В 25 км от Москвы, практически на окраине города Жуковского, находится поселок Быково. Сам поселок имеет достаточно долгую и интересную историю. Впервые упоминается, как село, в 1380 году в духовной грамоте Дмитрия Донского, составленного им перед Куликовской битвой. В 1620 году о селе есть запись в окладных книгах казенного приказа, как «великого государя дворцовое село у озера» с церковью Рождества Христова, деревянной, «построенной исстари», с пашней и лугами. В 1704 году Быково «За заслуги перед Отечеством» было пожаловано Петром I ростовскому воеводе Иллариону Гавриловичу Воронцову. А в 1762 году оно переходит Михаилу Михайловичу Измайлову. Он был одним из участников государственного переворота 1762 года, возведшего на престол Екатерину II. Екатерина умела быть благодарной и не забыла услуги – Измайлову были пожалованы земельные угодья под Москвой. Вот именно с Михаилом Михайловичем Измайловым и будет связано мое повествование.

Быково обладает изумительным храмом – церковью Владимирской иконы Божией Матери (Рождества Христова), постройки 1789 года. Построена она предположительно по проекту русского архитектора Василия Ивановича Баженова. Почему предположительно? Просто никаких документов, подтверждающих его авторство, пока не обнаружено. Существует версия, приписывающая авторство проекта также Матвею Федоровичу Казакову. В пользу Баженова есть два аргумента: первое – архитектура церкви не противоречит его стилю, второе – М.М. Измайлов руководил строительством дворца в Царицыне по проекту Баженова и, соответственно, очень хорошо знал автора. Более того, как следует из различных источников, Баженов в тот момент был не в фаворе у императрицы, и оказался не у дел. Поэтому заказ для него был, как нельзя, кстати.

В любом случае памятная табличка на церкви указывает автором В.И. Баженова.

 

 

Рядом с церковью в 1883 году была возведена колокольня. Близкая по стилю к самой церкви, она удачно вписалась в ансамбль. И здесь с авторством тоже не все ясно. Одни источники называют ее архитектором Д.А.Гущина, другие – И.Т.Таманского.

Церковь Владимирской иконы Божией Матери можно отнести к красивейшим и необычнейшим храмам России. Церковь выстроена из кирпича и облицована плитами белого подмосковного известняка, именуемого «мячковским белым камнем» или «подольским мрамором». Это одна из трех церквей Подмосковья, выполненных в псевдоготическом стиле (две другие это – церковь Знамения Пресвятой Богородицы в Дубровицах и Ново-Никольский собор в Можайске). Хотя относительно церкви в Быково специалисты говорят, что у нее свой особенный стиль и на псевдоготику она тянет, но с натяжкой.

 

 

На многих сайтах есть описание Владимирской церкви. Вам расскажут, что такой храм-дворец уместней смотрелся бы где-нибудь в Праге или Париже. Вы сможете узнать и об уникальной овальной форме храма, и о двух башнях-колокольнях, одна из которых предназначалась для колоколов, а другая для часов. Вам поведают о совершенно не характерных для русского храмового зодчества лестницах, ведущих на второй этаж, где и находится предел Владимирской иконы Божией Матери (нижний этаж – освещен в честь Рождества Христова). Но мой рассказ о другом…

 

 

… Он сидел на лавочке-бревнышке перед церковью, задумчиво оглядывал ее, как будто разглядывал каждую деталь, каждый завиток ее необычной формы… Красивый старик, с благородной сединой и милыми морщинками вокруг глаз, разбегающимися, словно солнечные лучики. 
Я тихонечко подсела к нему и улыбнулась…
— Здравствуйте… 
Он улыбнулся в ответ.
— И тебе здоровья, дочка… Как звать-то?
— Лена.
— А меня — Михаил Михайлович.
— Необычная церковь… — начала я разговор.

 

 

Впервые я увидела Владимирскую церковь на фотографии одного из сайтов лет так десять назад. От восхищения вздохнув, я забыла выдохнуть… а когда в подписи увидела, что храм находится всего в каких-то 25-ти километрах от Москвы, вообще, дар речи потеряла… Такая красотища, да рядом со мной, а я не знаю! Все, что я могла в тот момент, это нечленораздельно мычать и тыкать пальцем в монитор компьютера, показывая тем самым мужу, что я хочу!... хочу туда!...

Хорошо, когда рядом с тобой есть человек, который понимает тебя даже не с полуслова, а с одного взгляда. 
— Собирайся, — сказал он, — поехали. И, несмотря на двадцатиградусный мороз, мы отправились в Быково.

Через несколько лет после этого, возвращаясь с друзьями в Москву после встречи Нового года на даче, я взахлеб рассказывала им об этом чуде архитектуры и настояла, чтобы мы заехали туда. И опять, как и в первый раз, с благоговейным трепетом обходила я церковь вокруг, любуясь ею и подмечая все новые детали ее убранства.

И, наконец, этой осенью, меня опять потянуло к Владимирской церкви.

 

 

— Михаил Михайлович, Владимирскую церковь называют еще Северным Тадж-Махалом. Это потому, что оба прекрасны и оба одеты в белые одежды? 
— Не только… Владимирская церковь, как и Тадж-Махал – это памятник Любви. Я заказал строительство храма в честь своей жены – Марии Александровны Измайловой. «…По кончине добродетельной жены своей… В потомственную память ея к нему верности и дружбы соорудил Божий храм сей и образ сей поставил на месте сем, с желанием пробыть ему в род и род неподвижно» — так гласит надпись на иконе Спасителя иконостаса верхней церкви во имя Владимирской иконы Божьей матери.

 

 

14 февраля 1756 года императрица Елизавета Петровна женила Измайлова на своей внучатой сестре Марии Нарышкиной.

Ему почти 34 года (по другим данным 37), ей – 25.

Он – камергер при дворе ея Императорского Величества, она – фрейлина при том же дворе.

Он талантлив, разносторонне образован, обладающий неплохими организаторскими способностями, впереди у него блестящая карьера — к 1761 г. — генерал-майор, впоследствии был гофмаршалом, с 1775 г. — сенатор, вскоре возглавил 5-й департамент Сената, действительный тайный советник, кавалер орденов Святого благоверного князя Александра Невского и высшего российского ордена — Святого Андрея Первозванного (1793).

Она – очаровательная умница, легка в общении, одна из любимиц императрицы Елизаветы, а затем и Екатерины II. Об этом говорит исторический факт: после замужества фрейлины автоматически покидали службу, но в качестве исключения Елизавета Петровна позволила четырем замужним женщинам — статс-дамам и своим подругам — быть по совместительству фрейлинами и получать причитающееся им жалованье. В числе этих четырех и Мария Измайлова (Нарышкина). А Екатерина II в своих «Записках» писала: «Я очень любила Нарышкиных, которые были общительнее других. В этом числе я считаю господ Сенявину и Измайлову ( сестры Наталья и Мария – примечание моё ) …». Согласно все тем же «Запискам» Мария Александровна пользовалась не только любовью Императрицы, но и огромным доверием – она была одной из немногих хранительниц тайны отношений Екатерины Великой со Станиславом Августом Понятовским.

— Мы очень любили друг друга… — продолжил свой рассказ Михаил Михайлович. Полученное в дар от Императрицы имение Быково я переименовал в честь своей Машеньки, и назвал его — Марьино. Одно только плохо – детишек у нас не было… Ах, как Машенька моя огорчалась… как огорчалась… А у тебя-то дети есть?
— Есть, двое… Но они уже взрослые.
— Это хорошо, когда детишки есть… Ах, как же быстротечно время!... Двадцать четыре года Счастья сверкнули искрой, пролетели яркой звездой по небосклону и растаяли в туманной дымке небытия …

В 1780 году Мария Александровна умерла. Оглушенный горем Михаил Михайлович не смог вынести звенящего безмолвия в своем доме. Измайлов взял на воспитание двоих малолетних детей своего брата Ивана – дочерей Ирину и Евдокию.

 

 

— Михаил Михайлович, но у Вас была насыщенная интересная жизнь. Вы же просто так дома не сидели… С 1795 г. по 1797 г. Вы были главноначальствующим в Москве! 
— Было, было… — вновь заулыбался Измайлов, и от этой улыбки морщинки-лучики засияли еще сильней.
— В течение многих лет я возглавлял Кремлевскую экспедицию дворцовых строений. По просьбе московских главнокомандующих это учреждение заимообразно предоставляло денежные суммы на починку мостов, производство водяных работ и прочих улучшений… 
Ну, еще много чего… Продолжала свою деятельность Комиссия по составлению плана города Москвы. Вот облицовку камнем Кремлёвской набережной произвели, закончили устройство Китайского проезда – у вас он Китайгородским прозывается…
Для строительства Голицынской больницы приобрели земельное владение графа Г.А.Строганова, что у Донского монастыря. 
А вот в 1796 году пожар в Новодевичьем монастыре случился… Работы невпроворот было… пришлось ремонтировать и восстанавливать поврежденные здания.
А тут медь подорожала… Народ бросился медные монеты в посуду и в другие поделки переплавлять… Пришлось меры принимать…

Императрица Екатерина мне частенько писала – мол так и так, Михаил Михайлович, обрати внимание на то или иное… За работой полиции строго следила. Все жалобы мне пересылала, а потом справлялась, какие меры были приняты для исправления положения. 
Вот были, например, в Москве такие – Волжин, Шепилович и Михнев. Игроки были!...Они что ж что удумали – собрали себе еще четырех сообщников и давай обыгрывать беспощадно множество людей. А азартные игры в то время запрещены были… Наказали голубчиков!

А 2 мая 1797 года, это уже при Императоре Павле, за старостию и слабостию здоровья службу я оставил, с полным жалованием. Через три года умер и был похоронен рядом со своей Машенькой в Малом соборе Донского монастыря.

 

 

Удивительно, но информацию об этих людях пришлось выискивать буквально по крупицам! Но, если о Михаиле Михайловиче можно найти хоть какие-то данные, то о Марии Александровне информации практически нет. Все, что удалось узнать, найдено в исторических воспоминаниях о совершенно других людях, просто пересекающихся в жизни с Измайловой-Нарышкиной.

Не осталось даже портретов Михаила Михайловича и Марии Александровны. Все, что мы имеем, это барельефы, украшающие стены церкви. Но и барельефы – результат реставрации. 

 

 

Но есть еще кое-что. Существует одна версия, которая не подтверждена никакими документами, но, тем не менее, она имеет место быть. Есть мнение, что Измайлов, как и Баженов, был членом масонской ложи. И это тоже немаловажная причина, отчего Михаил Михайлович заказал строительство церкви и усадьбы Баженову.

Масонство… Наверное, нет в мире организации, настолько окутанной дымкой тайны, накрепко связанной канатами мистики, и обросшей мифическими мхами… Секретные встречи, загадочные знаки, замаскированные символы… 

 

 

— Михаил Михайлович, а мне интересно, если церковь строил Баженов, должен же он… просто обязан был, как масон, оставить какие-то тайные знаки в декоре церкви?
— А давай посмотрим… Вон видишь?... На лицевой стороне колоколен попарно изображены четыре апокалиптических существа – ангел, лев, телец и орел. В христианской традиции каждый из них истолковывается как символ одного из евангелистов — Матфей в образе ангела, Марк в образе льва, Лука в образе тельца, Иоанн в образе орла. Этот тетраморф так же является символом, используемым масонами.

 

 

 

 

А вот сбоку левой башни, если стоять лицом ко входу в церковь, видишь? Там два треугольника, с исходящими от них лучами… Напоминает один из основных масонских знаков лучезарную дельту? 
Один треугольник расположен вершиной вверх — это означает человеческую природу. Углы у основания обозначены как Тело и Душа, вершина – Дух. В середине треугольника написано Адам. В философии масонства Адам является первым масоном. Да… Считается, что Адам получил от Бога тайное знание – основу, которую он передал своим потомкам.
А второй треугольник расположен вершиной вниз и означает Божественную природу. Бог – Отец, Сын, Дух.

 

 

А вот, с тыльной стороны левой башни видишь два барельефа? Срезанный сноп колосьев с серпом – знак прерванной жизни, и кисть винограда – один из символов Христа.

 

 

— Ну, хорошо… А две колонны? Обязательно должны быть две колонны — Яхин и Боаз – «утвержденный силой» и «утвержденный богом»!... А их здесь – две, четыре, еще четыре… и еще… Но, никак не две!
— Как это ни странно, но две башни-колокольни – это тоже из масонского символизма. Башни западного фасада – монументальные врата Святого Града. Так вот, не они ли являются темя двумя колоннами храма Соломонова?- он засмеялся и хитро подмигнул мне.

 

 

Интересно, что Владимирская церковь не единственная в Подмосковье, имеющая парные колокольни. Да, и не первая. Еще раньше, примерно на десяток лет, была построена Троицкая церковь в селе Кайнарджи (Павлино), и опять авторство приписывается В.И. Баженову.

— А внутри… внутри какие-либо знаки имеются?- не унималась я.
— Ну, не знаю,… Нижний предел Рождества Христова был расписан уже после меня, в 1912 году, по просьбе местных жителей. 

 

 

Кроме того, в 1937 г. церковь закрыли, с куполов сбили кресты, сбросили колокола, драгоценные иконы, церковные книги и утварь разграбили, многое сожгли. Некоторое время здесь находилась швейная фабрика.

 

 

И, казалось бы, ну и ладно, не слесарная мастерская или тракторная станция. Но и это не спасло стены храма – не разобравшись в калориферном отоплении, которое исправно функционировало еще со времен Баженова, его заменили на привычные «буржуйки», дым от которых заполнял почти полностью все помещение, выедал у швей глаза и закоптил все росписи.

С 1989 года церковь реставрируется, и уже отреставрирована нижняя часть, восстановлена стенная роспись.

 

 

Фотографировать внутри нельзя, но я очень упросила бабульку и она разрешила, а я взамен купила у нее пряник. Фото сделано на мобильник

— Ты в верхнем пределе – иконы Владимирской Божией Матери — посмотри. Может, увидишь что? 
— Так, не пускают туда, Михаил Михайлович. Говорят, лестницы в аварийном состоянии, и реставрацию церкви еще не закончили. 
— Ну, что ж, подожди немного…

Но существуют счастливчики, которым удалось увидеть, пусть еще не оконченное, убранство храма.