подвергаются грубой псевдонаучной критике и дискредитации.

Многочисленная армия интернет-провокаторов (так называемых «троллей»), оплачиваемая медицинским истеблишментом и подобными «благотворительными» организациям, активно участвуют в обсуждениях на темы онкологии, вакцинации, пользе или вреде того или иного вида лечения или препарата.

Интересующиеся этими темами люди заходят на эти ресурсы за информацией, но зачастую, остаются сбитыми с толку безапелляционными утверждениями этих «работников виртуального пера». Мне часто доводится общаться с ними как на англоязычных, так и на русскоязычных сайтах. И меня всегда удивляла схожесть высмеивающей грубой манеры общения каждого из «троллей» и их очевидно заученные аргументы и нападки.

Несмотря на тот факт, что со времени объявления президентом Никсоном войны с раком в 1971-м году, США тратит на онкологию больше средств, чем какая-либо другая страна, показатели заболеваемости неуклонно растут, рак молодеет, а показатели смертности не уменьшаются уже 40 лет.

Согласно современным прогнозам, начиная с настоящего времени, в Америке в течение своей жизни болеть раком будет каждый второй мужчина и каждая третья женщина.Другие развитые страны также приближаются к подобной статистике. В России статистика заболеваемости раком постоянно увеличивается (сейчас заболевает уже каждый пятый–шестой человек), и если положение дел по решению проблемы в этой сфере кардинально не изменится, Россия скоро догонит Америку по этому незавидному показателю. За годы «войны» с раком вырисовалась твердая тенденция: чем больше денег инвестируется в онкологию, тем больше больных раком появляется, а чем больше больных — тем больше прибыли Большой Фармы, больше рекламы, политического влияния, приводящих к ещё большим инвестициям.

Можно привести ещё массу примеров в традиционной онкологии, где интересы прибыли большого бизнеса превалируют над здравым смыслом и интересами людей. Приведу только пару таких примеров.

Маммография, которую рекомендуют делать женщинам после 40 лет ежегодно, сама по себе является канцерогенной. Есть исследования, которые доказывают, что с каждой маммографией риск возникновения рака увеличивается на 1–2% ежегодно. К тому же этот метод достаточно дорогой и довольно неточный.

Считается, что ошибочные диагнозы ставятся до 40% случаев. При этом существует термография, которая имеет точность диагностики 98%, стоит в 4–5 раз дешевле и является абсолютно безвредной процедурой. Тем не менее, мед. истеблишмент не внедряет её широкое применение, и найти её можно только в избранных небольших центрах и клиниках.

Другой пример — это тест на ген рака груди, который стоит от $3,000. Несмотря на тот факт, что наличие мутации гена BRAC1 и BRAC2 абсолютно недостаточно для начала заболевания, и что наиболее важным фактором контроля этого гена является питание и другие внешние факторы, этот тест, тем не менее, стал всё шире и шире применяться, и, вероятно, в скором времени будет рекомендован всем женщинам.

Если бы мед. истеблишмент был заинтересован в профилактике рака груди, то куда проще и дешевле было бы объяснить женщинам, у которых плохая наследственность, что им просто необходимо поменять образ жизни и питания, уменьшить уровень стресса, убрать как можно больше канцерогенов из своей жизни, а также регулярно очищать организм от токсинов.

Я убежден, что зная это, гораздо меньше женщин пошли бы на калечащую превентивную двойную мастэктомию (хирургическую операцию по удалению молочной железы), которую официальная онкология пытается популяризировать как метод профилактики рака груди.

Что нам предложат дальше? Вырезать одно легкое, одну почку и, тем самым, уменьшить вероятность раковых заболеваний этих органов вдвое? После провокационного заявления Анджелины Джоли о том, что она в целях профилактики рака удалила себе обе груди, многие женщины стали следовать её примеру. В Англии уже были случаи, когда её примеру следовали мужчины и удаляли себе простату в целях профилактики её рака. 

Существуют несколько научных исследований, в которых роль генов в раковых заболеваниях не превышает 2–5%, а остальное — это факторы, включающие эти гены. Этим занимается новая наука эпигенетика, которая доказывает, что наши гены регулируются факторами внешней среды через наше восприятие. Главную роль в этом играет клеточная мембрана, отвечающая за то, какие факторы способны изменить экспрессию генов.

Разве не разумнее работать над устранением 95–98% факторов, чем делать дорогой тест на ген, вероятность мутации которого статистически не так велика, а эффект такой мутации может быть устранен довольно простыми изменениями образа жизни? С другой стороны, позитивный результат этого теста может привезти к профилактической двойной мастэктомии (очень дорогой и калечащей операции)!

Надеюсь, что в этих нескольких вышеприведенных фактах и аргументах многие читатели смогут найти ответ на вопрос: «Если действительно существуют эффективные методы лечения рака, то почему же они до сих пор не применяются? Ведь если бы такие методы или препараты существовали, то мы бы, наверное, сразу узнали о них из СМИ, а врачи бы сразу стали их применять?».

Суммировать этот ответ можно следующим образом: онкология — это крупнейший бизнес, который жестко борется за свою монополию, устанавливая полный контроль над методами лечения и диагностики рака, а также с помощью купленных политиков и инфильтрованных своими работниками регулирующих учреждений. Массмедиа является эффективным орудием, контролирующим информацию по этой теме.

Другой частый вопрос: «Где люди, которые вылечились натуральными методами? Почему о них и от них ничего не слышно?».

На этот вопрос я хочу ответить небольшим примером. Недавно я увидел в интернете обращение от волонтеров за помощью для девочки, больной раком в 4-й стадии. Ей нужно было собрать $400,000 (!!!) на лечение в Израиле. Многие желали ей выздоровления и делали пожертвования на банковский счет.

Но находилось также не менее 10–12 людей в течение одного–двух дней, желающих помочь девочке, которые приводили примеры своего исцеления от рака. У большинства был рак 4-й стадии, и врачи уже отказались от них. Кто-то вылечился голодом и уринотерапией, кто-то соками и диетой, кто-то чисткой организма, витаминами и БАД-ами, кто-то молитвами.

Все эти методы натуральные. Пусть некоторые из них очень узкие (с точки зрения современной натуральной альтернативной онкологии), а некоторые довольно радикальные, но они помогли людям! Логично было бы волонтерам расспросить этих вылечившихся людей о деталях и свести их с родными девочки. Но получилось обратное — волонтеры грубо запретили этим победившим рак людям оставлять свои послания на той страничке, аргументируя тем, что девочке нужны деньги на лечение, а не «идиотские» советы. 

Напрашивается вывод, что многие из нас просто не хотят замечать людей, которые самостоятельно исцелились, используя подобные средства. Большинство ожидает услышать историю выздоровления методами традиционного, а не альтернативного онкологического лечения, т.к. в обратном случае рушится их вера в официальную медицину.

А в действительности же из 10 больных, победивших рак в 4-й стадии, все 10 будут те, кто лечился натуральными методами. Только в 1–3-й степени рака можно встретить небольшое количество людей, которые вылечилось, используя методы традиционной онкологии (хирургию, химио- и радиотерапию). И как говорила известный немецкий ученый физиолог Джоана Будвиг: «Мы не знаем, вылечились ли эти люди благодаря химио- и радиотерапии или вопреки ей».

Здесь я хочу подробнее остановиться на онкологическом лечении на Западе. Я был свидетелем того, как больных раком детишек привозили «залечивать» в лучшие госпитали Европы. Огромные деньги, выделяемые российским правительством на лечение детей через Русфонд, а также деньги, собранные добрыми людьми в суммах, иногда достигавших $500,000 за одного ребенка, «помогали» лишь госпиталям, в которые этих детей привозили.

В большинстве случаев эти больные получали те же самые препараты и те же самые протоколы лучевой терапии. Отличием было лишь то, что лечение продолжалось до конца — т.е. до смерти ребенка от осложнений лечения. 

Возможно, многие из вас будут удивлены, но я считаю, что российские онкологи с профессиональной и моральной точки зрения поступают правильно, когда после определенного количества циклов химиотерапии, а также при понимании, что тяжелое лечение не приведет к положительному результату, они отпускают больного домой.

Таким образом, намеренно или нет, они дают больному пусть небольшой, но шанс, что организм восстановится и сам продолжит борьбу с раком, или, не имея другого выбора, больной будет искать другие методы лечения, которые с большей вероятностью приведут к излечению или остановке заболевания.

Многие общавшиеся со мной россияне, победившие рак с помощью народных или натуральных методов, были именно такими «отказниками». Работающие в дорогих госпиталях зарубежные онкологи с радостью примут таких «отказников», если те готовы будут выложить сотни тысяч долларов на лечение. Там будут обходительно и внимательно с ними обращаться, подводя к неминуемому результату. Таким результатом будет смерть от осложнений лечения, которая в 99% случаев будет официально определена как «наступившая в результате агрессивности болезни». 

По ходу моих исследований и работы в области натуральных методов лечения онкологии я участвую во многих англоязычных блогах и семинарах, и поэтому постоянно общаюсь с выздоровевшими от рака 3–4-й степени людьми и читаю или слушаю их рассказы о том, как и чем они лечились. По моей собственной статистике 19 из 20 таких людей лечились натуральными методами (часто после неудачного и травмирующего традиционного онкологического лечения).

Я прочитал множество книг наиболее известных авторов, которые приводили сотни примеров излечения людей тем или иным натуральным методом. Также известно, что клиники Гарри Хаксли в 30–50-х г.г. вылечили десятки тысяч людей его методом. Канадская медсестра Кэйси вылечила тысячи людей своим исиак-чаем. Макс Герсон и его дочь Шарлотта вылечили тысячи больных, от которых уже отказалась медицина.

Клиника Бржинского в Техасе уже более 20 лет занимается лечением запущенных случаев рака антинеопластонами (по американскому законодательству только такие случаи и только после прохождения полного традиционного онкологического лечения могут обращаться в его клинику) с гораздо более высокими результатами, чем официальная онкология.

Доктор Бартон в своей клинике на Багамах успешно лечил многие трудные виды рака изобретенной им иммунной сывороткой. Многие специалисты сегодня успешно используют эти и другие методы лечения рака. Всё это задокументировано и доступно как для официальных организаций, так и просто для интересующихся людей.

Очень редко можно встретить тех немногих, которые вылечились после традиционных методов, и, как правило, они победили болезнь не благодаря, а вопреки химио-, лучевой терапии и хирургии, разрушительно действующих на организм в целом и на иммунитет в частности. И чаще всего — это люди, которые были неправильно диагностированы, например, при ошибках маммографии или при лечении бессимптомных, крайне редко озлокачествляющихся опухолей типа Ductal Carcinoma in Situ (DCIS), которые практически никогда не малигнизируют.

Женщины с таким диагнозом получают весь арсенал традиционной онкологии и если выживают после него, то пополняют позитивную статистику излеченных от рака. Также это могут быть люди всего лишь перешагнувшие через 5-летний барьер выживания от рака, которых официальная онкология считает выздоровевшими, в то время как вторичные заболевания раком, вызванные традиционными методами лечения, зачастую, появляются только спустя 5–10 лет.

Такой же участи подвергаются и мужчины после очень неточного теста PSA на рак предстательной железы. Этот рак, даже когда диагностирован правильно, имеет очень медленный рост. Если этот рост не будет ускорен разрушением иммунитета и других важных систем организма, то рак простаты может оставаться бессимптомным в течение десятилетий.

Несмотря на неточность этих обследований, приводящих к ложным диагнозам или «залечиванию», когда этого не требуется (в случаях предраковых состояний, таких как DCIS или медленно растущих опухолей простаты), официальная онкология не только не собирается менять свои диагностические методы, приносящие ей миллиарды долларов в год, но напротив, — старается охватить всё больше людей этими якобы профилактическими обследованиями.

За последние 10 лет более 1 миллиона (!) женщин в США были ошибочно диагностированы и пролечены от рака. Видимо, такое положение вещей устраивает медицинский истеблишмент и большой бизнес, который его контролирует, ведь они заработают тем больше, чем больше людей обследуется и получит диагноз рак.

Вещие сны академика Бехтеревой

Академик Российской академии наук Наталья Петровна Бехтерева всю жизнь занималась изучением человеческого мозга. Простое перечисление всех ее званий, степеней, дипломов, правительственных наград и премий занимает целую страницу и является естественным следствием ее гениальности. Это Бехтерева создала современную науку о человеческом мозге, обнаружила, где прячется творческое мышление, разобралась, как работает память, нашла "детектор ошибок", контролирующий наше поведение, не побоялась признаться в вере в Бога и — заглянула в Зазеркалье сознания, где живут наши сны и вовеки пребывают наши души.

Осенний сон

-— Я росла домашним ребенком, воспитывалась бонной, носила бархатные платьица, косички крендельками. Самое яркое впечатление детства — папа вечером садится за рояль, и мы с моей подружкой вальсируем под незабвенный "Осенний сон" до головокружения. Папа был красивый, талантливый, прекрасно пел, всегда безупречно одевался, и на службе, и дома. Он меня очень любил — просто так, безоговорочно. А направляла по жизни — мама.

Хорошо помню, как я, еще совсем маленькая, лет трех от роду, иду с ней за руку на прогулку. Я недавно узнала новое красивое слово "техникум" и говорю: "Вырасту и буду учиться в техникуме", а мама тут же строго поправляет "Какой техникум? Пойдешь в институт, тебе все легко дается. Только в институт, получишь высшее образование — и станешь ученой". Я подросла и наизусть выучила историю моей прабабки, которая ввиду крайней семейной бедности решила из троих детей выучить только одного, Володьку, самого толкового. Из него вышел Владимир Михайлович Бехтерев (знаменитый русский психиатр и невропатолог, который поставил Сталину диагноз "паранойя" и через несколько дней после этого при загадочных обстоятельствах скончался. — Прим. автора). У меня тоже были младшие брат и сестра. А мама направляла в науку только меня, причем открытым текстом — "будешь ученой", и все. Значит, знала, о чем говорит!

Мое счастливое безмятежное детство рухнуло за одну ночь. Правда, перед этим был сон — один из четырех вещих снов, которые я видела в течение жизни. Снилось мне, что папа стоит в коридоре нашей квартиры, и вдруг пол у него под ногами поднимается, из-под половиц вырываются языки пламени, и он падает в огонь. На следующее утро его арестовали. Маму отправили в общем вагоне в лагерь. Меня и брата Андрея — в детский дом, потому что все родственники отвернулись от нас, как от зачумленных.

Kur tu teci, kur tu teci, gailit' mans?

Нам с братом дважды повезло — во-первых, мы остались в Питере, а могли оказаться где-нибудь в Иваново, во-вторых — попали в хороший детдом, костяк которого составляли дети из Латвии и поразительный директор оттуда же — Аркадий Кельнер, вместе с которым мы по вечерам разучивали навсегда оставшуюся в памяти песенку про петушка. И если мама впечатала в матрицу моей памяти цель жизни — получить образование, то Аркадий Исаевич научил меня добиваться цели, воспитал гордость и внушил чувство собственного достоинства — то, чего, казалось бы, в детдоме никогда не привить. Он буквально в лепешку расшибался, только бы у воспитанниц не было двух одинаковых платьев или пальтишек, вещей убогих, несущих на себе печать нищеты. Однажды всем нашим девочкам выдали для работы в мастерских ярко-оранжевые платьица, и на следующий день мы дружно нацепили яркие обновки в школу — форму тогда еще не носили. Боже мой, как орал на нас за эту нетребовательную, примитивную одинаковость наш любимый директор, а особенно досталось мне — лучшая ученица школы посмела подать пример другим и вырядиться в "приютское", чтобы нас все жалели, все равно что клеймо "сиротинушек" на себе поставили. Я до сих пор оранжевый цвет, если это не апельсин, ненавижу.

Я веду очень обширную деловую переписку. И только четыре адреса из нескольких десятков принадлежат моим личным адресатам. Одна из них — Эрика Леонидовна Калниня, детдомовская подруга. Наши кровати стояли рядышком, и она пыталась научить меня аккуратно заправлять постель. Не вышло. Но сколько раз она меня спасала от нагоняя и опоздания на завтрак! Теперь я могу не убирать постель хоть неделю, чтобы в ней нежился мой любимый кот. А доброта Эрики осталась со мною навсегда — как светлый лучик из тех далеких дней.

Сверхпрограмма в действии

Я не думала, что должна исполнить материнский завет и получить высшее образование. Я вообще ни о чем не думала. Как пчела собирает воск, так и я действовала по впечатанной в сознание сверхпрограмме. В медицину я попала случайно. Летом сорок первого подала документы сразу в восемь вузов. Восьмого сентября сгорели ленинградские продовольственные склады, и перед угрозой блокады и голода все институты, кроме медицинского, эвакуировались. А я не хотела уезжать и осталась при медицинском. Поступали одновременно со мною семьсот человек, окончили институт — четверо. Остальных унесла война и голод.

Всю блокадную зиму, шесть раз в неделю, я шла через весь город в институт. Туда и обратно. В мороз и ветер. Видела, как на пятитонках увозят сложенные штабелями трупы. Вместе с остальными воспитанниками ходила на Неву за водой, а вечером — в единственный оставшийся в блокадном городе Театр музыкальной комедии, где легкомысленные песенки про любовь и юмористические куплеты пели синие от голода и холода артисты. Наш любимый директор ушел добровольцем и погиб, а про нового, по фамилии Иванов, мне нечего сказать хорошего. Детдом весною по Ладоге вывезли на Большую землю. Нам добавили какие-то копейки на дополнительное питание, однако новый директор демонстративно отказался от денег "в пользу фронта", и мы продолжали голодать, а он — кормить свою немалую семью за наш счет. Кажется, до пятидесятых годов я не никак могла наесться досыта…

Умножая познание, умножаешь печали

В двадцать один год я окончила медицинский и поступила в аспирантуру — заинтересовалась тем, чего нам не преподавали, так как мозг и его деятельность в начале пятидесятых были не в фаворе — уж больно загадочны и мало материалистичны. А мне всегда хотелось заглянуть за грань, за предел, побывать там, где никто еще не был, хотелось понять, что делает человека — человеком.

В 1962 году мне предложили возглавить Отдел науки при Центральном комитете партии, а я так живо начала рассказывать партийным чинам, до чего интересным делом занимаюсь, что мне предложили создать базу для изучения процессов мышления при ленинградском Институте экспериментальной медицины. Тогда мы изучали мозг примитивным методом — например, удаляли человеку опухоль и во время операции, чтобы случайно не задеть жизненно важные участки, сначала касались того или иного места электродами и все время с больным беседовали, просили рассказывать про свои ощущения. Замолчал, сбился, галлюцинации пошли — ага, не того района коснулись, обойдем. И таким образом выясняли, за что данный участочек отвечает. Боли пациент не чувствовал — в мозгу нет болевых рецепторов. В те времена обычный электроэнцефалограф, который теперь есть чуть ли не в каждой поликлинике, считался чудом. А теперь позитронно-эмиссионный томограф, занимающий целое здание, показывает нам, как ведут себя отдельные нейроны, когда мы творим — например, мысленно сочиняем сказку — или "тупо" считаем от одного до ста.

Принято говорить, что у нас задействованы только 5—7 % мозговых клеток. Лично я на основе своих исследований склонна полагать, что у творчески мыслящего умного человек работают почти все 100 % — но не разом, а как огоньки елочной гирлянды — по очереди, группами, узорами. Между прочим, вы знаете, что у вас в мозгу постоянно действует детектор ошибок? Он напоминает — "вы не выключили свет в ванной", обращает ваше внимание на неправильное выражение "синий лента" и предлагает другим отделам мозга его проанализировать, лента-то "синяя", но что кроется за ошибкой — ирония, незнание или небрежность чьей-то быстрой речи, выдающая волнение? Вы же человек, вам надо знать и понимать не один, а множество планов. Оказывается, когда кто-то говорит "после всего пережитого я стал совсем другим", он совершенно прав — перестроилась вся работа его мозга, даже некоторые центры переместились. Мы видим, как люди мыслят, как вспыхивают огоньками отдельные активные клеточки, но еще не расшифровали код мышления и не в состоянии по картинке на экране прочитать, о чем вы думаете. Может быть, никогда и не расшифруем.

Более того, я допускаю, что мысль существует отдельно от мозга, а он только улавливает ее из пространства и считывает. Мы видим многое, что не в состоянии объяснить. Я встречалась с Вангой — она читала прошлое, видела будущее. По данным Болгарской академии наук, число ее сбывшихся предвидений — 80 %. Как у нее это получалось?

“Тетя Ванга”

Перед встречей с провидицей я хотела сосредоточиться и помолчать, но, как назло, мои болгарские коллеги-медики донимали меня ничего не значащими пустыми разговорами. В растрепанных чувствах, прервавшись на полуслове, я вошла через крохотные сени в комнату, где за столом сидела тетя Ванга. Слепая, лицо асимметричное и все же бесконечно милое и чистое, как у ребенка. Она всех называла на “ты” и требовала, чтобы к ней обращались так же. А голос поначалу сердитый и пронзительный — не принесла я кусок сахара, который до встречи требовалось сутки носить при себе, чтобы он всю информацию впитал и передал Ванге. Я вручила ей подарок — красивый павловопосадский платок. Она недовольно поморщилась: “Он же новый! Ничего о тебе не скажет! А что ты хочешь узнать?” Я объяснила, что хотела бы просто поговорить с нею “для науки”. Ванга пренебрежительно хмыкнула: “Для науки…”, но вдруг ее лицо приобрело ясное, заинтересованное выражение: "Вот твоя мать пришла, она здесь. Говорить хочет". А моя мама умерла в 1975 году, и я подумала, что сейчас "хитрая" Ванга от лица мамы начнет меня упрекать — почему это я могилку давно не навещала. Мне про подобные упреки рассказывали многие, побывавшие у Ванги. Я решила ее опередить: "Она, наверное, на меня сердится?" — "Нет, не сердится, и при жизни тоже редко сердилась. Это все болезнь, все болезнь", — Ванга в точности повторила мамины слова, которыми та извинялась за свою раздражительность, и вдобавок сильно затрясла руками и головой, изображая симптомы тяжелейшей маминой болезни под названием "паркинсонизм". "Вот такой у нее был дрожательный паралич, верно?" И у меня легкий холодок коснулся сердца — откуда она знает?..

Ванга передала мне две мамины просьбы — заказать у монахов в Загорске поминальную службу и поехать в Сибирь. Я удивилась — зачем Сибирь, почему? У меня там никого нет. "Не знаю, — сказала Ванга. — Мать сильно просит. А что это за место — Сибирь? Город? Село?" Совершенно неожиданно, вернувшись в Ленинград, я получила приглашение в Сибирь на чтения, посвященные моему деду Бехтереву. Отказалась, занятая делами, о чем до сих пор очень жалею — чувствую, знаю, согласись я, и многое в моей жизни сложилось бы по-другому.

А еще Ванга сообщила, что мой отец не умер, а убит, и подсказала, где искать его могилу. И совсем уж поразила меня заявлением "Ты чего к замминистра ходишь, не твой он человек. Пообещает, но ничего не даст. Ходи к министру, это — твой человек". Ну откуда ей было знать, по каким кабинетам власти ходит ее гостья из России? Догадаться о таком — невозможно. Жизнь показала, что и здесь Ванга не ошиблась. И совсем невероятно в свете последующих страшных событий прозвучала фраза: "Что-то я очень плохо твоего мужа вижу, как в тумане. Где он? В Ленинграде? Плохо-плохо его различаю…" Через несколько месяцев после этой встречи я потеряла мужа. Ванга рассказала про три смерти, случившиеся рядом со мною и сильно меня задевшие. И опять все так — с небольшим интервалом ушли из жизни моя мама, мать первой жены моего мужа и моя единственная близкая подруга. "Ты, может, о себе беспокоишься? У тебя со здоровьем все в порядке. А сестра твоя все болеет. Да ты не огорчайся, и не умрет, все хворать будет". Действительно, моя младшая сестра — инвалид первой группы, из тех, кто страдает, скрипит, да долго тянет. И она, и муж мой были от Ванги на одном расстоянии. Сестру Ванга видела, мужа — почти нет. Я не могу не верить в то, что слышала и наблюдала сама, даже тогда, когда этому нет объяснений. Ванга очень звала меня приехать еще раз. Может, и надо было…

Особые сны

Они виделись мне только под утро или днем, с полным ощущением того, что все происходит на самом деле. Просыпалась я всегда напряженная, взвинченная, нервная, с острой головной болью в области лба. В июле 1975 года я отправила маму в санаторий, под Краснодар. Получила ее письмо — бодрое, жизнерадостное, где она сообщала, что чувствует себя лучше и даже выходит в садик посидеть на солнышке, и очень обрадовалась. А через несколько дней снится мне сон — во сне я просыпаюсь, одеваюсь, слышу звонок в дверь, и почтальон приносит телеграмму: "Ваша мама умерла, приезжайте хоронить". Прилетаю в село, узнаю людей, про которых мама писала, называю всех по именам. Мне говорят: "Надо идти в сельсовет". Просыпаюсь в отчаянии и слезах и хочу немедленно лететь в Краснодар. Муж и друзья успокаивают меня, снисходительно похлопывая по плечу: "Вы же ученая, мудрая женщина, вы мозг изучаете, да как можно верить снам, посмотрите, какое письмо хорошее, скоро ваша мама вернется!" И так они меня убедили, что я от своей затеи отказалась.

В августе получаю телеграмму: "Ваша мама умерла. Приезжайте хоронить", — все слово в слово написано. Приезжаю… узнаю на похоронах всех тех, о ком мама писала… иду в сельсовет за справкой о ее смерти. Да, я знала, как мама больна, тревожилась о ней, во сне моя тревога всплыла, приобрела отчетливую форму. Но отчего я предвидела именно эту смерть, а не другие? Возможно, мама думала обо мне в последнюю минуту. Или душа ее в момент отделения от тела коснулась моего сознания. Ответить, почему возникают подобные сны, я пока не могу. Но прислушиваться к ним, наверное, надо.

Если бы я не знала, что некрасива, то сочла бы себя хорошенькой!

Огромную роль во всех моих "комплексах" сыграла мама. Мой ум она превозносила до небес, но что касается внешности и разных женских достоинств — о, тут шел другой разговор. Помню, как я танцую под папин аккомпанемент, а мама, склонив набок голову, говорит: "Все хорошо, но ножки — полноваты… полноваты ножки. Неплохи, но — полноваты". И так придирчиво разбирала меня по частям, что сформировала стойкий комплекс уродины. Дело доходило да абсурда — вы не поверите — в двадцать лет я могла часами рассматривать себя в зеркале и думать: "Право же, если бы я твердо не знала, что ужасно некрасива, то сочла бы себя хорошенькой!" Когда подружки хвалили мою внешность, я думала, как они ко мне хорошо относятся.

В первый раз я влюбилась в воспитанника нашего детского дома — обаятельного юношу нордического типа. Я никому об этом не рассказывала. Не знаю, почему мне сейчас это вспомнилось… Наверное, потому, что очень легко, нежно и романтично все это было. Мне только исполнилось четырнадцать лет, моя некрасивость меня еще не тревожила, и мы вместе, держась в темноте за руки, смотрели в кинотеатре фильм "Песни о любви". Мне жаль нашу нынешнюю молодежь, которая проскакивает стадию первой влюбленности за несколько минут — как много они теряют! Вот я через… ну сами представляете, сколько лет прошло, вспоминаю это чувство — здорово хорошо… А потом — уже зрелой женщиной, по страстной, сильной любви — я вышла замуж и все думала: "Ах, он говорит мне комплименты по доброте душевной, насколько же он меня любит, если я, такая страшненькая, кажусь ему красавицей". В 34 года я поехала в Англию, в Бристоль, на научную конференцию. И в кафе услышала, как за моей спиной меня обсуждают две буфетчицы: "Какая красивая эта русская, какие у нее замечательные ноги и эффектная фигура". Они меня видели первый и последний раз в жизни и не догадывались, что я понимаю каждое слово. Я сразу бросилась к ближайшему зеркалу, посмотрела на свое отражение и тут же безоговорочно поверила: да, да, они правы, я же красавица! 

На работу я всегда предпочитала принимать привлекательных женщин, которые идут в науку по требованию души, а не из внутренней ущербности и невостребованности. С удовольствием наблюдала, как они делают научную карьеру и расцветают.

Ночная тьма

Роковая закономерность моей жизни — чем ближе я подходила к какому-то эпохальному прорыву в своих исследованиях, тем сильнее меня преследовал и кружил жуткий хоровод горя, неприятностей и проблем. Так, в конце шестидесятых, во время изучения "детектора ошибок", на нас написали отвратительную грязную анонимку. В 1989 году я наконец-то получила новейшую аппаратуру для исследований и вновь на какой-то день посмела подумать, что абсолютно счастлива, а потом…

В 1990 году умер от наркотиков мой тридцатисемилетний приемный сын Алик, и в ту же ночь я потеряла от инсульта мужа.

С 1989 года меня травили за желание открыть свой институт мозга и за стремление покинуть пост директора Научно-исследовательского института экспериментальной медицины. Я давно собиралась, как стукнет 65, все бросить и уйти в науку, чтобы не подписывать по три часа в день бумаги. Не поняли, взревновали, возмутились, особенно когда узнали, что во главе нового института — физик, мой второй сын Святослав Медведев. Расклеивали по городу листовки, где угрожали судьбой четы Чаушеску. Предавали самые близкие друзья — я никогда не разделяла деловое и личное общение, все мои коллеги входили в мой дом, это теперь я крайне ограничила круг близких мне людей, а тогда только отмечала — ты и ты, неужели и ты — тоже?..

Что особенно больно — муж истово верил газетам и невероятно страдал, а мое нежелание оправдываться в некоей отсутствующей вине он воспринимал как косвенное ее доказательство и все время убеждал в необходимости ввязаться в полемику. Было очень тяжело видеть, как он переживает из-за меня, и еще больнее — чувствовать его плохо сокрытое недоверие. И слушать его советы: "Брось свое никому не нужное дело, и ты отдохнешь, как я это делаю". Мне казалось, что тяжелее этого периода, когда моя много лет лелеемая мечта вот-вот сбудется и все зависит только от меня, а силы — на исходе, предательство друзей подточило душу и поддержка близких больше всего похожа на подталкивание в спину по направлению к пропасти, хуже этого ничего и быть не может. Оказалось — может.

Не удержала

Сын Алик, доктор, красивый, умный, бесконечно любимый, трудный, позвонил ночью, сказал, что покончит с собою и хочет попрощаться перед смертью с отцом. Муж попросил меня поехать к нему. Мы уже один раз выхаживали Алика после тяжелейшего заражения крови, вытащили буквально чудом с того света. Чтобы не терять ни секунды, я сразу вызвала реанимацию и бросилась к сыну. Перед закрытой дверью его квартиры застала растерянных врачей — на звонки изнутри никто не отзывался, и вдруг мне одной почудился сильный, как в анатомичке, трупный запах, которого не было и ни по каким логическим причинам быть не могло, и я поняла — все. Сына больше нет. Когда принесли ключи и открыли дверь, Алик мертвый лежал на диване, с петлей на шее. Одно движение — и он мог спастись сам. Возможно, он затянул петлю, только когда услышал нашу возню за дверью. Может быть, рассчитывал и надеялся, что мы войдем и успеем его спасти. Его сердце остановилось всего несколько минут назад. Я взяла телефонную трубку и обо всем, как автомат, сообщила мужу. Мы с моей близкой подругой Р. В. вернулись домой. И вновь только я одна у порога почувствовала все тот же леденящий душу трупный запах. Несколько секунд — и ощущение исчезло. Открыл муж, внешне — спокойный, выслушал, принес нам нарезанный арбуз, сказал, что идет спать. Под утро у него произошло кровоизлияние в мозг, и спасти его не удалось.

То, о чем можно было бы и умолчать

Шли месяцы. Я жила по инерции. Ездила в командировки, работала, но ощущение чьего-то присутствия в доме сохранялось. Странное гудение, похожее на шум волчка, шорох, скрип половиц. Я иду в ванную мыться. Слышу шаги. Они приближаются, потом — удаляются. Когда я выхожу минут через десять, Р. В. спрашивает, зачем мне ни с того ни с сего понадобилось выбираться из теплой ванны в коридор и почему я не отозвалась, когда она меня окликнула. А вот еще: я стою у окна и вижу во дворе грустного человека с лицом моего покойного мужа. Может быть, мне показалось?.. Возвращаюсь в кухню и прошу Р. В. взглянуть, кто там стоит на улице, "вроде я уже его где-то видела". Она вбегает через минуту белая как мел: "Да это же Иван Васильевич! Он повернулся и к гаражам пошел, вы же знаете его особенную походку — ни с кем не спутаешь!"

Глубоким вечером я смотрю на большой, хорошо выполненный портрет мужа в спальне и наблюдаю, как медленно скатывается по полотну слеза из уголка нарисованного глаза — словно он огорчен, как часто бывало при жизни, моим поздним возвращением домой из гостей. Я безмолвно замерла у портрета, а моя тихо подошедшая подруга восклицает: "Да он плачет…" Потом слеза тает. У меня есть много теоретических объяснений случившемуся, начиная от измененного состояния сознания, в котором мы обе, без сомнения, в те дни находились и которое позволило нам перейти в иную плоскость бытия и видеть иные вещи, но гадать и комментировать вслух — нет, не хочу. Это — было, и все. Уверенность в реальности происходившего у меня полная.

Каждое загадочное явление как бы съедало часть моих и без того подточенных горем возможностей, мучили головные боли, внезапная сонливость, повышенное давление. Ну, хватит, — решила я и отправилась в больницу Четвертого управления. Здоровье мне вроде бы подлечили, но душа продолжала болеть. И тогда я обратилась к Богу. Бог, вера, отец Геннадий и мои близкие вернули меня к жизни, принесли утешение и покой. Дверь в Зазеркалье закрылась — на время, не навсегда.

Вы знаете, все еще будет!

Самый счастливый момент моей жизни? Мне многие не верят и недоуменно улыбаются, когда я об этом рассказываю, но я говорю чистую правду — подготовка доклада для открытия ХХХIII Международного конгресса физиологических наук и как апофеоз — выступление 30 июля 1997 года, которое прошло более чем блестяще. Потом меня много снимали, но только один финн догадался и прислал фотографии с извинением — мол, я понимаю, что у вас есть и получше... Нет у меня ничего получше, все, наверное, так подумали, поэтому только одна его фотография теперь всегда стоит в кабинете как символ моего возвращения к себе после многолетнего, тяжкого, черного периода, когда я была не я, а моя тень. Я выступала, читала лекции, занималась громадной организационной работой, но — не жила. Пока у меня не появилась очередная сверхзадача — доклад, который позволил оценить, сколько сделано в прошлом, и показал, что есть смысл в будущем. Я люблю своего сына, у меня прекрасная невестка и чудесная внучка, меня очаровал Нью-Йорк. Продолжает работать созданный нами Институт мозга.

Без сверхзадачи человеческое существование лишено смысла. Животные рождаются, дают жизнь новым поколениям, потом функция размножения угасает, и наступает смерть. А мы — мы не умираем, пока у нас есть цель — дождаться внуков и правнуков, написать книгу, увидеть мир, заглянуть в Зазеркалье… Старости не существует, и ничего не заканчивается, пока вы сами этого не захотите.

…Теперь в спальне нет печального портрета покойного мужа. Под одеялом на кровати нежится благородного облика золотоглазый рыжий кот. Под ногами бродят еще две кошки — очень старая и очень пушистая и ее толстая дочка средних лет. На стенах кабинета развешаны любимые пейзажи — Италия, все голубое, синее, много воздуха, неба и моря. Нет настоящих вещей из прошлого, — Бог мой, какое прошлое, ведь ничего не сохранилось после репрессий, войны, эвакуации, — но есть овеществленные воспоминания о безмятежном детстве, тепле домашнего очага. Все невольно обставлено так, как было тогда. И на вопрос "Вы любите свою квартиру?" хозяйка тихо, с какой-то застенчивой улыбкой, отвечает: "Да. Очень..." Она переоделась по-домашнему — в роскошный "цыганистый" халат, ничуть не менее женственный, чем давешнее платье. Мы смотрим старые фотографии в старом альбоме. Годы уносят все внешнее, и с возрастом душа человеческая постепенно освобождается от покровов и предстает в своем первозданном виде. Уже нет нужды нравиться, играть в какие-то игры. Можно быть самой собой, говорить что думаешь и как чувствуешь. Наконец понимаешь, что счастье — это то, чем можно прямо сегодня и сейчас поделиться с другими, нечто крошечное, хрупкое и ужасно важное — семга по четвергам, которой так любит лакомиться приходящая домработница. Отрез самой лучшей шерсти для дорогой подруги. Теплый автограф на подаренной книге. Или десять самых вкусных пирожных из французской кондитерской. Мы бьемся с жизнью, думаем: вот получим премию, купим квартиру, машину, завоюем должность — то-то будем довольны! А запомнится навеки другое — как молодой и красивый папа играет на рояле старинный вальс "Осенний сон", а ты — кружишься, кружишься под музыку, словно лист на ветру…

Галина Зайцева

Журнал "Лилит"

Грохот в шкафу

Дата рождения Карла Юнга (26.07.1875), как и день смерти Зигмунда Фрейда (23.09.1939), если сложить все цифры, дает число 36. Ровно в 36 лет, по словам Юнга, он начал «сознавать свои собственные идеи». Простое совпадение?  

Август 1909 года, где-то посреди Атлантики. На борту лайнера «Джордж Вашингтон» 53-летний Зигмунд Фрейд и 34-летний Юнг. До Америки, куда они приглашены прочитать курс лекций, восемь дней пути. Чтобы скоротать время, психоаналитики решают заняться толкованием собственных сновидений. На днях Юнгу приснилось, что он спускается со второго этажа своего дома в пещеру под подвалом и находит там два черепа. «Чьи они?» — спрашивает Фрейд. Он считает сны замаскированным исполнением тайного желания. В данном случае — желания от кого-то избавиться. «Жены и свояченицы», — отвечает Юнг, которому пришлось в этом году уволиться из психиатрической клиники из-за романа с пациенткой Сабиной Шпильрейн.

Потом Юнг напишет, что специально подыграл Фрейду, зная о его «зацикленности» на теме секса. Фрейд пока относится к нему как к сыну и преемнику. Но в теориях «духовного отца» Юнгу, начавшему путь в психологию со спиритических сеансов, как раз не хватает духовности. Однажды после едких замечаний Фрейда по поводу «оккультных феноменов» он готов взорваться от возмущения. И тут в стоящем рядом шкафу раздается оглушительный грохот. «Нет, профессор, — торжествует Юнг, — вы ошибаетесь! И я это вам докажу: сейчас вы услышите точно такой же грохот!» И шкаф послушно грохочет снова. Для Юнга это совпадение — самый веский аргумент. Теперь он знает: мир согласился.

Веселее и дешевле

Через 23 года, накануне встречи с физиком Вольфгангом Паули, Юнг уже не «ученик Фрейда», а создатель собственной психологической школы, со своими учениками. И никто не может помешать ему истолковать то памятное сновидение по-своему. Верхние комнаты дома символизируют сознание, подвал — подсознание, доисторическая пещера с черепами — коллективное бессознательное. А все вместе — вехи эволюции психики. Жена со свояченицей целы. Но с Сабиной Шпильрейн покончено. Как и с Фрейдом.

Паули срочно требуется помощь психолога. Он мог бы поехать на лечение из Цюриха в родную Вену. Там Фрейд за 50 крон в час (недельное жалование инженера) уложил бы его на кушетку с одеялом в ногах, на случай внезапного озноба. И усевшись за изголовьем, чтобы его не было видно, применил бы к нему метод «свободных ассоциаций». Он не стал бы расспрашивать Паули, в чем причина его нервных срывов, пьянства и депрессии. Или почему он панически боится ос. Он предложил бы говорить все, что придет на ум. В расчете на то, что рано или поздно пациент затронет болезненную тему, от которой след вытесненных мыслей, петляя между прошлым и настоящим, неумолимо приведет к эдипову комплексу. Тайному желанию отомстить отцу за смерть матери, которая отравилась из-за отцовской измены, предав любовь сына. И проекции этой любви на бывшую жену, танцовщицу кабаре, которая, как и мать, оставила его ради другого, тоже химика, как и отец.

У Юнга все иначе. Светлая комната, удобное кресло, согревающий камин. Аналитик расположился напротив. За окном без штор — сад и облака. Хозяин любит, чтобы природа участвовала в сеансе. Он сам восстанавливает силы на природе в Боллингене, где нет ни света, ни воды. Зато можно свободно бродить по берегу Цюрихского озера, рисовать на стенах, беседовать с призраками, писать трактат в стиле алхимиков.

Пациентов Юнг принимает на дому в Кюснахте. Здесь у Паули тоже не станут допытываться, чем вызвано его текущее состояние. Но и не заставят копаться в прошлом. А вовлекут в процесс «активного воображения». Разберут на детали фантазии, которые рождаются, если сосредоточиться на каком-то событии или сновидении. За каким сокровищем, по его мнению, он ныряет во сне в темноту посреди прекрасного сада с симметричной планировкой? Кого напоминает ему четырехглазый медведь на дне пропасти из другого сна? Затем выявят в его «фантастической продукции» повторяющиеся мотивы — архетипы. Что-то вроде скрытых от сознания алгоритмов, которые попеременно управляют психикой. Эти алгоритмы заложены в структуру мозга, считает Юнг. Они передаются из поколения в поколения. И составляют коллективное бессознательное. В отличие от индивидуального бессознательного, оно хранит в себе память поколений, а не личные комплексы. Поэтому фантазии и образы из сновидений перекликаются с мифами, сказками, мистическими ритуалами и астрологическими таблицами. Все это полезно обдумывать, обсуждать, зарисовывать, записывать, лепить и перекладывать на музыку, чтобы в итоге пробиться через лес архетипов и символов к настоящему самому себе. Непосредственная причина обращения к терапевту наверняка затеряется по пути.

От фрейдовского психоанализа не осталось ничего, кроме слова «анализ». Даже тариф у Юнга другой. Вполовину меньше, чем у Фрейда. Впрочем, он все равно не берет Паули себе, а поручает «черновую работу» своей ученице Эрне Розенбаум. Пациенту, испытывающему проблемы с прекрасным полом, полезнее общение с женщиной-терапевтом, объясняет он. На самом деле стажерка, скорее всего, должна подготовить пациента к диалогу с мэтром. Потому что Паули для Юнга — настоящая находка.

Эффект Паули

«Нахождение Вольфганга Паули и исправно работающей техники в одном помещении невозможно», — шутят физики с тех пор, как 1920-е годы при его первом появлении в Гамбургской обсерватории случилась серьезная авария.

В его присутствии механизмы останавливаются, стеклянные приборы бьются, в вакуумной камере появляются утечки. Физик Отто Штерн запрещает ему приближаться к своей лаборатории. Другой физик, Оскар Клейн, признает, что человеку, склонному к мистике, влияние Паули на технику может показаться сверхъестественным, если не демоническим. Чего стоит хотя бы знаменитая истории со взрывом дорогостоящего оборудования в лаборатории Геттингенского университета ровно в тот момент, когда поезд, на котором Паули ехал из Цюриха в Копенгаген, остановился на вокзале Геттингена. Или случай в кафе, где Паули напряженно размышлял над символикой красного цвета, глядя в окно на припаркованную напротив машину, как вдруг машина вспыхнула под его взглядом красным пламенем. Или история о том, как коллеги решили инсценировать «эффект Паули» во время какого-то официального приема. Они подвесили люстру за веревку, которую собирались развязать, когда Паули войдет в комнату, чтобы люстра упала и разбилась вдребезги. Но когда он вошел, веревка застряла.

Для самого Паули репутация ходячей аномалии — предмет простительной гордости. Подыгрывая слухам, он появляется в копенгагенском кружке Нильса Бора в костюме Мефистофеля. И, по словам друга Маркуса Фирца, действительно верит в свое влияние на окружающие предметы. Ему импонирует серьезное отношение Юнга к его экстрасенсорным способностям.

Юнг заворожен паранормальным: телепатией и психокинезом, ясновидением и нумерологией, символикой карт таро, вещими снами, глубокомысленными галлюцинациями. Но больше всего — необъяснимыми совпадениями.

Паули — живая иллюстрация синхронии. Эту идею Юнг начал вынашивать за пару лет до встречи с ним, после многочисленных наблюдений за собой и пациентами. И похоже, она вот-вот родится.

Действующие лица двух хрестоматийных примеров синхронии — лиса и скарабей.

Солнечный день, сад в Кюснахте, Юнг прогуливается с пациенткой. Она рассказывает о сновидении, которое произвело на нее сильное впечатление. Ей приснилось, как по лестнице в доме, где она выросла, спускается призрак лисы. И на этих словах к ужасу рассказчицы из-за деревьев на тропинку выходит реальная лиса.

Юнг слушает рассказ другой пациентки в приемной, сидя спиной к окну. Во сне ей преподнесли в подарок золотого скарабея. Внезапно раздается тихий стук. В стекло бьется какое-то насекомое. Юнг открывает окно. И в комнату торжествующе влетает золотистая бронзовка — самый близкий в европейских широтах родственник нильского жука-скарабея.

Казалось бы, это очевидные случаи апофении. Произвольное установление смысловых связей между разрозненными фактами. Сколько раз эта лиса могла выбегать на тропинку во время разговора на другую тему и оставаться незамеченной. Сколько золотистых бронзовок бьется сейчас в горящие или темные окна, за одним из которых — почему бы и нет — могут упомянуть в разговоре скарабея, а за другим гремит музыка. Статистика утверждает, что мистическое стечение обстоятельств — самое что ни на есть повседневное явление. Если среднестатистический человек бодрствует восемь часов в сутки и генерирует по одной мысли в секунду, гласит правило английского математика Джона Литлвуда, то чудесное совпадение его мысли с внешним событием (одно чудо на миллион) просто обязано случаться раз в месяц. А если вы целыми днями обсуждаете свои фантазии с наблюдательным психологом, то скоро от синхронии будет вообще некуда деться.

Но для Юнга все эти явления — не случайность, а закон природы, упорядочивающий события по смыслу, вне причинно-следственной связи. Правда, одного смыслового совпадения недостаточно. Мало подумать о лисе и в этот момент увидеть ее на тропинке. Чтобы стать синхронией, совпадение должно нести в себе важное указание на внутреннее состояние. Как грохот в шкафу во время спора с Фрейдом.

Поскольку невразумительность — один из главных инструментов мистика, трудно понять, что именно имел в виду Юнг. То ли это мировая душа посылает сигналы душе поменьше. То ли бессознательное за неимением других средств пытается достучаться до сознания через внешний мир. То ли все это лишь метафоры восприятия. Ясно одно: мы опять над двумя черепами в темной пещере из старого сна. На самом дне психики. Там, где она соприкасается с материей.

Материя — прерогатива естественных наук. Без физики к ней не подступиться. Только как подступиться к физике? Еще недавно она была оплотом детерминизма. Но квантовая теория, сформировавшаяся к 1926 году, внесла хаос в стройную картину мира, где все взаимодействия были подчинены закону причины и следствия. Вдруг оказалось, что случайность носит фундаментальный характер. Результат даже самого просчитанного эксперимента с субатомными частицами нельзя точно спрогнозировать, словно кто-то заставляет их двигаться по-разному вне зависимости от типа взаимодействия с другими телами. И утаивает от наблюдателя, по какой траектории направит их в следующий момент.

Может, этот «кто-то» и направляет в нужный момент жука в окно? Юнг явно готов поучаствовать в поисках философского камня. Но ему нужен не школьный учитель, который помог бы перевести его гипотезы на язык физики. Ему нужна звезда, которая осветила бы их своим авторитетом. И помогла превратить его аналитическую психологию из очередной умозрительной системы в универсальную науку, в которой каждый кирпич мистики крепко посажен на цемент научной аргументации. Несколько обедов с «ранним Эйнштейном» не получили продолжения. Но Паули даже лучше. Он тоже знаменитость. В 25 лет он открыл фундаментальный закон квантовой механики — принцип запрета, за что по рекомендации Эйнштейна получит Нобелевскую премию в 1945 году. А в тридцать предсказал существование нейтрино, что будет экспериментально подтверждено через несколько десятилетий.

Один из творцов квантовой теории и одновременно пациент, верящий в свои аномальные способности. Идеальный вариант.

Друзья по переписке

Два года, по понедельникам и средам, Юнг обсуждает с Паули возможный альянс между физикой и психологией — в промежутках между анализом сновидений, которых за время терапии у пациента набралось штук четыреста. «Фантастической продукции» столько, что путь к самому себе рискует превратиться в замкнутый круг. Но в 1934 году новый брак Паули кладет конец этим посиделкам. И начало долгой переписке.

На протяжении двадцати с лишним лет Паули продолжает отчитываться о своих снах Юнгу, получая в ответ обстоятельные комментарии с экскурсами в историю, мифологию, мистику, алхимию и нумерологию. И замечания о возможности совмещения физики элементарных частиц и концепции коллективного бессознательного. Паули с удовольствием играет в эти идеи. И в 1948 году даже почтит своим присутствием церемонию открытия института Юнга, продемонстрировав фирменный «эффект Паули»: когда он входит в гостиную, большая китайская ваза сама собой падает со стола, обливая водой высокопоставленных гостей. Но «научным патроном», которым просил его стать Юнг в знак сближения физики и психологии, останется только на словах. «Даже если я ознакомлюсь с фактами о парапсихологических феноменах, бог его знает, поверю ли я в них», — предупреждал он Юнга еще в 1934 году. В письмах Нильсу Бору и другим знакомым физикам он часто отзывается о Юнге саркастически, подчеркивая отсутствие у него "научной подготовки" и "внутреннюю противоречивость его теорий". И даже жалуется своему научному ассистенту, что оказался в щекотливом положении. Как бы господин Юнг не сослался на него, когда решит "опубликовать какую-нибудь чушь о физике". Видимо, опасения связаны с их совместной публикацией "Интерпретация природы и психики", которую они подготовили в 1952 году.

Все обошлось. Паули осторожно написал о влиянии архетипических представлений на естественно-научные теории Кеплера. Юнг, пользуясь случаем, подробно изложил свою теорию акаузальных связей, удовольствовавшись почетным соседством под одной обложкой. И даже не стал распространяться, что термин «акаузальность» (внепричинность) подсказал ему Паули.

Но зачем Паули делился с Юнгом своими снами, мыслями о физике, религии, искусстве, если считал, что огласка этого диалога может бросить тень на его научную репутацию? Тем более что их переписка не прерывалась даже на то время, когда Юнг издавал пронацистский «Журнал по психотерапии и смежным областям», где все публикации предварялись цитатами из «Майн кампф».

На этот вопрос можно дать три правдоподобных ответа.

Самый простой: Паули любил размышлять над сновидениями, считал их источником научного вдохновения, внутренним голосом, который помогает разобраться в себе. Но кому рассказать о снах? Коллегам? Соседям? Кто бы на его месте отказался от возможности обсуждать свои сновидения с самим Юнгом? А участие в совместных проектах — не такая уж большая плата за 20-летний курс анализа.

Второй ответ мог бы дать Фрейд: Паули обратился к Юнгу в момент обострения эдипова комплекса. Потеря матери, развод, внутренний конфликт с отцом — все это требовало какой-то компенсации. И он нашел замену отца в Юнге. Отца, к которому хочется обратиться в трудную минуту, но с которым неловко появляться в компании ироничных друзей-физиков. Когда-то таким «отцом» для Юнга был Фрейд. Теперь он оказался на месте Фрейда.

Возможна и третья версия: к началу терапии Паули потерял «духовные ориентиры». Для внутренней гармонии ему был нужен эквивалент веры Кеплера или Ньютона: новая религия, примиряющая современную науку с метафизикой. И он обрел ее в общении с Юнгом.

Самому Юнгу такой ответ понравился бы больше всего. Ведь в его пользу говорит одно смысловое совпадение.

В свое время коллеги подшучивали над перфекционизмом Паули: оказавшись перед Богом, он спросит, почему постоянная тонкой структуры равна 1/137. Бог кивнет и, подойдя к доске, начнет быстро писать уравнение за уравнением. И приглядевшись, Паули воскликнет: «Совершенно неверно!»

Когда 5 декабря 1958 года тяжелобольной Паули попал в цюрихскую больницу и узнал номер предназначенной ему палаты, он сразу простонал: «137! Отсюда мне уже не выйти живым». Последним, кого он хотел увидеть перед смертью, был Юнг.

Интересно, о чем бы он его спросил. И с каким ответом не согласился.

1. «Моя роль была для меня настолько тесна, что вся душа была от этого в ссадинах, но я не знала, что с этим поделать… Если в человеке собралось слишком много мыслей, чувств, ощущений и знаний, с которыми его личность уже не может справиться, ему хочется все это переложить на что-то другое, что находится вне этого «Я». Я переложила свое презрение к самой себе, свою строгость и свои несоразмерно высокие требования к себе самой на вымышленного Капитана, и Капитан выкрикивал эти слова, тем самым обнажая всю суровость и несправедливость этих требований. Проблема же заключалась в том, что упаковка скрыла под собой содержание. Я ничего не видела, кроме этих требований, и по мере сил выполняла их в пределах своих расстроенных возможностей. А лечащий персонал видел в этом только мою болезнь».

2. «У меня не было стремления «нанести себе физическое повреждение», я стремилась порезать себя, потому что мне требовалось увидеть кровь. Часто, особенно в первый период моей болезни, я чувствовала себя какой-то ужасно пустой и далекой, и серой, и мертвой. Я боялась, что в жилах у меня вместо крови течет овсяный кисель, и что в моем теле совсем не осталось живого тепла, что в нем нет ни искры жизни. Поэтому я расцарапывала себя и резалась, чтобы убедиться, что в жилах у меня течет настоящая кровь и что я живой человек, а не мертвый робот с овсяным киселем вместо крови. Ведь кровь ‒ это жизнь».

3. «Я все время оставалась где-то там внутри, и я хотела и желала того же самого, чего желала прежде и чего по-прежнему желаю сейчас: это желание жить, развиваться, расти; желание обычной хорошей жизни для меня и для тех, кого я люблю, понимания, уверенности в завтрашнем дне и хороших, дружеских отношений с другими людьми. Однако, хотя содержание оставалось прежним, форма, в которой оно выражалось, стала такой искаженной и путаной, что ни я сама, ни другие не могли в ней ничего понять. Но если ты чего-то не понимаешь, это еще не значит, что этого вообще нельзя понять. Только приходится больше потрудиться для того, чтобы добраться до смысла… Лечить нужно не какого-то «шизофреника», а человека с диагнозом шизофрении. А это совсем иное дело».

4. «Речь шла о предъявляемых к себе требованиях, стремлении справляться с задачами, самоуважении, достоинстве. О борьбе между желанием быть умницей и желанием быть живым человеком, между серой пустотой и горячей, пульсирующей жизнью…

Ведь жизненно важные вопросы ‒ это кто я такая, чего я хочу, кто и что имеет для меня важное значение, каким основным правилам жизни я привыкла следовать и какие из них я хочу сохранить, что я люблю и чего не люблю, и о чем я мечтаю в дальнейшей жизни. А на эти вопросы никакой диагноз не дает удовлетворительного ответа…»

5. «Каждый раз, когда я уже теряла надежду или пыталась лишить себя жизни, когда я попадала в больницу, не успев выполнить задуманное, или просто переживала очередной кризис, впав в привычное уже состояние психоза, моя сестра только терпеливо вздыхала и говорила: «Ничего, ничего, все это пройдет, все будет хорошо. Я знаю, что ты забрела в какие-то дебри, а теперь еще и зарылась в нору, но это не беда! Ты сделала крюк, но скоро выберешься на прямую дорогу»… Она всматривалась так зорко, что разглядела то, чего еще не было. И благодаря тому, что она сумела это разглядеть, появилось больше шансов на то, что все так и сбудется. И все сбылось».

6. «Потому что насилие что-то меняет в тебе. Хорошо продуманное применение силы, сделанное со всей осмотрительностью и при условии, что предварительно были испробованы все возможности сотрудничества, что сделано все для того, чтобы информировать человека и сохранить его самоуважение, позволяет нанести наименьший урон его самоуважению и сохранить ему чуть больше надежды и достоинства. И я это знаю, потому что побывала сама на этом месте. Со мной гораздо легче было сладить, когда у меня оставалось немного надежды и самоуважения, чем тогда, когда они были разрушены. Как поет Джейнис Джоплин: «Freedom is just another word for nothing left to lose». Когда у тебя все отнято и тебе нечего больше терять, ни чести, ни самоуважения, ни здоровья, ни работы, ни друзей, ни будущего, ни вообще чего бы то ни было, ты становишься совершенно свободным. И страшно опасным человеком. Потому что нет уже почти ничего, что бы тебя удерживало. Применение силы бывает необходимо. Меня сегодня уже не было бы в живых, если бы в психиатрических учреждениях было запрещено применять силу».

7. «Когда я еще подростком заметила, что меня хочет сожрать дракон, я записала в своем дневнике, что хочу, чего бы это ни стоило, рисовать всеми красками, какие есть в моем наборе… К сожалению, со временем я узнала, что даже в здравоохранении находятся люди, которые считали, что главное ‒ это покой, а не решимость и воля. Они считали, что нельзя рисовать всеми красками. На сильные чувства они отвечали страхом или лекарствами, чтобы с их помощью приглушить слишком резкие краски и превратить кроваво-красный цвет в пастельно-розовый.

Иногда это бывало необходимо сделать на какое-то время для моего же блага, чтобы облегчить боль, которая иначе стала бы непереносимой. Но в долговременном плане это не решает проблемы. Большие чувства могут быть слишком сильными, грубыми, пугающими и даже злыми, но в основе своей они не бывают вредными. Выйдя из-под контроля, они, правда, могут приводить к опасным поступкам, но сами по себе не представляют угрозы. Постепенно я это поняла, и поняла благодаря тем людям, которые не боялись сильных чувств ни в себе, ни в других. Это были люди, способные вместить сильные чувства и удерживать их в себе с тем, чтобы отпустить их на волю тогда, когда они будут у них под контролем, давая им выход понемногу. Они показывали поступками и своим отношением, что чувства ‒ это хорошо, и научили меня рисовать всеми красками... Это было не просто важно, а имело для меня решающее значение».

8. «…В гостиной был накрыт стол. Свежие цветы, вышитая скатерть и чашечки с розами. Фамильный сервиз. Самые красивые и самые лучшие из всей маминой кофейной посуды… Маме не раз приходилось видеть, как я била чашки. Она знала, как молниеносно я способна это проделать... И все же она выставила на стол свои розовые чашечки с полным доверием ко мне... И я, естественно, их не разбила. Естественно, я не подвела маму и не обманула ее доверие. Чашечки и сервированный стол громко говорили, как она мне доверяет: «Ты моя дочка, Арнхильд. Ты по-прежнему ценишь красивые вещи, бережно относишься к тому, чем дорожит твоя семья, к ее традициям и к таким важным вещам, как красота. Ты никогда не можешь дойти до такого сумасшествия, чтобы перебить красивые и ценные вещи, и никогда болезнь не овладеет тобой настолько, чтобы ты перестала ценить привычную тебе с детства красоту. Здесь, дома, ты не пациентка с диагнозом «шизофрения», здесь ты Арнхильд».

И я никогда этого не забуду. После долгих месяцев и лет, прожитых под знаком ожидаемого от меня безумия, зафиксированного в диагнозах и описаниях, я получила несколько светлых майских часов, когда я вместе с чаем, выпитым из тоненьких фарфоровых чашечек, получила глоток доверия и надежды. Это было потрясающе и как раз то, что мне тогда было нужнее всего!»

9. «Всякий, кто пробовал бросить курить или грызть ногти, или изменить какую-либо другую въевшуюся привычку, знает, сколько труда нужно вложить, чтобы поменять свои привычные реакции. Если ты при этом не держишь в уме свой возможный образ в виде здорового, работающего, самостоятельного, одним словом такого, каким ты хочешь быть, человека, тебе, конечно, будет очень трудно добиться каких-то изменений. Потому-то так вредны те стратегии лечения и та информация, которые отнимают у человека возможность видеть себя завтрашнего здоровым и думать, что, пускай я сейчас живу в овечьем хлеву, но в будущем когда-нибудь снова буду бегать по вольным саваннам, потому что во мне дремлют львиные возможности».

10. «Я считаю важным давать людям надежду и веру в то, что для них найдутся какие-то возможности, несмотря на серьезность диагноза и тяжесть болезни. Я знаю, что для меня самой, когда я была больна, очень много значила бы надежда, поэтому мне так хочется дать надежду другим… Некоторые мечты сбываются. Некоторые ‒ нет. Когда я училась в средней школе, я собиралась стать психологом, заслужить Нобелевскую премию и танцевать в балете. Балериной я так и не стала, и Нобелевской премии никогда ни за что не получу. Но психологом я стала. И у меня наполненная и интересная жизнь, так что у меня все хорошо. Для того чтобы чувствовать себя хорошо, не обязательно нужно, чтобы исполнились все мечты. И всегда нужно, чтобы у тебя была надежда».

Ваши убеждения о деньгах не дают вам привлечь их в свою жизнь.

Вы наверняка уже не раз слышали и согласитесь со мной , что этот мир предопределяется тем, какие убеждения есть у нас . В зависимости от того какие убеждения есть у вас, такой и будет ваша реальность.

Нужно начинать с убеждений . Сегодня мы рассмотрим самое распространенное убеждение что деньги — это зло . И удивительно , если люди считают что деньги это зло , то им едва хватает на то, чтобы оплачивать счета и ничуть не больше.
Если вам не нравиться ваша реальность с чего нужно начинать ?

С убеждения  - на всех денег не хватит . Это неправда .

Убеждение — Деньги это плохо . И до тех пор, пока вы считаете , что деньги это плохо ,денег в жизни не будет или будет очень мало .
Убеждение — Я недостоин или я не заслуживаю любви , а значит и денег.
Следующее убеждение -Я вынужден делать за деньги то, что мне неприятно.

Вспомните людей , которые вышли на путь своего предназначения и им больше не нужно было работать ни одного дня .

Деньги это Любовь Вселенной.

Они нужны для того, чтобы человек мог преодолеть ограничения, данные ему от рождения. В большей степени — это социальные ограничения. Деньги позволяют вам быть свободными от социальных рамок, развиваться и получать необходимые вам ресурсы, знания, опыт, медпомощь и т.п.
Это атрибут социума, и, если вы находитесь в социуме, вы не можете быть вне денег, но вы можете быть независимы от денег. Это не значит отказываться от них, никто не отказывался от них – ни просветленные учителя, ни мессии.
Еще одна важная тема — которая напрямую касается денег — Долги .
Долг — это тоже любовь . У большинства людей есть убеждение — Я должна отдавать любовь Богу . Бог — это огромная энергия Любви . Бог дает любовь людям , люди отдают ее другим людям . Бог не нуждается в любви людей . Бог — это любовь .
Мы берем любовь от родителей и отдаем ее детям . Наши дети отдают ее своим детям и так далее .
Когда люди  поймут , что у них нет долгов перед Богом , у людей  не будет долгов.
Долги мы создаем своим сознанием нехватки любви , т. к. все в этом мире — Любовь .

Долги создает наше подсознание из сознания нехватки Любви .
Любовь — это энергия . Если я верю, что любви достаточно нам дает создатель , если я открыта к получению Любви , а значит энергии , а значит и денег , долгов не будет .
Мы не можем принимать любовь в достаточном для нас количестве и очень часто не можем отдавать любовь из-за страха , что если мы отдадим , у нас не останется .
Когда вы внутри себя примете , что чем больше вы любви будете отдавать , тем больше к нам приходит . И это касается всего и денег и информации и счастья.
Что же делать чтобы выйти из сознания нехватки ?

Первое  - понять и принять что вы являетесь сотворцами Бога , а не рабами божьими . Человек может больше чем он думает .

Большинство людей не может поставить Бога с собой рядом — Это же Бог — а я кто ?
У большинства людей есть страх принять в полной мере Любовь Бога в себя и люди принимают крохи .

Еще одно

убеждение , которое мешает вам прийти к изобилию — Бог важнее меня , Другие люди важнее меня . Большинству из нас трудно поставить себя в центр своей жизни . Люди не считают себя , свою жизнь , свои способности , чем-то значимым и важным .

Люди считают себя слишком ничтожными чтобы быть на первом месте у себя .

Как изменить это ? Принять , что я так же важна как и Бог , т. к. я часть божественной энергии . Отрицая свою важность — вы отрицаете важность Бога . Как только вы поставите себя в центр своей жизни к вам вернется самоуважение и тогда вы будете жить в изобилии всего!!!

Мы можем быть внутренне свободны от денег. Для этого надо перестать испытывать к ним какие-либо эмоции, а также перестать их испытывать ко всему, что они дают, прямо или косвенно. Если отсутствие эмоций, это ровное спокойное отношение к ним достигнуто искренне, оно породит чувство спокойной всеобъемлющей Божественной Любви к ним (без желания обладать). Просто Божественная Любовь к ним была всегда, но она «съедалась» эмоциональным отношением, привязками, шаблонами и т.п.

Вот когда чувство Божественной Любви, свободно струящейся сквозь и через них, достигнуто, это означает, что вы свободны от денег. При этом денег у вас всегда будет в изобилии.

Разрешив себе создавать счастливую изобильную реальность для себя и своих родных мы сможем вместе создать изобилие в этом мире.

Елена Железцова 

ФОТО Getty Images 

У ка­ж­дой женщины одна из четырех же­лез вну­т­рен­ней се­к­ре­ции от природы активнее других, что влияет на обмен веществ и, следовательно, отражается на внешности. Из-за этого женские фигуры условно делятся на четыре ти­па. Классификация не аб­со­лют­на (гормональный фон слишком сложная история), но ес­ли при­смо­т­реть­ся, в ка­ж­дой мож­но уга­дать преобладание одного из типов.

ПОДЖАРЫЙ ТИП

До­ми­ни­ру­ют над­по­чеч­ни­ки

При­зна­ки. Верх­няя часть тела круп­нее ниж­ней. Ши­ро­кие пле­чи, вы­ра­жен­ная грудь, ма­лень­кие яго­ди­цы, силь­ные ру­ки и но­ги. Упругая от при­ро­ды ко­жа, нет склон­но­сти к цел­лю­ли­ту. Пол­неют на­чи­ная с об­ла­с­ти гру­ди, рук, жи­во­та. Лег­ко на­ра­щи­вают мы­шеч­ную мас­су.

Пси­хо­ло­ги­че­ский порт­рет. Ли­де­ры, бы­ст­ро при­ни­ма­ют ре­ше­ния, не лю­бят получать советы и всегда бе­рут от­вет-­ст­вен­ность на се­бя. Не зна­ют ме­ры ни в чем: ни в ра­бо­те, ни в спор­те, ни в еде.

Пре­и­му­ще­ст­ва. Вы­гля­дят строй­ны­ми, да­же ес­ли склон­ны к пол­но­те. А также – отсутствие цел­лю­ли­та и уп­ру­гая ко­жа.

Не­до­стат­ки. При из­бы­точ­ном ве­се под­жа­рый си­лу­эт при­об­ре­та­ет «бор­цов­ские» чер­ты: появляется довольно мощ­ный верх при очень уз­ких бед­рах и ко­рот­кой шее.

Рекомендации

Питание. Оп­ти­маль­на ве­ге­та­ри­ан­ская ди­е­та. Не ре­ко­мен­ду­ются слив­ки, сли­воч­ное мас­ло, разные со­усы и шо­ко­лад.

Самоконтроль. Не­об­хо­ди­мо пе­ри­о­ди­че­ски от­клю­чать­ся от забот и на­сла­ж­дать­ся та­ки­ми просты­ми ве­ща­ми, как ше­лест ли­ст­вы или шум до­ж­дя.

Фитнес. Ад­ре­на­лин, вы­ра­ба­ты­ва­е­мый над­по­чеч­ни­ка­ми, тре­бу­ет по­сто­ян­но­й активности. Оптимальны бег, аэробика, горные лыжи. Но луч­ше все­го под­дер­жит фор­му пла­ва­ние, по­з­во­ля­ю­щее фор­ми­ро­вать те­ло, не на­ка­чи­вая мышц.

ИЗЯЩНЫЙ ТИП

До­ми­ни­ру­ет ги­по­физ

При­зна­ки. Те­ло под­ро­ст­ка с уз­ки­ми бед­ра­ми, без вы­ра­жен­ной та­лии. Ма­лень­кие ру­ки и небольшие но­ги, круп­ная го­ло­ва. Кость довольно узкая, та­лия длин­ная, яго­ди­цы ма­лень­кие и круг­лые. С тру­дом при­ба­в­ля­ют в ве­се, в пер­вую оче­редь полнеют в об­ла­с­ти жи­во­та.

Пси­хо­ло­ги­че­ский порт­рет. Ин­т­ро­вер­тные, склон­ные к ис­кус­ст­ву и на­у­кам, ча­с­то замк­ну­тые, но не из-за оз­лоб­лен­но­сти, а из-за са­мо­до­с­та­точ­но­сти. Ино­г­да так глу­бо­ко по­гру­жа­ют­ся в мир мыс­лей, что за­бы­ва­ют о на­сущ­ных по­треб­но­стях не только окружающих, но и сво­его те­ла.

До­с­то­ин­ст­ва. Бла­го­да­ря рав­но­мер­но­му рас­пре­де­ле­нию жи­ра дол­го вы­гля­дят строй­ными. Но и будучи ху­дыми, не про­из­во­дят впе­чат­ле­ния тощих или ко­ст­ля­вых.

Не­до­стат­ки. Ко­гда пол­не­ют, расплываются в талии. Сла­бая лим­фа­ти­че­ская си­с­те­ма – причина отеков и рых­ло­сти ко­жи.

Рекомендации

Питание. Рекомендуется мень­ше уг­ле­во­дов и боль­ше бел­ка. Ве­ли­ко­леп­но ус­ва­ивают ово­щи, про­ду­к­ты из му­ки гру­бо­го по­мо­ла и пря­но­сти. Лучше ограничивать мо­ло­ко, сла­до­сти, сдобу, сы­рые про­ду­к­ты. Пи­ще­ва­ре­ние чут­ко к био­рит­мам, зав­т­рак дол­жен быть обиль­ным, ужин ми­ни­маль­ным.

Самоконтроль. Чув­ст­ви­тель­ны к ню­ан­сам, к окружающим за­па­хам, зву­кам, от­тен­кам. В до­ме долж­но быть больше цветов, аро­ма­ти­че­ских све­ч и саше.

Фитнес. Силовой тренинг поможет при­дать рель­еф­ность, уб­рать жи­вот, под­черк­нуть та­лию и уведет по­гру­жен­ных в се­бя изящ­ных жен­щин «из го­ло­вы в те­ло».

ТВОРЧЕСКИЙ ТИП

До­ми­ни­рует щи­то­вид­ная железа

При­зна­ки. Фигура «песочные часы». Пол­неть на­чи­на­ют с жи­во­та и бе­дер, а конечности ос­та­ются тон­ки­ми да­же при из­бы­точ­ном ве­се.

Пси­хо­ло­ги­че­ский порт­рет. Ве­се­лые, ак­тив­ные фан­та­зер­ки, не ле­зут за сло­вом в кар­ман, оча­ро­вы­вая всех и вся.

До­с­то­ин­ст­ва. Если женщина творческого типа не склонна к полноте, ее си­лу­эт будет пра­к­ти­че­ски иде­а­лен (90–60–90).

Не­до­стат­ки. Сла­бые ме­с­та – му­с­ку­ла­ту­ра (они накапливают ее с трудом) и очень хрупкие кости. Ко­жа тон­кая, су­хая, может утрачивать то­ну­с. Также наблюдается склонность к целлюлиту.

Рекомендации

Питание. Зеленые овощи: са­лат, ща­вель, бро­кко­ли, лук, зе­ле­ная фа­соль за­ря­дят энер­ги­ей и вы­ведут то­к­си­ны. Необходимы также не­жир­ные жи­вот­ные бел­ки с мо­лоч­ными про­ду­к­тами. Фру­к­ты, хле­б, алкоголь, кофеин и сахар не нужны.

Самоконтроль. Их энер­ге­ти­че­ской си­с­те­ме тре­бу­ет­ся по­сто­ян­ный «по­до­г­рев». Го­ря­чий душ или ба­ня по­мо­гут ста­би­ли­зи­ро­вать кро­во­об­ра­ще­ние, сни­мут чув­ст­во тре­во­ги и расслабят в конце дня.

Фитнес. Луч­ши­ми ви­да­ми спор­та станут групповые, уличные и танцевальные. Твор­че­ские жен­щи­ны – по­тен­ци­аль­ные «со­вы», по­э­то­му для эффективности тре­ни­ро­вать­ся на­до во вто­рой по­ло­ви­не дня.

АППЕТИТНЫЙ ТИП

До­ми­ни­ру­ют яичники

При­зна­ки. Клас­си­че­ское жен­ское те­ло с уз­кой верх­ней ча­стью, ок­руг­лы­ми бед­ра­ми и яго­ди­ца­ми, с ко­то­рых оно и на­чи­на­ет по­пра­в­лять­ся.

Пси­хо­ло­ги­че­ский порт­рет. За­бот­ли­вы, сердобольны и впе­чат­ли­тель­ны. Бы­ст­ро и легко схо­дят­ся с окружающими людь­ми, ин­ту­и­тив­но чув­ст­вуя их уст­ре­м­ле­ния. За­мед­лен­ный об­мен ве­ществ слу­жит при­чи­ной внеш­ней за­тор­мо­жен­но­сти, которая обманчива и скрывает вну­т­рен­нюю бу­рю эмо­ций.

До­с­то­ин­ст­ва. Да­же силь­но рас­пол­нев, ап­пе­тит­ная да­ма не «за­плы­вет» в та­лии, а жи­вот по­я­вит­ся в по­с­лед­нюю оче­редь.

Не­до­стат­ки. Большая склон­ность к лиш­не­му ве­су и цел­лю­ли­ту. С юно­сти про­из­во­дят впе­чат­ле­ние «пышечек», а не хруп­ких и под­жа­рых. Боль­шин­ст­во сильно полнеет во вре­мя бе­ре­мен­но­сти.

Рекомендации

Пи­та­ние. Фру­к­ты по­мо­гут ста­би­ли­зи­ро­вать об­мен ве­ществ. По­лез­ны все ви­ды ово­щей, осо­бен­но брок­ко­ли и соя, не­жир­ные бел­ки. Можно за­быть о слив­ках, мас­ле, со­усах, шо­ко­ла­де, бул­ках и ма­ка­ро­нах. Пло­хо ус­ва­и­ва­ют­ся ук­сус и ли­мон­ный сок. Ут­ром пи­ще­ва­ри­тель­ная си­с­те­ма ра­бо­та­ет вя­ло, по­э­то­му зав­т­рак мож­но про­пу­с­тить. Чув­ст­во го­ло­да максимально в период с 17 до 22 ча­сов.

Самоконтроль. Жизненно не­об­хо­ди­мо об­ще­ние. Оди­но­че­ст­во про­ти­во­по­ка­за­но, рав­но как и кон­такт с аг­рес­сив­ными людьми. Вы­ве­сти не­га­тив­ную энер­гию по­мо­жет ды­ха­тель­ная гим­на­сти­ка и йо­га.

Фитнес. Из-за за­мед­лен­но­го об­ме­на ве­ществ не­об­хо­ди­мо вы­пол­нять как можно боль­ше уп­раж­не­ний на вы­нос­ли­вость. При занятиях спортом важ­но бы­ть на но­гах, по­э­то­му пла­ва­ние в чистом виде им не по­дой­дет. Луч­шее вре­мя для тре­ни­ро­вок — раннее ут­ро и вто­рая по­ло­ви­на дня.