Отдышавшись, Злата оглядела нового знакомого. Росточком он был невелик и походил на взъерошенный обрывок облака с огромными круглыми глазищами.
- Ты кто такой? - спросила Злата.
- Я-то - домовой тутошний, Коргоруша. А ты кто?
- Меня зовут Златой, - ответила девушка и вдруг спохватилась: - Ох, а бумага-то где?
- Какая бумага? Уж не та ли, что на полу валяется? - поинтересовался Коргоруша.
Злата осторожно выглянула из-за каминной решётки, и сердце её упало.
- Обронила. Всё кончено! Теперь Фартинг останется безнаказанным, и все мои труды напрасны, - сокрушалась она.
- Не бойся, мы эту бумажку старому скряге не отдадим, - пообещал ей Коргоруша и храбро побежал прямо к лежавшему на полу листку.
Злата чуть не вскрикнула, потому что в это самое время ростовщик заметил драгоценную записку и тоже направился к ней.
О том, что потом случилось, по городу долго ходили разные толки. Фартинг хотел поднять записку, но та сама собой сорвалась с места и медленно поплыла по комнате. Долетев до канделябра, листок завис над свечёй. Словно окаменев, ростовщик вытаращил глаза и молча взирал на
происходящее, лишь открывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Когда бумага коснулась уголком пламени и запылала, он пришёл в себя и с криком: "Нечистая сила!" - бросился прочь из кабинета.
Кто-то считал, что эта история - чистейшая выдумка, и на самом деле ничего подобного случиться не могло, но так или иначе, а с того дня ростовщик вёл свои дела честно и даже занялся благотворительностью.
Между тем домовой по потайным лазам и простенкам привёл Злату в свои апартаменты. Коргоруша был хозяин домовитый и тащил в своё жилище всё, что плохо лежит. Чего тут только не было: и пуговицы, и лоскутки, и напёрстки, и даже ложечка от солонки.
Девушка и домовой долго потешались над испугом ростовщика.
- Только не пойму, как же Фартинг тебя не заметил? - недоумевала Злата.
- Ну уморила, - хватаясь за бока, прыснул со смеху Коргоруша. - Где это видано, чтобы человек домового углядел? Да я могу хоть камаринского перед его носом отплясывать, он и ухом не поведёт.
- Так я-то тебя вижу! Что же, я и не человек больше? - растерялась Злата.
Домовой пристально поглядел на неё и объяснил:
- Ты - другое дело. На тебе печать волшебства лежит. Однако соловья баснями не кормят, - спохватился Коргоруша и принялся собирать на стол.
Щедро выложив перед Златой всё, что у него имелось, он заварил чаю и разлив его по напёрсткам, служившим ему стаканами, стал потчевать гостью.
- Вдвоём мы славно заживём, - мечтательно произнёс домовой, отхлёбывая из блюдечка.
- Нет, мне у тебя задерживаться нельзя. Мне надо певца найти, отказалась Злата.
- Тогда всё в порядке. Больше тебе торопиться некуда. Можешь считать, что ты его уже нашла, - просиял Коргоруша.
- Где он? - едва слышно прошептала Злата.
- Он перед тобой, - приосанившись, объявил домовой. - Если надо, я тебе хоть целыми днями петь буду.
- Ну уж нет, лохматый, пой для себя, а я другого певца ищу, засмеялась Злата.
- Как хочешь, - вздохнул Коргоруша и добавил: - Всё равно на ночь глядя идти незачем. Ложись спать, утро вечера мудренее.
Злата собралась в дорогу ещё до свету и попросила домового проводить её на улицу. Тот нехотя согласился. Они долго кружили и плутали по простенкам, пока, наконец, снова не оказались в жилище Коргоруши.
- Видать, свернули где-то не там, - в притворном удивлении воскликнул домовой, и с надеждой глянув на Злату, спросил: - А может, всё-таки останешься?
- Ах ты плут! Веди меня отсюда сейчас же, - набросилась на него Злата.
- Хорошо, - смиренно согласился домовой.
Они опять пошли блуждать по дому и снова вернулись туда откуда ушли.
- Совсем забыл, надо тебе на дорогу гостинцев собрать, - засуетился Коргоруша. - Конечно, если ты не передумала? Сама посуди, куда ты пойдёшь скитаться, когда здесь место тёплое, сухое, и на обед всегда можно с кухни кусок-другой прихватить.
- Да ты в своем ли уме, лохмач растрёпанный? Что за радость мне жить в твоей конуре и питаться объедками? Нет уж, мне такого счастья не надо, презрительно фыркнула гордячка.
- Ишь ты какая! Ну и уходи, раз так. Можно и в халупе жить припеваючи, а с такой гордячкой, как ты, и дворцу не обрадуешься, - обиженно засопел Коргоруша.
- Так ты что, хотел меня научить нищете радоваться? - язвительно спросила красавица.
- Есть учителя и получше моего, - хитро прищурился домовой и проводил Злату на улицу.