01.11.14. Завтра нас отправляют на Украину - защищать миссию ОБСЕ от террористов и русской армии, которые вторглись на Украину, чтобы подло помешать украинцам свободно перемещаться по Европе в поисках низкооплачиваемой работы. Так нам объяснил наш ротный капеллан Шульц. Я рад командировке. Заработаю денег и заодно попрактикуюсь в русском языке, которому меня в детстве научил мой дедушка Фриц, в молодости бывавший в тех краях. Дедушка никогда не уточнял, что он там делал и где так ловко научился валить лес и плести русские народные кроссовки под названием «лапти», но гордился тем, что в России он был очень популярен. Все русские, даже совершенно ему незнакомые, обращались к нему по имени: «Привет, фриц!», «Как дела, фриц?», «Эй, фриц! Сдавай пилу и становись в колонну, пора возвращаться в барак». Интересный тур дед купил в молодости.
03.11.14 Прибыли на Украину в город Львов. Красивый город. Центр Львова очень похож на центры наших старинных европейских городов. Наш связист Хельмут, имеющий польские корни, задумчиво сказал: «Странно, но в этом украинском городе я ощущаю себя как дома…» Весь Львов увешан нарядными чёрно-красными флагами. По улицам ходят колонны людей в вышитых рубашках и чёрных масках, и что-то громко скандируют под барабаны, периодически выбрасывая правые руки вперёд. Наверное, какой-то местный карнавал, как в Венеции. Я вызвался быть для наших парней переводчиком, но выяснилось, что я мало что понимаю из местной речи. Зато наш «поляк» Хельмут со всё возрастающим подозрением обнаружил, что понимает почти всё. Ночевали в отеле. Спали беспокойно – всю ночь под окнами ходили факельные шествия и били барабаны. На второй день мы увидели, что карнавал в городе продолжается. Интересно, а когда же они все
05.11.14 Мы в Киеве. Очень красивый город. Весь Киев раскрашен в жёлто-синие цвета. Даже урны и скамейки. Такое ощущение, что я попал в гигантский супермаркет «IKEA» на сезонную распродажу. Киевляне очень дружелюбны. Увидев нашу форму, они бросаются к нам с криками: «Защитники наши приехали!" Одно странно - среди киевлян очень много молодых и упитанных мужчин. Почему же они все здесь, а не на фронте? Я задал этот вопрос капеллану Шульцу, на что он философски ответил: «Оно нам надо, дружище Отто? Улыбаемся и машем». Несколько раз мы видели, как толпа с песнями и танцами катит по улице мусорный бак с человеком внутри. Капеллан Шульц объяснил, что это такой древний украинский культ поклонения богине Люстрации, чтобы она дала всем денег, горилки и гражданство ЕС. А в баке сидит ритуальная жертва. Поселились в отеле. Спали плохо. Всю ночь под окнами ходили колонны людей и что-то пели. Хельмут сказал, что они поют свой гимн и перевёл мне первую строчку: «Ещё не умерла Украины и слава и воля». Мне слова показались немного странными. Ведь гимн – это некая визитная карточка страны. Это как я приду наниматься на работу и вручу работодателю свою визитку, на которой будет написано: «Отто Штайнер. Я ещё не умер и, очень надеюсь, пока поживу». Думаю, работодателя вряд ли вдохновит такой мой оптимизм. Утром мы обнаружили, что наш припаркованный у отеля «хаммер» заботливо выкрашен в жёлто-синий цвет. Включая колёса, стёкла и фары.
07.11.14 И вот мы на Донбассе. Нас поселили в палаточном лагере рядом с каким-то городком, в котором находится штаб миссии ОБСЕ. В этот лагерь мы прибыли ночью. В нём было очень оживлённо. Между палаток бродили вооружённые люди в разнообразной униформе. Повсюду валялись пустые бутылки и одноразовые шприцы. Кто-то плясал вприсядку, кого-то рвало в люк танка, а кто-то уже мирно спал, крепко обняв снаряд от реактивной системы залпового огня. Нам тоже предложили принять участие в вечеринке, но мы вежливо отказались и пошли искать свою палатку. По пути, наш командир Ганс выменял на тактический компас перепуганного пушистого кота, которого трое нетрезвых украинских солдат собирались расстрелять за то, что кот не знал слов украинского гимна. Все, кроме счастливого кота, спали плохо. Всю ночь в лагере раздавались песни, крики и короткие дружеские перестрелки.
08.11.14 Утром мы обнаружили, что из нашего «хаммера» пропали три штурмовые винтовки и два бронежилета, а на капоте нарисовали свастику. Про свастику мы пожаловались капеллану Шульцу. В ответ, он показал нам свежий номер журнала «Шпигель» с фотографией милой девушки в веночке на обложке и заголовком: «Фашизма на Украине нет!» и добавил: «Верить в наше время нельзя никому, порой даже самому себе. Шпигелю - можно». Пока мы рассматривали обложку, пытаясь найти что-то общее между девушкой в веночке и теми мордоворотами, что шатались по лагерю в касках со свастиками и эмблемами «СС», с нашего «хаммера» сняли ещё и запаску.
09.11.14 Приходили солдаты. Те самые, у которых Ганс выменял кота. Они потребовали выдать им или шнапс для продолжения банкета или кота-сепаратиста для военно-полевого суда. Ганс погладил тревожно замершее животное и решительно отказал и в том, и в другом. Кот выдохнул. Украинские солдаты обозвали нас «москалями» и ушли, пообещав страшно отомстить. Той же ночью сгорел наш многострадальный «хаммер». В ходе проверки, украинская комиссия выяснила, что у машины сам собой загорелся кондиционер, хотя Хельмут клялся, что слышал у машины громкий шёпот: «Парасюк – поджигай!» Прощай наш «хамви», мы так привыкли к тебе.
