+

Если бы вы ещё и разделили анекдоты, было бы вообще клёво!
Но смеялась я долго и счастливо

Да уж, к сожалению со свекровью редко везет )

Рада, что понравилось )
Нет, не мое - просто в свое время насобирала целую коллекцию )
Чуть позже выложу еще )

какая прелесть... это твоё? *_*

нормальный Юки ))
Я же не против экспериментов )))
Просто не хочу, чтобы мой МЧ вдруг задумался о возможности, что он би )
Пусть лучше будет гетеро без всяких глупых мыслей - как девушке мне это намного приятнее ))))

Liebe_Camille, хехехе)) зато, если понравится, какой открывается простор для экспериментов...
(извините, я спошлил. Плохой Юки)

не-не-не, нечего мне мужчину своего развращать, а то вдруг развратится ))
если уж совсем спалюсь, то пусть принимает меня такую какая я есть со всеми моими интересами. А сам ни-ни ))

Liebe_Camille, хмм.. а почему ты так уверена?
я проводил следственные эксперименты - некоторые юмор-фики идут на ура, один давно сидит на яой-манге, другого знакомого я пристрастил к фикам (когда делать нечего и книжки интересной не находится). а ai no kusabi вообще многим нравится

***
Кроуфорд распахнул дверь спальни и, включив половину верхнего света, застыл на пороге.
Две обнаженные фигуры на постели. Айя, свернувшийся на боку калачиком, и Шульдих, прижавшийся к его спине и по-хозяйски притиснувший к себе котенка. Их длинные переплетенные ноги, темнеющие ссадины на тонких запястьях Абиссинца, багровые царапины на плечах телепата. Смешавшиеся на подушке алые и рыжие волосы.
Шульдих приоткрыл глаза и сонно улыбнулся.
«Почему в моей спальне?» - для порядка поинтересовался Брэд.
«А где же нам еще быть?» - лениво отозвался телепат.
«Странно, что вы еще оба живы: вы так кричали, как будто убивали тут друг друга», - поддел его Брэд. - «Ты не ответил».
Шульдих тихо засмеялся и, уткнувшись носом в красноволосую макушку, хитро прищурился.
«Ты же любишь крикливых и царапучих».
Брэд вопросительно поднял бровь… и чуть не охнул от яркости обрушившихся на него картинок. Он сам, наклонившийся над Абиссинцем, и фиолетовые глаза, горевшие яростью и вызовом. Жаркое переплетение тел, и голос Айи, выкрикивающий его имя. Две скрестившихся катаны, сузившиеся глаза двух лидеров, схватка не на жизнь, а насмерть… На смятой постели, с той же яростью и непримиримостью… Сны Айи, смешавшиеся с реальностью…
Шульдих довольно улыбался, глядя, как увеличивается выпуклость на штанах у его любовника.
«Мой котенок хочет и тебя тоже, Брэээдли».
«Хватит», - Брэд тряхнул головой.
Шульдих громко фыркнул. Айя вздрогнул и как-то сразу проснулся, распахнув глаза и тут же уставившись на Кроуфорда.
- Что он здесь делает? - нахмурился Абиссинец.
- Вообще-то это моя комната, - усмехнулся Кроуфорд, - и, соответственно, моя постель.
- Не бойся, котенок, - прошептал Шульдих на ушко вздрогнувшего Айи. – Ты получишь все, что хотел…
- Нет, я этого не хочу! – Абиссинец вырвался из его рук и, вдруг поняв, что он обнажен, стыдливо подтянул колени к груди, а потом еще и прикрылся подушкой.
Шульдих засмеялся, не став акцентировать внимание, чего же не хочет котенок, если так твердо знает, о чем идет речь. Он уселся на постели и сладко потянулся, не стесняясь своей наготы.
- Ты хотел меня поздравить, Брэдли? – мягко промурлыкал он и подтянулся к краю кровати.
Брэд шагнул ему навстречу.
- Конечно, Шу.
Вцепившись в подушку, Айя смотрел на двух обнявшихся мужчин, отчаянно ища пути к бегству, но какая-то сила удерживала его на месте, снова выталкивая наружу потаенные желания и отодвигая прочь все остальное.
Шульдих стоял на коленях, уткнувшись носом в грудь Кроуфорда, обнимая его за талию, мурлыча от прикосновений поглаживающих его спину рук.
- Тогда чего ты ждешь? – он запрокинул голову, и от его бесовской улыбки Брэду стало жарко. – Возьми меня.
Айя что-то слабо пискнул у него за спиной, но телепат держал все под контролем, не позволяя уходить. И Абиссинец сидел, как завороженный, не в силах сдвинуться с места, и хотя никто не приказывал ему смотреть, он просто не мог отвести взгляда от больше не обращающих на него никакого внимания мужчин. Красный от смущения, свернувшись в комок и вцепившись в подушку, он смотрел, как Шульдих медленно расстегивает рубашку Кроуфорда, лаская обнажающееся тело, стягивает брюки вместе с бельем, лизнув атласную головку освободившегося члена, заставив Брэда застонать и запустить пальцы в рыжие волосы. Он смотрел, как Кроуфорд опускает Шульдиха спиной поперек широкой постели, распластываясь сверху, и золотистое, тонкое тело телепата прижимается к поджарому, чуть более темному телу провидца. И их руки, переплетаясь, беззастенчиво ласкают друг друга, губы то сливаются вместе, то расстаются. Айя смотрел, как Шульдих трется о провидца большой, жадной кошкой, а Кроуфорд смеется таким низким, завораживающим смехом, что дрожь проходит по телу, отдаваясь возбуждением в полыхающем жаром паху. Ничто больше не держало его, но он и не заметил, как исчезли эти ментальные путы. Айя смотрел, как Кроуфорд опускает пальцы в прозрачный гель, выдавленный на ладонь Шульдиха, а потом блестящая дорожка, оставленная его пальцами на напряженном члене телепата, исчезает между расставленными ногами Шульдиха, а тот уже сжимает кулаком вздыбленную плоть своего любовника, оставляя на ней такой же блестящий, маслянистый след.
Айя подался вперед вместе с Шульдихом, толкнувшимся бедрами навстречу входящему в него члену, и выдохнул вместе с Кроуфордом, задержавшим дыхание от этого сладкого скольжения. Айя всхлипнул, когда вскрикнул Шульдих, выгибаясь на следующий жесткий толчок. Он уже и сам не понимал, что с ним происходит, только почувствовал, что ему не хватает воздуха, когда Шульдих, запрокинув голову вдруг уставился на него обжигающими зелеными глазищами, а следом поднял голову Брэд, и у Абиссинца закружилась голова от темного жара его глаз.
- Иди сюда, котенок…
От хриплого шепота Шульдиха сердце Айи забилось еще быстрее, но он замотал головой, еще сильнее сжавшись в изголовье кровати.
- Попроси его, - предложил Кроуфорд, глядя на Айю, но наклоняясь к груди телепата и проводя языком по выгнутому горлу, останавливаясь на поднятом вверх подбородке.
Собственная кровь так стучала в висках, что все происходящее казалось сном… Одним из его безумных, нереальных снов, которым он успешно сопротивлялся. Вот только наяву сопротивление оказалось совершенно невозможным…
Кроуфорд выскользнул из Шульдиха. Айя зажмурился только на мгновение, но, когда он снова раскрыл глаза, рыжий уже наклонился над ним, отнимая из безвольных рук подушку, и потянулся к его губам.
Он ответил не сразу, сначала только разомкнув губы, подчиняясь настойчиво надавливающему на них языку. А потом и сам стал нападать, притянув Шульдиха к себе. Рука телепата скользнула между его ног, мучительно долго спускаясь к паху по внутренней стороне бедра, и Айя, уже не думая о своей наготе, раздвинул колени, нетерпеливо застонав. Когда Шульдих начал ласкать его член, то и следующий стон тоже утонул в поцелуе. Абиссинец толкнулся бедрами, но рыжий не спешил подчиняться, еще больше распаляя своей медлительностью. Айе казалось, что их поцелуй длится несколько часов, но, когда Шульдих отодвинулся от него, это время оказалось ничтожно малым. И если бы телепат не опустился вниз, снова занимая свой рот, то он бы притянул его обратно. Теперь же Айя застонал, закрыв глаза и откинувшись на изголовье кровати.
Тесный рот Шульдиха, вобравший в себя его плоть, доводил до безумия, не неся освобождения своим скольжением. Айя вцепился руками в его голову, пытаясь заставить его двигаться быстрее, но рыжий только засмеялся вокруг его плоти, продолжив свою томительную пытку.
Айя так и не понял, чья рука приподняла его подбородок, и даже когда он вскинул ресницы, встретив взгляд темных глаз наклоняющегося к нему мужчины, то все еще ничего не понимал. Он осознал кто это только, когда Брэд завладел его губами.
Руки Айи вздрогнули, дернувшись в волосах телепата. Шульдих протестующе рыкнул, заставив выгнуться, толкнуться в его горло и всхлипнуть в губы Брэда. Теплая ладонь провидца легла на его грудь, надавив, не давая подняться. Абиссинец приоткрыл губы, пытаясь возразить, и упругий язык тотчас скользнул в его рот, пресекая невысказанные протесты. И больше Айя не стал сопротивляться…
Может потому, что мужчины, ласкавшие раньше друг друга, теперь ласкали только его. Или потому, что теперь он предвкушал то, что ожидает его впереди. Может потому, что он хотел их обоих, но эта мысль, хоть и заставляла его краснеть, но не казалась такой уж ужасной… Гораздо ужасней было то, что они оба отодвинулись, освобождая его губы, выпуская его плоть, оставляя его одного!
- Иди сюда, котенок, - повторил Шульдих, усевшись на подушку, а потом откинувшись на спину, и притянул его к себе.
И на этот раз Айя подчинился, даже не успев задуматься, почему, оказавшись сверху, он сам оказался с задранной кверху попкой. Рыжий распластался под ним, широко расставив ноги, впуская в себя его плоть. И снова от жаркой тесноты, обнявшей его член, перехватило дыхание, и смешались мысли. Самым главным стало стройное тело, которое он сжимал в своих руках, изумрудные глаза, в которых он тонул, приоткрытые губы, к которым он потянулся…
Теплые руки погладили его спину, заставив вздрогнуть от неожиданности, переместились на бедра. Айя оглянулся, встретившись испуганными глазами с глазами Брэда, как будто только сейчас поняв, что сделает с ним третий находящийся в постели мужчина.
- Не бойся, котенок, - улыбнулся провидец.
Его ладонь оказалась между приподнятых ягодиц, оставляя маслянистый след на горячей коже, и два пальца с нажимом проскользнули через тугое кольцо мускулов, погружаясь в его тело. Айя зашипел и дернулся. В Шульдиха. И под ответный стон толкнулся обратно, на пальцы Брэда. И снова в телепата. Выгибаясь и вздрагивая, вскрикивая и задыхаясь. Вперед-назад. Пока не стало мало того, что он получал. И оба Шварц услышали это в его разочарованном всхлипе. Шульдих, улыбнувшись, посмотрел на Брэда и, сжав ногами бедра Айи, заставил его остановиться.
- Не держи меня!!! – Абиссинец зарычал от ярости, пытаясь снова двигаться, хоть куда-то. Вперед или назад. Но Кроуфорд тоже отстранился. Айя просто взвыл.
- Ты такой нетерпеливый, котенок, - засмеялся Шульдих и расслабился.
А он даже не смог ответить, потому что Брэд вошел в него одним толчком, так жестко и глубоко, что Айя закричал, выгнувшись на вытянутых руках. Толкнувшись в Шульдиха и медленно выходя обратно, двигаясь вместе с Кроуфордом. Еще раз, и еще. Руки Брэда впились в его бедра, полностью контролируя движение. Как будто это он вонзался в телепата его, айиным, членом.
Абиссинец снова зарычал, пытаясь сбить навязанный ему ритм.
- Котенок хочет сам, - усмехнулся телепат, но его тело уже тоже жаждало большего. – Позволь ему, Брэдли. – Голос Шульдиха сорвался на хрип, выдавая нетерпение.
И Кроуфорд подчинился, предоставив свободу бедрам Абиссинца.
Теперь они двигались навстречу друг другу: Шульдих подавался вперед, когда Айя входил в его тело, Брэд тоже толкался вперед, когда Абиссинец двигался к нему.
Сначала медленно, чтобы их тела запомнили этот ритм, потом немного быстрее. Еще быстрее.
- Сильнее, черт бы вас подрал! – не выдержав этой медлительности, простонал немец.
И Айя так толкнулся в него, что Шульдих вскрикнул, и через несколько толчков вцепился в свой член, вторя рукой движениям Абиссинца.
Брэд снова впился пальцами в бедра котенка, с наслаждением входя в его горячее тело. Шульдих был прав, он действительно любил «царапучих и крикливых». И хотя сейчас никто не царапался, мелодия из стонов и криков, выводимая двумя его любовниками, просто сводила с ума. Кроуфорд откинул голову и еще сильнее вонзился в тугую попку Абиссинца.
В этом слепящем потоке удовольствия, Айя вдруг распахнул глаза, все еще вторя стонам Шульдиха, и зачарованно уставился на двигающуюся по собственному члену руку телепата, чувствуя, как нарастает и вот-вот выплеснется его напряжение. Рыжий тоже уже стремился только к разрядке, и, поймав жадный, обжигающий взгляд, наконец, перешел эту грань. Он кончил первым, забрызгав спермой свой живот, но двигаться не перестал.
Айя хватал ртом воздух, как выброшенная на песок рыбка, его бедра дрожали, уже не поспевая и сбиваясь. И руки его любовников встретились на бедрах Абиссинца, переплелись пальцами, помогая ему не сбиться с ритма. И сейчас он уже не думал о том, чтобы как-то протестовать, он почти растворился в этом страстном слиянии, чтобы вообще о чем-то думать. Только вонзаться в Шу и насаживаться на Брэда. Вперед-назад. Почти ослепнув от яркой вспышки оргазма, выкрикнув:
- ШУ!
Абиссинец бился между ними, судорожно освобождаясь в тело телепата. И где-то в самом конце этой сладостной агонии к нему присоединился Брэд, застонав сквозь сжатые зубы, обвивая его за талию и так прижав к себе, что опустошенный Айя выскользнул из Шульдиха, принадлежа теперь только ему, выкрикивая его имя, выгибаясь и запрокидывая голову ему на плечо. И в близких фиалковых глазах все еще горел такой огонь, что провидец впился в припухшие, приоткрывшиеся губы, поглощая его крики.
Шульдих, все еще лежа на спине, сполз с подушки и, закинув за голову руки, наблюдал, как выгнутое тело Айи трепещет в обнимающих его руках. Как Брэд ласкает его живот и грудную клетку, как дергается кадык на напряженной шее котенка, как его рука закидывается вверх, зарываясь в темные волосы провидца.
- Я почти ревную, - капризно напомнил о своем присутствии телепат.
Айя отодвинулся от Брэда, смущенно заморгал и покраснел. Шульдих засмеялся и, приподнявшись одним гибким движением, поймал опустившуюся руку и утянул его за собой на постель, впиваясь во влажные, приоткрытые губы. Айя запротестовал, но рыжий только еще сильнее впивался в его рот, пока котенок снова не застонал, отдаваясь поцелую и жадно целуя в ответ.
- Все еще ревнуешь? – поинтересовался Брэд, укладываясь за спиной Айи.
Котенок пискнул, Шульдих отпустил его губы и потянулся к Брэду. Их поцелуй был таким же медленным и глубоким.
- Теперь нет, - усмехнулся телепат в его губы и, снова рухнув на постель, обнял Абиссинца. – Вы оба мои.
Айя насупился. Провидец усмехнулся.
- Мы поспорим с тобой завтра, - за двоих ответил Брэд, накрыв пальцами ладошку Айи и вместе с его рукой обнимая бедра Шульдиха.
- Завтра, - буркнул Айя и закрыл глаза.
***
Они лежали на постели. Айя посередине, Брэд – обнимая его со спины, Шульдих – прижавшись спереди. Утомленный Абиссинец спал, а двое Шварц только погружались в сладкую негу сна.
«Ну, вот, а ты говорил, что-то типа ‘не допущу в своей постели извращений’… А сам оттрахал моего котенка», вдруг «заговорил» телепат в голове Брэда.
Тот хотел возразить, но вовремя понял, что Шульдих на это и рассчитывает.
«Ладно, подобные извращения я даже приветствую».
Телепат надулся и замолчал, лаская красные волосы. Кроуфорд удовлетворенно вздохнул и, погладив бедро Шульдиха между пальцев Айи, начал засыпать.
«Тебе понравилось», снова «заговорил» рыжий.
«Он такой же безумный, как и ты».
Шульдих опять немного «помолчал».
«Я всегда знал, что ты эгсбиционист, Брэдли».
«Ты сам так придумал. Я счел это разумным… Для разнообразия».
«Тебе не понравился мой план? А, ну-ка, отдай сюда котенка!»
«Не дергайся, ты его разбудишь».
«Вечно у тебя какие-то оправдания!»
«Не оправдания, а доводы. Разумные, между прочим».
«Оправдания!!! О-е…» телепат вздрогнул и его глаза стали, как два блюдца.
«Брэээдли, ты должен это видеть, иначе ты мне не поверишь!»
Кроуфорд безразлично хмыкнул и замер, получив первую порцию картинок. Потом его глаза медленно раскрылись и уставились на телепата.
«Скажи, что ты это придумал, Шульдих».
«Не-а, ему действительно снится ТАКОЕ… Оооо…»
Они смотрели друг на друга с выражением, сильно напоминающим смятение.
«Брэд, что-то я не помню в нашей коллекции такую игрушку…»
«Сделаем по спецзаказу…»
«Эээ… Помнишь, я тебя предупреждал, что длительное половое воздержание вызывает очень странные фантазии…»
«Тебе это никогда не грозило! А вот насчет него, пожалуй, ты прав…»
«Ооооо… Брэд, а ты точно так сможешь?»
«А ты?»
«А у нас есть выбор?»
«Я подарил тебе монстра…»
«А я поделился им с тобой…»
Они посмотрели на спящего Айю. Его красивое лицо казалось мраморно-белым, оттеняясь яркими волосами, на припухших алых губах угадывалась улыбка, а тонкие пальцы чуть подрагивали под ладонью провидца… Телепат погладил котенка по гладкой шее, отводя с нее длинную прядь.
«Ты ведь закажешь эту штучку, Брэээдли?»
«Непременно, Шульдих. Прямо завтра».
Они переглянулись, понимающе усмехнулись и попытались уснуть.
Красноволосый «монстр» сладко посапывал, уютно устроившись между своими любовниками. Его сон снова был ярким и беспутным. Еще развратнее с точки зрения общепринятой морали. Только когда он ненадолго выплыл из окутывающего его сна, больше не было того мучительного стыда и злости на самого себя, которые сопровождали предыдущие пробуждения. Чьи-то пальцы гладили его волосы, чья-то рука обнимала за талию. Было мягко, тепло и не одиноко. И очень хотелось досмотреть… Он глубоко, удовлетворенно вздохнул и под ласковые касания поглаживающих рук снова заснул.

***
За три оставшиеся до знаменательного события недели жизнь Шварц наладилась. Команда телохранителей с блеском справилась с заданием, обеспечив безопасность какого-то ведущего не совсем законный бизнес финансового магната во время его визита в Японию. Теперь впереди было несколько свободных дней до начала нового контракта.
В свой день рождения Шульдих, как обычно, спал до полудня. И его не разбудили даже гневные вопли Фарфарелло и протесты Наги, которых Кроуфорд собрал в своем кабинете, предусмотрительно закрыв дверь. Шульдих не знал, какие аргументы привел Брэд, чтобы заставить двоих членов своей команды выполнить его приказ и отправиться вместе с ним за подарком.
Шульдих просто проснулся один в постели, и скоро обнаружил, что и в целом доме нет никого, кроме него. Грустно вздыхая, он сполз на кухню, выпил кофе, покурил, еще выпил, совсем было решил обидеться… Когда хлопнула входная дверь, телепат надулся, приготовившись высказать все, что он думает о том, как оставлять его одного в такой светлый праздник… Но, увидев влетевшего на кухню встрепанного Брэда, Шульдих так удивился, что не успел сразу подать голос, а уж когда заговорил провидец, то и забыл, что хотел обидеться.
- С днем рождения, Шу, - теплые губы Кроуфорда впились в его рот, руки развернули его спиной к дверям, не давая увидеть, что происходит в коридоре.
А по нему кто-то прошел вглубь дома. Телепат нахмурился, явственно ощутив присутствие постороннего. Немного странное… Не совсем незнакомое, но…
- Нет, нет, нет, Шульдих, - отвлек его Брэд, мягко погладив по щеке, - не вздумай в этом копаться. Это - сюрприз. Мы принесли твой подарок.
Зеленые глаза вспыхнули от радости. Шульдих дернулся.
- Не так быстро. Придется немного подождать, – остановил его Брэд. – Ему надо немного придать подарочный вид.
Шульдих горестно вздохнул.
- И долго мне ждать?
- Минут пятнадцать…
- А ему обязательна упаковка?
- О, да.
- А почему так долго?
- Шу…
- А он большой, мой подарок?
- Как тебе сказать…
- Так и скажи! Что это?
- Через пятнадцать минут, - встряхнул его за плечи Кроуфорд, - испортишь сюрприз – ничего не получишь, - и вышел из кухни
Шульдих маялся перед закрытой дверью уже минут двадцать, то и дело поглядывая на часы. Но, памятуя предупреждение Кроуфорда, в комнату не совался, и даже не пытался просканировать чьи-то мозги. С Брэдом бесполезно и чревато, с Наги может получиться, но тоже чревато, с Фарфарелло – пока доберешься до нужного ментально искупаешься в кровище по самые уши… К тому же Брэд сказал…
- Заходи! – раздался, наконец, из гостиной приглушенный голос Кроуфорда.
Шульдих, чуть не снеся с петель дверь, влетел в комнату. Трое Шварц стояли плечом к плечу, явно загораживая что-то достаточно большое. Телепат зажмурился от предвкушения, сцепил руки и стал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу.
- Ну, что там? Что?
Кроуфорд прокашлялся, и Шульдих страдальчески выдохнул, предвкушая длинную речь.
- Дорогой Шу…
- Слишком дорогой, - пробормотал обычно сдержанный Наги.
Телепат удивился, но тут заметил украшающие щеку юноши алые царапины.
Неужели… зверюшка?
- В этот знаменательный день мы решили сделать тебе сюрприз… - спокойно продолжал Кроуфорд.
- Офигительный, - мрачно подтвердил Фарфарелло.
Шульдих обратил внимание, что на одном из бинтов начинает расползаться бурое пятно. Немец нахмурился.
Нет, это уже не зверюшка…
- Надеюсь, что этот котенок…
Шульдих снова встрепенулся и только тут увидел в опущенной руке провидца кончик блестящей цепочки.
- Тебе понравится.
- О, Брэээдли, - тихонько выдохнул Шульдих, даже не заметив, что задерживал дыхание, все еще боясь поверить в услышанное.
Шварц расступились, Шульдих кинулся вперед, но через пару шагов замер, как вкопанный, потому что за их спинами скрывался сидящий на полу обнаженный юноша, спрятавший лицо в подтянутые к груди колени.
- О Майн Готт, - только и мог вымолвить всегда бойкий телепат, разглядывая трогательные бордовые носочки с разделенными пальчиками, кожаные браслеты на щиколотках, украшенные алым пухом, и такие же широкие браслеты на запястьях.
- О Майн Готт…
Переплетенные тонкие руки и ноги казались неуместно бледными среди этих ярких пушисто-кожаных пятен. Юноша выглядел полностью обнаженным, но из-под его упругой ягодицы торчала алая пушистая кисточка, принадлежащая явно хвостику, и Шульдих, представив себе какого размера должны быть в таком случае трусики, нервно сглотнул.
- О Майн Готт… Это же… Это…
Красноволосая голова, украшенная торчащими меховыми ушками, дернулась вверх, но, так и не поднявшись, бессильно упала обратно.
- Абиссинец, - с ухмылкой подтвердил Брэд. – Самая выносливая порода. Как раз для тебя.
- За ним же придут, - сказал Шульдих, все еще не понимая, как Кроуфорд мог пойти на такое безумие.
- Кто? – удивился провидец.
- Вайсс, конечно…
- Какие Вайсс? – фыркнул Брэд.
- Это он от счастья голову потерял, - заметил Наги.
- Или перенапрягся на работе, - поддакнул Фарфарелло.
- Балинез в психушке, лечится от белой горячки, - терпеливо стал объяснять Шульдиху Брэд. – Сибиряк, от греха подальше, уехал в Англию, учить детишек играть в футбол. Бомбеец, перебив всю семью, теперь получает наследство. Помнишь? Кто за ним придет?
Шульдих закивал, все еще боясь поверить собственному счастью.
- А сестра?
- Этот «коммерсант» переоформил на нее цветочный магазин. Так что ей сейчас не до него. И вообще, почему она должна искать нас?
- Мы же оставили ей прощальное письмо от имени Абиссинца, - поддакнул Наги.
- Он пытался найти свое место в жизни. Ну, вот, будем считать, что мы ему помогли, - усмехнулся Брэд. – С днем рождения, Шу.
Шульдих медленно приблизился и взял из протянутой руки Брэда конец поводка. Айя даже не шелохнулся.
- Что это с ним? – нахмурился телепат, озвучив давно мучающий его вопрос.
- Ну, мы… - прогундосил Фарфарелло.
- Нам пришлось… - подхватил Наги.
Шульдих запустил руку в красные волосы и запрокинул голову Абиссинца.
- О Майн Готт…
На выгнувшейся шее красовался бордовый ошейник, к стальному колечку которого и был прикреплен поводок. Но немец лишь мельком скользнул по нему взглядом, уставившись в мутные фиалковые глаза. Яростные искорки лишь на мгновение осветили их своими всполохами, но тут же снова исчезли за белесой пеленой. Рот Айи приоткрылся, но он так и не смог вымолвить ни слова.
- Вы чем его обкололи? – тихо, но грозно поинтересовался телепат.
- Успокоительным, - подтвердил его догадку Брэд.
- Бедный кысик! – осмелел Шульдих, рискнув погладить красноволосую голову. - Как вы могли обколоть мой подарок?!?!
- Ничего себе бедный! - не выдержал Наги. – Фарф еле выбил у него катану, а посмотри, что он сделал с моим лицом!!! Надо было, чтобы он нас порезал на куски?
- Он же – котенок, - фыркнул Шульдих. – Конечно, будет царапаться.
Наги задохнулся от такой наглости.
- Я предлагал доставить его по частям, но Брэд не согласился, - флегматично выдал Фарфарелло.
- Что?!?! – выпучил глаза телепат. - А зачем мне он по частям?!?
- А зачем он тебе целым? Все равно затрахаешь до смерти, - безразлично пожал плечами псих.
Шульдих возмущенно задохнулся и надулся.
- Вы – извращенцы!
- Кто бы говорил, - тут же откликнулся Наги.
- Ну, ладно, - примирительно сказал Брэд, который все это время не только тихонько посмеивался, но и внимательно наблюдал за Абиссинцем, поэтому заметил, что бессильно опущенные руки Айи дрогнули, а брови чуть нахмурились. – Ты тут играй со своим котенком, а я пойду, поработаю.
Шульдих недоуменно посмотрел ему вслед. Тут Айя пошевелился так, что цепочка в руке телепата звякнула.
- Пожалуй, я тоже пойду, - сообразил что к чему Наги и быстро ретировался.
Айя сглотнул и мотнул головой.
- Свяжи его покрепче, лучше цепью, а еще лучше – прикуй к чему-нибудь прочному, пока он окончательно не пришел в себя, - со знанием дела посоветовал Фарфарелло, тоже направляясь к двери. – Понадобится помощь – зови.
- Спасибо, друг, - ехидно хмыкнул Шульдих, - вот предатели!
Айя тихонько застонал, с трудом подняв руку и приложив ладонь ко лбу. Шульдих опасливо покосился на свой подарок. Но тут рука Абиссинца снова бессильно скользнула вдоль тела, голова откинулась на стену, а по телу пробежала дрожь.
Шульдих протянул руку и осторожно коснулся обнаженного плеча Айи. Кожа юноши была ледяной.
- Бедный котенок! – всполошился Шульдих. - Ты же совсем замерз! Они извращенцы! – продолжал ворчать рыжий, поднимая Айю на ноги. – Один предлагает подарок по частям, другой – замороженным. Такой клевый подарок, - Шульдих облизнулся, увидев тонюсенькую полосочку ткани, которая являлась одеждой Абиссинца, - и тот чуть не загубили.
Но Айя, хотя и смотрел на него уже более осмысленно, даже не мог удержаться на ногах без посторонней помощи. Шульдих сгреб его в охапку, но, сделав несколько шагов, подхватил на руки. От котенка пахло чем-то таким вкусным, что Шульдих мурлыкнул, зарывшись носом в красные волосы. Айя что-то слабо буркнул и шевельнулся.
- Не дергайся, котенок, - улыбнулся Шульдих, неся свой подарок в сторону спален.
Мысль приковать Айю к самой прочной стене он отверг сразу, потому что тогда пришлось бы развлекаться с подарком в подвале, где во время приступов держали Фарфарелло. Можно было бы отнести котенка к себе, но в свое время они с Брэдли ухитрились сломать там кровать. После чего Шульдих быстренько перебрался в спальню Кроуфорда, и до сих пор так и не удосужился починить пострадавший предмет меблировки. Что ж, телепат хитро прищурился и направился к спальне провидца. Уж про эту кровать он точно знал, что там литые столбики и прочный матрас.
Как только Шульдих положил на постель свою ношу, Абиссинец резко дернулся, видимо всю дорогу собирая силы для этого рывка, но телепат мгновенно оседлал его бедра, перехватил вскинувшиеся руки и, расставив, прижал их к постели.
- Ты такой занятный, котенок, - промурлыкал Шульдих, поерзывая бедрами.
Взгляд фиалковых глаз гневно метался по его лицу, но так игра становилась только интереснее. Пальцы телепата наткнулись на колечко, вдетое в обтянутый кожей металлический наручник. Шульдих усмехнулся, поняв, что пушисто-кожаный прикид на самом деле достаточно прочен, и, опустив глаза, обнаружил, что поводок заканчивается карабинами с обоих своих концов…
- Как предусмотрительно, - хихикнул телепат и выпустил одну руку Айи, отстегивая цепочку.
Будь Абиссинец в форме, такой номер у Шульдиха бы точно не прошел без небольшого компостирования мозгов красноволосого. Но реакции Айи все еще были слишком заторможены, да и вообще руки как-то не очень хотели его слушаться. Немец легко отстегнул карабин от ошейника, защелкнув его на одном наручнике. Потом продел цепочку сразу за несколькими столбиками и, без труда оторвав от своего предплечья все-таки вцепившуюся в него руку Айи, вытянул ее и защелкнул второй карабин.
- Ну вот, - Шульдих с удовлетворением оглядел плоды своих трудов, потом медленно нагнулся к бледному лицу Абиссинца и легко коснулся его губ. – Не скучай, я сейчас вернусь, - прошептал он, с явной неохотой сползая с его тела.
- Ши-нэ, - хрипло выдохнул Айя.
- Вот как? И чем же ты собираешься меня убить? – искренне изумился Шульдих, и начал расстегивать джинсы.
Рыжий с удовольствием устроил бы стриптиз даже под гневным взглядом Абиссинца, но тот, хоть и был в ярости, так и не смог побороть свою стыдливость, и отвел глаза. Тонкие брови хмурились, но яркий румянец, заливший бледные щеки, выдавал его с головой. Освободившись от одежды, немец так быстро оказался рядом с постелью, проскальзывая под бочок к Айе, что тот успел только дернуться.
- Шшш, котенок, - прошептал телепат, тесно прижимаясь к нему. – Не надо.
Тонкие пальцы легко пробежались по вздымающейся груди Абиссинца, очертили кружок соска и двинулись вниз.
- Ты такой красивый. Я не сделаю тебе больно…
Низкий, ласковый, жаркий шепот телепата звучал так завораживающе, что Айе казалось, что он заполняет его все еще затуманенные мозги, проникает в душу, подчиняет себе его тело…
- Убери от меня свои руки, - прохрипел Айя, пытаясь стряхнуть эту пелену. – Не смей играть моими мозгами!
- А то что? – улыбнулся телепат, почти заползая на него сверху, заглядывая в лицо и продолжая легко поглаживать его ребра. Меховые ушки сползли куда-то на бок, придавая кипящему гневом котенку невероятно трогательный вид.
- Я убью тебя! - закричал Айя, изо всей силы дернув руки. Видимо, боль была такой сильной, что он вскрикнул, а на глаза навернулись слезы.
- Шшш. – Ладонь Шульдиха легла на щеку Абиссинца, а большой палец погладил приоткрытые губы. – Да не нужны мне твои мозги, - ласково прошептал телепат, - что я в них не видел…
Глаза Айи изумленно распахнулись и тут же угрожающе сузились. Но Шульдих уловил мелькнувшее в них смущение и призадумался. На самом деле он только пару раз побывал в мозгах Абиссинца, да и то было некогда соваться дальше, чем требовалось для дела, а уж во время миссии у отмороженного лидера Вайсс на первом плане всегда были только нужные мысли… Теперь же Шульдих улыбнулся и скользнул дальше…
Соленая влага, все еще стоявшая в фиолетовых глазах, тонкой струйкой перехлестнулась через край.
- Не плачь, маленький… - губы телепата осушили прозрачную каплю.
Айя протестующее дернулся. Шульдих продолжал смотреть в его глаза, как будто именно через них он листал память Абиссинца. Айя не чувствовал его присутствия в своих мозгах: телепат был слишком умелым, но почему-то прекрасно знал, что сейчас ментально проделывает с ним Шульдих, и постарался собрать всю свою оставшуюся силу и злобу.
- Уйди, - хрипло бросил он, приказывая себе не думать о том, что хотел во что бы то ни стало спрятать от немца, но именно эти потуги вытолкнули на поверхность самое сокровенное.
Он понял, что Шульдих увидел, по распахнувшимся зеленым глазам: телепат так опешил, что и его рука замерла на груди Айи.
- Ты же думал обо мне, Абиссинец.
- Нет, - он не мог согласиться, хотя уже бессмысленно было что-то отрицать.
- К чему теперь отпираться, котенок, - усмехнувшись, подтвердил его подозрения телепат. – Тем более, что ты до сих пор хочешь меня, - Шульдих вдруг переместил руку, накрывая ладонью чуть прикрытую тонкой тканью действительно напряженную плоть.
Айя выглядел так, как будто до этого не замечал своего возбуждения, а теперь он был в ужасе от предательства собственного тела.
- Я… я не хочу тебя… - прошептал он.
- Хочешь, - засмеялся Шульдих, и напряженный член в подтверждение этих слов дрогнул под его ласкающей рукой. – Еще как хочешь…
Айя застонал. Если бы у него были свободны руки, он бы попытался сбросить с себя рыжеволосого наглеца. Но лишенный возможности даже физического сопротивления он чувствовал себя беспомощным перед беззастенчиво ласкающим его змеем-искусителем.
- Нет, - красноволосая голова метнулась по подушке, окончательно избавив пленника от второго комплекта ушей.
Шульдих кивнул и склонил голову.
- Ты же весь дрожишь, котенок, - жаркий шепот вибрировал на коже, действительно заставляя дрожать. –Ты не хочешь, чтобы я тебя согрел?
- Нет.
Шульдих усмехнулся и сполз пониже, вылизывая грудь Айи, забираясь ладонью под маленький кусочек ткани. Ноги Абиссинца дернулись, а дыхание стало совсем прерывистым.
- Ты не хочешь, чтобы я снял твое напряжение? – Шульдих быстро лизнул розовую вершинку соска, и снова стал рисовать языком влажный кружок вокруг твердого комочка плоти.
- Нет, - непослушные губы четко запомнили одно короткое слово, теперь повторяя его, как оградительную молитву от нечистой силы, но Айя и сам знал, что это – лишь иллюзия спасения. Мысли путались, обгоняя друг друга: «Если рыжий читал мои мысли, то он знает… Господи, он все знает… Господи, тогда он знает и о…»
Немец изумленно поднял бровь, быстро зыркнув на стремительно заливающееся румянцем лицо Абиссинца, и снова опустил глаза, продолжая мягко копаться в его мыслях, впитывая ускользающие образы и выхватывая даже то, что не успевал поймать их владелец. Его язычок опять лизнул розовую бусинку и втянул ее в рот, а пальцы, обхватив твердую колонну, стали с нажимом скользить по всей ее напряженной длине.
- Нет, нет, нет… - беспомощно шептал Айя, дергаясь ему навстречу.
- Тебе не нравится то, что я делаю? – спросил Шульдих, поднимая голову.
- Нет, - прошептал Айя и жалобно всхлипнул, толкнувшись бедрами вслед за ускользающей рукой.
Немец переместился еще ниже, раздвинув коленкой ноги Абиссинца и теперь устроившись между ними. Его губы ласкали один сосок, перекатывая между пальцами другой, а бедра елозили по напряженному члену Айи, нажимая все сильнее и сильнее.
- Значит, не хочешь меня? – поднял голову Шульдих, сделав яркой и четкой одну из картинок, которую упорно гнал из своих мыслей Абиссинец.
- Нет! – лицо Айи стало совсем пунцовым.
Телепат поддел пальцами тоненькую резинку бордовых трусиков и легко разорвал ее. Его губы на мгновение впились в приоткрытый рот Абиссинца, оставив сладкий вкус многозначительного обещания.
- Ты не хочешь, чтобы я остановился?
-Нет, - опять выдохнул Айя, уже не понимая, что говорит Шульдих.
Шульдих вдруг выпрямился и оседлал его сверху, елозя промежностью по твердому члену Абиссинца.
- Ты не хочешь, чтобы я ушел.
- Нет, - вымученно прошептал Айя.
Немец привстал, снова прерывая эту безумную игру, и потянулся к тумбочке, подхватывая тюбик со смазкой. Абиссинец дернулся, но тело телепата уже снова опустилось на него сверху, придавливая к постели. Айя зажмурился. И вдруг почувствовал, как вместе с легкими, ласкающими поглаживаниями, что-то прохладное окутывает его сочащийся влагой член. Он изумленно распахнул глаза, встретив зеленые насмешливые глаза Шульдиха. Немец усмехнулся и, привстав, размазал остатки геля по своей промежности.
- Что ты делаешь? – прохрипел Айя.
- Ты ведь хотел меня именно так. – рыжий наклонился к его лицу, положив ладони на грудь, и прошептал: - Я знаю все твои тайны, красноволосый девственник.
- Убирайся! – От мгновенно нахлынувшей ярости, Айя дернулся.
Снова засаднили запястья, а глаза заполнились предательской влагой, но Шульдих, как тисками, сильно сжал коленками его бедра и впился пальцами в грудную клетку, лишая возможности дернуться. Зеленые глаза насмешливо и жарко смотрели в фиолетовые, зажигая своим огнем, подчиняя своему желанию.
- Не бойся, котенок, я не сделаю тебе слишком больно, - усмехнулся телепат и выпрямился, оставляя ногтями тонкие ниточки царапин, и, еще на мгновение задержавшись над его бедрами, медленно опустился вниз, впуская в себя его член. Айя прикусил губу и выгнулся всем телом. Шульдих снова уперся руками в его грудь и плавно приподнял бедра.
- Обещаю, тебе понравится… - прошептал телепат.
Айя судорожно сглотнул, немец мотнул рыжей гривой, запрокинул голову и, прикрыв глаза, начал двигаться.
Айя никогда не думал, что секс так отличается по ощущениям от мастурбации. Он всегда презрительно фыркал на Йоджи, который после «ночи любви» напоминал чеширского кота, а за несколько дней без партнерши превращался в издерганного неврастеника. Айя не думал, что снятие напряжения под душем, так сильно отличается от того, что происходило с ним сейчас. Айя помнил, как просыпался в мокрой постели, краснея и злясь на себя, потому что во сне занимался любовью с… Шульдихом. Теперь он знал, что телепат тоже в курсе содержания его снов, правда, надеялся, что немец увидел не все… Но ему никогда не снилось, что он будет наяву захлебываться от возбуждения, не в силах отвести взгляда от Шульдиха, ритмично двигающегося вверх-вниз по его члену, что он будет задыхаться от той тесноты, которой окружало его плоть тело врага. Он и представить себе не мог, что будет дергать держащую его цепь, умирая от желания вцепиться руками в упругие бедра телепата и самому задать ритм, что он будет тянуться к Шульдиху, злясь, что не может прикоснуться к его губам. И уж конечно он никогда не думал, что будет протестующе кричать, когда немец вдруг решит остановиться, а потом всхлипнет, когда телепат, прочитав его желание, наклонится и вопьется в его рот жадным, всепоглощающим поцелуем. Он никогда не думал, что будет толкаться в тесную норку телепата, заставляя его продолжать, что он будет кричать от наслаждения, рывками освобождаясь в тело Шульдиха, сжимающего мышцы на каждый толчок, и все сольется у него перед глазами, окончательно лишая на какое-то время возможности видеть и соображать.
Он никогда не предполагал, что его способно предать не только тело, но и разум.
Шульдих смотрел на Айю сквозь полуприкрытые ресницы, наслаждаясь как возбуждением, так и его смятением. Маленький сердитый котенок, чьи мысли отзывались в мозгу телепата то возбуждающими прикосновениями мягчайшего пуха, то колючими, как острие катаны, уколами… Они были то темно-серыми, как тот невзрачный плащ, который котенок надевал на миссии, то ярко-красными, как пламенеющие волосы Айи… То холодными, как беспощадный взгляд Абиссинца, то горячими, как глаза стонущего под ним котенка…
Подстраиваясь под толчки освобождающегося Айи, Шульдих стонал в ответ на его крики. Его напряженный член так и не получил разрядки, но для собственного освобождения он придумал совсем другой сценарий. Немец облизнул ставшие вдруг сухими губы и соскользнул с опустошенного члена. Айя вздрогнул, почувствовав обжигающую твердость телепата на своем животе, когда рыжий распластался сверху. Умелые губы властно завладели его ртом, а он только распахнулся им навстречу, как умел отвечая на этот поцелуй…
Шульдих мог бы просто избавить его от собственных мыслей. Внушить все, что угодно - от полного послушания до приступа саморазрушающего бешенства, но потом это был бы уже не Айя, даже если бы он и выжил… А Шульдиху хотелось, чтобы этот красивый котенок оставался именно таким: стеснительным и ненасытным, пугливым и отважным, сомневающимся и решительным. Может быть, только немного избавить его от боли… Поменять приоритеты… Сделать тоньше границу между «можно» и «нельзя»… Не сразу, постепенно… Телепат мягко «отодвинул» мелькнувшее в голове Айи «ши-нэ» и послал в его мозг волну наслаждения.
- Не сдерживай себя, котенок, - прошептал он и снова приник к искусанным губам.
Шульдих крепко прижимал его к себе, одной рукой лаская волосы, придерживая голову, а другой – поглаживая бедро. Его поцелуй был то нежным и мягким, то жестким и глубоким. Айя стонал и вздрагивал всем телом, беспомощно дергая прикованные руки, и Шульдих вдруг провел ладонью от бедра по его боку вверх, по подмышке, по выгнутой руке и расстегнул карабин…
«Позволь себе чувствовать…»
Айя всхлипнул и… вцепился непослушными руками в плечи телепата. Шульдих еще сильнее впился в его рот, поворачивая его на бок, приподнимая его ногу и закидывая себе на талию.
Рыжий нащупал на постели маленький, пластиковый тюбик, и через пару минут его скользкие пальцы погладили точеное бедро, скользнули между упругих ягодиц... Айя стонал, теряясь в ощущениях, и широко распахнул глаза, когда на разгоряченную кожу лег прохладный гель, именно там, где каждое прикосновение отдавалось мучительным стыдом и такой же сладостью. Губы Абиссинца замерли, он весь напрягся, как натянутая струна, когда кончик пальца уперся в сжатую звездочку.
- Не бойся, маленький, - снова прошептал Шульдих, обрывая застывший поцелуй.
Глаза телепата были темными от подавляемого желания. Ему безумно хотелось взять его, заполнить его собой, вылиться в него… Но Айя, тяжело дыша в обвивающих его руках, смотрел на Шульдиха безумными, невидящими глазами, дрожа от нетерпения и проклиная собственные желания. Котенок боялся сам себя и того, что вот-вот должно было произойти.
Шульдих улыбнулся и пошевелил рукой, продвигая палец внутрь, посылая в мозг Айи то, что чувствовал он сам: снедающее желание. Длинные ресницы затрепетали над фиалковыми глазами, а руки только сильней вцепились в его плечи.
Телепат сполз пониже, ловя губами бутончик соска, еще глубже проскальзывая в тугой проход, и застонал, с трудом сдерживая свое нетерпение. А Айя вдруг двинул бедрами, сам соскальзывая и насаживаясь на его палец. Рыжий всхлипнул, прикусив его сосок и тут же лизнув поврежденную ягодку. Котенок застонал, но только толкнулся еще сильнее, и еще раз, и еще. Шульдих просто выпрямил два пальца, и Айя со следующим рывком насадился на них, вскрикнув и распахнув глаза…
Дальше немец думал только о том, чтобы не кончить просто от трения о гладкое бедро Абиссинца. А красноволосый котенок, словно обезумев, все толкался и толкался, всхлипывая и дрожа, судорожно вцепившись в плечи Шульдиха. Его мысли хлынули безудержным потоком: сны, страх, боль, одиночество, снедающее его желание. Все смешалось, на мгновение «ослепив» телепата. Шульдих мотнул головой и рывком прижал его к себе. Айя протестующе зашипел, пытаясь снова дернуться вниз. Шульдих выскользнул из его тела, вызвав гневный рык, и, перевернув на спину, навалился сверху.
Лицо Айи горело от возбуждения и гнева, но он не пытался оттолкнуть от себя Шульдиха, как будто забыв, что освобожденными руками можно не только царапать плечи обнимающего его мужчины. Потратив еще секунду, немец провел большим пальцем по дрожащей нижней губе, и вовремя отдернул руку, едва избежав укуса.
Шульдих засмеялся и, приподняв его разведенные в стороны ноги, медленно, но твердо вошел в тесное тело. Айя выгнулся и снова зашипел. Немец начал двигаться, погружаясь в него все глубже и глубже, уже больше не пытаясь себя сдерживать. Длинные ноги взметнулись вверх, оплетая его за талию. Айя уже не думал брать ли ему или отдавать, желая слиться с ним воедино; а может, он просто перестал терзать себя сомнениями, поддавшись соблазну, то ли действительно позволил себе чувствовать. Айя об этом даже не задумывался, а Шульдиху в данный момент на все было наплевать. Он вонзался между распахнутых бедер, вскрикивая от наслаждения и слыша в ответ громкие крики Айи. Сейчас для них больше ничего не имело значения. До тех пор, пока Абиссинец не выгнулся под ним, приподнимая их обоих, и возбуждение телепата перехлестнулось через край. Котенок все еще всхлипывал, пока Шульдих рывками освобождался глубоко внутри него. Он снова закричал, когда рыжий, пропустив между ними руку, обхватил его напряженный член и помог ему кончить коротким, еле осязаемым всплеском.
Какое-то время они лежали ни в силах пошевелиться, потом Шульдих поднял голову и наклонился к его лицу.
- Ты мой, котенок, - прошептал он.
«Твой», - промелькнуло в фиалковых глазах.
- Нет, - упрямо мотнул головой Айя, по-прежнему обнимая Шульдиха за плечи.
- Хорошо, котенок, - пожал плечами рыжий. – Ты выиграл.
Лицо Айи побледнело, и телепату даже не нужно было читать мысли, чтобы понять, что сейчас творится в его мозгах.
- Ты победил, - повторил Шульдих, - я буду уговаривать тебя снова и снова...
Щеки Айи вспыхнули, он опустил глаза и нахмурился.
- Нет, я должен…
- Шшш, - Шульдих приложил палец к припухшим губам. – Как меня убить, ты подумаешь позже. А сейчас твоя попка нуждается в отдыхе.
Айя, покраснев, как свекла, гневно сверкнул глазами, сбрасывая его с себя. Шульдих засмеялся, пытаясь притянуть его к себе. Котенок упрямо вырывался.
- Ты меня так возбуждаешь, когда дергаешься, - мечтательно произнес телепат, умудрившись прижаться губами к розовому ушку.
Айя дернулся и тут же замер. Шульдих захохотал еще громче, и под злобное сопение, притиснул его к себе за талию.
- Хотя нет, я передумал, - телепат развернул к себе лицом оторопевшего Абиссинца. – Я еще не до конца распаковал свой подарок. Мы же еще не сняли с тебя ошейник, браслеты и носочки…
- Но…
- А отдохнем мы чуть позже, - мурлыкнул Шульдих и плотно прижал к себе не успевшего запротестовать котенка.
«Я же знаю, что ты получил далеко не все, что хотел…»

6. Теплая летняя ночь.

Кроуфорд заглянул в будущее и понял, что не уснет еще с полчаса. Тратить время напрасно - глупо, так что он сел за письменный стол, положил перед собой список дел на прошлый месяц и принялся подводить итоги. Первая строка списка гласила:

“1. Подстричься.” Брэд сдул челку с носа, пощупал волосы на затылке, пожал плечами и записал “Подстричься” первым пунктом на следующий месяц. При этом его посетило легкое ощущение дежа вю - не то он предвидел, что так и сделает, не то стрижка первоначально планировалась на позапрошлый месяц.

“2. Сообщить Эсцет, что Акашима связан с полицией. Получить на него заказ.” - сделано. Кроуфорд аккуратно поставил пометку в списке и продолжил.

“3. Сообщить полиции, что Акашима занимается работорговлей.” - сделано.

“4. Случайно проболтаться Акашиме, что он попал в черный список Эсцет.” - сделано.

План был прост и незатейлив. У Акашимы было достаточно связей и возможностей, чтобы добраться до свитков из архива Эсцет. Шульдих ловко имплантировал ему в голову идею, что раз уж он попал в немилость, то обладание ценными реликвиями может послужить гарантией его безопасности. Вмешательство полиции должно было создать неразбериху: если Эсцет обнаружит пропажу документов и догадается, что они перекочевали в руки Акашимы, исчезновение свитков из его сейфа можно будет свалить на полицейских и выиграть немного времени.

Получилось даже лучше, потому что теперь можно было пометить галочкой еще и пункт восьмой: “Поссорить Такатори с Эсцет.” Конечно, старейшинам не составит труда выяснить, что ту группку забавных наемников спонсирует вовсе не их Такатори, но Брэд надеялся, что осадок все равно останется. К тому же в ходе расследования какие-нибудь нелицеприятные секреты старины Рейдзи обязательно выплывут на свет божий, особенно с творческой помощью Шварц, и тогда Такатори не выкрутится.

“5. Свозить машину на техобслуживание” - сделано.

“6. Сводить Наги в Музей современной науки и изобретений” - сделано.

- Наги мог бы и один сходить, раз ему захотелось, не ребенок ведь, - пробурчал Кроуфорд, недовольно припоминая, как пришлось отложить все дела, протискиваться через вечные пробки в порту, потом несколько часов таскаться с этажа на этаж в огромном музее… И как сияла мордашка Наги, как он невозмутимо дополнял и поправлял экскурсоводов, втихаря изменяя карту звездного неба в планетарии… Как они потом возвращались через парк с мороженым в руках, разговаривали о компьютерах, рассуждали, в какой университет Наоэ лучше поступить. А потом мальчик вдруг вспомнил, как после Розенкройц Кроуфорд водил его в Берлинский зоопарк и как там было здорово.

Поездка в зоопарк была идеей Шульдиха. Когда им наконец разрешили забрать Наги из Розенкройц, Кроуфорд его почти не узнал. Он не похудел, на нем не было видимых повреждений, но что-то изменилось в глазах, в лице, в осанке, что-то неуловимое, но очень важное…

Пока Наоэ распаковывал вещи в их берлинской квартире, Шульдих утащил Брэда в коридор и сказал:

- Мы же знали, что так и будет.

- Я надеялся…

- Он еще ребенок. Я был старше, и то… Слушай, своди его в зоопарк. Или в цирк.

- Шульдих, что ты несешь, на тебя визиты в Розенкройц так действуют? Чем ему сейчас поможет зоопарк?

- Доверься мне, я телепат, - сказал Шульдих и ушел на блядки.

В зоопарке они уныло бродили от клетки к клетке. Осоловелые от сытости морды хищников за железными прутьями всегда действовали на Кроуфорда угнетающе, и Наги, похоже, чувствовал то же самое. Наконец Брэд сдался и плюхнулся на ближайшую скамейку, чтобы дать отдых ногам перед обратной дорогой. Наги присел рядом, созерцая толпы гуляющих с выражением, которое Кроуфорд поначалу принимал за равнодушное, пока не узнал, что так мальчик выглядит, когда прикидывает, сколько человек он может расплющить одной атакой. К ним подскочила толстая, румяная старуха с лотком мороженщицы и затараторила:

- Ой, что-то ваш сыночек такой невеселый, купите ему сладенького!

- Он мне не сын, - возмутился Кроуфорд, подумал, что это прозвучало странно, и добавил: - Я его опекун.

Наги внезапно расхохотался и протянул бабке деньги:

- Вы его обидели. Он меня всего на двенадцать лет старше. Шоколадное и ванильное, пожалуйста.

Мороженщица давно ушла, а Наги все смеялся, уткнувшись лицом в плечо Кроуфорда, пока смех не превратился в беззвучные подергивания. А потом спросил неожиданно спокойно:

- Ты долго был там?

- Девять лет, - ответил Кроуфорд и откусил такой кусок мороженого, что от холода у него зазвенело в ушах.

- А Шульдих?

- Три года.

- Понятно, - сказал Наги таким тоном, как будто ему стало понятно строение вселенной. Выпрямился, вытер лицо, вгрызся в свою порцию сладкого и промямлил с полным ртом: - Пошли смотреть пингвинов.

Кроуфорд тогда так и не понял, почему после этой прогулки Наги начал так быстро превращаться из тихой, незнакомой тени в себя прежнего, непробиваемо спокойного циничного тринадцатилетнего убийцу, но решил, что мальчик просто любит зоопарки. Он снова перелистнул органайзер на следующий месяц и под пунктом “Сделать Фарфарелло прививки от столбняка и бешенства” дописал: “Сводить Наги в зоопарк”. Если, конечно, он еще не перерос это увлечение…

Оставался только пункт семь - Вайсс. Насчет них Кроуфорд до сих пор не был уверен. Видение не менялось, проясняться тоже отказывалось. Он знал, что в решающий момент Вайсс будут в нужном месте, и их будет только трое, но кто именно окажется лишним, разглядеть не мог. В свете последних событий казалось очевидным, что это будет Фудзимия. Хотелось верить, что Шульдих выкинет из головы эту новую блажь и спокойно отнесется к смерти красноволосого, но если нет...

Как же это не вовремя. Именно сейчас вся команда должна быть в наилучшей форме и работать на пике эффективности. Каждый неверный шаг мог оказаться последним, а Шульдих упрямился, заставлял менять планы, мутил линии вероятности. Буквально пару лет назад его было намного легче призвать к порядку. Теперь, когда телепат понял, что убивать, увольнять и сдавать Эсцет на перевоспитание его не собираются практически ни при каких обстоятельствах, он окончательно обнаглел и ни на какие дисциплинарные методы больше не поддавался. Со скучающим видом выслушивал ругань, стоически принимал побои, а когда Брэд в порядке эксперимента перекрыл ему кислород в финансовом плане - не долго думая сел на шею Наги, который добросердечно подкармливал его и снабжал карманными деньгами тайком от начальника. И ужасно мучился при этом от угрызений совести, так что наказанным оказался в основном бедный мальчишка.

Впрочем, Шульдих был безбашенным разгильдяем только в свободное время. На работе это никак не сказывалось. В серьезных вопросах на него всегда можно было положиться - до недавнего времени. До инцидента с Фудзимией. Скорее бы...

Неожиданное видение прервало ход его мыслей. Он выронил ручку, вскочил, опрокинув стул, и метнулся к шкафу, на ходу сдирая с себя пижаму.

*-*-*

Такатори Рейдзи проснулся посреди ночи от пронзительной трели телефона. Вслепую нащупав трубку на тумбочке, он сел в кровати, нажал на кнопку и спросил:

- Муши-муши?

- Такатори? - осведомился смутно знакомый голос.

- Да.

- ШИНЕЕЕЕ! - завопила трубка так, что от непомерной громкости затрещала мембрана. Неведомый абонент еще пару раз кровожадно хихикнул, а затем отключился. Такатори потер пострадавшее ухо и проверил определитель номера.

Звонили, как обычно, из автомата. За последние два года Рейдзи уже несколько раз менял номер домашнего телефона, но полночные угрозы неизменно возобновлялись. Спасения не было.

Такатори подавил нервную дрожь и поплелся в ванную за валерьянкой. Успокаивало только то, что его телохранителями были, возможно, лучшие в мире специалисты в этой области, непобедимые сверхсущества, и этот маньяк никак не смог бы проскользнуть у них под носом. Политик с нежностью подумал о своих доверенных людях. Они ему очень нравились: мальчик был вежливый и тихий, седой подросток - экзотический и представительный, одним своим видом отпугивающий самых отчаянных камикадзе. Брэд покорял безукоризненными манерами и опрятностью, к тому же он был умненький и часто давал дельные советы, как из финансовой области, так и по текущим вопросам управления.

Вот только Шульдих страшно раздражал, в основном тем, что никак не реагировал на прозрачные намеки Рейдзи. Приглашения в ресторан рыжий принимал охотно, но неизменно притаскивал с собой обоих младших. В присутствии подозрительно косящегося на него Фарфарелло флиртовать с немцем было неловко, а под взглядом огромных, чистых и невинных голубых глаз малыша Наги - и вовсе невозможно. Такатори давно пытался найти иной подход, и даже советовался со своим адвокатом по поводу того, можно ли трактовать пункт в их договоре, гласящий: «...а также обязуется выполнять иные поручения нанимателя, не оговоренные выше», как нотариально заверенное согласие Шульдиха на исполнение любых поручений нанимателя, то есть его. И не стоит ли просто поручить ему раздеться и лечь на письменный стол? Адвокат сказал, что этот номер проходит только с секретаршами, да и то крайне редко.

Такатори подсчитал дни на пальцах и подпрыгнул от радости - сегодня была очередь Шульдиха нести ночное дежурство. Он на цыпочках вышел из спальни и нашел молоденького немца уютно свернувшимся на диванчике в полутемном холле, под кадкой с апельсином. Он нагло спал на посту, подложив ладонь под щеку, посапывая и счастливо улыбаясь. Рейдзи залюбовался игрой света и теней на его ярких волосах и атласной коже, осторожно дотронулся до изящно изогнутой светлой брови, наполовину скрытой желтой повязкой. Рыжий недовольно завозился во сне и пробормотал что-то невнятное. Такатори не был силен в немецком, поэтому разобрал только слова «пяткой в рыло», на всякий случай отошел подальше от ног спящего и снова наклонился над ним.

В замке заскрежетали ключи, входная дверь стремительно распахнулась и ударилась в стену, и на пороге, эффектно подсвеченный сзади уличными фонарями, возник взъерошенный Кроуфорд в костюме и галстуке на голое тело.

- Шульдих! - заорал он. - Ты забыл принять лекарство от триппера!

Такатори тенью метнулся обратно в спальню и юркнул под одеяло.

- Типун тебе на язык, - пробормотал телепат, подскакивая и протирая глаза. - Мы же недавно сдавали анализы.

- У меня было видение, - объяснил Кроуфорд. - Ты спросонья вышиб мозги нашему дорогому нанимателю, а нам это совершенно ни к чему. Почему ты не поправишь ему мысли, чтобы он от тебя отвязался?

- Уже. Причем неоднократно. Но он сначала отвяжется, а потом опять привязывается, - Шульдих сладко зевнул. - Спасибо, Брэдли, вовремя ты успел. Вот ведь проблема, сначала действую, а потом просыпаюсь.

- Обычно это не проблема, - улыбнулся Кроуфорд и, повинуясь внезапному порыву, сел рядом с немцем на диван и притянул его голову себе на плечо. Тот привалился к нему теплым со сна боком, сунул руку под пиджак, погладил голый живот. - Как прошла встреча с твоим самураем?

- Нормально. Предложил сделку - он согласился. Все, как ты и сказал.

- Радоваться еще рано. Он непредсказуем, я не могу экстраполировать его будущее.

- Не волнуйся, он у меня весь как на ладони. Все будет хорошо.

- Какие у тебя планы в его отношении?

- Никаких, - твердо сказал Шульдих. - Вообще. Я сглупил, но теперь распознал опасность, и буду осторожен. Мы - Шварц. Мы не занимаемся глупостями.

- Точно, - кивнул Кроуфорд и зарылся носом в мягкие рыжие волосы. - Не занимаемся.

Конец первой части

4. Заговорщики.

Кроуфорд сел за руль, Шульдих устроился на переднем сиденье, вынул из бардачка диктофон и принялся монотонно бубнить в него по-немецки, сбрасывая вытащенную из головы Акашимы информацию. Он был чересчур тихий - обычно после боя с таким количеством смертей он весь искрился от беспокойной энергии. Оракул решил, что мозг телепата перегружен данными, и переключил все внимание на дорогу и в будущее.

- Все нормально? - спросил Шульдих минут через десять, остановив пленку.

- Много нового, но слишком туманно. Скоро будем знать. Посмотри у меня во внутреннем кармане - это то, что мы искали?

Шульдих залез ему за пазуху, вынул толстый конверт и углубился в изучение пожелтевших листочков.

- Похоже. По крайней мере, Акашима думал, что это оно. А чего Наги такой вялый, сейф был сложный?

Кроуфорд посмотрел в зеркало. Наги и Фарфарелло дремали на заднем сиденье, прижавшись к противоположным дверцам. Младшие члены команды все еще побаивались друг друга.

- Он успел покопаться в компьютере, напрямую, через телекинез. Устал. Ты знаешь, что он не спит, когда ты гуляешь?

- Вот давайте вешать всех собак на бедных немцев... Я что, теперь должен сидеть дома, как привязанный? Что со мной вообще может случиться?

Оракул деликатно промолчал, но потом не удержался и смачно припомнил пару берлинских приключений, проецируя яркие образы за ментальные щиты. Шульдих поежился.

- Все под контролем. Величайшая опасность, которая сейчас мне грозит - это втык от нашего любимого начальства за халатность в работе. Брэд, ты уверен...

- Уверен. И не подставлял бы тебя, если бы не был уверен. Я своими людьми не разбрасываюсь.

- Самое забавное, эти пацаны сами не знают, на кого они работают. Вот будет смеху... - Шульдих мечтательно улыбнулся.

- Не вздумай ничего делать без согласования со мной, - предупредил Кроуфорд.

Телепат надулся и снова включил диктофон.

*-*-*

Кроуфорд остановился перед домом, взял спящего Наги на руки и отнес в постель, бросив парковку машины и Фарфарелло на Шульдиха. Мальчик был в полной отключке, очнулся только когда Оракул начал стягивать с него брюки - беспокойно задергался спросонья. Плафоны под потолком задребезжали, раскачиваясь.

- Это я, - произнес Брэд. Наги сразу успокоился, помог Кроуфорду разобраться с брюками, залез под одеяло и принялся молча наблюдать, как начальник складывает его одежду, мимоходом поправляет бардак на столе, протягивает руку к выключателю.

- Кроуфорд, - позвал он. - Это точно... Мы точно...

- Все будет хорошо, Наги, я обещаю.

- Еще никто этого не делал. Никто даже не пытался.

- Мы - лучшие. Забыл? Тебе в любом случае ничего не грозит. Ты был в Розенкройц совсем мало, тебя не найдут, даже если мобилизуют всех телепатов и ясновидящих. У меня почти все готово, на днях отдам тебе новые документы, ключи и пароли к счетам. Если придется бежать, то есть куда.

- Дааа... А вас-то найдут...

- Хоть под землей, - кивнул Кроуфорд. Он не любил без дела врать своим сотрудникам. - Поэтому мы и планируем только твой побег. Ты уже взрослый, Наоэ Наги, не пропадешь один. Не волнуйся.

- Пропаду, - упрямо сказал Наги. - Вот назло вам пропаду.

- Перестань, - одернул его Кроуфорд и выключил свет. Мальчик затих под одеялом, как мышка. - Спокойной ночи.

*-*-*

Пока он сидел в кабинете, дожидаясь ответа из штаб-квартиры, - они всегда заставляли его ждать не меньше пяти минут, - будущее наконец частично прояснилось, причем страшно не вовремя. Ему здорово помогло то, что пока его абонент устраивался в кресле, вебкам в основном показывал белого кота, повисшего у него на руке. Картинка настолько напоминала старые фильмы про Джеймса Бонда, что Брэд хихикнул, отвлекся от пережитого шока и взял себя в руки.

- А, Кроуфорд. Чем порадуешь?

- Предатель Акашима уничтожен. Но во время операции произошло нечто непредвиденное.

- Да? - толстые как баварские сосиски пальцы почесали кота за ухом. Бедное животное, казалось, пребывало в кататонии. Брэд от души посочувствовал коту, он сам еще помнил прикосновения этих пальцев. Впрочем, вспоминать об этом сейчас было ни к чему.

- Другая группа проявила аналогичный интерес. Не исключено, что их действия были вызваны иными аспектами деятельности Акашимы…

- Кто эти люди, на кого работают?

Кроуфорд перевел дух.

- Мой телепат определил, что они работают на Такатори. К сожалению, контакт был очень краток, и мы…

- Такатори?

- Мой телепат не ошибается, - твердо сказал Кроуфорд. - Я уверен, что мистер Такатори прояснит ситуацию, если мы обратимся к нему напрямую. С другой стороны…

- Ты не спеши. Ему ни к чему знать про нашу связь с Акашимой, - старик задумался, наглаживая кота. - Ваше задание не меняется. Мы расследуем деятельность Такатори через иные каналы, не привлекая к вам внимания. Все.

Связь оборвалась. Брэд выключил компьютер и отправился в комнату Шульдиха.

Телепат сидел с ногами на кровати и бормотал в диктофон длинные цепочки цифр, не то номера счетов, не то кусочки какого-то шифра. Кроуфорд прислонился к дверному косяку, постоял так минуту, пристально разглядывая рыжего, негромко позвал:

- Хочешь послушать про мое последнее видение?

- Айн момент, - Шульдих закончил с номерами, выключил диктофон и поднял на него полусонные глаза.

- Я видел того мрачного красноволосого парня, с которым мы столкнулись на сегодняшней операции, - сказал Кроуфорд, медленно приближаясь к кровати. - Он протыкал тебя мечом.

Шульдих стянул свою бандану, швырнул ее в угол и простонал:

- Пожалуйста, скажи, что это такая сексуальная метафора.

- Какого черта, Шульдих? Я чувствовал, что это личная месть. Что ты ему сделал?

- Это Фудзимия, Кроуфорд. Это был Фудзимия, и он меня вспомнил.

- Парень, которого ты не убил полтора года назад. - Такие вещи Брэд не забывал. - Ты что, идиот, не стер ему память?

- Стер, конечно! За кого ты меня принимаешь? Он не должен меня помнить! Но... Я его навещал, не часто, иногда... Может быть...

- Ты проникал в его сны? - Кроуфорд стиснул кулаки, стараясь держать себя в руках. - Мало того, что ты оставил парня в живых, когда мы угрохали всю его семью, ты еще и светился после этого у него в подсознании? Это уже за чертой непрофессионализма и идиотизма, это уже какие-то суицидальные тенденции. Как будто ты хочешь, чтобы за тобой бегал маньяк, одержимый жаждой мести. Тебе что, внимания не хватает?

- Эй, если бы мы с ним не столкнулись, я бы так и остался его страшным сном, - возразил телепат. - Коне-ечно, если подумать, то да, мы живем в одном городе и работаем в одной сфере... - Он скользнул глазами по перекошенному лицу Брэда и криво ухмыльнулся. - Да, я знал, что он теперь наемный убийца. Да, не предупредил. Ну, бей, если хочешь, что уж там, за дело.

Кроуфорд коротко хлестнул его тыльной стороной ладони по щеке и сразу почувствовал себя намного лучше.

- Ладно, ничего страшного. Если мы уберем только Фудзимию, все должно получиться. Сейчас Фарфарелло поспит пару часиков, и пойдет. Ты будешь его направлять, ты ведь можешь найти цель?

- Брэд, - Шульдих тер пылающую щеку костяшками пальцев и меланхолично рассматривал собственные коленки. - Ты такой умный. Придумай какой-нибудь план, в котором не надо убивать Рана.

Кроуфорд прекрасно знал, что означает этот спокойный тон: телепат уперся, и уговорить его не удастся. Попытки давления, когда он в таком состоянии, всегда кончались плачевно. Оракул решил пойти на компромисс и сменил тон на примирительный:

- Он тебе нравится, да? Я понимаю, он хорошенький. Фарфарелло может притащить его прямо сюда. Развлечешься от души, а потом мы его уберем.

- Нет.

- Я отошлю Наги. На несколько дней, если понадобится. Он ничего не узнает.

- Нет.

- Почему нет-то? Если насиловать Фудзимию тебе неинтересно, ты можешь заставить его делать что угодно: хотеть тебя, любить тебя, стихи про тебя сочинять, пока не надоест.

Шульдих молчал, свесив голову, рассыпавшиеся волосы закрывали лицо. Кроуфорду ужасно хотелось врезать ему еще разочек, но он понимал, что сейчас, как минимум, сломает рыжему ублюдку челюсть. Злости добавляло то, что он не предвидел этого подвоха.

Шульдих был одним из самых уравновешенных телепатов своего поколения, но все же он был телепатом. Порой он вел себя странно, как сегодня утром. Иногда был чересчур импульсивен, частенько увлекался своими играми. Чужая боль опасно кружила ему голову, он безошибочно находил жертвы, которые можно было только чуть зацепить коготком, а потом упиваться их душевной агонией долго-долго, и очень не любил терять хорошие экземпляры. Но даже ради самой лучшей игрушки рыжий не стал бы идти на открытый конфликт с Брэдом и тем более рисковать своей горячо любимой шкурой.

Кроуфорд предпочел бы списать происходящее на временное помутнение мозгов немца: время от времени у Шульдиха случались припадки похлеще фарфарелловских, но это всегда происходило вне дома. К тому же они оба до сих пор не были уверены, являются ли эти приступы симптомом личных тараканов телепата или реакцией на что-то подобранное в чужих головах, поэтому записывать рыжего в полные психи было рановато.

- Шульдих, пока Фудзимия жив, ты одной ногой в могиле. Я не могу тебя потерять. Ты мне нужен. Мы не должны бессмысленно рисковать, только не сейчас.

- Само собой, - глухо ответил телепат. - Поэтому я и прошу тебя что-нибудь придумать. И учти, если ты убьешь его у меня за спиной, я ведь узнаю.

Кроуфорд схватил его за плечи, легонько встряхнул:

- Да что с тобой, Шульдих?

- Я не знаю, Брэдли, - пробормотал тот, отворачивая лицо. - Я бы сказал, если б знал.

5. Первое свидание.

Айя составлял новую композицию - “Озарение”. Он никогда и никому не рассказывал, что каждая его икебана носит особое имя, и от души надеялся, что никто не узнает, как он на самом деле любит цветы и тонкое, полное нюансов искусство аранжировки. Композиция складывалась сама собой - густую щедрую зелень пронизывали оранжевые сполохи тигровых лилий, подсвеченные лютиками, а синие незабудки предоставляли хорошо сбалансированный контраст и придавали этой вспышке чудесного в повседневном оттенок предопределенности.

Айя вздрогнул, еще раз посмотрел на икебану, выдернул цветы из вазы, яростно ломая стебли, запихал их в мусорное ведро и тщательно примял ногой. Вспомнил, что находится на людях, раздраженно оглянулся. Кен и Йоджи моментально отвернулись и сделали вид, что ничего не заметили, а Оми так и продолжал пялиться на него круглыми голубыми глазами, словно безмолвно умоляя как можно скорее записаться на прием к критикеровскому психоаналитику.

- Хн, - сказал Айя, отставляя бежевую вазу и придвигая к себе лиловую. - Орхидеи сейчас популярны.

- Орхидеи сейчас еще и дороги, - сказал Кен, как бы ненароком занимая позицию между Айей и стеллажом с орхидеями.

Колокольчик над дверью противно задребезжал, разбивая начавшее было сгущаться напряжение, и в магазин ворвались четыре безудержно хохочущие, писклявые, гиперактивные школьницы в вызывающе коротеньких юбках, с жвачками в перемазанных блеском для губ ртах, с нелепыми сверкающими заколками в волосах. А сестра еще удивлялась, почему после двенадцати лет общения с ней и ее подругами он решил обратить внимание на парней.

Они столпились перед прилавком и дружно защебетали, явно не слушая друг друга, отираясь так близко возле его друзей, как Айя никогда себе не позволял. Если, конечно, не был ранен и нуждался в помощи. Хищные глаза девочек, нацеленные на Оми и Кена, явно говорили, что “дружба” будет принесена в жертву первой же возможности вонзить когти в добычу.

- Если ничего не собираетесь покупать… - начал он, и тут его перебили.

Колокольчик тренькнул еще раз, и в приоткрывшуюся дверь лениво и грациозно проскользнул высокий парень с длинными оранжевыми волосами.

В магазине повисла гробовая тишина. Даже школьницы заткнулись, молча вылупившись на гайдзина. Даже Йоджи не отпускал в их направлении псевдогалантных комментариев, даже Кен не пытался разъяснить им значения товара на языке цветов, даже Оми…

Впрочем, Оми выглядел как обычно, не был бледен и не искал глазами ближайший тяжелый или острый предмет. Он просто разглядывал посетителя, онемев от изумления.

- Всем привет, - протянул Шульдих и помахал ручкой. - Осторожно, глазики вывалятся, - добавил он отдельно для Цукиено.

- Ой, - сказал Оми. - Извините. Вы просто такой же аляпистый, как Айины икебаны.

Школьницы захихикали, прикрывая рты ладошками, Кен смешливо фыркнул. Весь мир заволокло красной пеленой, но Айя продолжал невозмутимо стоять на прежнем месте, сохраняя спокойное выражение лица, и медленно считал про себя до ста. У Оми никогда не было вкуса.

Йоджи, единственный из них, кто был всегда вооружен, молча постучал пальцем по часам. Шульдих ухмыльнулся.

- Шшш, спокойно. Я не один. Мои друзья рядом, и давайте не будем заставлять их нервничать, потому что у них есть кое-что покруче, чем леска для спиннинга. Я просто хочу поговорить с Раном.

- Ну и замечательно, а мы при чем? - спросил Оми, ненавязчиво заслоняя собой школьниц от Шульдиха. Он не видел рыжего на миссии, но уже догадался, что дело нечисто.

- Что тебе надо? - глухо пробормотал Айя.

- Ну, это деликатный, личный вопрос, - с готовностью ответил Шульдих. - Пойдем, посидим в кафешке через дорогу. Вон, отсюда через окно все видно, тебя не потеряют. Меня тоже не потеряют.

Айя стянул с себя фартук и на негнущихся ногах пошагал к двери. Ярость кипела в горле, как желчь. Рыжий был совсем рядом, только руку протянуть: хрупкий кадык на открытой шее, тонкая переносица между ослепительно синих глаз, один удар, всего один...

- Ран, держи себя в руках, - прошептал ненавистный голос в самое ухо. - Мне льстят твои страстные порывы, но не на людях же.

Абиссинец опустил голову, до боли стиснув зубы, не оглядываясь, вышел из магазина, пересек улицу, сел за столик в кафе. Простые действия. Считай в уме. Дыши.

Гайдзин плюхнулся за столик напротив него, и Айе пришлось отвернуться и посмотреть в окно. Школьницы толклись на углу под часами, на двери магазина висела табличка “Закрыто на учет”. Вайсс маячили на тротуаре перед витриной, для вида передвигая кадки с пальмами с места на место. За пазухой у Кена отчетливо угадывался багнак.

- Сразу к делу, - сказал Шульдих. - Ты хочешь убить меня. Откажись от этой затеи.

Айя усмехнулся, глядя на свои сложенные на коленях руки.

- Дай честное слово... самурая, или чего там у вас... что ты мне все прощаешь и не будешь желать моей смерти - тогда расстанемся мирно.

- И ты мне поверишь? - язвительно спросил Ран.

- Я умею распознавать ложь.

- Давай, переходи к угрозам. Что ты мне сделаешь, если я не соглашусь забыть, что ты уничтожил мою семью?

Шульдих кашлянул, указал взглядом на приближающуюся официантку. Девушка выставила на столик две чашки кофе, мороженое и кусок шоколадно-мятного торта.

От знакомого запаха Айю слегка замутило. Он поднял глаза, заставил себя посмотреть гайдзину в лицо, тут же пожалел об этом, но опускать взгляд было бы проявлением слабости. Рыжий широко улыбнулся.

Он был слишком близко. Почему в этом кафе такие узенькие столики?

- Мы вроде бы не заказывали... - промямлил Айя. - Я не ем сладкое.

- Я знаю. Хотел сделать тонкий намек. Мол, у тебя сестра больная, совсем одна в палате, а ты тут выпендриваешься, когда с тобой по-хорошему...

- Если ты хоть пальцем тронешь... - начал он, чувствуя, как голос предательски срывается, как аромат любимого лакомства сестры щекочет в носу почти до слез. Он знал, что рано или поздно кто-нибудь поймет, что у него есть слабое место, но реальность оказалась ужаснее любого параноидального бреда.

- Ран, перестань дергаться. Убить меня ты все равно не сможешь. А если ты не убедишь меня, что и пытаться не станешь, то выйдешь отсюда либо ногами вперед, либо полным психом. По второму разу мне придется чистить твою память глубже, может получиться что угодно...

Детали, наконец, сложились в цельную картинку. Как все просто.

- Телепатия, - понимающе кивнул Айя. - Нас предупреждали, что паранормы охотно продаются мрази вроде Такатори. Значит, мои провалы в памяти, мои сны...

- Ага.

- Ты читаешь мои мысли? Прямо сейчас?

- Могу не читать. Откажись от мести, и я просто уйду. И никто не пострадает, ни твоя сестра, ни эти...

Шульдих мотнул рыжей гривой в сторону Вайсс, издевательски помахал им сквозь стекло. Те переговаривались, не сводя глаз с окон кафе. Кен, похоже, хотел пойти за ним, а Йоджи и Оми его отговаривали.

- Давай так, - рыжий оскалился и наклонился ближе к Айе, и тому пришлось сделать усилие, чтобы не отшатнуться. - Предлагаю тебе сделку. Ты великодушно даришь мне жизнь, а я в благодарность дам тебе то, чего ты так хочешь.

Айя почувствовал, что краснеет, постыдно, неудержимо заливается ярко-бордовым цветом, от корней волос до подбородка. Его собеседник восторженно ахнул:

- Вот это да. Я даже и не знал.

- Это ты! - свирепо прошипел Ран, с трудом удерживаясь, чтобы не разбить тарелку и не распороть осколком горло сволочного гайдзина. - Ты сделал это со мной! Ты заставил меня чувствовать ЭТО...

- Возможно, - Шульдих равнодушно пожал плечами. - Я лазил довольно глубоко и не думал о последствиях. Теперь, когда ты знаешь, это пройдет. Внушение никогда не держится, если объект хотя бы подозревает...

- Я не хочу тебя! Я тебя ненавижу и убью, чего бы мне это не стоило. Не хочу...

- Такатори.

Волшебное слово моментально выдернуло Айю из накатывающей истерики. Он тряхнул головой, чтобы успокоиться, и вопросительно вскинул бровь.

- Откажись от мести, Фудзимия Ран, и я лично сдам тебе Такатори. Живого. Беззащитного. Связанного по рукам и ногам, если это не скучно, - Шульдих сделал паузу, хрюкнул и добавил: - В костюме Сэйлор Юпитер, если хочешь.

Про то, что ему нравились парни, во всем мире знали только сестра и Юуши. Про его любовь к Сэйлорам не знал никто. Даже когда Айя усаживалась смотреть новый эпизод, Ран притворялся, что сидит на диване просто за компанию, читает “Шонен Джамп” и поглядывает в телевизор со снисходительным презрением.

- И еще я буду хранить этот страшный секрет, - с готовностью добавил телепат.

Сделка казалась все более выгодной.

- И еще, - рыжий поковырялся ложечкой в мороженом, вздохнул. - Может, тебе будет проще, если я признаюсь, что в той операции участвовал только как наблюдатель. Еще ставил телепатическую завесу от очевидцев. Бомбу устанавливал не я. На взрыватель нажимал не я. Так что технически...

- Да, это проще, - согласился Айя. - Скажи мне, кто это был, и я поклянусь, что не стану мстить тебе за соучастие.

Шульдих сокрушенно покачал головой:

- Не могу. Ну что, согласен? Мне некогда больше тянуть. Если ты не согласен, я должен...

«Такатори», подумал Айя. «Остальное неважно».

- Ты действительно можешь организовать ликвидацию политика такого уровня? Это не так-то просто...

- Да ну, легче легкого, - Шульдих откинулся на спинку стула, довольно ухмыляясь. - Мы ж его телохранители.

3. В “Конеко” секса нет.

Айя проскользнул в душ первым, пока Оми раскладывал на столе содержимое аптечки, а Кен пихал окровавленную одежду в мусоросжигатель. Он подставил лицо под горячие струи воды и вздрогнул: стоило закрыть глаза, как проклятое лицо снова всплывало в памяти, словно было выжжено на веках. Синие глаза дразнили, усмехались, издевались над ним…

Он хорошо помнил рыжего гайдзина. Воспоминания о том дне жили у него в голове смутными клочьями, затуманенные шоком и сотрясением мозга, но он помнил, как эти губы насмешливо улыбались ему, роняя едкие слова. Помнил, как взметнулись по ветру длинные волосы, когда его враг просто повернулся и ушел, оставляя его за спиной, как никчемную, сломанную вещь. Безвредную. Ненужную.

Теперь он знал его имя: Шульдих.

Шульдих был там, на месте взрыва, он знал, что должно было произойти, он безразлично угрожал ему смертью и не прикончил, похоже, только потому, что поленился. Скорее всего, именно он убил его родителей и искалечил сестру. Наверное, он работал на Такатори.

Может быть, это Такатори работал на него.

Шульдих часто снился ему, и хотя Айя помнил только невнятные, крохотные обрывки этих снов, к своему стыду и смятению он знал, что далеко не всегда эти сны кончались кровавой смертью рыжего. Иногда они кончались… совсем по-другому.

Его враг больше не был тенью из прошлого. Он жил здесь, в Токио, дышал с ним одним воздухом, мешал убивать, нахально уходил от ударов и улыбался, улыбался, сверкал неестественно-синими глазами, отбрасывал за спину оранжевые лохмы. Он жил, от него пахло табаком, порохом и…

Айя гневно застонал, вспоминая сегодняшнее унижение. Враг обнял его. Враг спас от пуль. Это было очередной игрой: он снова оставил его в живых, чтобы посмеяться еще раз. Рыжий негодяй держал его в руках, силком прижимал к себе, погрузив длинные пальцы в волосы, щекоча ухо своим дыханием. Одно из коленей Шульдиха прижималось к ноге Айи, и это почему-то особенно раздражало.

Он выкрутил кран до отказа и стоял под ледяной водой, пока его не начало трясти с головы до ног. Неуместная эрекция немного опала, но совсем уходить не собиралась. Наконец он сдался и снова сделал воду теплее.

Это часто бывает после миссий, сказал он себе. Конечно, нет ничего достойного в том, что кровь и смерть так заводят, но это научно объяснимая биологическая реакция. Ничего больше.

Он опустил руку и коснулся болезненно твердого члена, легонько провел пальцами по всей длине. Закрыл глаза, позволяя теплым струйкам ласкать шею, медленно сжал руку на вздыбленной плоти и начал мысленно проигрывать самую надежную фантазию.

Красивое лицо склоняется над ним, ближе, ближе, бездонные глаза, широкая улыбка, мягкие длинные волосы. Поцелуй, глубокий, влажный, бесконечный. Сильные ловкие пальцы ласкают его, умело и уверенно, сильнее, быстрее. Теплые губы скользят по шее, по груди, смыкаются на соске, острый язычок высовывается наружу, щекочет, поглаживает, начинает вылизывать мокрую дорожку вниз, по его животу, ныряет в пупок, опускается еще ниже… Облизывает его член, сначала головку, потом, по спирали, весь целиком. Зубы присоединяются к игре, легонько прихватывая тонкую кожицу, и каждый укус сопровождается поцелуем. Наконец горячий жадный рот обхватывает его пенис… Айя не очень точно представлял себе, каково это, но догадывался, что наверняка замечательно…

“Я хочу тебя” - шепчет его любовник. Айя успел подумать, что для этого надо сначала вынуть член изо рта, но отмел эту мысль, как непродуктивную для фантазии. Он дотронулся намыленным пальцем до узкого отверстия, просунул внутрь самый кончик и содрогнулся всем телом. Оргазм подкатывал к нему теплыми волнами, он уже не смог бы остановиться. Правая рука скользила по вздрагивающему члену быстро и размеренно, он запрокинул голову, готовясь отдаться сладкому забвению, как вдруг склоненное над ним лицо дрогнуло и начало меняться.

Мягкая, чуть рассеянная улыбка превратилась в ядовитую усмешку, теплые зеленые глаза налились враждебной густой синевой, золотые волосы стали ярко-рыжими. Айя закусил губу, борясь с наваждением, отчаянно прошептал: “Йоджи!”, но видение никуда не делось. Это проклятый Шульдих сжимал его в объятьях, это его губы заглушали поцелуями страстные стоны, это в его глаза смотрел Айя, утопая в остром, постыдном наслаждении, смотрел и не мог оторваться.

Он смыл со стены белесые потеки семени и бессильно опустился на колени, готовый расплакаться от стыда и злости. Кен постучал в дверь и саркастически осведомился, не планирует ли Абиссинец переквалифицироваться в русалку. Айя невнятно рявкнул в ответ, вымыл лицо и потянулся за полотенцем.

Когда он оделся и открыл дверь, Кен терпеливо стоял на пороге в одних трусах, покрытый струйками полузасохшей крови. Хидака постоянно разгуливал по верхним этажам в нижнем белье. Если верить Оми, то в первые недели их совместной работы Сибиряк дефилировал от своей комнаты до ванной вообще во всей красе, и только по личной просьбе чибика начал слегка одеваться. Может, этому Кен научился в футбольных раздевалках, но он совершенно не стеснялся мужчин, зато женщин стеснялся прямо-таки болезненно.

- Ты как? - коротко спросил Айя.

- Нормально. По-моему, все это только царапины. Жутко чешется. Сейчас помоюсь, и Оми меня обработает. Спокойной ночи, Айя.

Абиссинец направился было в свою спальню, но ноги сами понесли к другой двери. Йоджи еще не спал, лежал в кровати, целомудренно прикрытый одеялом. Туго перебинтованная нога покоилась на подушке, переброшенной на другой край постели. При виде Айи он заметно обрадовался и жестом пригласил войти.

Почти вся комната Йоджи была занята гигантской кроватью и внушительным шкафом, поэтому стульев он не держал. Айя присел на краешек кровати, переводя глаза с чудовищно распухшей щиколотки на знакомо улыбающееся лицо.

Выглядел Балинез паршиво. Бледный до желтизны, под глазами залегли глубокие темные круги, волосы больше не спадали ему на плечи золотыми волнами, а висели свалявшимися патлами неопределенного цвета.

- Болит? - кивнул Айя на ногу и пожалел, что спросил. Банальный вывих никак не мог болеть сильнее, чем пулевое ранение, а их Йоджи переносил с легкостью, без ощутимых потерь для красоты.

- Да нет, не очень, - удивленно сказал Йоджи. - Пиво будешь?

Айя поморщился, и Балинез поставил банку обратно на тумбочку.

- Странная миссия, нэ? Кто были эти четверо? Твои знакомые?

Айя промолчал. Это была его личная вендетта, в которой не нужны ни помощь, ни вмешательство посторонних.

- Не отвечай, если не хочешь, я тебе доверяю. Если считаешь, что этот секрет можно хранить, не подставляя при этом нас - твое право, Ран. Тебя ведь так зовут на самом деле?

- Меня зовут Айя.

Он поднялся с кровати, собираясь уйти, но рука Йоджи стремительно, быстрее, чем глаза успели заметить движение, метнулась к его запястью. Теплые пальцы легли на кожу, не удерживая - только касаясь.

- Останься.

Айя замер, часто моргая.

- Пожалуйста. Останься сегодня со мной. Я больше не могу спать один. Кровать широкая, я тебя не потревожу.

Это был уже не первый раз, припомнил Айя. Две недели назад около трех утра он отправился в ванную и столкнулся на лестнице с отвратительно пьяным, перемазанным губной помадой двух цветов Балинезом. Тот держался за стену и покачивался, как будто раздумывал, не блевануть ли на ступеньки. Когда Айя попытался брезгливо протиснуться мимо, тот поймал его за плечо и так же жалобно попросил разделить с ним постель.

От него несло табаком, перегаром и едкими духами. На левой щеке краснел отпечаток маленькой ладони, майка была надета задом наперед, сползшие очки не закрывали опухшие полуслепые глаза. Айя даже не был уверен, что Йоджи понимает, с кем разговаривает. Он отпихнул его от себя так, что тот ударился спиной о стену и едва не скатился вниз по лестнице, а потом схватил за шиворот и отволок в его спальню. Толкнул на кровать и вышел. Наутро Йоджи, казалось, ничего не помнил об этом инциденте. Теперь он просил снова.

- Мне снится новый сон, - губы блондина болезненно скривились, он прокашлялся и продолжил. - В этот раз она совсем рядом, и я могу ее спасти. Я вижу, куда попадет пуля, могу закрыть ее собой, и она будет жива. Может быть, я даже не умру. Нет, во сне я знаю, что умру. Но она будет жива.

- Кто?

- Маки... Аска... Не знаю. Дело не в этом. Понимаешь, в реальности я легко могу прыгнуть на пулю, если нужно. Ты знаешь.

Айя кивнул. Он знал.

- А во сне я никогда этого не делаю. Мне страшно. И она умирает. А потом... она приходит за мной.

Глаза Кудо, такие темные в сумерках, расширились, как будто он снова видел перед собой разгневанный призрак любимой женщины. Пальцы на запястье Айи конвульсивно сжались.

- Йоджи, - сказал Айя. - Ты не виноват.

Эти слова ничего не значили, уж он-то знал прекрасно, но Оми и Кен непременно сказали бы что-нибудь подобное.

- Господи, - почти всхлипнул Йоджи. - Конечно, я виноват. Я каждый раз так ликую, что выжил... Конечно, я виноват. Неважно. Я могу работать, я не собираюсь сходить с ума и все такое. Я просто не хочу спать один. Останься.

Айя облизнул губы и перевел дыхание. Его ладони вспотели, сердце билось где-то в горле. Естественно, он хотел остаться. Он мечтал снова оказаться в этой постели с тех самых пор, как проснулся в ней впервые, выскользнув из липкого, страшного сна и из объятий своего рыжего мучителя, и вместо этого оказался в руках незнакомого красивого парня, который легко смеялся, много болтал и прикасался к нему тепло и по-дружески. Лез в душу, как будто ему действительно было интересно, а фигурально получив по носу, без обид отскакивал. Тогда от него тоже пахло недавним сексом, но он был трезвый и веселый. Конечно, это было до Маки.

Он мог бы остаться. Они лежали бы рядом под одеялом, возможно, соприкасаясь плечами, и Йоджи бы спал, мирно и тихо, а он кусал бы губы и изнывал от желания и одиночества. Это было бы даже неплохо.

Но Йоджи держал сейчас его за руку и смотрел на него огромными, умоляющими глазами только потому, что с порванными связками он не мог смотаться в ближайший клуб и притащить домой какую-нибудь тощую вертлявую брюнеточку, которая подарила бы ему тепло, покой и забвение в обмен на пару комплиментов и добротный, умелый секс. Айя мысленно усмехнулся, прикидывая, согласился бы Йоджи расплатиться с ним тем же способом. Нет, он, конечно, был бы потрясен, почувствовал себя униженным и преданным, но наверняка не отказал бы. В своем теперешнем состоянии он дал бы Айе все, чего бы тот потребовал.

Балинезу просто повезло, что Фудзимия больше не был человеком. Карающему мечу секс не нужен.

- Ты как ребенок, Кудо, - произнес Абиссинец. - Если боишься спать один, купи себе ночник и плюшевого медвежонка.

Рука Йоджи упала на простыни. Не глядя ему в лицо, Айя развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Кен все еще плескался в ванной. Айя вспомнил, что использовал последнее чистое полотенце, и спустился в прачечную за стопкой свежевыстиранных. Он уже собирался постучать в дверь ванной и крикнуть Кену, чтобы тот высунулся и забрал полотенца, но вовремя отдернул руку. Из-за шума воды до него донесся приглушенный стон и сдавленный голос Хидаки:

- Йоджиии…

Айя положил полотенца на пол под дверью и удалился, ступая абсолютно неслышно.

Двое красивых парней целовались в центре зала, забыв об окружающих, ошеломленно и с оттенком восхищения разглядывающих их, соломенные пряди мешались с красными, переплетались руки, нежно, едва прикасаясь, лаская напряженные плечи, узнавая, пробуя, наслаждаясь…
- Что мы делаем? – выдохнул Йоджи, оторвавшись наконец от Рана. Тот, облизнув припухшие губы, улыбнулся. А в аметистовых глазах плясали бесенята.
- По-моему, нам следует уйти, Кудо, - тихо сказал он. – Мы привлекаем слишком много внимания.
Йоджи кинул взгляд на людей за столиками.
- Решат, что мы ушли заниматься любовью… - пробормотал он. Ран коснулся его груди.
- Ты же всегда любил эпатировать общество, разве нет? – он приподнял одну бровь и усмехнулся. – Так с каких пор тебя волнует, что думают о тебе?
Йоджи прикусил губу и криво усмехнулся.
- Не знаю, почему, но мне кажется, что ты прав…
- А я всегда прав, - просто ответил красноволосый и переплел пальцы с пальцами Балинеза. – пойдем…
Рука об руку, они прошли через зал, и дверь с затемненным стеклом захлопнулась за ними.

На улице свежий воздух слегка охладил разгоряченное лицо. Да-а… такой выходки от всегда сдержанного товарища Балинез не ожидал. И разобраться со всеми неожиданно нахлынувшими эмоциями оказалось не так-то просто. Неужели Абиссинец правда хотел этого? Отбросив со лба светлые пряди, Йоджи глубоко втянул в себя воздух и повернулся к Рану.
- Ну? – произнес он, закуривая. Затяжка слегка успокоила его, по крайней мере, теперь он мог смотреть на Абиссинца, не испытывая того мучительного всепоглощающего желания, что молнией пронзило его в баре. – И что это было?
- Не знаю, - пожал плечами Ран. – Мне… просто захотелось это сделать.
Блондин внимательно посмотрел на товарища. Лидер никогда еще не говорил, что ему что-то «хочется» сделать, или «не хочется». Было лишь «надо» и «нельзя». «Пробуждение спящей красавицы? - улыбнулся Балинез про себя. – Да неужели…» Теперь главное – не спугнуть.
- И чего же… - осторожно произнес он и сделал еще одну затяжку, - тебе еще хочется?
- Не знаю… - снова повторил Ран.
Наступило продолжительное молчание. Парни вышли на берег моря и остановились у самой кромки волн. Абиссинец скинул туфли и попробовал ногой воду.
- Я хочу искупаться, - вдруг заявил он и быстро стянул рубашку. Йоджи, приподняв бровь, усмехнулся.
- Ты же едва научился, - он смотрел, как Ран снимает брюки, – не боишься плавать в темноте?
Тот выпрямился.
- Ты же будешь рядом, - серьезно сказал юноша. И не успел Балинез что-то ответить, как Ран отвернулся и вошел в воду. Зайдя по пояс, он глубоко вдохнул, наклонился вперед, раскинув руки, словно собираясь обнять океан, и поплыл, разбив сверкающую лунную дорожку сотнями брызг. Беспорядочные поначалу движения становились все уверенней, все легче. Отплыв на несколько метров, Абиссинец нащупал ногами дно и встал, оказавшись в воде по плечи.
- А ты не хочешь? – обернулся он к Йоджи. Тот улыбнулся и достал еще одну сигарету.
- Нет настроения.
- Знаешь, - Ран опустил голову, вглядываясь в темную воду. – Я в самом деле не чувствую себя достаточно уверенно, чтобы плавать, как ты…
Еще один знак. Раньше Абиссинец никогда бы не позволил себе сказать, что кто-то превосходит его, даже если бы это и было правдой. Йоджи опустился на корточки, не сводя взгляда с полуобнаженного товарища, который направился к нему, преодолевая сопротивление воды.
- У тебя все впереди, - заметил блондин. – Еще будешь плавать лучше меня…
Ран остановился в воде по пояс и очертил вокруг себя полукруг кончиками пальцев.
- Теплая… - с оттенком восхищения произнес он, набрав в горсть воды и позволив ей стечь с ладони, – И почему я раньше не замечал этого… - он зачерпнул воды в обе ладони и подбросил ее вверх, так что на миг брызги окутали его фигуру сверкающим покрывалом. Прикрыв глаза, Абиссинец провел по лицу, стирая переливающиеся в лунном свете капли, и чуть улыбнулся.
- Жаль, что я не умею рисовать, - тихо произнес Йоджи.
- И что бы ты нарисовал? – поинтересовался Ран, выходя на берег. Он сел на песок рядом с товарищем, и откинулся назад, опираясь на локти.
- Тебя, - улыбнулся Балинез. – Море. Лунную дорожку, звезды… Свет луны на твоей коже… Ты как произведение искусства, Ран. Хочется спрятать тебя от чужих глаз, и не давать никому прикасаться…
Абиссинец отвернулся, так что Йоджи не видел его лица. К шее прилипли мокрые волосы, и блондину вдруг захотелось убрать их, отвести кончиками пальцев, а затем коснуться поцелуем…
- Да ты поэт, Кудо, - отозвался наконец Ран. Плейбой пожал плечами.
- Да вообще-то нет, наверное… - усмехнулся он. - Только вот сижу сейчас и думаю о том, что хочу тебя поцеловать. Бред, конечно.
Абиссинец чуть улыбнулся.
- Полагаю, я сам тебя несколько… спровоцировал.
- Да уж… - Йоджи выкинул окурок. – Вот не думал, что захочу тебя…
- А разве меня нельзя хотеть? – Ран произнес это так тихо, что Балинез едва расслышал.
- Шутишь? – фыркнул он. – Тебя нельзя не хотеть. Почему, думаешь, в нашем магазине все время толпы школьниц, на которых не действует даже твое пренебрежение? Из-за меня? Или из-за Оми с Кеном?
- Я думал, что да, - серьезно кивнул Ран. Йоджи рассмеялся.
- Разве что отчасти… Черт побери, Абиссинец, ты что, не соображаешь, как ты красив?
- Я не думал об этом, - пожав плечами, ответил тот.
- Еще бы. Ну так подумай, - Йоджи полез в карман за следующей сигаретой.
Ран поморщился, поднимаясь.
- Кудо, прекрати дымить!
Балинез весело глянул на него.
- Отойди подальше!
Красноволосый выхватил пачку у него из рук и зашвырнул подальше.
- Эй! – негодующе воскликнул Йоджи и наткнулся на непреклонный взгляд.
- Ты обещал, что бросишь курить, если я научусь плавать! – заявил Ран и наклонился, поднимая с песка рубашку. Балинез сердито смотрел на него. – Я научился. Теперь твоя очередь выполнять обещание!
Некоторое время блондин просто молча смотрел на него, опешив.
- Твою мать, Абиссинец! – наконец зло бросил он и направился в сторону отеля. Руки сунул в карманы и стиснул кулаки, ругая себя последними словами. Вот чертов кретин! Это ж надо было так попасться! Теперь Ран ни за что не позволит ему отступить от легкомысленно данного обещания, своего лидера вайсс знал достаточно хорошо.
Но, шагая по аллее, Балинез вдруг понял, что по лицу неудержимо расползается довольная улыбка.
Вслед ему прозвучал тихий смех.

Йоджи долго бродил вокруг отеля, думая об Абиссинце. Вдыхая ночные ароматы цветущих деревьев, впитывая шум океана и шелест волн, пока не почувствовал, что замерзает. Ежась и растирая предплечья, он быстрым шагом направился к отелю.
Ран уже спал, свободно раскинувшись на кровати, обнаженный и прекрасный, а бедра прикрывала лишь легкая простыня. Медные волосы казались черными, и лунный свет бесстыдно ласкал его тело.
Йоджи осторожно прикрыл дверь и остановился, глядя на юношу. А затем подошел и тихо сел рядом. Отвел со лба спутанные пряди, легко провел вдоль скулы, коснулся нежных губ… Ран вздохнул во сне и откинул назад голову.
«Красивый…» - восхищенно прошептал Йоджи и поднялся, снимая одежду. Абиссинец повернулся набок, и снова вздохнул, просыпаясь.
- Йоджи? – тихо произнес он хрипловатым со сна голосом. – Ты… здесь?
- Вроде бы, - улыбнулся Балинез.- Ты спи.
- М-мм… - Ран потерся щекой о подушку. – А ты?
- Уже ложусь…
- Йоджи…
- Что?
- Иди сюда… - Абиссинец, не открывая глаз, подвинулся, освобождая место для друга. Балинез на мгновение опешил. «Ах да… твой сон…» - вспомнил блондин.
Тихо он лег рядом, и Ран, прильнув к нему, положил голову на плечо, и обнял.
- Сволочь ты, Абиссинец, - прошептал Йоджи, зарываясь губами в мягкие волосы.
- Почему? – сквозь дрему пробормотал тот.
- Как я смогу уснуть рядом с таким парнем? – отозвался Балинез, чувствуя, как вопреки его утверждению глаза слипаются. Ран пожал плечами, но сил на ответ у него уже не было.

А следующий день был похож на прекрасную сказку. С самого утра они отправились на пляж, где взяли напрокат пару водных мотоциклов. Они катались добрый час, закладывая крутые виражи, падая и снова вскарабкиваясь на скутер, обдавая друг друга брызгами, хохоча во все горло и перекрикиваясь: «Тебе меня не поймать!» Наконец, накатавшись, охрипнув от криков и хохота, они вернулись на пляж. Их окликнула милая девушка с мячом в руках. Компании юных туристов из Англии не хватало двоих для пляжного волейбола. Йоджи стал за одну команду, Ран, усмехнувшись, за другую. Они быстро перетянули всю игру на себя, сражаясь друг с другом, ловкие, гибкие. И не замечали, что стали центром всеобщего внимания, а вокруг смотрят только на них двоих… С компанией молодых людей они расстались друзьями.
Посмеиваясь и вытряхивая из спутанных прядей песок (Ран упал с мячом, когда пытался обойти Йоджи, а Балинеза ненароком подкосил неуклюжий парень с мелкими кудрями и застенчивым взглядом), они шли по пляжу. На лице Абиссинца сияла улыбка, но он, казалось, даже не замечал этого.
- Я есть хочу, - неожиданно сказал он и указал на маленький ресторанчик неподалеку. Блондин кивнул.
- Пошли! Я тоже умираю от голода…
Они сели в плетеные стулья на затененной веранде, и официантка принесла меню. Ран из-под длинной челки покосился на Балинеза.
- Закажи сам, ладно? – на мгновение в аметистовых глазах мелькнуло нечто похожее на смущение. – Я не разбираюсь в этом…
Спрятав улыбку, тот уткнулся в меню.
- Ладно… - наконец протянул он. – Думаю, я знаю, что тебе понравится…
Себе Балинез заказал кальмара, а Рану – креветок в соусе.
- Что будете пить? – обратилась к ним официантка, делая пометки в блокноте.
- Мне минеральную воду со льдом, - ответил Абиссинец.
- И шампанского, - неожиданно добавил Балинез, глядя в расширившиеся глаза. - Ты не против?
- Нет, - пожал плечами Ран. – Я не против…
Принесли заказ. Красноволосый набросился на еду, словно не ел месяц, и Йоджи с неприкрытым удовольствием наблюдал за ним.
- Вкусно?
Тот кивнул, вытер губы салфеткой, отпил воды и покосился на кальмара в тарелке товарища.
- Очень… А что это у тебя?
Балинез отрезал кусочек и протянул Рану.
- Попробуй…
Красноволосый потянулся к нему и осторожно снял губами с вилки ароматный кусочек. Слизнул капли соуса.
- М-ммм… - густые ресницы прикрыли фиалковые глаза. – Еще…
- Жадина, - усмехнулся Балинез, но наколол еще один. – А что я буду есть?
- Закажешь еще… - беспечно отмахнулся Ран и подвинул свою тарелку в сторону Йоджи. – Можешь есть мое…
Когда опустела посуда, принесли шампанское в запотевших бокалах, с плавающими кусочками льда.
Балинез взял свой фужер и поднял, рассматривая на свету искрящиеся пузырьки.
- За что пьем?
Абиссинец пожал плечами.
- Только не говори: «не знаю»! – с притворным негодованием воскликнул Йоджи. Ран фыркнул.
- Хорошо, - он поднял свой бокал и прикоснулся им к бокалу друга, отозвавшимся тихим звоном. – Давай выпьем… за исполнение желаний!
- А какое у тебя желание? – поинтересовался тот, сделав глоток и рассматривая Ран поверх бокала.
Тот отвернулся, не ответив. Балинез отпил еще глоток. Холодное шампанское, жаркий день… Закружилась голова и появилось обманчивое чувство легкости, вседозволенности и глупого, безосновательного счастья. Облокотившись о столик с таинственной улыбкой, и наклонившись вперед, Йоджи поманил к себе Рана.
- Что? – он придвинулся ближе, повернул голову, чтобы лучше слышать то, что собирается сказать ему Балинез… А тот подался вперед и неожиданно захватил соблазнительно приоткрытые губы своими… Зарылся пальцами в взлохмаченные красные волосы, скользнул по щеке… Целовал нежно, долго, притягивая голову Абиссинца к себе, не удерживая силой, но и не давая отодвинуться… Пока не почувствовал, как неподатливые вначале губы раскрываются, и тот отвечает на поцелуй. Ран прижимается к его губам сильнее, настойчивее… С трудом Балинез заставил себя оторваться от него.
- Что это было? – выдохнул Абиссинец в его губы. Йоджи лукаво улыбнулся.
- Мне просто захотелось… - он поглаживал скулу Рана, рисуя на ней кончиками пальцев, не обращая внимания на окружающих. Пусть смотрят, если хотят… - Тебя так приятно целовать … Хочешь еще?
Шальные глаза затуманило желание.
- Хочу… - неуверенно ответил он и прикрыл веки, и Балинез снова наклонился к нему. Сладкий, долгий поцелуй. Вкус шампанского и горького миндаля… Волосы пахнут солнцем, морем и ветром, и пальцы Рана осторожно дотрагиваются до его щеки, касаются шеи… Каким же ты можешь быть нежным, мой Абиссинец...

А вечером… кровавый закат окрасил волны и верхушки деревьев пурпуром и золотом, и в его свете волосы Рана сияли медью. Они были в номере, Абиссинец стоял возле окна и ветер обдувал его лицо. Йоджи подошел сзади и обнял его, прижимая к своей груди.
Ран обернулся и прильнул к Балинезу. Доверчиво, так, словно это было так естественно, словно они были вместе уже давно, и изучили друг друга до последней реснички, до последнего волоска на загорелой коже…
Юноша приоткрыл губы, встречая поцелуй. Да, вот так… Так хорошо… Скользить осторожными прикосновениями по нежной коже лица, ласкать шею, и податливое тело… Ты уверен, что хочешь этого, Ран? И вместо ответа – тихий стон.
Прижать к стене, ощущая каждый изгиб тела, неторопливо лаская, запоминая каждый дюйм. И Ран не выдерживает, целует все жарче, прижимаясь и нетерпеливо постанывая. Сладкий, смелый мальчик… Падает на пол одежда, оба обнажены, и прикосновение кожи к коже обжигает огнем.
А потом – кровать, и прохлада льняных простыней, и на белоснежной подушке – кроваво-красные волосы. Прикушенные губы… Не надо, Ран, не сдерживайся. Ты ведь хочешь, да? Хочешь… Давай… скажи мне, как ты хочешь этого, кричи, не сдерживайся, не надо, покажи, как ты хочешь меня…
- Йоджи… - выдохом.
- Да, милый… - поцелуи вперемешку со стонами.
- Я… а-ах…
- Давай, сладкий… - конечно, это у тебя впервые, да? Да, конечно… Кончай, красивый мой, у нас впереди целая ночь, я еще заставлю тебя стонать, и кричать, и млеть от наслаждения, я покажу тебе целый мир…
- Йоджи… а-ааааах…. – Тяжело дыша, Ран смотрел на него сквозь темные ресницы. Блондин поднес руку ко рту и облизал пальцы.
- Ты… что… - выдохнул Абиссинец, и щеки загорелись румянцем. Йоджи улыбнулся и наклонился к его рту, целуя неторопливо и сладко. Расслабленный после оргазма, Ран отвечал на поцелуй, медленно поглаживая спину Балинеза. И вскрикнул от неожиданности, вцепившись в плечи Йоджи, едва тот коснулся его внизу...
- Тише… тише, мой хороший, - шептал блондин, покрывая напряженную шею поцелуями. – Расслабься, будет хорошо, обещаю…
Закрыв глаза, Ран застонал, выгибаясь всем телом. Второй рукой Йоджи поглаживал его пах, осторожно, едва прикасаясь, дразня, испытывая…
- О-ооо… - мучительно застонал Абиссинец, подаваясь вниз. - О, да… еще, Йоджи, еще… - оказалось так просто забыть о всегдашней сдержанности и холодности, отдаться на чью-то милость, позволить властвовать над собой, как же хорошо…
Едва сдерживаясь, Балинез ласкал покорное тело под собой, наслаждаясь нежной кожей, и стонами Рана. Как хочется скорее взять, овладеть, заставить потерять голову…
- Йоджи…
- Что? – задыхаясь.
- Пожалуйста… - шепотом, и закрытые глаза, и краска на щеках. Маленький мой девственник, сладкий, безумно красивый… Подняты на плечи стройные ноги…
- Уверен? – кивок, и закушенная губа. Напряженное тело. Податься вперед…
Вскрик боли.
- Тихо, тихо… - поглаживать нежную кожу под ягодицами, сдерживаясь из последних сил. – Расслабься, прошу, Ран… - и сжатое в тугую пружину тело покорно расслабляется, позволяя проникнуть глубже, пуская внутрь, в горячую тесноту, судорожное сжатие мышц, ах, Ран, как же хорошо…
- Йоджи…
- Ра-ан…
- М-ммм… - зажмуренные глаза, из-под ресниц – соленые капли. Слизнуть, с наслаждением ощущая на языке горьковатый привкус слез. – Йоджи… а-аааххх…
- Тихо, любимый… - хочется плакать от счастья, кричать, раз за разом погружаясь в податливое тело. Да, красивый мой, хороший, вот так… Уже не больно, правда? И Абиссинец под ним выгибается дугой, принимая в себя все глубже, впивается в плечи ногтями, притягивая еще ближе, разрисовывая мокрую спину Балинеза красными полосами.
- Да, пожалуйста… – стоном. – Глубже… сильнее…
Ах, милый, красивый мой, горячий, как же можно отказать тебе? Сильнее, быстрее, забыть обо всем, вперед, вверх, сжимая в объятиях, наслаждаясь, раня, даря наслаждение...
Светлые волосы потемнели от пота, и Ран ловит их губами, закусывая в тщетной попытке сдержать стон. Да, Йоджи, да-а… да, да, ДА-ААА!
Обнимая и нежно лаская друг друга, касаясь короткими поцелуями влажной кожи, проводя кончиками пальцев по свежим царапинам… Сумасшедший, что же ты натворил, сладкий мой, как же я теперь покажусь на пляже с разукрашенной спиной? Тихий смех. Дрема укутывает мягким покрывалом, спать, совсем немного, отдохнуть, только не уходи, ладно? Переплетены ноги и руки, волосы касаются плеча, сонное дыхание… и нежная улыбка на припухших зацелованных губах.
Ночь.
Луна.
И звезды…
Телефонный звонок. Ран с недовольным стоном тянется за мобильником.
- Слушаю, - Йоджи, обняв его за плечи, целует в шею, и Абиссинец, улыбаясь, льнет к нему, рассеянно слушая взволнованный голос в трубке. И вдруг застывает. Резко оттолкнув от себя Балинеза, он садится на кровати.
- Что? - пауза. – Нет, Кен… - Йоджи хмурится, изучая замкнутое выражение лица Абиссинца. – Не надо. Пусть Оми все проверит… - пауза. – Нет. Мы скоро будем…
Ран отключает телефон и несколько минут смотрит прямо перед собой. И Йоджи видит уже не страстного любовника, что безоглядно отдавался ему, а решительного и жесткого лидера Вайсс.
- Собирай вещи, Кудо, - негромко говорит Абиссинец и поднимается. Простыня падает на пол. Йоджи невольно тянется за ним… и рука повисает в воздухе. Неужели… это все?
Ран поворачивается к нему.
- Йоджи, - тихо говорит он, и на бесстрастном лице ничего нельзя прочесть. – Это было просто чудесно, но мы не можем…
Балинез, легко поднявшись, прикладывает к губам Абиссинца кончики пальцев.
- Ничего не говори, Ран, - чуть улыбаясь, говорит он. – Я знаю.
Он легко прикасается губами к его рту. Не поцелуй. Прощание.
По дороге в аэропорт никто не произносит ни слова. Кудо нервно курит, Фудзимия сплетя в замок пальцы, смотрит в окно. Они больше не любовники. Теперь они снова Вайсс.
«Охотники света, пресеките будущее темных созданий!»
Это их судьба.

Когда он проснулся, за окном ярко светило солнце, а рядом не было никого. Йоджи зевнул и потянулся всем телом, невольно улыбаясь. Значит, непробиваемая броня Вечного Ледяного Спокойствия дала трещину... В эту ночь рядом с ним был живой, страдающий человек. И плейбой знал, что помог ему. Согрел своим теплом, сделал именно то, чего от него ждал Ран... "Интересно, - подумал он, - что сделает Фудзимия теперь? Замкнется? Будет вести себя, как ни в чем не бывало?" - это бывший детектив и собирался выяснить. А пока Абиссинец исчез неизвестно куда, можно было и подремать ...
Простыни еще хранили аромат его тела, Балинез машинально погладил ладонью подушку, на которой спали они оба, и уткнулся в нее лицом, приготовившись поспать хоть чуть-чуть. И тут вспомнил, что сказал ему вчера Абиссинец. Улыбка поблекла.
- Выспался? - вдруг раздался за спиной знакомый голос и Балинез дернулся, как от удара током. Ран сидел в кресле в углу, и как видно, довольно давно наблюдал за ним. Его взгляд был... оценивающим. Внезапно Йоджи стало не по себе.
- Выспался, - ровно ответил он. Интересно, почему вдруг ему стало неуютно? Ведь Ран видел его обнаженным не один раз, как тогда, когда они вдвоем встретились с группой бойцов якудза, и Балинезу довольно сильно досталось. Ему рассекли бедро, чудом не задев паховую артерию, и Ран сам перевязывал его. Разрезал по шву его щегольские брюки и перетянул бедро своим поясом. И тогда Балинезу было ничуть не стыдно. А вот сейчас... Все это пронеслось в голове Йоджи за одно мгновение. Вот что же, черт возьми, превратился Абиссинец? Или дело в нем самом?
Сегодня Ран был в своих любимых бесформенных джинсах и старой майке.
- Чем займемся? – внезапно поинтересовался он, отбросив со лба челку, взгляд из пристального стал открытым, а Балинез выругал себя за некстати проснувшуюся мнительность. С чего он взял, что Ран смотрел на него... а, к черту!
- Ну... - протянул он, - первое, что мне приходит в голову - любовью, - он фыркнул. - Но вряд ли я тебя интересую в этом плане, так что придется... - он резко сел на постели, и потряс головой, стряхивая остатки сна, - для начала позавтракать... - Йоджи встал, и, зажмурившись, со стоном потянулся, - а потом... потом я что-нибудь придумаю! Например... научу тебя плавать!
Он подхватил со стула полотенце и направился в ванную.
Через час они уже шли по пляжу. Йоджи, как всегда в отличном настроении, спрятав глаза под темными очками, выискивал на заполненном отдыхающими пляже подходящее местечко.
- Только не здесь, - прошипел Абиссинец, заметив, что товарищ явно направляется в сторону стайки девушек в бикини.
- Почему? - вскинул брови плейбой.
- Потому что, - Ран сунул руки в карманы джинсов, - учиться плавать посреди этого столпотворения я не собираюсь...
- Погоди-ка, - Йоджи остановился и, сдвинув очки к кончику носа, недоверчиво взглянул на товарища. - Ты серьезно? Ты правда хочешь научиться...?
- Я похож на шутника, Кудо? - холодно спросил Абиссинец. Плейбой фыркнул.
- Вообще-то не очень. Ладно, - он широко улыбнулся. - Пошли.
Через пару сотен метров песчаная отмель сужалась и изгибалась косой. Вот там Йоджи с Раном и нашли чудесное, уединенное местечко. Небольшой кусочек пляжа, окруженный деревьями, прозрачная вода.
- Ну, - удовлетворенно кивнул Йоджи, сбросив майку. - По-моему, подходящее место, чтобы учиться плавать...
Ран опасливо покосился в сторону моря и поежился.
- Кудо, а как тебя учили плавать?
Плейбой прыгал на одной ноге, стаскивая брюки.
- Знаешь…- протянул он, расправившись с ними, и засмеялся. - Я бы тебе не советовал учиться так же...
Ран снял майку и джинсы. Взлохмаченные красные волосы над бледным лбом делали его похожим на какую-то экзотическую птицу.
- А если серьезно?
- А если серьезно, - улыбнулся Йоджи. - меня просто швырнули в воду. Выбор был невелик - я мог или утонуть, или выплыть. Я выбрал второе...
- М-да... - задумчиво произнес Абиссинец, посмотрев на полуобнаженного Йоджи, который наносил на грудь крем для загара. - Что-то мне расхотелось учиться...
- Ладно тебе, - усмехнулся Балинез и вылил на ладони побольше приятно пахнущего средства. - С тобой я так поступать не стану, можешь не надеяться. Давай-ка, иди сюда. Намажу тебя, а то обгоришь... - он шагнул к Рану, и не успел тот сказать и слова, как узкие ладони светловолосого коснулись его плеч. Неторопливыми движениями Йоджи распределял крем по спине Абиссинца, проводя по внезапно застывшим плечам, пояснице, спускаясь все ниже... Внезапно Ран отстранился.
- Хватит, - бросил он, отворачиваясь от Балинеза. - Дальше я сам.
- Ну как знаешь, - слегка удивленно сказал тот. - Странный ты все же...
- Чем это? - буркнул Ран, намазывая руки.
Йоджи не ответил и направился к воде. На мгновение застыл в полосе прибоя, а затем решительно шагнул в воду, и, сложив руки, нырнул. Через некоторое время его голова показалась в метрах десяти от берега. Отбросив со лба прилипшие волосы, он брассом направился к берегу, и Ран невольно залюбовался его четкими движениями профессионального пловца.
Встав в воде по грудь, Йоджи махнул ему рукой.
- Иди сюда, тут мелко!
Абиссинец глубоко вздохнул, призвал на помощь всех известных богов и шагнул в воду. Она оказалась довольно прохладной, разогретая солнцем кожа мгновенно покрылась мурашками, и Ран потер предплечья, остановившись там, где ему было по колено.
- Ну же! - нетерпеливо крикнул Йоджи, - Давай скорее, или я утащу тебя под воду, как вчера!
- Только попробуй, - пробурчал себе под нос красноволосый, но все-таки направился к товарищу. «Я не думаю о том, что не умею плавать... – металось в голове, - Я просто иду... Сквозь чертову тонну воды... А ее так много... А если я захлебнусь?! Боже мой…»
Наконец юноша добрался до Балинеза и схватился за протянутую навстречу ладонь.
- Кудо, - выговорил Ран, стараясь не стучать зубами и выдерживать уверенный тон. - Я... передумал. Ну, не умел я плавать двадцать два года, и... ничего. Я лучше позагораю... - Он шагнул по направлению к берегу, но Йоджи схватил его за плечи.
- Фудзимия, - мурлыкнул Балинез ему в ухо, - неужели ты боишься?
Ран хмуро покосился на него.
- Ничего я не боюсь! - он отдернул плечо.
Балинез шагнул в сторону и внезапно окунулся с головой. Оттолкнувшись ногами от дна, он выпрыгнул из воды, взметнув к сияющему небу столб брызг. Потемневшие волосы облепили высокие скулы.
- Боишься! - весело выкрикнул он. - Ран Фудзимия боится воды!
- Заткнись, Кудо! - прошипел Абиссинец, но тот только расхохотался.
- Заткни меня, если сможешь! - он нырнул и в следующую секунду оказался рядом с Раном, и, ударив ладонью по водной глади, стал щедро поливать его. Хватая воздух ртом, тот отвернулся и попытался ухватить обнаглевшего вайсса, но тот без труда увернулся. Хохоча, Балинез вынырнул в пяти метрах от него. - Тебе меня не поймать!
- Ах так!! - рассвирепев, Ран совершенно забыл про то, что не умеет плавать, сейчас главной целью было поймать разошедшегося Йоджи, который, улегшись на воду, бил ногами, изображая из себя моторную лодку. Закрываясь ладонью, Абиссинец подобрался как мог близко и кинулся на Балинеза. Но тот снова увернулся, и Ран схватил лишь пустоту. Оказалось, что здесь было довольно глубоко, юноша почувствовал, как его мгновенно потянуло ко дну, и инстинктивно забил руками и ногами, стараясь не уйти с головой. Вода хлынула в нос и уши, а он старался, как мог, во всепоглощающем страхе забыв обо всем, следуя подсознательному желанию выжить... И тут же его обвили две сильные руки, потянули, вытаскивая на более мелкое место.
- У тебя здорово получается, - серьезно сказал Йоджи, все еще прижимая к себе товарища, и его зеленые глаза оказались в паре сантиметрах он глаз Рана.
Инстинктивно вцепившись в его плечи, Абиссинец пытался отдышаться. Волосы слиплись, и темными стрелами перечеркивали побледневшее лицо. Он нервно выдохнул.
- Отпу... сти... Кудо.
- Да ну? - дразняще улыбнулся Йоджи, и развернулся в воде, увлекая за собой Рана. - А ты точно этого хочешь?
Абиссинец помолчал, взвешивая все "за" и "против". Конечно, было бы очень соблазнительно повисеть на шее у Балинеза, пусть тот потаскает его на буксире... Но признаться в этом?! Никогда!
- Хочу! - заявил Ран и отпихнул от себя Йоджи. Тот весело фыркнул и снова нырнул.
Через полтора часа Абиссинец уже довольно сносно держался на воде и даже сделал попытку последовать за Балинезом, которому быстро наскучило приглядывать за барахтающимся на мелководье лидером, и он уплывал все дальше. Йоджи нырял, как дельфин, чего нельзя было сказать о Ране. Выбравшись наконец на песок и обессилено на нем растянувшись, красноволосый бездумно смотрел прямо перед собой, машинально сдувая с глаз непокорную прядь. Рядом опустился Йоджи.
- Может, еще разок? - он набрал в горсть песка и насыпал его на спину Рана. Это оказалось настолько приятным, что тот едва не застонал от удовольствия.
- Ни за что... - выдохнул Абиссинец. Йоджи рассмеялся и перевернулся на спину. К его животу и груди пристал песок, и он небрежно стряхнул его. Одну длинную ногу блондин согнул в колене и нагребал на другую бархан.
- Да, пожалуй, тебе уже хватит, - он провел ладонью по покрасневшему плечу Рана. - Пошли-ка, Фудзимия. Скоро сгоришь, станешь одного цвета со своими волосами...
Тот покосился на Балинеза. Смуглый оттенок его кожи наводил на мысль, что солнечные ожоги уж ему-то точно не грозят.
- Ты что, в солярий ходишь, Кудо? – спросил Ран, поднявшись. Ноги неожиданно ослабли, он покачнулся. Йоджи поддержал его за локоть.
- Ну иногда, а что? Девушкам нравится ровный загар... везде... - подмигнул он лидеру. Тот раздраженно фыркнул и выдернул руку.
- Сделай одолжение, Кудо. Ничего не хочу знать про твои похождения! - отвернувшись, Абиссинец стал натягивать одежду. Похоже, он и правда немного обгорел, несмотря на защитный крем, кожу неприятно покалывало. И тут до него дошло, что за все это время он ни разу не вспомнил об Айе... Ран застыл с майкой в руках, размышляя. Может быть, сестра сочла бы его поведение предательством? Решила бы, что брат забыл ее слишком быстро... Или... Или она хотела другого? Абиссинец вспомнил, как весело она смеялась, указывая на чужие вещи, которые он нацепил по настоянию Кудо... Может быть... А почему нет?
- Ты чего замечтался? - Йоджи, уже натянувший брюки, перебросил майку через плечо и поправил болтающийся на шее крест. Под ключицей пристало несколько песчинок, и Ран с трудом подавил желание протянуть руку, коснуться его, чтобы стряхнуть... - О, черт! - вдруг воскликнул Балинез, уставившись на товарища. - Слушай, я не хотел!
Вайсс проследил за его взглядом. Через всю грудь, от ключицы к животу шла длинная ссадина. Очевидно, она появилась, когда Балинез прижал его к себе, и болтающаяся на шее безделушка оцарапала Рана острым краем.
- Черт… - машинально повторил Абиссинец. На лице плейбоя появилась нахальная усмешка.
- Знаешь, ты всегда можешь сказать, что это я разукрасил тебя в порыве страсти! - он наверняка нашел это весьма забавным, потому что безудержно расхохотался, не замечая, как странно смотрит на него Ран. Даже не улыбнувшись, тот отвернулся и направился в сторону отеля.

Когда Ран открыл глаза, солнце уже клонилось к закату. Он тряхнул гудящей головой и сел на постели. После возвращения с пляжа он рухнул на кровать и моментально отключился, даже не поинтересовавшись, чем займется Балинез. Плейбоя в комнате не было. Абиссинец некоторое время валялся в постели, пока не стемнело. А Йоджи все не появлялся.
Решив заняться поисками товарища, Ран встал и подошел к зеркалу, рассматривая свое отражение. Кожа на скулах слегка порозовела, и немного саднили плечи, но, спасибо Балинезу, ожогов не было. Наскоро натянув рубашку и джинсы, Абиссинец спустился вниз, логично рассудив, что найти безбашенного плейбоя можно в одном месте. А именно – в баре.
И точно, Йоджи, оживленно жестикулируя и что-то вдохновенно объясняя трем симпатичным девушкам, которые восторженно заглядывали светловолосому красавцу в рот, выглядел весьма довольным жизнью и даже не замечал товарища, остановившегося в паре метров от него. Некоторое время Ран наблюдал за блондином, а затем на его лице появилась загадочная ухмылка, совершенно не свойственная ему ранее. Кажется, он понял, что надо делать…
- Нет-нет, ты не прав, - улыбнулась Йоджи милая светловолосая девушка, и поднесла ко рту сигарету. Балинез моментально щелкнул зажигалкой, - спасибо… я могла бы объяснить…
Блондин откинулся на спинку стула и кивнул. Симпатичная и довольно умная девушка ему понравилась, и он уже раздумывал, как бы половчее отделаться от ее подруг, когда… Две горячие руки обвили его шею.
- Почему ты меня не разбудил? – шепнул в ухо тихий голос и Балинез едва признал в нем голос Абиссинца. Губы красноволосого скользнули вдоль щеки, прижались к ямке у плеча…. Внезапно Ран выпрямился и взглянул на ошеломленно замерших девушек. – Приятная компания, да?
Он непринужденно опустился на соседний стул, не снимая руки с плеча Балинеза, а тот впервые в жизни растерялся. Широко раскрытыми глазами он посмотрел на лидера. Тот, как бы невзначай распахнув рубашку и проведя по длинной царапине на груди, чуть улыбнулся.
- Я скучал… - и томный взгляд из-под длинных ресниц.
- А-а… Пожалуй, нам пора… - произнесла одна из девушек и потянула подругу за руку. Через мгновение плейбой остался один на один с лидером вайсс.
- Что ты, черт тебя возьми, вытворяешь?! – процедил Йоджи. Абиссинец, с кажущимся равнодушием взглянув на него, отодвинул в сторону стакан со следом помады.
- Избавил себя, да и тебя заодно, от назойливых девиц, а ты что подумал? – темные глаза прожигали насквозь. - Что я пытаюсь тебя соблазнить?
Йоджи отвернулся и, глубоко вздохнув, попытался успокоиться.
- Что теперь они обо мне подумают? – блондин нервно затянулся. Ран фыркнул.
- Будут окружать тебя еще большим вниманием, - насмешливо бросил он. – Бисексуальность только добавит тебе шарма, - он заказал подбежавшему официанту мартини и расслабленно откинулся на спинку стула.
Йоджи свирепо глянул на него.
- Прекрати сверлить меня взглядом, Кудо, - устало произнес Абиссинец и потер переносицу. – Я чувствую себя ужасно…
- Наверное, совесть замучила, - ядовито выдал Йоджи и отвернулся. Ран даже не улыбнулся.
- Это вряд ли, - он подхватил принесенный официантом стакан и сделал глоток. – Итак, какие у нас планы на вечер?
Йоджи в ярости повернулся к нему.
- Ты хотел научиться плавать, да, Фудзимия? А еще я обещал научить тебя танцевать! Что дальше?! - прошипел плейбой, едва сдерживаясь, чтобы не заорать в голос. - Потребуешь, чтобы я занялся с тобой сексом?! Для чего ты притащил меня сюда?! Ты хоть раз спросил, чего хочу я?! Кем ты возомнил себя, Мистер непорочность?! Думаешь, что я – твоя собственность? Между прочим, я не обязан… - на его руку легла узкая ладонь.
- Меня бы вполне устроило, если бы ты выполнил свое обещание и научил меня танцевать… - тихо произнес Ран и поднялся, не выпуская руки Йоджи. – Пойдем…
В баре играла медленная негромкая музыка, зал освещался лишь лампами с матовыми стеклами, создававшими интимный полумрак. Йоджи посмотрел снизу вверх на Рана и почувствовал, как раздражение улетучивается. Золотистый свет подчеркивал сияние медных волос, а эти глаза, что смотрели на него сейчас с неясной, неуловимой нежностью…
- Интересно, Фудзимия, - негромко сказал Йоджи, поднявшись. Ран стоял вплотную к нему, так что Балинез ощущал жар его тела, - как ты умудряешься даже в этих безвкусных тряпках выглядеть наследником королевского дома? – Абиссинец удивленно приподнял брови, и плейбой, прикусив язык, вдруг понял, что произнес вслух свои мысли. Красноволосый почти прижался к нему, и Йоджи ощутил на губах его дыхание.
- Я особенный, - прошептал он и слегка подтолкнул Йоджи в центр зала, – пойдем…
Учить танцевать Абиссинца было все равно, что объяснять азы хореографии балерине. Лидер вайсс двигался с такой грацией и изяществом, что наблюдать за ним было сплошное удовольствие. И Йоджи вдруг подумал, что за одно только это неземное видение – Ран, полузакрыв глаза, покачивается в такт медленной мелодии, а приглушенный свет скользит по его бледной коже, очерчивая высокие скулы, высвечивая соблазнительную впадинку под ключицей… любовно оглаживает медные пряди, отбрасывающие тень на фиалковые глаза… а потом вдруг ресницы, как крылья бабочки, взлетают вверх. И глаза ранят, как острие катаны, прямо в сердце… Йоджи понял, что за одно это готов простить Абиссинцу даже его неудачную шутку.
Теперь на них смотрели все.
Ран, чуть улыбнувшись и не отпуская взгляда Йоджи, шагнул к нему и прильнул всем телом. Рука скользнула вдоль талии, опустилась на бедро…. Юноша откинул назад голову, словно приглашая коснуться ртом нежной кожи, и прикрыл глаза…
- Фудзимия, прекрати, - наконец Балинез смог выдать нечто членораздельное. Абиссинец взглянул на него сквозь темные ресницы.
- Почему? – низким голосом поинтересовался он. Йоджи нервно выдохнул.
- Потому что… Теперь все будут считать нас с тобой… - Ран обвил шею Балинеза и прикусил колечко в ухе, чуть посасывая. Балинез вцепился в его плечи, едва сдержавшись, чтобы не застонать.
- Да? – горячий шепот обжег шею.
- Любовниками… - выдохнул блондин, чувствуя, как онемело все тело, а там, где Ран касается его, расходится обжигающая волна возбуждения.
- И что с того? – губы к губам, и темные глаза, так близко…
- Это…
- Да?
- Нельзя…
- Почему?
И Йоджи не нашел, что ответить. Горячий рот накрыл его губы, властно раздвинув их, пальцы зарылись в растрепанные светлые волосы, притягивая ближе, лишая воли…

- Вот это я понимаю! – Йоджи, восхищенно присвистнув, окинул взглядом просторный номер отеля. Красивая мебель, две кровати, разделенные тумбочкой, шторы до пола, и французское окно. - Ну, конечно, не Президентский люкс, но все-таки… И с чего это Вайсс так раскошелились?
- Боятся потерять ценного сотрудника, - процедил Ран, сбрасывая с плеча сумку. – Обычные люксовые апартаменты…
- Можно подумать, ты всю жизнь прожил в таких отелях, - фыркнул блондин и прошел через весь номер к балкону. Через полминуты раздался вопль: – Ран! Иди сюда!
Тот оторвался от созерцания содержимого своей сумки.
- Ну что?
- Иди сюда, говорю! – крикнул с балкона Йоджи. – Не пожалеешь!
Айя покосился на неразобранную сумку и вышел к нему.
- Красота! – довольно улыбнулся Балинез.
Прямо под ними, в пятидесяти метрах от отеля, шумело море, окрашенное заходящим солнцем в багряные тона. Невысокие разлапистые деревья, покрытые желтовато-розовыми мелкими цветами, незнакомыми юноше, источали сладковатый аромат. Ран невольно прикрыл глаза и подставил лицо легкому ветерку, ласкающему кожу, слушая шепот океана. Йоджи посмотрел на него и восхищенно застыл.
- Красиво, - сказал он, улыбаясь. Абиссинец открыл глаза.
- Что красиво?
- Ты, - просто ответил Балинез. – Закат, знаешь... твои волосы… и кожа… просто светится! – блондин улыбнулся. - Черт, как же здорово, что мы здесь! – и он порывисто обнял друга. Тот от неожиданности покачнулся.
- Руки убери, Кудо, - резко отодвинулся он. Но плейбой, с быстротой молнии метнувшись назад в номер, уже вывалил на одну из кроватей свои вещи.
- Одевайся, быстро, - сияя, бросил он. – Пойдем, спустимся!
Ран приподнял бровь.
- Прямо сейчас?
- Да, да! – Кудо с ворохом вещей исчез в ванной, послышался шум воды. – И давай, быстро!
Абиссинец пожал плечами и выудил из своей сумки джинсы и майку. Он только застегнул пуговицу на поясе, когда из ванной вылетел Йоджи в полотняных брюках на бедрах и белой майке.
- Ты еще не готов?! – он посмотрел на обнаженного по пояс юношу. Ран раздраженно вздохнул.
- Если ты будешь так суетиться, Кудо, я пожалею, что не прихватил с собой катану…
- Ладно тебе! – Йоджи подал Рану майку, тот быстро натянул ее. – Ворчишь, будто тебе лет девяносто!
- Я не доживу, - буркнул красноволосый.
- Тебе же лучше, - беспечно отозвался Балинез. - Все. Давай, пошли, скорее!
Подняв глаза к потолку, Ран пошел за Йоджи. Через боковой вход они вышли на дорожку, окруженную аккуратно подстриженными кустами.
- …Интересно, - рассуждал Балинез, - кому это придет в голову купаться в крытом бассейне, когда есть океан? И зачем… Добрый вечер, - он сверкнул улыбкой в сторону встретившихся им на аллее двух миловидных девушек, возвращавшихся с пляжа, и проводил их взглядом. Девушки захихикали и послали им воздушный поцелуй.
- Что зачем? – терпеливо переспросил Ран.
- А? – недоуменно посмотрел на него Йоджи. – Да нет, ничего. Здорово здесь! - красноволосый негромко фыркнул.
По широкой каменной лестнице они спустились к пляжу. Балинез нагнулся и снял легкие сандалии, Ран последовал его примеру. С наслаждением ощущая под ногами мелкий песок, они направились к океану. Солнце уже садилось, и людей на пляже было немного.
- Знаешь, - негромко сказал Йоджи, остановившись у кромки волн. Накатившая волна обдала его брызгами, и светлые брюки намокли до колен, соленый ветер растрепал соломенные пряди. – Возле океана я всегда чувствую себя таким маленьким, таким ничтожным, словно песчинка…
Ран посмотрел на него с совершенно неописуемым выражением лица. Балинез взъерошил светлые волосы и весело взглянул на товарища.
- Пошли, искупаемся! – неожиданно предложил он.
- Не думаю, что это хорошая идея, - процедил Абиссинец. Йоджи только рассмеялся и отшвырнул в сторону сандалии.
- Пошли, - он схватил Рана за руку и потащил в воду.
- Ты с ума сошел, - тот резко вырвался. – Я не хочу купаться! А тем более в одежде! – вайсс решительно вышел на берег.
Йоджи усмехнулся.
- Ну, как знаешь, - он развернулся, и, сложив руки, нырнул. Мелькнула под водой светлым пятном одежда, брызги полетели в красноволосого.
- Сумасшедший, - сказал Ран в сторону моря и побрел вдоль кромки волн. Вот черт дернул связаться с психованным Балинезом! “Доведет он меня, - подумал Абиссинец, - не девицами или сигаретами, так еще чем-нибудь…” Он не хотел признаться себе, что взял Йоджи потому, что тот умеет жить… И в глубине души Ран надеялся, что взбалмошный и увлекающийся товарищ научит этому и его. Научит жить. Без нее…
Он отвернулся, тыльной стороной вытирая внезапно повлажневшие глаза. Услышал плеск за спиной. Повернулся, щурясь на заходящее солнце… И тут кто-то обхватил его поперек пояса, прижал к мокрому стройному телу, дернул, отрывая от земли, потащил от берега, швырнул в воду. Хохоча, Балинез стиснул его плечи, окунул раз, другой, а Ран только беспомощно дергался, пытаясь избавиться от нахлынувшей черным потоком паники, пытался закричать, вырваться, и старался не глотать соленую соду, заливающуюся ему в глаза и рот…
- Пусти! – наконец заорал он, набрав в легкие воздуха. Метнулся на берег, и сел на песок, обхватив себя за плечи, пытаясь унять крупную дрожь. Йоджи растерянно смотрел на него, стоя по пояс в воде.
- Да что…
- При… дурок... – стараясь не стучать зубами, выдавил Ран.
- Ты…. – зеленые глаза Балинеза округлились. – Ты не умеешь плавать?!
Поднявшись и даже не потрудившись стряхнуть с джинсов прилипший песок, Абиссинец пошел в сторону отеля.
Йоджи догнал его, схватил за плечи, развернул к себе.
- Ран! Слушай, я не хотел…
Тот раздраженно дернул плечом, стряхивая руки блондина.
- Да, я не умею плавать. И что? – прошипел он.
- Извини, - просто сказал Йоджи. – Если бы я знал, то не стал бы так… Хочешь, я тебя научу? – вдруг предложил он.
Ран остановился и глубоко вздохнул, успокаиваясь. Прижал ладонь ко лбу.
Плейбой коснулся его руки.
- Ты в порядке?
- Да, - помедлив, кивнул тот. – Только знаешь что, Кудо? – он поднял голову. – Если ты еще раз выкинешь что-нибудь подобное, клянусь всеми святыми, я тебя убью. Разрежу на крохотные кусочки, сожгу и развею пепел…Понял?
- Понял, - улыбнулся Йоджи. – Ну что, пошли?
Ран фыркнул.
- Пошли.
Они зашагали вверх по дорожке. Балинез нес в руке сандалии, беспечно ими помахивая.
- Слушай, я никак не могу понять, - он обнял красноволосого за плечи. – Ты живешь в Японии, океан под боком, и не умеешь плавать?
- Руки убери, - отозвался Ран.
- Как скажешь, босс, - Йоджи поднял кверху ладонь. – Курить хочу… - пробормотал он себе под нос.
- Бросай.
- Брошу, если научишься плавать, - хмыкнул тот.
- Ну и приставучий же ты, Кудо!
- А ты меня еще не знаешь.
- Кошмар. С кем я связался…
Заливистый смех. И две высокие фигуры исчезли за поворотом аллеи.

Ран стоял у окна, бездумно глядя на лунную дорожку, бегущую по волнам. На небе высыпали крупные звезды - совсем не такие, как в Токио. Здесь казалось, можно протянуть руку – и дотронешься до сияющих огоньков. И внезапно фраза Йоджи о собственной ничтожности перестала казаться такой уж бредовой. Ран вздохнул и вернулся в комнату.
Когда они явились в номер после вынужденного купания, (точнее, вынужденным купание было только для Рана), Балинез заявил, что следует немедленно осмотреть окрестности, в частности, проверить состояние бара, и заставил друга принять душ и переодеться. Потом сообщил, что по прикиду Абиссинца давно плачет помойка, выудил из шкафа свои обтягивающие кожаные брюки и черную блестящую рубашку. Штаны оказались длинны на пару сантиметров, но на бедрах сидели, как влитые. Йоджи, опустившись перед лидером на одно колено, подвернул их.
- Вот и все, - улыбаясь, сообщил он, глядя на Рана снизу вверх, и быстрым движением руки скользнул по его ногам, расправляя складки на брюках. Тот невольно вздрогнул и посмотрел в зеркало.
- Я выгляжу, как идиот, - мрачно сообщил он. Йоджи фыркнул и легко поднялся.
- Ты выглядишь, как кинозвезда, - он растрепал свои локоны и сунул в угол рта сигарету. – Пошли?
В баре они наткнулись на тех самых девушек, которым улыбался Йоджи по дороге на пляж. Как узнал плейбой, подсев к ним, они оказались немками. Изъяснялись на чудовищном ломаном английском, но зато усиленно строили глазки Балинезу и Рану. Впрочем, последний почти не обращал на них внимания. Заказав мартини, уставился в противоположную стену, и игнорировал все попытки втянуть себя в разговор. Выдержав ровно полчаса, Абиссинец поднялся, холодно кивнул девушкам и ретировался. Как ему показалось, Балинез даже не заметил этого демарша.

- Чер-тов Ку-до... - бездумно глядя в темноту, Ран выстукивал на косяке навязчивый мотивчик, складывающийся в имя товарища. Внезапно сообразив, чем занимается, он раздраженно отдернул руку и отошел вглубь комнаты. И остановился посреди номера. Из зеркала на стене на него глянул смутный силуэт стройного парня. Ран подошел ближе, всматриваясь в свое отражение. В темноте его волосы казались черными, лицо напоминало алебастровую маску, а глаза - провалы в этой маске, словно два бездонных колодца.
- Привет... - тихо сказал Ран своему отражению. Двойник медленно кивнул. - Развлекаешься? - юноша провел пальцами по шее и взялся за пуговицы рубашки. Медленно расстегнул ее и развел в стороны полы, обнажая грудь. Чуть наклонив голову, провел по ключице, проследил пальцем дорожку до пояса. - Вырядился... Зачем? - он отогнул воротник и вдохнул слабый аромат одеколона Йоджи и его тела, смешавшийся с его собственным запахом. - Чертов Балинез... Не надо было нам сюда приезжать... - выдохнул он и приложил ладонь к холодному стеклу. - Айя... Зачем ты меня оставила... Так рано... - юноша прикусил губу, сдерживая слезы, и поднял глаза.
Из зеркала на него смотрела сестра.
Она была в той же самой рубашке, что и в день гибели, и волосы были в крови, но лицо словно сияло изнутри. Она улыбалась.
- Айя... - выдохнул Ран. Девушка кивнула. - Ты пришла за мной? - с надеждой произнес Абиссинец. - По лицу фантома прошла тень, она нахмурилась и отрицательно покачала головой. А затем указала пальчиком на блестящую рубашку Балинеза, в которой был Ран, и беззвучно рассмеялась. Улыбнулся и Абиссинец. - Что, не нравится? Это Йоджи... я не хотел, честное слово! - немного растерянно произнес он. Айя снова залилась смехом и приложила ладошку к обратной стороне зеркала, с нежностью смотря на брата. Она казалась такой... реальной, такой живой… Чувствуя, как от сердца разошлась теплая волна тихого счастья, Ран улыбнулся и поднял руку, желая прикоснуться к ее ладони... но ощутил лишь холодное стекло. На лице Айи отразилась растерянность. Вокруг ее тонкой фигурки заклубилась тьма, затягивая в черный водоворот, черты теряли четкость, и лишь глаза сияли по-прежнему.
- Айя! - в отчаянии вскрикнул Ран и рванулся к сестре, не отдавая себе отчета, что перед ним лишь призрак. Остановить, не дать уйти, не сейчас, только не снова, нет, нет, НЕТ!
С криком Ран подскочил на постели.
- Боже... - выдохнул он, прижимая ладонь ко рту, и его било крупной дрожью. Так это был всего лишь сон...
- Ран... - кто-то присел на край постели и коснулся его плеч, мягко, но настойчиво привлекая к себе, - что случилось?
Балинез, очевидно, только что вернувшийся из бара, с тревогой смотрел на него. Не вполне проснувшись, Ран уткнулся в плечо товарища, обхватил его за пояс. От Йоджи пахло сигаретным дымом и вином. Нежные руки вплелись в спутанную медную гриву.
- Она... - пробормотал Абиссинец. - Мне приснилась она... - юноша неожиданно всхлипнул, - она сначала... смеялась... а потом ушла... И я не хотел, чтобы она уходила...
Йоджи гладил его по волосам. От него не требовалось слов - ничего, кроме молчаливого дружеского участия. Несколько минут они сидели так, Балинез уткнулся подбородком в волосы товарища и перебирал темные пряди...
Опомнившись, Ран отстранился.
- И как это твои немки отпустили тебя? - прежним резким тоном произнес он, отведя со лба волосы. Йоджи, приподняв бровь, вздохнул.
- Что тебе немки? - он встал к кровати и снял майку, оставшись в одних брюках.
Ран нервно фыркнул.
- Мне, знаешь ли, хватило с головой одного рыжего немца... Больше не вынесу.
Йоджи удивленно посмотрел на него, расстегивая молнию.
- Ушам своим не верю. Фудзимия, ты пытаешься пошутить, или у меня белая горячка? - он тихо рассмеялся, небрежно бросил штаны на ближайший стул и плюхнулся на кровать. Потянулся со стоном и закрыл глаза.
Ран криво улыбнулся. Обруч, стиснувший сердце, понемногу отпускал, и можно было вздохнуть свободней... Йоджи здесь... Он больше не один…
- Кудо?
- М-ммм? - сонно отозвался тот.
- Дай руку...
Бализнез приоткрыл один глаз.
- Зачем? - пробормотал он, но протянул ладонь поверх тумбочки. Ран протянул навстречу свою и переплел пальцы с пальцами Йоджи.
- Так не страшно... - едва слышно прошептал Абиссинец и закрыл глаза. Пальцы в его руке чуть дернулись.
- Страшно? - помолчав, переспросил блондин. Ран кивнул, уткнувшись в подушку. Странно... В темноте казалось так легко говорить о том, что при свете дня он счел бы непозволительной слабостью. - Вдруг она придет... - прошептал Абиссинец. - Мне было страшно... что она снова уйдет... Она все время уходит, Йоджи... бросает меня...
Балинез едва слышно вздохнул.
- Мы же не можем спать, держась за руки, Ран, - терпеливо, словно объясняя непреложную истину ребенку, сказал он.- А я просто отключаюсь...
И вдруг он решительно поднялся. Ран недоуменно и немного обиженно посмотрел на темный силуэт, возвышающийся над ним.
- Пусти меня, - неожиданно сказал Йоджи. - В твоей постели места хватит на двоих, – тот, помедлив, отодвинулся к стене. Балинез лег рядом и взял его за руку. - Так лучше?
Помолчав, Ран кивнул.
- Вот и хорошо, - с улыбкой в голосе произнес Йоджи и мягко привлек его к себе. - Я рядом, ничего не бойся...
Красноволосый нерешительно положил ладонь на обнаженное плечо друга, Йоджи чуть подвинулся, устраиваясь поудобнее, повернул голову, почти касаясь губами лица Рана, и растрепанные светлые волосы защекотали его щеку. Абиссинец втянул в себя аромат его тела и прикрыл глаза, чувствуя, что засыпает. Как же хорошо быть с ним рядом...
- Йоджи... - сквозь дрему позвал он.
- Да? - послышалось в ответ.
- Ты спал с Хидакой? - пробормотал Ран. - Я вас видел...
Стройное тело в его объятиях напряглось.
- Спи, Ран, - тихо отозвался Йоджи. - Спи.
Абиссинец кивнул и почти моментально провалился в сон. А Йоджи еще долго не спал, вглядываясь в игру теней на потолке...

нет, конечно, я его к своему компу не пускаю ))
Он же мальчик, к таким делам плохо относится...
Вот и приходится все их компа сюда перетаскивать ))

аняня! а будущий муж не знает?!?

Ужинали втроем. Кен и Оми поинтересовались, куда делся Айя, необычно тихий Ёдзи неопределенно махнул рукой:
- Ушел…
- Куда? – распахнул удивленные глаза Оми.
- Не знаю… Гулять, наверное…
После ужина Балинезиец сразу поднялся в свою комнату, сел на подоконник, закурил и принялся ждать. Час, два, три, четыре… В комнате было темно, но парень не находил в себе сил, чтобы встать и включить свет. Просто сидел без движения и курил одну за одной, всматриваясь в полуосвещенную улицу.
Было уже за полночь, когда из переулка показалась знакомая фигурка, невысокий паренек с красными волосами медленно шагал по мостовой, засунув руки в карманы, опустив голову. Постоял на крыльце, вошел в дом. Ёдзи прислушался: шорох внизу, едва уловимые шаги по лестнице, знакомый до боли звук закрываемой двери.
Он не мог заставить себя встать. Не знал, что делать. Простил? Или нет? Черт, с ним так трудно, с этим отморозком, любимым отморозком! Если бы простил – сам пришел бы, наверняка… Или нет? Вдруг он сейчас ждет его, и не запер дверь, как обычно, и стоит только сделать несколько шагов… Нет, Ёдзи не мог больше оставаться в неведении. Он выскользнул из своей комнаты, тихонько прокрался по коридору, благодаренье Богу, что младшие давно спят, подошел к заветной двери. Постоял, собираясь с силами, взялся за ручку, осторожно потянул… Дверь не поддалась. "Черт, неужели?.." Блондин дернул ручку на себя уже сильнее, рванул изо всех сил – бесполезно, заперто.
Сердце гулко стукнуло в последний раз перед падением, ноги ослабли, тело налилось свинцовой усталостью. "Не простил. Всё, это конец…" Рука соскользнула с ручки, он устало ткнулся лбом в холодную поверхность двери. Странно, он думал, что все самое страшное в своей нелепой, полной идиотских ошибок жизни уже пережил. Выходит, снова ошибся… В очередной раз… Только на этот раз – фатально…
Внезапно ручка повернулась, дверь подалась внутрь комнаты, Ёдзи потерял равновесие и грохнулся прямо в вовремя раскрытые объятия. Тихий, совсем неравнодушный голос, мягкие губы осторожно прикоснулись к шее, согревая ее горячим дыханием, шепча самые замечательные на свете слова:
- Придурок, как ты умудрился забыть, что она открывается внутрь?

Пред глазами Айи как раз замаячили часы друга. Почему-то вспомнилось, как он сам на рефлексах хватается за катану, если его спросонья напугать, сопротивляться резко расхотелось, к тому же глаза будто песком засыпали. Так что Фудзимия просто решительно отключил мозги и инстинкты, чему очень поспособствовало воспоминание о том, что ему с утра работать в магазине и надо бы быть свежее роз, решительно вдохнул побольше воздуха и упал рядом с Ёдзи. В конце концов, они – партнеры и товарищи по работе, что может случиться?
Диван был ужасно узким, обнаглевший Ёдзи обнял окончательно потерявшего ориентацию в пространстве Айю покрепче, удовлетворенно вздохнул и затих. Краешком угасающего сознания Фудзимия вспомнил о том, что от окна дует, нашарил на полу плед, накинул на себя и Балинезийца и вырубился.
Проснулся он оттого, что кто-то закрыл ему рот поцелуем. Айя, сонный, ничего не соображающий, прислушался к себе, пытаясь сообразить, почему рука не метнулась к рукоятке любимой катаны, дабы отучить наглеца… СТОП!!! Наглеца???
Фиолетовые глаза немедленно распахнулись – да, его действительно целовал этот придурок Ёдзи!!! Правда, в комнате было совсем темно, пожалуй, они и двух часов проспать не успели, да и глаза у Кудо были закрыты, он явно все еще не проснулся, но – НО!!! Это недопустимо – лезть с поцелуями к товарищу по команде, да еще и лежа на нем!!! Это!.. это… черт, придурок умеет целоваться… действительно умеет…
На секунду потеряв остатки разума, Айя разжал стиснутые зубы, позволяя блондину сделать поцелуй более глубоким, но тут же овладел собой, рука его зашарила вокруг в поисках катаны, тело напряглось. Полусонный Ёдзи почувствовал что-то неладное в девушке, лежащей под ним: с чего бы это ей сжимать губы и сопротивляться? Зеленые глаза медленно открылись, привыкая к темноте, парень не поверил в то, что именно увидел, моргнул, потом еще раз, и еще, но особо поморгать ему не дали: поскольку вместо девчонки под ним лежал Айя, прижатый к дивану тяжестью его тела, он извивался, пытаясь выбраться, рука судорожно дергалась. Едзи скосил глаза вбок и испустил вздох облегчения: Боги сжалились над ним, утомленный миссией Фудзимия оставил катану на столике, вне пределов своей досягаемости.
Не зная, что же делать, Ёдзи на автомате продолжал целоваться, терзая губы друга зубами, чисто рефлекторно преодолевая сопротивление, и лихорадочно размышлял над вечным вопросом: что делать? Что, черт побери, с ним теперь делать??? Отпустишь – слова не даст сказать, схватится за катану и убьет на фиг, конечно, потом наверняка пожалеет, как же, потеря опытного профессионала и все такое, но ему-то, Балинезийцу, будет уже все равно! Черт бы побрал этот треклятый рефлекс лезть с поцелуями к лежащей рядом девушке, не успев толком проснуться!!! "Все, если останусь в живых, в жизни не поцелую ни одного человека, пока не рассмотрю под лампами дневного света!", - подумал блондин, продолжая наваливаться на окончательно озверевшего Айю, для надежности сжимая его в стальных объятиях. Айя злобно шипел и пинался, удивительно, что не пытался укусить его за губу.
- Убью!!! – удалось ему процедить в перерыве между поцелуями.
- Знаю. Поэтому не отпущу, - пробормотал в ответ Ёдзи, снова впиваясь в его губы – что угодно, только бы он не ругался.
В голове блондина мелькнула спасительная мысль: "Надо довести его до такого состояния, чтобы он просто не смог взять в руки катану!" И тут же за ней последовала другая: "Убить, что ли? А иначе никак!"
Удивить.
Ёдзи потом много раз пытался понять, откуда взялась эта сумасшедшая идея, что Айю надо удивить. А что может удивить Айю более всего? Правильно, именно, его надо соблазнить! Правда, соблазнение откладывается на более поздние сроки ввиду усиленного сопротивления объекта… Или нет?
Экспериментируя, Ёдзи осторожно потерся бедром о бедро Айи. Тот распахнул удивленные фиолетовые глаза, оскорбленно уставившись на… да, после такого другом Кудо уже не назовешь! Впрочем, физиология есть физиология, Фудзимия, разумеется, тот еще айсберг, но не импотент, посему хитрая тактика Ёдзи постепенно дала свои плоды в виде несколько затруднившегося дыхания лидера и дымки удовольствия в его зрачках.
- Пусти, - сдавленно прошептал он в губы блондина.
- Что бы ты меня убил? – хрипло поинтересовался Ёдзи, спускаясь вниз по шее парня, покрывая его горло короткими поцелуями.
- Не… убью… честно…
- Ты мне все равно этого… - блондин стиснул зубы сильнее, оставляя на бледной коже четкий красный след, - … не забудешь… не простишь…
Айя едва заметно выгнулся, горячо зашептал:
- Прощу, правда… только пусти…оба же пожалеем!…
- Ты – может быть, а я вот точно не пожалею, - пробормотал Ёдзи, покусывая нежную кожу на плече парня, не забывая при этом крепко держать его руки. И вдруг понял, что только что сказал правду. Он действительно не жалеет о том, что сейчас происходит, и не пожалеет никогда. Потому что это того стоит. Потому что Айя, красноволосый беспомощный Айя, послушно выгибающийся навстречу его ласкам, стоит намного большего!
- Дьявол! - взвыл Фудзимия, снова делая попытку вырваться из рук мучителя.
- Слушаю, - ухмыльнулся Ёдзи откуда-то из области его солнечного сплетения. И отпустил руки Айи. Просто поверил своим кошачьим инстинктам и выпустил его на свободу, давая возможность вывернуться, сбросить с себя тело Балинезийца, схватиться за катану и...
Айя судорожно вздохнул, глядя в глаза склонившегося над ним парня, замер, словно загипнотизированный, протянул руку, коснулся горячих губ блондина – и вдруг рванулся вперед и вверх, впиваясь в них сумасшедшим, глубоким, обжигающим поцелуем, второй раз за последние сутки отключая мозги.
А дальше… А дальше снесло крышу у Ёдзи. Он вцепился в тело Айи так, как делал это два часа назад, сам того не сознавая, намертво, сливаясь с ним в одно целое. Он рвал его сухие обветренные губы своими, пытаясь одновременно стащить с парня майку и расстегнуть брюки, Айя в ответ кусался, царапал обнаженную спину блондина (и когда только успел стянуть с него топ?), обхватив ногами талию Кудо… Ёдзи уже матерился, ему все никак не удавалось стащить брюки с ног Айи – почему-то с женщин он обычно снимал их до того, как оказывался с ними в постели.
- @#$~%! Помоги…
Фудзимия оторвался от Ёдзи, выпутался, наконец, из брюк, блондин тут же снова вцепился в бедра партнера, пытаясь придержать его.
- А-ай-я-а-а… - одним длинным стоном.
- А-а-а-а…
- Не… спеши… тебе… же… больно…
- Не-ет…
Светлые пряди спутались с кроваво-красными, плед давно полетел на пол, они зажимали друг другу рты, остатками былого сознания понимая, что ни Кену, ни тем более Оми ни к чему знать о том, что именно происходит сейчас в гостиной. А потом взвыли друг другу в ладони, одновременно выгибаясь, падая, растворяясь, улетая и распадаясь на молекулы… Потом долго лежали, бездумно глядя в темноту.
- …Так как, убивать сейчас будешь или подождешь до завтрака? – ухмыльнулся Ёдзи, удобно пристроив голову на плече Айи и закинув одну длинную ногу на его бедро.
Айя в ответ несильно дернул сжатую в пальцах прядь волос Кудо и беззлобно пробормотал:
- Подожду… Может, еще на что сгодишься…
- Пригожусь… - засмеялся Ёдзи, чувствуя себя слишком довольным, зная, что и Фудзимия так же счастлив – даже не хотелось портить настроение Айе просьбой передать ему сигареты, - У меня такое ощущение, что еще не раз пригожусь…
Все же у них хватило ума убраться из гостиной до того, как проснутся Кен и Оми. Ёдзи с некоторым удивлением наблюдал за тем, как Айя, явно не испытывая ни малейшего смущения, спокойно собрал свои вещи с пола, натянул брюки и майку, сложил плед. Потом рука его потянулась к катане, и блондин слегка напрягся, когда Фудзимия повернулся и посмотрел на него своим фирменным ледяным взглядом, словно оценивая, как бы так поаккуратнее вонзить меч в тело Кудо, чтобы не забрызгать при этом кровью диван. Однако красноволосый только буркнул:
- Скажешь кому – убью. Ничего не было.
- Ты намекаешь на то, что у тебя открылся внезапный склероз? – усмехнулся Ёдзи и все-таки потянулся за сигаретами.
Айя сокрушенно качнул головой, словно сожалея о том, что ему приходится общаться с таким придурком, развернулся и ушел наверх. А Ёдзи так и просидел до утра в гостиной, скурив пачку сигарет и размышляя о том, что же все-таки произошло. Странность этой ночи – не только в том, что он переспал с парнем, и даже не в том, что этим парнем оказался отмороженный Айя, но вот то, что ему почему-то очень хотелось подняться в спальню Айи и продолжить… Черт, а ведь и правда убьет!
Самое удивительное то, что им удалось провести день вполне нормально, все было как обычно: Ёдзи автоматически заигрывал с девицами, правда, при этом настороженно косился на Фудзимию, наблюдая за реакцией Айи, тот равнодушно раздавал указания, собирал букеты, отчитал Кена за очередной разбитый горшок – в общем, всячески демонстрировал окружающему миру и самому себе, что не произошло ровным счетом ничего необычного, что вообще ничего не было, а если кому что и показалось, так это глюки, фата-моргана и происки врагов!
Излишнюю осторожность Ёдзи при обращении к Айе и чуть более сильную, чем обычно, отмороженность Айи Кен и Оми отнесли на счет ночной миссии.
Вечер того дня Ёдзи провел дома. Они чинно поужинали вчетвером и уселись смотреть фильм по ТВ, этакая странная пародия на дружную семейку (интересно, кто из старших отец, а кто мать… ^_^). Айя при этом поспешно плюхнулся на кресло, дабы случайно не оказаться рядом с блондином. Ёдзи бездумно пялился в экран телевизора, усиленно препарируя свои мысли и желания – самый лучший метод понять, чего же все-таки хочется на самом деле. Он тасовал их, как колоду, и так и этак, но в дурацком пасьянсе выходило всё одно – весь день он хотел Айю и думал об Айе. И всё, больше ничего связного: непонятно, почему, зачем и когда он вдруг стал увлекаться парнями… Нет, не парнями. Только Абиссинцем. Особенно если его катана находится в другом конце города. Разумеется, чисто теоретически, дураку ясно – невероятная идея.
Предмет мечтаний и желаний сидел в кресле, опустив голову так, что челка закрывала глаза, и не думал ни о чем, потому что вообще боялся начать думать и анализировать свои поступки за последние двенадцать часов. Как он радовался своей железной выдержке! Иначе черта с два бы ему удавалось делать вид, что все в порядке…
Тщательно взвесив все "за" и "против", Ёдзи решил, что умирать ему все равно придется, а вот так… интересно проводить время – оно, пожалуй, того стоит! После чего отправился к себе в комнату, заявив, что очень устал. Айя окинул его подозрительным взглядом, но ничего не сказал, Кен и Оми только синхронно кивнули, не отрывая глаз от экрана, увлеченные действом, разворачивающимся на фоне минаретов какого-то очередного Тадж-Махала.
Фудзимия возвращался из ванной в свою комнату и уже взялся за ручку двери, когда сзади его вдруг обхватили сильные руки, прижали к горячему телу, знакомый голос зашептал в ухо:
- Попался…
Айя дернулся, открыл рот, но Ёдзи уже втолкнул его в темную комнату, захлопнул дверь ногой, притиснул к стене, навалившись всем телом, и прошептал:
- Не вздумай орать, ребята прибегут… И что они увидят?
В голосе светловолосого наглеца явственно слышалась неприкрытая ирония. Айя продолжал вырываться, теперь уже молча: Оми и Кен тут совсем ни к чему!
- Пра-а-авильно…
Ну не зря же Кудо устроил засаду в коридоре! Фудзимия любит катану безмерно, однако душ принимает все же без нее, так что теперь меч лежит на стуле, в нескольких метрах от входа, а вырваться из хватки профессионального убийцы без применения оружия не так-то просто, даже другому убийце.
- Что… тебе… надо… - Айя задохнулся, когда Ёдзи накрыл его губы своими.
- Угадай…
- Зачем? Тебе девиц мало? – возмутился Фудзимия, примеряясь, как бы половчее двинуть коленом в пах блондина.
- Видимо, мало… Кстати, Айя, не вздумай… - и Ёдзи весьма чувствительно стукнул парня спиной о стену, одновременно раздвигая его ноги своим коленом.
- Убил бы… - выдохнул Айя, едва заметно оседая в руках Кудо.
- Знаю… - улыбнулся тот, пятясь по направлению к кровати, подтягивая за собой слабо сопротивляющегося Айю.
Утром Ёдзи едва успел вернуться в свою комнату до того, как проснулись младшие. С тех пор вместо того, чтобы таскаться ночами по клубам, надираясь и выискивая новые впечатления, он стал проводить темное время суток с Айей, который довольно быстро смирился со своей судьбой и перестал запираться перед приходом Кудо, потому что тот после первого же случая пригрозил, что начнет ломать дверь и поднимет такой шум, что сбегутся не только Кен и Оми, но и жители всего квартала. Интересно, как будет оправдываться перед ними Айя, объясняя, зачем это Ёдзи ломится в его комнату посреди ночи? Потому что самому плейбою на свою репутацию почему-то вдруг стало глубоко наплевать, о чем он не замедлил уведомить Айю.
Днем же они продолжали вести себя как ни в чем не бывало, просто приятели, партнеры, друзья, не более. Айя по-прежнему раздавал указания и радовал всех приличными ужинами, Ёдзи упорно продолжал курить, миссии следовали одна за одной, и только ночами осторожная тень пробиралась по коридору: в полночь – в одну сторону, под утро – обратно. На секретности настаивал Айя: мало ли что напридумывает себе впечатлительный Оми, если узнает, что его старшие товарищи по команде теперь не просто друзья. Ёдзи покорно кивал: зато ночи принадлежали им, и так не хотелось утром вскакивать чуть свет и перебираться в свою комнату, выбираясь из уютной постели, и уходить от теплого сонного Айи. С которым ночь от ночи становилось все труднее расстаться.
И вот настал тот день, которого так ждал и боялся Фудзимия. Ёдзи – плейбой очнулся от новой блажи, ему надоела увлекательная игра в гея, и он притащил в дом девицу. Нет, они никогда не обсуждали эту тему, Айя не требовал прекратить посещать клубы, ни слова не сказал о девушках, не пытался ограничивать его свободу. Ёдзи сам прекратил все это, то ли по собственной воле, то ли умудрился догадаться о том, что, попадись он на подобном, следующей же ночью комната Фудзимии окажется запертой, а сам красноволосый даже в ванную станет ходить с катаной. Это было такое, знаете ли, красноречивое молчание: никто ничего не требует, но все всё понимают без слов.
"И теперь всё это рухнуло, " – подумал Кудо, с трепетом наблюдая за тем, как Айя точно выверенными движениями собирает искусную флористическую композицию. Острота форм, длинные сухие колосья, колючая ветка, минимум зелени – судя по икебане, Фудзимия был очень зол и обижен. Или просто зол, с ним нельзя быть уверенным ни в чем. Другой бы на его месте устроил скандал, орал, кидался с кулаками… Другой. Не Айя, не айсберг Айя, ни разу за все то время, что они были любовниками, не напомнивший Ёдзи о его прежних похождениях, словно начавший какие – никакие, пусть странные, непривычные, в чем-то дикие, но все же отношения с чистого листа.
Нельзя вот так все бросить, нельзя! Да, он ошибся, он сделал глупость, совершил промашку, но это свойственно людям, это нормально, и Айя наверняка совершал… Айя? Он не поймет, он – словно подросток, делит мир на черное и белое, не признает полутонов и оттенков! "А, к черту!"
- Айя, надо поговорить! – Ёдзи решительно подошел к Абиссинцу сзади, осторожно коснулся его плеча.
Плечо болезненно дернулось, Фудзимия отодвинулся и пустым голосом произнес:
- Вечером, сейчас некогда.
"Сейчас не смогу, и вечером не смогу, и вообще лучше бы сегодня зашла Мэнкс, дала задание и меня бы прикончили, так было бы легче, " – устало подумал Айя, яростно уплотняя землю в горшке.
- Вечером… - эхом повторил Ёдзи и неслышно вернулся на место, к розам.
Вечер – это скоро, он неуклонно надвигается, покупателей все меньше, и уже все дела переделаны, и Айя, чтобы не слоняться без дела, закрывается в подсобке.
- Айя, пусти меня, - робко постучал в дверь Ёдзи.
Молчание.
- Айя?
- Исчезни, - одно слово, сказанное глухим от бешенства голосом.
Ясно. Он хочет побыть один. Мешать опасно, смертельно опасно. Что ж, понадеемся, что самый опасный предмет в кладовке – ручка от метлы. Разумеется, исключая самого Айю.
На минутку заскочил Кен, поинтересовался, не нужно ли чем помочь, и умчался – футбол, разумеется. Заглянул Оми, хотел остаться, но его Ёдзи выгнал сам – маленькому убийце надо бы сделать уроки… Желательно – на неделю вперед, чтобы не заявился к закрытию магазина.
От непрерывного курения во рту стояла противная горечь, или, может, не от курения вовсе, просто – горько. И противно. Он никогда еще не был противен себе до такой степени, хотя поводов в его жизни была масса.
Щелкнул замок, Ёдзи торопливо оглянулся – Фудзимия, каменно – бронированный, металлоконструкция, а не человек вышел из подсобки. Достаточно было одного взгляда на него, чтобы сердце рухнуло далеко вниз: за полчаса Айя умудрился выставить между собой и Ёдзи стену, отгородился, окопался, вооружился… Холодный мальчик. Его холодный, уставший, равнодушный замерзший мальчик.
- Можно закрывать, - чужим, вернее, как раз своим фирменным безэмоциональным тоном сказал он, спокойно глядя в глаза Ёдзи.
Балинезиец прикусил губу. Что ему сказать? Как объяснить? Как пробиться сквозь умело выставленную броню?
- Айя…
Отстраненный взгляд.
- Что?
- Айя, я…
Он ждет. Молча ждет, что ему скажет Ёдзи, и оба знают, что Фудзимия не поверит ни единому слову, вернее, просто не услышит, не позволит себе услышать объяснения теперь уже бывшего любовника.
Кто-то из великих сказал, что лучшая защита – нападение. Что ж, Кудо автоматически последовал совету мудреца.
- Мы ведь не ставили друг другу никаких условий!
- Да.
- Ты ни разу не попросил меня не ходить в клуб!
- Да.
- Мы не договаривались хранить друг другу верность!
- Да.
- Я же не твоя собственность!
- Да.
И тут до Ёдзи, наконец, дошло, чем в итоге закончится этот разговор, если будет продолжаться в подобном тоне. Айя не возражает: а чего возражать? Так и было. И сейчас Фудзимия скажет, что оба они действительно свободны в своих решениях, и он свою свободу реализует в том, что больше не будет спать с Ёдзи. Вообще никогда. И будет неважно, даже если Кудо станет все вечера проводить дома, бросит пить, курить и материться, и станет отшельником. Для Айи он навсегда останется однажды оступившимся… Он такой, какой есть, ледяной мальчик, он не умеет прощать, его никто не научил прощать!
- Ты не простишь меня… - тихо произнес блондин, сползая по стене на пол.
Фудзимия посмотрел на него сверху вниз – пожалуй, он никогда еще не видел Ёдзи таким… несчастным. Покинутым. Обиженным. И опустошенным. Айя заколебался, опустился на пол рядом с ним, осторожно провел рукой по волосам, пытаясь успокоить друга.
- Я не обижен на тебя и не зол, успокойся. Тебе не за что просить прощение, разве только мне у тебя – за то, что я на мгновение почувствовал себя брошенным. Ты – это ты, я знал, что рано или поздно это случится, тебе надоест новая игрушка, ты сорвешься и вернешься к прежним забавам. Ты натурал, ты плейбой, это всегда будет в тебе. Поэтому я никогда не ставил тебе условий, и ставить не буду. И плохо мне не из-за того, что я увидел… ее в твоей постели, нет. Просто у меня хватает своих забот, ты же подбираешься все ближе, а я не могу себе позволить отвлекаться на проблему по имени Ёдзи Кудо. Ты уже во мне, я не знаю, когда это случилось, когда ты успел проникнуть внутрь, достать до сердца, но пока еще я могу выжечь тебя оттуда! С тобой я летаю, парю, но сегодня ночью я вспомнил, как это больно – падать вниз. И чем выше я поднимусь, чем дольше буду с тобой, тем больнее окажется падение в следующий раз. Знаешь, я не могу позволить себе разбиться. Прости. Сейчас тебе неприятно, Ёдзи Кудо не бросают, но это только амбиции и обида. Ты сильный, ты переживешь, не в первый раз. А я – лучше я сейчас останусь один, чем потом – еще немного, и я не смогу склеить остатки разбитого сердца. Ты знаешь, я честен с тобой, и я прав.
Айя говорил тихим, очень мягким голосом, его лицо стало почти нормальным, не маска и не кусок льда - просто безмерно уставший, потерявшийся парень, очень грустный и одинокий. Ёдзи всматривался в это лицо, жадно впитывая каждое слово, пытаясь сквозь больные печальные глаза заглянуть внутрь, туда, где прячет свою странную душу этот потрясающий замороженный мальчик. "Он начал привязываться ко мне! Нет, уже привязался!" - эхом звучало в его голове. Кудо вдруг вцепился в холодные пальцы Айи, прижал их к своим губам и горячо зашептал:
- Я дурак, я совсем дурак! Ты не понял? Я тоже стал привыкать к тебе, я заметил это - и испугался! Я не могу, после Аски - не могу, боюсь! А тут - совсем ополоумел, узнал, что вас до утра не будет, и рванул в клуб - думал, что сниму кого-нибудь, и забуду о тебе, и окажется, что это на самом деле всего лишь игра, привычка, как курение... Я пил полночи, пьяный был в дым… притащил ее домой... на автомате, все на автомате… Совсем не так, как с тобой, не так!!! Не то... понимаешь, если бы я не уснул, отправил бы ее домой, ты бы и не узнал, и всё, всё было бы хорошо, потому что когда я… был с ней, я понял, что ты - привычка, да, любимая привычка, самая лучшая, близкая, но совсем не игрушка, и я не просто привык - ты тоже во мне, и ты научил меня летать, я теперь не смогу без этого, без тебя. Ты упал вчера, а я - сегодня утром, и я разбился, разлетелся на осколки, потому что ты... ты меня не простишь, тебе нельзя лгать, никогда, и я никогда больше… Понимаешь, этого не повторится, не может повторится, потому что у меня теперь есть ты… Айя, прости меня, прости, один раз, всего один, ты же… ты же знаешь, что это такое – терять близких! У нас с тобой и так никого нет, никого рядом, только Оми и Кен, но это не то! Пожалуйста, Айя!!!
Фудзимия испуганно смотрел на Ёдзи, как на себя со стороны, а внутри него… Стена рушилась, трескалась броня, ломались ограждения… Всё, больше ничего не осталось, только двое друг напротив друга, глаза в глаза, сердца – в такт, души – in the middle of nowhere, зависли между небесами и землей, едва удерживаясь от падения.
Айя с усилием оторвал взгляд от лица Ёдзи, осторожно отнял у него свою ладонь, медленно встал и вышел из магазина. Блондин остался сидеть внутри, пытаясь понять, что же это означает. Тяжело поднялся, выглянул – улица была пуста.

Часть 6
Ая разворачивал подарок, пытаясь угадать, что внутри. Уж точно не свитер. Для свитера сверток слишком тонкий и длинный.
И можно было не опасаться, что там что-то неприличное. Ая фыркнул. Только Ёдзи мог до такого додуматься.
Собственно, Ая понятия не имел, что Кен решил ему подарить. Но это не важно. Главное, это подарок от Кена.
Ая украдкой взглянул на друга. Тот сидел, как на иголках, дожидаясь, когда же командир развернет подарок.
«Незачем его мучить».
Одним движением Ая сорвал остатки упаковочной бумаги.
В комнате наступила полная тишина. Ая с удивлением смотрел на то, что оказалось у него в руках.
«Сакабато. Кен купил мне меч с обратной заточкой…»
- Я… Ая, если тебе не нравится, я… я могу его поменять на что-нибудь другое… - прошептал Кен, не в силах скрыть разочарования.
«Молодец, Кен! Потрясающе. Надо было свитер купить. Ну почему я ничего не могу сделать правильно?»
***
- Оми, дай мне передатчик. Вечно ты все самое интересное себе забираешь.
- Ёдзи-кун, ты же хотел ложиться спать.
Шлеп!
- Глупый, как можно спать, когда Ая открыл подарок.
- Перестань уже давать мне подзатыльники.
- Но ты же сам сказал, что наши дурачества помогут разрядить обстановку.
- Да, но сейчас передатчик выключен. К тому же, ты слишком усердствуешь. Можно подумать, тебе это нравится.
Ёдзи скорчил обиженную гримасу.
-Мне? Нравится давать тебе подзатыльники? Как можно!
На самом деле, Ёдзи получил невероятное удовольствие от этого процесса. Так он хоть немного поквитался с Оми за те случаи, когда мальчишка им бессовестно манипулировал. Но признаваться в этом Оми он не собирался.
«Если он догадается, мне несдобровать».
Оми решил не заострять на этом внимания и потер затылок. Они с Ёдзи давали друг другу подзатыльники на протяжении всего разговора с Аей. Оми надеялся, что это поможет создать непринужденную атмосферу.
«Господи, Ая с Кеном могли бы посоревноваться за первое место в конкурсе Мистер Застенчивость. И это люди, которые работают наемными убийцами».
Голова болела от ёдзиных подзатыльников.
«Чего только не сделаешь ради друзей».
Но не успел Оми ничего сказать, как из передатчика раздался голос Кена.
Щелк!
- Я… Ая, если тебе не нравится, я… я могу его поменять на что-нибудь другое…
«Что? Нет-нет, Кен-кун! Ая просто любуется мечом. Сейчас он и сам все скажет».
Наступила долгая пауза. Оми обреченно вздохнул.
«Аю надо отправить на курсы красноречия и культуры общения».
Оми фыркнул.
«Ну почему же он ничего не скажет, не успокоит Кена? Вот дурак! Опять все придется делать нам с Ёдзи».
Заговорщики переглянулись и кивнули.
«За дело!»
Оми сделал глубокий вдох и улыбнулся голливудской улыбкой. Попробуем еще раз применить метод «Ну разве я не прелесть?»
***
Щелк!
- Ая-кун, тебе понравился подарок? Кен-кун заметил, что твоя катана затупилась, и решил купить новую. Кен такой внимательный. К тому же, это не просто меч, а меч с обратной заточкой. Здорово, правда?
Шлеп!
- Оми, балбес, опять ты вперед лезешь. Дай Ае самому сказать.
- Ёдзи-кун, больно!
Шлеп!
- Сам напросился.
Оми с Ёдзи продолжали переругиваться, а Ая задумался над тем, что только что услышал.
«Кен заметил, что мой меч затупился? И купил мне сакабато».
Он вынул меч из ножен и осмотрел лезвие, отметив тонкую работу.
«Чертовски дорогой сакабато. Во всей Японии есть только один мастер, который делает такие мечи».
Это было необыкновенно трогательно. Не столько сам подарок, сколько то, что Кен не поленился потратить время и силы на его поиски. Ая поднял голову.
- Кен.
Кен вздрогнул, услышав свое имя, и съежился.
«Замечательно. Теперь он скажет мне вежливое «спасибо», и все. Черт-черт-черт! Ну почему я ничем не могу его порадовать?»
- Кен.
А ведь он так хотел, чтобы Ая улыбнулся. Хотя бы один раз. На минуту забыл о своих проблемах и просто порадовался.
И ничего не получилось.
«Я и правда ходячее недоразумение. Только и умею, что мяч гонять».
- Кен!
Ая взял Кена за подбородок, заставил поднять голову и заглянул ему в глаза. И с удивлением увидел в карих глазах отчаянье. Отчаянье от того, что Ае мог не понравиться подарок.
И Ая испугался. Испугался того, как много его мнение значит для Кена. Никто никогда не смотрел на него с таким благоговением. Конечно, он был командиром Вайсс, и Критикер прислушивались к его мнению, но для них оно не было настолько важным.
«Ко мне никто так не относился».
«А вдруг… может быть…»
Ая пожал плечами.
«Не узнаешь, пока не попробуешь».
Он заглянул Кену в глаза. Чудесные, выразительные глаза, которые искрились смехом, когда их владелец был счастлив, и становились темными, как лесное озеро, когда он был расстроен. Как сейчас.
Ае хотелось, чтобы печаль навсегда исчезла из этих удивительных глаз, хотел сказать Кену, как он ценит его подарок, как он ценит Кена.
Но Ая не умел говорить красиво, как Ёдзи. Поэтому он придумал другой способ. В конце концов, поступки значат больше, чем слова.
Он наклонился и поцеловал Кена.
От всей души. От всего сердца.
«Я тебя люблю».
***
- Оми, ну дай послушать!
Ёдзи попытался отобрать передатчик. Последнее, что он слышал, - как Ая звал Кена по имени. Почему Оми такой жадный?
«Стоп! Я кое-что вспомнил».
Ёдзи просиял и тихонько вышел из комнаты.
«Пускай Оми сидит с передатчиком. А я пущу в ход тяжелую артиллерию».
Буквально через секунду после того, как Ёдзи ушел, Оми повернулся, чтобы отдать ему передатчик. Но рядом никого не было.
Оставалось надеяться, что Ёдзи не обиделся. Все равно слушать нечего, в айиной комнате была полная тишина.
«Надеюсь, они целуются. Если нет, то им уже ничем не поможешь. Я перепробовал все, осталось разве что подножку Кену поставить, чтобы он упал Ае в объятья».
Впрочем, в критической ситуации и это средство сгодится. Оми уже всерьез обдумывал такую возможность, когда передатчик снова ожил…
***
«Не может быть. Я что, сплю?»
Кен зажмурился, когда Ая его поцеловал, и не хотел открывать глаза, боясь,что сон закончится.
«Это сон. Так уже бывало. Наверно, это оттого, что я долго сидел в коробке без вентиляции. Или это галлюцинация. Да, точно. Галлюцинация».
Но очень приятная. О таком поцелуе можно было только мечтать. Но Кен знал, стоит ему открыть глаза, как все исчезнет.
- Кен, посмотри на меня.
Кен замотал головой. Это точно сон: Ая говорит так ласково, как будто и правда любит его.
- Нет. Если я открою глаза, ты исчезнешь. Ты так уже делал.
Кен покрепче обнял Аю-галлюцинацию, но тот высвободился из его объятий и тихо рассмеялся. Кен от удивления открыл глаза.
И увидел улыбающегося Аю.
«Это не сон. Ая… меня поцеловал. А теперь он мне улыбается. Наверное, я умер».
- Ты такой смешной, Кен. Поэтому ты мне и нравишься.
Что? Кен удивленно захлопал глазами. Ая сказал, что Кен ему нравится? Кен Хидака? Не может быть.
- Мм… Ты не мог бы повторить, что ты только что сказал?
Улыбка исчезла с лица Айи. Кен решил над ним подшутить? Зачем он просит повторить последнюю фразу? Это какая-то уловка, чтобы выставить Аю на посмешище?
«Кен тебя не любит. Смирись с этим».
И Ая снова спрятался в свой ледяной кокон.
- Нет, пожалуй, не стоит.
***
- Нет, пожалуй, не стоит.
«Ая-кун! Зачем ты так? Это жестоко».
Оми уже чуть не на стенку лез. Это двое что, задались целью свести его с ума? Мы так старались, все спланировали. Ну нет, так просто они не отвертятся. Надо открыть им глаза.
«А что? Должен же я хотя бы попытаться».
И где шляется Ёдзи, как раз когда нужна его помощь?
«Ну и черт с ним!»
Время «щенячьих глазок» прошло. Пора показать Ае и Кену, кто здесь главный.
***
От айиных слов Кен вздрогнул, как от удара. Взгляд у Айи снова стал холодным.
«Я только хотел еще раз услышать… Ну, не дурак ли я? Теперь он сердится, а я так надеялся…»
- Я… Я, пожалуй, пойду.
- Как хочешь. – Никаких эмоций, обычное безразличие.
Кен поднялся. Глаза защипало, и он, наверное, заплакал бы, если б вдруг не сработал передатчик.
Щелк!
- Кен-кун, стой. Никуда ты не пойдешь.
Кен опешил.
- Оми, что ты говоришь?
- Я говорю, что ты никуда не пойдешь.
Пауза.
- По крайней мере, пока я не сообщу вам несколько интересных подробностей.
- Оми! – не выдержал Ая. Мало ли что Оми может сказать, ведь он знает об айиных чувствах к Кену.
- Нет, Ая-кун, ты меня не запугаешь своими грозными окриками. Тем более, все мы знаем, что ты лаешь, но не кусаешь.
Кен фыркнул, для него айин «лай» был куда страшнее «укусов». Но Ая так сверкнул на него глазами, что футболист снова затих.
- Садитесь и слушайте…
-Оми, - мягко возразил Кен. – Мне кажется, сейчас не время для игр и головоломок.
Кен был обижен. Он понял, что Оми спланировал этот рождественский подарок, пытаясь свести его с Аей. И что получилось? Катастрофа.
Кену хотелось сквозь землю провалиться. Тем более что, судя по выражению лица Айи, тот тоже только об этом и мечтал. Надо уходить как можно скорее.
- Я согласен с Кеном, - вынес вердикт Ая. Кен поспешил к двери.
«Ну, хоть в чем-то мы совпадаем», - усмехнулся он.
- Да кто тебя спрашивает, Ая-кун! Кен-кун, это вовсе не игра.
В голосе Оми звучало отчаянье. Он хотел мягко намекнуть друзьям о том, какие чувства они питают друг к другу, но те, как будто специально, срывали все его планы. Ладно, значит используем шоковую терапию.
- Кен-кун, Ая тебя любит.
Кен замер, как вкопанный.
- Что?
- Оми…
Оми решил не обращать внимания на угрозу в голосе командира. В конце концов, они в разных комнатах, а передатчик Ая может испепелять взглядом, сколько душе угодно.
- Да, Кен-кун, ты не ослышался. Ая тебя любит.
- Это… правда, Ая?
Кен обернулся, с надеждой глядя на Аю. Тот покраснел и отвел глаза.
- Я…
- Кен тебя тоже любит, Ая-кун.
Настала очередь Кена краснеть и отводить взгляд.
«Неужели это правда?»
«Кен меня любит? Или Оми просто шутит?»
- Нет, я не шучу, и да, это правда. Хватит глазеть по сторонам, посмотрите уже друг на друга.
Кен с Аей удивленно уставились на передатчик .Оми что, мысли читает?
- И перестаньте пялиться на передатчик. Вам нужно серьезно поговорить о своих чувствах.
Ая ушам своим не верил. Кто бы мог подумать, что Оми может быть таким решительным и властным.
- И, кстати, Ая-кун. Если Кен выйдет из твоей комнаты до утра, засуну вам обоим дротики по самое не балуйся.
Два пары глаз минуту удивленно смотрели на передатчик. Потом взгляды встретились
- Ая… - начал Кен, глядя на Аю из под густой челки.
На его лице отражались все его чувства: и любовь, в которой он совсем недавно себе признался, и сомнение, потому что он понимал, как будет больно, если Ая его отвергнет. Но он готов был попытаться.
Оми не стал бы обманывать. Он был Кену как младший брат, к тому же, он столько усилий приложил, чтобы помочь им с Аей. Кроме того, Кен хотел, чтобы Ая знал о его чувствах, даже если не ответит взаимностью. И… Ая ведь только что его поцеловал.
Кен шагнул к Ае:
- Я тебя…
Но договорить он не успел, потому что Ая резко встал и взглянул на него сверху вниз со своим обычным непроницаемым выражением.
- Кен, не говори ничего.
Все-таки Оми ошибся. Кен опустил голову, ожидая от Айи насмешек и язвительных замечаний.
«Он разозлился. Иначе он улыбнулся бы и не стал меня прерывать».
Похоже, хуже уже быть не могло. Кену было так…
…тепло.
Тепло? Кен удивленно открыл глаза и увидел прямо перед собой айин свитер. Почувствовал айин запах. Оказывается, он так расстроился, что даже не заметил, как Ая его обнял.
Ая его обнял!
«Значит ли это…»
Он взглянул Ае в лицо, и увидел, что тот ласково ему улыбается.
- Я хочу сказать это первым.
Ая крепче обнял Кена, взял его за подбородок и, наклонившись, прошептал в приоткрытые губы слова, которые Кен так мечтал услышать:
- Я тебя люблю.
***
«Молодец, Ая-кун. Мои поздравления!»
Наконец-то он сделал что-то правильно. Оми облегченно вздохнул и предусмотрительно выключил передатчик. Все остальное его не касается, он и так много вмешивался.
«Миссия выполнена».
Оми закинул руки за голову и улыбнулся. Он помог друзьям найти друг друга. Теперь все счастливы.
Кстати обо всех. Оми оглянулся.
«Где же Ёдзи-кун? Надо ему рассказать, что план все-таки удался».
Он обыскал весь дом. Ёдзи не было ни на кухне, ни в гостиной, ни в магазине. Оми зевнул.
«Наверное, пошел прогуляться. Ладно, завтра обо всем расскажу».
Было уже три часа ночи, и очень хотелось спать. Оми пошел в свою комнату.
И обнаружил там Ёдзи, сидящим в кресле перед включенным телевизором.
«Вот нахал, все бросил и пошел телевизор смотреть. Ну, я ему…»
Оми уже собирался дать товарищу подзатыльник, как вдруг узнал голоса, доносившиеся с экрана. Слов почти не было, только стоны.
«Ая и Кен? Но как?»
Оми посмотрел на кабели, тянущиеся к телевизору, и хлопнул себя по лбу.
«Ну, конечно! Старая камера слежения в комнате Айи».
Его размышления прервал особенно громкий стон. Оми смутился и выдернул вилку из розетки.
- Что за…
Ёдзи оглянулся, чтобы выяснить, кто испортил ему удовольствие, и увидел разъяренного Оми со штепселем в руке.
- Оми, но опять на самом интересном месте. Ая как раз собирался воспользоваться моим подарком.
- Ёдзи-кун! – Оми влепил коллеге подзатыльник. – Это невежливо. Это личное дело Кена и Айи.
- Но мы же помогали. Должны же мы получить какую-то компенсацию.
- Компенсацией тебе будет сознание того, что ты помог друзьям.
- Оми, я же не об этом. Разве тебе самому не интересно?
-Нет. Иди лучше спать, а поздравить Аю и Кена сможешь завтра.
- Зануда.
- Вуайерист.
Ёдзи расхохотался.
- Да. И горжусь этим.
Оми только головой покачал:
- Ёдзи-кун, ты неисправим.
- Я знаю, - усмехнулся Ёдзи и вышел из комнаты.
***
Ая смотрел в потолок, обдумывая все, что произошло за этот вечер. Просто чудесно. Он признался Кену в любви, и тот улыбнулся своей лучезарной улыбкой. А когда он услышал ответное признание, жизнь показалась ему не такой уж безнадежной. Это было лучшее Рождество в его жизни.
- Кен?
Ая взглянул на Кена. Тот спал, положив голову Ае на грудь и крепко обнимая его во сне.
Хорошо, что Кен здесь, в его постели, в его объятиях. В его жизни.
«Я люблю тебя».
Ая зарылся пальцами в волосы Кена и вознес к небесам молитву о том, чтобы он мог делать это каждый день.

Часть 5
- Э… Сюрприз?
Ая уронил катану. Да уж, сюрприз. Просто в голове не укладывалось: Кен все это время сидел в коробке в его комнате. Ая покраснел.
«Кен, ты бестолочь! Это все, что ты можешь сказать?»
Кен мысленно обругал себя за глупую реплику. Все-таки он еще не до конца пришел в себя – кто же мог знать, что Ая откроет коробку.
«Хватить думать. За работу, Кен!»
Кен немедленно сгреб подарки в охапку и выпрыгнул из коробки. Прыжок бы получился на славу, если бы затекшие ноги не отказались слушаться.
- С Рождествааа!..
Мышцы возмутились таким обращением, Кен зажмурился от боли и полетел на пол.
Оставалось только молиться, чтобы Господь смилостивился и дал ему упасть на что-нибудь мягкое.
«Господи, пожалуйста, только не носом в пол!»
И его молитвы были услышаны. Удара не последовало, Кен приземлился на что-то мягкое.
«И теплое».
Он облегченно вздохнул, моргнул и увидел прямо перед собой удивленные фиалковые глаза.
«Господи, я упал на Аю».
И правда. Ая был так близко, что чувствовалось тепло, исходящее от тела командира. Кен лежал, касаясь носом айиной щеки. Кожа у Айи была удивительно нежная, так и хотелось поцеловать.
Кен покраснел, отвел глаза и попытался встать, пока ему в голову не пришла еще какая-нибудь неподобающая мысль. Он забыл о несговорчивых мышцах, которые в очередной раз подвели его и заставили снова упасть.
«Кошмар! Ая теперь будет думать, что я самый неуклюжий человек на свете».
- Ая, прости, но… я не могу встать. Ноги…
Кен так смутился, что захотел уползти куда-нибудь в угол и не высовываться. И инстинктивно спрятал лицо у Айи на плече.
Ая замер, почувствовав дыхание Кена на шее. Была б на то его воля, он бы провел так остаток жизни. Ну, может, не совсем в этой позе… Ая покраснел. От того, что Кен был так близко, в голову лезли совершенно неприличные мысли.
«Ну, не идиот ли ты, Фудзимия! Лучше помоги ему встать».
Не говоря ни слова, Ая поднялся, обняв Кена за плечи и прижав к себе, а потом подхватил его под колени и поднял на руки. В голове продолжали крутиться мысли одна игривее другой.
Ая направился к кровати.
«И не смей ни о чем таком думать, Фудзимия!»
«И не смей ни о чем таком думать, Кен!»
Голова Кена по-прежнему лежала у Айи на плече. Он не решался взглянуть командиру в лицо, а к тому же понимал, что краснеет, как вареный рак.
«Как тепло и приятно, когда Ая меня обнимает».
«До чего легко и приятно обнимать Кена».
Идти пришлось недолго, и уже через пару секунд Кен сидел на кровати поверх покрывала. Жалко, что Ая так быстро его отпустил. Но долго горевать по этому поводу Кену не пришлось, потому что затекшие ноги напомнили о себе очередной судорогой.
Кен поморщился.
Ая это заметил.
Все также в полной тишине он опустился перед Кеном на колени и принялся растирать ему ноги. У футболиста глаза стали круглыми от удивления.
- Ая… Что… Что ты делаешь?
Ая поднял голову и встретился с ним взглядом. Секунды проходили за секундами, а Ая с Кеном, не отрываясь, смотрели друг на друга.
Щелк!
- Оми, дай же послушать, что они там делают!
- Ёдзи-кун! Черт!...
Кен чуть не взвыл от досады. Он и забыл, что не отключил передатчик. Покраснев, он снова взглянул на Аю, но тот же отвел глаза. Момент был упущен.
«Из-за назойливого плейбоя и самоуверенного вундеркинда…»
- Э… Кен-кун, Ая-кун. Извините, что помешали. – В голосе Оми явно слышалось смущение. – Это все Ёдзи-кун…
Шлеп!
- Оми, больно, между прочим.
- Ёдзи-кун пытался отнять у меня передатчик. Мы ведь вас ни от чего не оторвали?
Шлеп!
- Ёдзи-кууун!
- Вот мелкий паразит. Тебе ведь тоже было интересно.
- Прекрати, Ёдзи-кун! Ну, в общем, я хотел сказать, чем бы вы там ни занимались, продолжайте. Вот. Конец связи.
Кен покраснел
«Теперь понятно, почему именно меня запихали в коробку».
Кен порой много не замечал, но идиотом он не был. Не было никаких сомнений, почему друзья настаивали, что в подарке должен быть именно он.
«Клаустрофобия, как же! Опять Оми меня вокруг пальца обвел».
В следующий раз надо не поддаваться на «щенячьи глазки» и подумать, чего малыш на самом деле добивается. Но сейчас Кена больше интересовал другой вопрос.
«Неужели мои чувства так заметны, что Оми и Ёдзи догадались обо всем раньше меня?»
Только не это! Кена вдруг посетила ужасная мысль: если Ёдзи и Оми все знают, то есть вероятность, что… Нет, лучше об этом не думать. Кен покраснел. Он со стыда сгорит, если Ая о чем-то догадается.
«Вот паразиты! Ну кто их просил играть в купидонов?»
***
Ая нахмурился.
«Я убью Ёдзи».
После короткой перепалки между Оми и Ёдзи стало очевидно, что Кен оказался в его комнате не случайно. Ёдзи обо всем рассказал Оми, и они придумали этот дурацкий план, чтобы свести Аю с Кеном.
«Кен тоже знает?»
Ая взглянул на пунцового от смущения футболиста и решил, что тот ни о чем не догадывается.
«И чем ты недоволен, Фудзимия? Ты же сам хотел, чтобы в коробке был Кен».
Да, хотел. Но он же не ожидал, что его желание сбудется. Он снова взглянул на Кена – тот выглядел необыкновенно привлекательно в обтягивающей красной футболке и черных джинсах.
«Ёдзина работа».
Даже ленточка, завязанная бантиком на правом плече, была к месту. Кен был – само очарование.
Ая снова нахмурился. Понятно, чего добивались его коллеги.
«Ничего не выйдет, ребята. Чтобы что-то получилось, нужно, чтобы чувства были взаимными. А мне рассчитывать не на что».
Он обреченно покачал головой. Мечтать можно было сколько угодно, но этим мечтам не суждено было сбыться. Разве Кен может в него влюбиться? Они же полные противоположности. Кен – это смех и яркое солнце, лето и искренние улыбки, а сам Ая – ночь, гневные взгляды, угрюмость и зимний холод.
От этих размышлений настроение у Айи совсем испортилось. Еще хуже было от того, что Кен сидел рядом с ним на кровати, такой близкий и желанный, и вместе с тем недостижимый.
Это было просто невыносимо.
Ая уже собирался попросить Кена оставить его одного, как вдруг…
Щелк!
- Ой, Ая-кун, я совсем забыл! Раз уж ты открыл большую коробку, почему бы тебе не открыть и настоящие подарки? И сразу расскажешь, понравились ли они тебе.
Ая хотел выпроводить Кена из своей комнаты как можно скорее, чтобы не наделать каких-нибудь глупостей. Но в голосе Оми звучала такой восторг и нетерпение, что Ая не смог ему отказать.
- Хорошо, Оми.
- Ура!
Ая огляделся в поисках подарков.
- Они рядом с коробкой, я принесу, - отозвался Кен, вскакивая с кровати. Он уже размял ноги и мог свободно двигаться.
- Не надо, я сам, - ответил Ая, и они в Кеном одновременно потянулись за одним и тем же подарком. Их руки соприкоснулись, и оба вздрогнули, мучительно покраснев.
«Хватит краснеть, Фудзимия. Просто случайно до руки дотронулся, не более».
«Прекрати краснеть, Кен, а то он решит, что у тебя не все дома».
Щелк!
- Ая-кун, ты уже открыл первый подарок?
Шлеп!
- Конечно, нет, балбес. Вечно ты спешишь.
Шлеп!
- Ёдзи-кун, как тебе не стыдно!
Кен покачал головой. Они просто невозможны.
- Ая-кун, чур, мой подарок первый!
- Хорошо, Оми.
Ая с Кеном уселись на полу возле коробки, и Ая принялся разворачивать подарок Оми. Кен украдкой наблюдал за командиром, делая вид, что разглядывает подарок.
При этом не переставал ругать себя. Ему так и не удалось рассмешить Аю, тот даже не улыбнулся.
«А с чего ему было улыбаться, когда ты на него упал?»
Вот всегда так, сокрушался Кен. Кто сказал, что худший вариант - упасть на приготовленный в подарок меч?
Лучше б он упал на меч, тогда не было бы так стыдно.
- Оми.
Кен отвлекся от собственных мыслей и снова взглянул на Аю, который держал на вытянутых руках темно-зеленый свитер.
- Прекрасный свитер. Спасибо.
Кен не смог сдержать улыбки. Практически все по любому случаю дарили Ае свитера. Интересно, сколько у него уже накопилось.
А еще интересно, кто же подарил Ае этот жуткий оранжевый свитер. Они с Оми и Ёдзи согласились, что свитер просто ужасен, и решили, что если найдут того, кто его подарил, предадут самой мучительной смерти.
Хуже оранжевого мог быть только розовый. Слава богу, розовых свитеров ему еще никто не дарил.
Щелк!
- На здоровье, Ая-кун!
Просто удивительно, как точно голос передает эмоции. Оми явно был в восторге.
- Тебе правда нравится?
- Оми, хватит напрашиваться на комплементы. Ая, следующий подарок – мой.
Шлеп!
- Ну что ты делаешь, Ёдзи-кун!
Ая потянулся за следующим свертком, а Кен тем временем вспомнил, что Ёдзи выбрал в качестве подарка. Наручники... Совершенно непонятно, зачем Ае наручники. На миссии от них никакого толку, Вайсс ведь убивают, а не в плен берут.
Однако Ая не был таким наивным. Когда он развернул подарок и увидел наручники и книгу об эротике, он густо покраснел.
«Ёдзи!»
Придушить бы этого нахального плейбоя. Совершенно очевидно, на что он намекает. Вряд ли Кен оценит эту шутку. Ая готов был сквозь землю провалиться.
Щелк!
- Ая, ну как тебе мой подарок?
Ответить Ая не успел, его опередил Кен:
- Слушай, Ёдзи, а зачем Ае наручники? Он же не полицейский.
Ая удивленно вскинул голову. Кен ничего не понял? Какой же он все-таки наивный.
«Просто прелесть», Ая с нежностью посмотрел на футболиста. «Мой Кен».
- Ёдзи-кун! Ты? Ты же обещал!
Шлеп!
- Да ладно тебе, Оми.
- Дурак!
Шлеп!
- Я книжку тоже подарил…
- Почему-то мне кажется, что книжка не такая уж философская, - проворчал Оми
- Оми? – Кен продолжал недоуменно хмуриться. Неужели все, кроме него, видят какой-то смысл в этом подарке?
- Что, Кен-кун?
- Так почему наручники?
- Ну… Да неважно, Кен-кун, - смутился Оми. Ёдзи захихикал.
- Ая-кун, а теперь подарок Кена!
Кен прищурился. Казалось, Оми пытался сменить тему, чтобы не отвечать на вопрос о наручниках.
И ему это удалось. Ая взял в руки кое-как упакованный сверток, и сердце у Кена забилось, как у зайца.
«А вдруг ему не понравится? Надо было купить что-нибудь обычное и полезное. Например, еще один свитер».
Ая начал разворачивать подарок, и Кен затаил дыхание.

Часть 4
«Почему именно я должен это делать?» - бормотал Оми, стучась в дверь айиной комнаты
«Потому что только ты умеешь мягко и ненавязчиво заставить всех плясать под свою дудку».
Оми вздохнул. Ёдзи-кун, конечно, прав, но…
- Войдите.
Оми снова вздохнул и придал лицу самое невинное выражение: огромные глаза, чуть растерянная улыбка. Ая хочет играть жестко? Он получит то, что хочет.
Оми вошел в комнату и обрушил на Аю всю мощь своего обаяния.
- Ой, Ая-кун, какой же я бестолковый! Так закрутился в этой рождественской суматохе, что забыл предупредить: часть подарка нужно открыть как можно скорее. Так что лучше распаковать подарок прямо сейчас.
Оми похлопал ресницами для пущего эффекта и посмотрел на Аю самым честным взглядом. На Аю это, похоже, не произвело должного воздействия, он даже бровью не повел.
- Оми, что бы там ни было, уверен, за пару часов ничего не случится. Откроем завтра рано утром.
Это просто невероятно! Проверенная тактика «Ну разве я не прелесть?» не сработала.
«Не понимаю. С Кеном и Ёдзи всегда получалось. Ая-кун что, не человек?»
Он в растерянности посмотрел на командира. «И что теперь делать?»
- Ну, как скажешь, Ая-кун.
Оми вышел из комнаты Айи в расстроенных чувствах – он был уверен, что Ая согласится.
***
Дзынь! Дзынь!
- Я отвечу! – закричал Ёдзи.
- Алло, бог секса слушает, - пропел он в трубку.
- Прекрати, Ёдзи-кун, я не в том настроении, чтобы слушать твои шутки. – Оми звонил с первого этажа. Младший Вайсс еще не пришел в себя после неудачной попытки переубедить Аю. – Действуй по плану. Справишься?
- Хорошо, хорошо. Незачем так нервничать, - ухмыльнулся Ёдзи. - Подожди минутку.
Он положил трубку рядом с телефоном и сделал глубокий вдох. В игру вступает Ёдзи Кудо.
Ёдзи постучал в дверь айиной комнаты.
- Войдите.
- Эй, Ая, - Ёдзи заглянул внутрь. – Кен позвонил, спрашивает, понравились ли нам подарки. Я ему рассказал, что ты решил… Он просит тебя хотя бы открыть подарок. Очень волнуется, хочет узнать, понравилось ли. Я не хотел его расстраивать, поэтому попросил подождать минутку, пообещал, что ты откроешь подарок. Тогда я ему расскажу, понравилось тебе или нет.
Ая откинулся на спинку стула, закрыл книгу, которую читал, и холодно посмотрел на Ёдзи.
- Скажи ему, что мы откроем подарки завтра, когда он вернется.
- Ну Ая… - заканючил Ёдзи, подражая голосу Кена. – Слушай, он там волнуется. Что тебе стоит открыть подарок?
- Нет, Ёдзи, - ответил Ая, возвращаясь к чтению. – Если он хочет узнать, понравился ли мне подарок, пусть возвращается домой. Тогда сам все увидит.
«Черт бы тебя побрал. Похоже, Ая на это не купится».
- Ая, не хочу я это Кену говорить. Зачем парня расстраивать? Проще открыть подарок, – сделал еще одну попытку Ёдзи.
Ая встал и положил книгу на стул.
- Хорошо, я сам ему скажу.
«Попали. Что же теперь делать?»
Ёдзи совсем растерялся. Ая прошел мимо него и направился к телефону. Плейбой подумал, не взять ли Аю за шкирку и не оттащить ли обратно в комнату, но отказался от этой мысли. Вряд ли Ае понравится такое обращение, а сводить близкое знакомство с катаной не хотелось, хоть Кен и утверждал, что она затупилась.
«Господи, если Ая узнает, что на том конце провода Оми, а не Кен, мы влипнем по самые уши».
Ёдзи встал между Аей и телефоном.
- А вообще, я сам Кену все объясню. Читай дальше.
- Ёдзи, - Ая пристально посмотрел на него. - Я все равно уже подошел к телефону. Могу и сам с Кеном поговорить, раз уж предложил.
«Час от часу не легче. И что теперь делать? О! Придумал!»
- НУ, КАК СКАЖЕШЬ, АЯ. ЕСЛИ ХОЧЕШЬ ПОГОВОРИТЬ С КЕНОМ, ВАЛЯЙ.
- Ёдзи, я стою рядом с тобой. Зачем кричать? - Ая потряс головой и с удивлением посмотрел на коллегу. Ёдзи очень редко повышал голос, и то только на миссиях.
- Извини, забыл.
«Тоже мне объяснение! Каким только дураком не выставишь себя ради друзей. Надеюсь, Оми меня слышал и все понял.»
Ая пожал плечами, взял трубку и поднес к уху. Ёдзи следил за ним с замиранием сердца: «Надеюсь, Оми меня слышал. Господи, ну пожалуйста!»
- Алло, Кен? Это… - Ая замолчал на середине фразы и посмотрел на Ёдзи. – Трубку повесили.
Ёдзи вздохнул с облегчением. «Господи, ты все-таки есть.»
- Ну… Наверное, Кену надоело ждать, - ответил Ёдзи в своей обычной манере. - Ты же его знаешь.
***
«Думай, Оми, думай. Должен же быть способ заставить Аю открыть подарок.»
Оми побился головой о стену. Умных мыслей не прибавилось.
Было уже глубоко за полночь. Два наскоро слепленных плана провалились несколько часов назад.
«Грр! Ну, почему Ая-кун такой упрямый?»
Он уже начинал злиться на Аю. В конце концов, они изо всех сил пытаются наладить его личную жизнь, а он им палки в колеса вставляет.
- Твою мать!
Ёдзи сидел на кровати и следил за действиями собрата по несчастью. Он еще никогда не видел, чтобы у Оми не было идей, чтобы он бился головой о стену и ругался. И все это за один вечер. Ёдзи хмыкнул. Все-таки есть на свете люди, на которых не действуют «щенячьи глазки».
Он снова улыбнулся, чем тут же навлек на себя гнев Оми.
- Ёдзи-кун! Сколько можно сидеть без дела и хихикать?! Придумай хоть что-нибудь! Ты же знаешь, если Кену придется просидеть в коробке до утра, он нас никогда не простит.
В голосе Оми звучал ужас. Страшно представить, сколько всего наговорит им Кен, когда выберется из коробки.
Ёдзи вздохнул.
- Послушай, Оми. Мы тут несколько часов сидели, обсуждая все мыслимые и немыслимые варианты, и пришли к выводу, что ни один из них не сработает. Все без толку. Может, пора смириться с тем, что Кену придется провести эту ночь в коробке?
Оми обреченно вздохнул. Ёдзи прав, делать нечего. Вот если бы айина комната была начинена взрывчаткой, можно было пригрозить командиру взорвать дом, если он не откроет подарок, а так…
- Ты прав, Ёдзи-кун. Надо только сообщить обо всем Кену, и можно ложиться спать.
- Бедняга Кен, - посочувствовал Ёдзи. – Кто же знал, что Ая такое учудит…
- Постой! А что мы скажем Ае завтра, когда Кен-кун так и не вернется со свидания?
- Черт! Я и забыл. – Ёдзи зевнул. Глаза сами собой закрывались. – Оми, давай подумаем об этом завтра? Я просто с ног валюсь.
- Это мудрая мысль. – Оми тоже зевнул. – Сейчас только Кена «обрадую»…
Оми открыл крышку наручных часов, в которые было встроено переговорное устройство. Хорошо, что у Кена передатчик с собой. Осталось рассказать, что план сорвался… Хотя Кен наверняка и сам знает, он же все это время был в айиной комнате.
Оми вздохнул. Кену эта новость не понравится. Оми представил, как бы у него затекли все мышцы, просиди он столько времени в коробке. Кен, наверное, ругается, на чем свет стоит.
***
Оми удивился бы, если б узнал, что Кен не ругался и не жаловался. Конечно, ноги у него затекли так, что он их давно не чувствовал, да и пошевелиться он не мог. Но Кену было не до этого, он думал совсем о другом.
«Давайте подождем Кена.»
«Ая…»
От мысли, что Ая хочет его дождаться, на душе сразу потеплело. Неважно, что придется всю ночь просидеть скрючившись, зато Ая улыбнется, когда Кен выпрыгнет из коробки.
«Ая, ты ведь улыбнешься, правда?»
Кен не помнил точно, с каких пор айина улыбка стала для него так важна, знал только, что уже очень давно он только о том и мечтает, чтобы Ая ему улыбнулся. Ради этого он согласен был нарядиться дурацким рождественским подарком и залезть в коробку.
Но почем же так важно заставить Аю улыбнуться?
«Потому что я его люблю.»
Кен замотал головой – настолько неожиданно прозвучала эта мысль. Он любит Аю?
Может, дух Рождества, витающий в воздухе, помог ему разобраться в своих чувствах.
«А может, у меня начались галлюцинации из-за отсутствия вентиляции и недостатка кислорода.»
Ведь не мог же на самом деле Кен Хидака влюбиться в парня. Он же не гей. У него был роман с Юрико, а она девушка.
«Молодец, Кен, сильный аргумент. Только ты позволил ей уехать одной. И с тех пор больше ни на кого не смотрел.»
«Кроме Айи.»
«Господи, я и правда влюбился в Аю!»
Кен иногда разговаривал сам с собой, когда что-то его сильно беспокоило. Эта привычка едва ли свидетельствовала о психическом здоровье, зато помогала во всем разобраться.
- Ничего мне не светит, - пробормотал Кен себе под нос. Насколько ему известно, Ая не гей. А проверять, так ли это, Кен не рвался. Он хотел жить долго, а для этого следовало держаться подальше от грозных взглядов, криков «Шинэ!» и острых катан.
К тому же, в последнее время Ая много времени проводил с Сакурой, девушкой, похожей на его сестру.
«По крайней мере, сегодня Ая мне улыбнется, а это куда серьезнее, чем быть похожим на его сестру», - фыркнул Кен. «Наверняка рядом с Сакурой он только и думает о том, чтобы сестра скорее очнулась. И вообще, где сейчас эта Сакура? А я - в айиной спальне.»
Кен понимал, что язвит без повода, но это помогало отвлечься от мыслей о его чувствах к Ае.
«Не буду сейчас об этом думать. Я здесь для того, чтобы развеселить Аю. И я своего добьюсь».
Кен попытался придумать, как бы посмешнее выпрыгнуть из коробки.
«Как мило, что он решил не открывать подарок до моего возвращения.»
«Черт! А как же я выпрыгну из коробки, если он не откроет ее, пока я не приду?»
М-да, проблема. Самому Кену из коробки никак не выбраться, упаковали его на совесть.
«Оми, Ёдзи, что же нам теперь делать?»
Он уже начал паниковать, как вдруг запищал передатчик в его часах. Кен вздрогнул от неожиданности, и по затекшим мышцам тут же прошла судорога. Кен охнул от боли и совсем забыл уменьшить громкость передатчика.
Сначала был слышен только треск помех, а потом раздался голос Оми:
- Кен-кун, ты меня слышишь?
***
Прошло уже несколько часов с тех пор, как Ёдзи и Оми угомонились, а Ая по-прежнему сидел с той же книгой. Он не столько читал, сколько пытался понять, что нашло на его коллег. Они явно изо всех сил пытались заставить его открыть подарок.
Но Ая был непреклонен. Он хотел, чтобы Кен был рядом, он будет открывать подарок. Ведь это подарок и от Кена.
Ая взглянул на часы. Уже два часа ночи, а Кена все нет. Наверное, девушка просто необыкновенная.
Ая почувствовал укол ревности.
«Я бы хотел, чтобы Кен был со мной. Всегда».
Он вздохнул и потер глаза. Взгляд упал на огромный подарок, завернутый в блестящую бумагу.
«Интересно, что там».
Он оценивающе оглядел коробку. Довольно большая, в такую и человек может поместиться. Вот, например, Оми. Или даже, - прикинул Ая, - даже Кен, если бы свернулся калачиком.
«Вот бы там был Кен», - вздохнул Ая.
«Интересно, Ёдзи смог бы это организовать, если б я попросил?»
Но Ая ни за что бы не попросил. Это было бы глупо. Хотя Ёдзи наверняка не отказался бы.
Ёдзи знал, что Ая влюблен в Кена, и отнесся к этому с пониманием. Ая тогда достаточно выпил, чтобы проболтаться, но не настолько, чтобы не помнить, что именно он выболтал.
Он покраснел. Как мог грозный убийца Ая Фудзимия, гроза всех Такатори, Шварц и Шрайнт, так напиться.
«Ладно, хорошо хоть я проболтался Ёдзи, а не Кену.»
Ая не знал бы, куда деваться со стыда, если бы он проболтался о своих чувствах Кену. Впрочем… Ая улыбнулся – об этом можно было не беспокоится. Кен бы напился первым. Он совсем не умел пить и не выносил спиртного.
«Кен.»
Ае все в нем нравилось. Его наивность и жизнерадостность помогали Ае забыть о собственных проблемах. А то, что Кен пытался его развеселить, было просто очаровательно. Даже когда его попытки заканчивались неудачей.
Кен в магазине был, как слон в посудной лавке.
Кен об этом не догадывался, но Ае больших усилий стоило не улыбаться, когда футболист в очередной раз обо что-нибудь спотыкался. Смеяться над упавшим было бы невежливо, поэтому Ая старался сдерживаться.
«Глаза слипаются. Когда же он вернется?»
Ая как раз направился к окну, из которого был виден служебный вход в Конеко, чтобы посмотреть, не идет ли Кен, как вдруг из подарочной коробки раздался шум, подозрительно похожий на звук помех или стрельбы.
«Кто-то подложил бомбу, пока мы не видели?»
Боевые рефлексы сработали, и Ая напрягся, как хищник перед прыжком. Звуки стали тише, но осторожностью пренебрегать не следовало. Ая выхватил катану и приблизился к коробке.
Одним стремительным движением он разрубил ленточку и, держа меч наготове, открыл крышку.
Крик «Шинэ!» так и не прозвучал, потому что Ая увидел что, а точнее, кто был внутри коробки.
- Что… Кен?
Кен удивленно вскинул голову растерянно улыбнулся и помахал Ае рукой:
- Э… Сюрприз?

Часть 3
Ая доплелся до прихожей и принялся стряхивать снег с пальто. Настроение было отвратительное. А с чего радоваться, если любимая сестра неподвижно лежит на больничной койке и не может даже улыбнуться ему в ответ. «Ая-тян…»
По крайней мере, сегодня есть возможность немного развеяться – все Вайсс соберутся за праздничным столом, чтобы вместе отметить Рождество. Мысль о том, что он снова увидит Кена, радовала больше, чем Ая готов был признать.
Он поднялся по лестнице.
- С Рождеством, Ая-кун!
- С Рождеством, Ая.
- С Рождеством, Оми, Ёдзи, - Ая не смог сдержать улыбки. «Но где же Кен? Неужели заболел?» Кен всегда первым поздравлял их со всеми праздниками. Даже с Ханукой, хотя никто и не знал, что это такое. Но сейчас Кена в комнате не было, и Ая забеспокоился.
- А где Кен?
Оми провел Аю в нарядно украшенную гостиную.
- Ах да, чуть не забыл! Кен-кун ушел на свидание. Он звонил, сказал, что на ужин не успеет, и велел начинать без него
- А… - В голосе Айи явно прозвучало разочарование.
- И слава Богу! Давно пора было, - радостно подхватил Ёдзи, как будто не заметив айиного огорчения. – Парень сто лет на свидания не ходил.
Кен ушел на свидание. Ая должен был бы радоваться за друга, но ничего не получалось. Ведь он сам любил Кена. Не было смысла обманывать себя. Да, он любил Кена и не собирался этого отрицать. Будучи убийцей, он понимал, как хрупка и коротка порой бывает жизнь, и давно решил, что не стоит жить самообманом. Так что он признал свои чувства. Но это вовсе не означало, что он собирался признаться в них остальным, и уж тем более Кену.
Кен ушел на свидание. Настроение у Айи окончательно испортилось. Дурацкое Рождество. Скорей бы уйти в свою комнату, запереться там и грустить в одиночестве.
«Соберись, Фудзимия. Нельзя расстраивать Ёдзи и Оми. Они так стараются устроить праздник».
***
- Ну, сколько еще? – простонал Кен. Он уже давно сидел в подарочной коробке, скрючившись, поджав под себя ноги и держа в охапке подарки. От ленточки, которой его перевязали, чесалось плечо. Он не мог даже поменять позу, чтобы размять затекшие ноги, потому что боялся пробить дыру в коробке.
- Больше никогда. Больше ни-ког-да, – повторял он, как заклинание. Сидеть в маленькой, душной коробке – удовольствие ниже среднего. Даже поговорить не с кем. В тысяча первый раз Кен задался вопросом, почему он согласился в этом участвовать. В ушах тут же зазвучал голос Оми:
«Кен-кун, разве ты не хочешь хоть немного порадовать Аю?»
Конечно, хочу. Поэтому и сижу сейчас в этой коробке. Если это дурацкий план сможет рассмешить Аю, Кен готов был устраивать любые клоунады - оно того стоило. Он, правда, так и не понял, почему в коробку не запихали Оми - ему было бы гораздо просторнее и не пришлось бы завязываться узлом.
Он попытался изменить позу и поморщился – ноги совсем затекли и не слушались. При его-то везении он шлепнется на пол, как только Ая откроет коробку. Да, скорее всего, так и будет. Кен иногда бывал немного неуклюжим. Но очень редко и совсем чуть-чуть. Ёдзи он бы в этом не признался, тот вообще называл его ходячим недоразумением. Кен возмущенно фыркнул: и вовсе он не ходячее недоразумение. Разве он виноват, что всякие бьющиеся вещи сами так под ноги и лезут?
Если судьба будет милостива, Кен, выпрыгнув из коробки, только споткнется. Но это представлялось маловероятным. Скорее всего, затекшие ноги откажутся слушаться, и он упадет носом в пол. В худшем случае он упадет как раз на меч с обратной заточкой и покалечится. Кен нахмурился. Этот вариант ему совершенно не нравился.
«Господи, если ты есть, пожалуйста, помоги мне не ударить в пол... то есть, в грязь лицом. Только не при Ае».
Конечно, Ая видел Кена каждый день и знал обо всех его столкновениях с предметами обстановки Конеко. Но сегодня - совсем другое дело. Сегодняшний праздник должен помочь Ае хоть на один вечер забыть о лежащей в коме сестре и расслабиться. И если Кен все испортит, он навлечет на себя праведный гнев Оми. А дуться и обижаться младший Вайсс мог неделями.
Но на самом деле, главная причина была не в Оми. В глубине души Кен хотел все сделать идеально для Айи. Хотел увидеть айину улыбку, которая смягчала суровую холодность его черт. Ая редко улыбался, но эти улыбки были удивительны. Как будто цветок распускался в лучах утренней зари. Когда Кен увидел это чудо, он захотел во что бы то ни стало заставить Аю улыбнуться еще раз. Но все его попытки терпели фиаско. Каждый раз, когда он устраивал показательно выступление с мячом или просто дурачился, пытаясь рассмешить Аю, что-нибудь хрупкое подворачивалось ему под руку или под ногу. Когда Кен лучезарно улыбался Ае, тот только бормотал что-то неодобрительное. Ничто не помогало, Ая не улыбался, хотя Кен только об этом и мечтал.
И вот Оми с Ёдзи обещали, что их дурацкий план должен помочь. Кен поерзал, пытаясь немного разогнать кровь. «Если Ая не улыбнется, я это рождественскую ленточку Оми и Ёдзи просто скормлю. Черт, ну где они ходят? Еще немного, и я не смогу не только радостно прыгать, но и просто ходить».
***
Оми вел Аю по лестнице, чуть не прыгая от нетерпения. Праздничный ужин закончился, пришло время дарить подарки. Оми с трудом сдерживался.
Ая, конечно, старался скрыть разочарование, но Оми и Ёдзи заметили, как он расстроился, узнав, что Кен ушел на свидание. Заговорщики довольно потирали руки – все шло по плану.
Оми готов был сам себя погладить по головке. Он хотел, чтобы на Рождество все были счастливы, и, похоже, у него все получилось. Сам он счастлив, Ёдзи счастлив, Кен… ну, Кен счастлив, когда все счастливы, а Ая будет счастлив, когда увидит свой подарок.
Скорей бы уже! Оми вприпрыжку поднялся по лестнице и открыл дверь в айину комнату. Ёдзи следовал за ним по пятам, ему тоже натерпелось увидеть, что получится.
- Оми, что ты делаешь? – удивился Ая. Почему Оми и Ёдзи идут в его комнату?
Оми замер на пороге и извинился:
- Прости, Ая-кун. Мы слишком увлеклись и забыли спросить разрешения. Можно к тебе зайти?
Ая кивнул. Можно, конечно. Но что им понадобилось в его комнате?
Ответ стал очевиден, как только Ая последовал за остальными. Посреди его по-спартански скромной комнаты стояла красная подарочная коробка. Большая. Просто огромная.
- Сюрприз! С Рождеством, Ая-кун!
Оми и Ёдзи сияли, как медные тазики. Ая с удивлением разглядывал подарок: «Что же там такое?»
Ёдзи, казалось, прочитал его мысли:
- Открывай подарок, Ая. Тебе же интересно, что там внутри.
- Конечно, Ая-кун, открывай! Это подарок от нас с Ёдзи и Кеном.
Услышав имя Кена, Ая нахмурился.
- Открывай же, Ая-кун!
- Давай отложим до завтра, Оми. Торопиться некуда.
- Что? Ты хочешь отложить до завтра? – опешил Ёдзи.
Ая чуть покраснел:
- Думаю, стоит дождаться Кена.
Оми с Ёдзи встревожено переглянулись
«Черт возьми! Так не пойдет».
- Знаешь, Ая, думаю, Кен не обидится, если мы откроем подарок сейчас.
«Наоборот, он очень обрадуется. Скорее всего, он уже давно поминает недобрым словом и нас, и всех наших родственников».
- Ёдзи-кун прав. Кен-кун перед уходом сказал, чтобы мы открывали подарки без него. Кроме того, завтра Сочельник уже кончится.
-Завтра еще будет Рождество, Оми.
- Но…
Ран посмотрел на них взглядом, который говорил: «Будешь спорить, прощайся с жизнью».
- Мы подождем Кена.
Оми и Ёдзи беспомощно развели руками. Столько трудов, и все насмарку только потому, что Рану приспичило дождаться Кена.
«Черт возьми! С таким же успехом можно ждать, когда рак на горе свиснет. Что теперь делать?»
«Ая-кун нашел, когда упрямиться! Теперь придется придумывать план Б. Ой, сколько всего доброго Кен-кун нам скажет, когда все-таки выберется из коробки. Господи, помоги нам».
- Может, ты и прав, Ая-кун. Давай подождем Кена.
- Что? – совсем ошалел Ёдзи.
Оми схватил его за руку и потащил вон из комнаты.
- Ну, раз мы собираемся открывать подарки рано утром, лучше сейчас лечь спать, да? Спокойной ночи, Ран-кун.
- Но… но… - пытался возразить Ёдзи. Оми не обратил на это никакого внимания. Мальчишка оказался гораздо сильнее, чем выглядел, раз смог утащить в коридор своего более крупного коллегу.
- Заткнись, Ёдзи-кун, - зашипел Оми. – Хочешь, чтобы Ая что-то заподозрил? Надо срочно придумать новый план, а то Кен нас убьет. Пойдем к тебе в комнату…