«И какая польза человеку, если он весь мир

приобретет, а Душе своей повредит»

Как Вы думаете, что чувствует 83-летний мужчина, у которого за плечами музыка к более чем 450 кинофильмам, многократные номинации и обладание премиями Оскар, Grammy, Золотой Глобус и многих иных, чьи пластинки разошлись многомиллионными тиражами, что он чувствует и что думает, стоя перед шеститысячной аудиторией, которая готова носить его на руках, которая восторженно гудит и рукоплещет после двухчасового концерта, концерта который он сотворил… Счастье? Радость? Восторг?

…Нет…Покой…

Это прекрасное чувство покоя, которое наступает при выполнении своего долга, многочасовой операции хирургом или покой учителя, который дал ученикам своим долгий, но важный урок.
Это покой демиурга, родственный покою, который настал по наступлении седьмого дня сотворения Мира. Чувство выполненного долга возникает тогда, когда человек понимает, что он исполнил задачу, которая является его служением. Когда он знает — кто он, кому он служит и как именно служит. Этот покой называется покой гармонии.
Но для того, чтобы понимать и достигать покоя гармонии, недостаточно только лишь одного таланта, даже если он подкреплен всеми регалиями светского мира. Для этого нужно познать Любовь. Не ту Любовь материального мира, а вернее, тягу к вещам, комфорту, к партнеру, которую по незнанию почему-то люди называют любовью, а ту, которая всё покрывает, — всеобъемлющую, отдаленную от материалистической суеты, от всего бренного, а значит, — Любовь вечную. Они и есть нити Гармонии. Она и есть то вещество, которое движет галактики и наполняет их.
Галактика итальянского композитора дирижера Энио Морриконе взорвалась 83 года назад. Хотя, может, это произошло еще раньше? Большой взрыв, который разносит мириады его прекрасных нот по вселенной, обладает и той силой, что стремительно разносит эти ноты, и той, что превращает мгновения в Вечность.
Нет никаких поводов сомневаться, что имя Морриконе войдет в историю как имя величайшего композитора конца XX — начала XXI века. Пожалуй, это последний классик, оставшийся после ушедшего из жизни тринадцать лет назад Георгия Свиридова.

Конечно, его знают миллионы и даже миллиарды людей по его мелодиям из кинофильмов. Хотя у него есть и серьезные работы, которые знают немногие ценители истинной музыки, такие работы, которые раскроются бутоном потом, позже, когда придет их час. И в тех работах он пересекается чем-то со Свиридовым, своим современником, композитором, писавшим прекрасную музыку к фильмам, равно как и серьезные работы.
Слушая на концерте пьесы Морриконе, у меня вставали пред глазами образы «Метели» Свиридова. Нет, нет пересекающихся мелодий, хотя и они имели право бы быть, но есть какой-то общий базис. И он, наверное, в том, что большим учителем для них обоих был Стравинский. Морриконе вырос в преклонении перед талантом Стравинского. И хотя Свиридов безусловно глубже раскрылся в своих серьезных духовных произведениях, по мелодизму их можно назвать братьями или соратниками.
Удивительно, но тот истинный покой Морриконе обрел, похоже, лишь тогда, когда стал выступать с концертами. А случилось это десять лет назад. Тогда состоялся первый масштабный концерт, где дирижировал маэстро, где исполнялись любимые всеми его хиты. Это был какой-то эксперимент. За пять-шесть лет Морриконе дал всего лишь менее десятка концертов. А потом, с 2006 года он вошел в плотный гастрольный тур. И это дало ему новых сил и самое главное – новое понимание, понимание этого покоя. Маэстро не думает о гонорарах, на его выступлениях организаторы зарабатывают кратно больше, чем он. А он делает шаги в вечность: каждый концерт — это большой шаг к покою, к истинной гармонии. Это могут понять лишь те, кто это может понять.
Публика на концерте в Москве прекрасно принимала редко исполняемые произведения, и взрывалась аплодисментами, встречая известные всем мелодии после первых же тактов, показывая свою прекрасную осведомленность в творчестве маэстро.

Не знаю, понимали ли зрители, насколько это была большая честь — послушать классика, приобщиться к его галактике, побывать в ней и стать возможно частью ее, ну как минимум на те два часа... Что это большая удача — послушать «последнего из могикан» в его собственном исполнении, вернее, в его управлении, так как исполняли-то русские музыканты сборного оркестра и хор из ста человек Московской Консерватории.

И дело даже не в управлении. Сложно было назвать это управлением. Есть дирижеры, которые управляют, которые ведут, которые хватают одной рукой оркестр, а второй зрителя и управляют ими, соединяя их по своему желанию, а потом отбрасывая опять на расстояние, чтобы на расстоянии было лучше слышно детали, и властно соединяя вновь. Тут было не так. Тут было иное.

Маэстро разрешил течению плыть и сам частично растворился в нем. Это высочайший профессионализм и глубочайшая мудрость: не мешать потоку музыки, потоку Жизни. Родить его и быть рядом, как бы наблюдая, становясь вместе с потоком единым целым, вмещая в себя и растворяясь одновременно, вливаясь в поток, не навязываясь, вливая в слушателя, не навязывая.
Это и есть гений.
Это и есть гармония покоя.

Александр Шульгин,

для «Новостей шоу-бизнеса NEWSmusic.ru»

via