Ψαλμοκατάρα, буквально «проклятие псалмами» — богослужебный чин проклятия, бытовавший в практике греческой Православной церкви, по крайней мере, в XIII—XVII столетиях.

Целью псалмокатары было не только полное отлучение проклинаемого от Церкви и предание его в руки Диавола, но и призвание на него и его имущество всевозможных прижизненных пагуб («Да будет он все лета жизни его на земле страдая и трясясь, как Каин… И в его жилище да не будет обретён благой день, но да будут — имущество его, а также, что имеет и что сделает, во всяческую погибель…»).

Считалось, что проклятый по чину псалмокатары «спустя несколько дней — и чернеет, и вспухает, и расседается, и подпадает гневу Божию». Кроме того, псалмокатара предполагала, что тело проклятого после смерти не подвергнется тлению, сохранив безобразный вид, что в греческих народных представлениях делало его сродни вурдалаку.

«Классическая» псалмокатара совершалась в храме, причём для её совершения требовалось семь священников.

Перед псалмокатарой совершается Литургия. Затем священники в облачении (при этом обувь с правой ноги переобувается на левую и наоборот, а одежды священников надеваются наизнанку, выходят на середину храма, где уже приготовлены сосуд с уксусом (уксус было принято вливать в сосуд во время Великого входа),негашёная известь и семь смоляных свечей чёрного цвета.

Затем известь «в объёме одного яйца» кладётся в сосуд, священники берут зажжённые свечи, и начинается само последование.

Последование заключается в прочтении каждым из семи священников определённого отрывка из Псалтири и т. н. «тропаря Иуды», то есть 4-го антифона последования Страстей в Великую Пятницу («Днесь Иуда оставляет Учителя и приемлет диавола, ослепляется страстию сребролюбия, отпадает света омраченный. Како бо можаше зрети, Светило продавый на тридесятих сребреницех? Но нам возсия Страдавый за мир, к Немуже возопиим: пострадавый и сострадавый человеком, Господи, слава Тебе. Днесь Иуда притворяет благочестие и отчуждается дарования, сый ученик бывает предатель; во обычном лобзании лесть покрывает, и предпочитает Владычния любве, несмысленно работати сребролюбию, наставник быв соборища беззаконнаго; мы же имуще спасение Христа, Того прославим»).

Что касается фрагментов Псалтири, то зачитывается семь фрагментов (каждый священник зачитывает по фрагменту) следующих псалмов:

Первое чтение

Суди, Господи, обидящыя мя, побори борющыя мя. Приими оружие и щит, и востани в помощь мою. Изсуни мечь, и заключи сопротив гонящих мя. Рцы души моей: спасение твое есмь Аз. Да постыдятся и посрамятся ищущии душу мою, да возвратятся вспять и постыдятся мыслящии ми злая. Да будут яко прах пред лицем ветра, и Ангел Господень оскорбляя их. Да будет путь их тма и ползок, и Ангел Господень погоняя их: яко туне скрыша ми пагубу сети своея, всуе поносиша души моей. Да приидет ему сеть, юже не весть, и ловитва, юже скры, да объимет и, и в сеть да впадет в ню. Душа же моя возрадуется о Господе, возвеселится о спасении Его.  — Псалом 34, стихи 1-10

Второе чтение

Вся кости моя рекут: Господи, Господи, кто подобен Тебе? Избавляяй нища из руки крепльших его, и нища, и убога от расхищающих его. Воставше на мя свидетеле неправеднии, яже не ведех, вопрошаху мя. Воздаша ми лукавая воз благая, и безчадие души моей. Аз же, внегда они стужаху ми, облачахся во вретище, и смирях постом душу мою, и молитва моя в недро мое возвратится. Яко ближнему, яко брату нашему, тако угождах, яко плача и сетуя, тако смиряхся. И на мя возвеселишася и собрашася: собрашася на мя раны, и не познах, разделишася, и не умилишася. Искусиша мя, подражниша мя подражнением, поскрежеташа на мя зубы своими. Господи, когда узриши? Устрой душу мою от злодейства их, от лев единородную мою. Исповемся Тебе в церкви мнозе, в людех тяжцех восхвалю Тя. — Псалом 34, стихи 10-19

Третье чтение

Да не возрадуются о мне враждующии ми неправедно, ненавидящии мя туне и помизающии очима. Яко мне убо мирная глаголаху и на гнев лести помышляху. Разшириша на мя уста своя, реша: благоже, благоже, видеша очи наши. Видел еси, Господи, да не премолчиши. Господи, не отступи от мене. Востани, Господи, и вонми суду моему, Боже мой и Господи мой, на прю мою. Суди ми, Господи, по правде Твоей, Господи Боже мой, и да не возрадуются о мне. Да не рекут в сердцах своих: благоже, благоже души нашей, ниже да рекут: пожрохом его. Да постыдятся и посрамятся вкупе радующиися злом моим, да облекутся в студ и срам велеречующии на мя. Да возрадуются и возвеселятся хотящии правды моея, и да рекут выну: да возвеличится Господь, хотящии мира рабу Его. И язык мой поучится правде Твоей, весь день хвале Твоей. — Псалом 34, стихи 19-28

Четвёртое чтение

Боже, хвалы моея не премолчи, яко уста грешнича и уста льстиваго на мя отверзошася, глаголаша на мя языком льстивым, и словеси ненавистными обыдоша мя, и брашася со мною туне. Вместо еже любити мя, оболгаху мя, аз же моляхся, и положиша на мя злая за благая, и ненависть за возлюбление мое. Постави на него грешника, и диавол да станет одесную его. Внегда судитися ему, да изыдет осужден, и молитва его да будет в грех. Да будут дние его мали, и епископство его да приимет ин: да будут сынове его сири, и жена его вдова: движущеся да преселятся сынове его и воспросят, да изгнани будут из домов своих. Да взыщет заимодавец вся, елика суть его, и да восхитят чуждии труды его. Да не будет ему заступника, ниже да будет ущедряяй сироты его. — Псалом 108, стихи 1-12

Пятое чтение

Да будут чада его в погубление, в роде едином да потребится имя его. Да воспомянется беззаконие отец его пред Господем, и грех матере его да не очистится. Да будут пред Господем выну и да потребится от земли память их. Занеже не помяну сотворити милость, и погна человека нища и убога, и умилена сердцем умертвити. И возлюби клятву, и приидет ему, и не восхоте благословения, и удалится от него. И облечеся в клятву яко в ризу, и вниде яко вода во утробу его, и яко елей в кости его. Да будет ему яко риза, в нюже облачится, и яко пояс, имже выну опоясуется. Сие дело оболгающих мя у Господа и глаголющих лукавая на душу мою. И ты, Господи, Господи, сотвори со мною имене ради Твоего, яко блага милость Твоя. Избави мя, яко нищ и убог есмь аз, и сердце мое смятеся внутрь мене. — Псалом 108, стихи 13-22

Шестое чтение

Яко сень, внегда уклонитися ей, отъяхся, стрясохся яко прузи. Колена моя изнемогоста от поста, и плоть моя изменися елеа ради. И аз бых поношение им, видеша мя, покиваша главами своими. Помози ми, Господи Боже мой, и спаси мя по милости Твоей, и да разумеют, яко рука Твоя сия, и Ты, Господи, сотворил еси ю. Прокленут тии, и Ты благословиши, востающии на мя да постыдятся, раб же Твой возвеселится. Да облекутся оболгающии мя в срамоту, и одеждутся, яко одеждею, студом своим. Исповемся Господеви зело усты моими, и посреде многих восхвалю Его, яко предста одесную убогаго, еже спасти от гонящих душу мою. — Псалом 108, стихи 23-31

Изми мя, Господи, от человека лукава, от мужа неправедна избави мя, иже помыслиша неправду в сердце, весь день ополчаху брани, изостриша язык свой, яко змиин, яд аспидов под устнами их. Сохрани мя, Господи, из руки грешничи, от человек неправедных изми мя, иже помыслиша запяти стопы моя.

— Псалом 139, стихи 1-4

Седьмое чтение

Скрыша гордии сеть мне, и ужы препяша сеть ногама моима. При стези соблазны положиша ми. Рех Господеви: Бог мои еси Ты, внуши, Господи, глас моления моего. Господи, Господи, сило спасения моего, осенил еси над главою моею в день брани. Не предаждь мене, Господи, от желания моего грешнику: помыслиша на мя, не остави мене, да не когда вознесутся. Глава окружения их, труд устен их покрыет я. Падут на них углия огненная, низложиши я в страстех, и не постоят. Муж язычен не исправится на земли: мужа неправедна злая уловят во истление. Познах, яко сотворит Господь суд нищым и месть убогим. Обаче праведнии исповедятся Имени Твоему, и вселятся правии с лицем Твоим. — Псалом 139, стихи 5-14

1) «The Hands Resist Him» (Руки противятся ему) – Bill Stoneham, 1972 год.

По словам автора, на картине изображен он сам в пятилетнем возрасте, дверь разделяет реальный мир и мир снов, а кукла — проводник, который проведет мальчика через мир снов. Руки представляют альтернативные жизни или возможности. Согласно информации на eBay, через некоторое время после покупки картину обнаружили на свалке среди груды мусора. Семья, нашедшая её, принесла полотно домой, и уже в первую ночь маленькая четырёхлетняя дочка прибежала в спальню родителей с криками, что «дети на картине дерутся». На следующую ночь — что «дети на картине были за дверью». На адрес Смита начали приходить письма. Многие из них, как и раньше, содержали рассказы об ухудшившемся после просмотра картины самочувствии. Были и такие, в которых говорилось о зле, исходившем от неё. В некоторых посланиях содержались требования сжечь полотно.

たとえば世界の終りの
(Татоэба сэкай но овари но)
Допустим, случится конец света
朝が来たら君は何を
(Аса га китара кими ва нани о)
завтра, то, что ты
願うだろうか
(Нэгау дароу ка)
попросишь?
灰色の風景　
(Хайиро но фуукэй)
Серый пейзаж,
窓外は舞踊会　
(Мадо но сото ва буёукай)
За окном карнавал,
人々は狂ったように踊っているよ
(Хитобито ва курутта ёу ни одоттэ иру ё)
Все люди танцуют, как сумасшедшие
死臭と絶望とネズミ達を連れて
(Шисюу то дзэцубоу то нэдзумитати о цурэтэ)
Крысы несут нам зловоние смерти и отчаянье.
いつもと変わらない朝　
(Ицумо то каваранай аса)
Такое же утро, как всегда
君はパンケーキを焼いてる
(Кими ва панкэки о яитэ иру)
Ты испечешь кексы,
コーヒーを入れて何気ない会話をして　
(Кохи о ирэтэ нанигэнай кайва о шитэ)
Принесешь кофе и будешь болтать ни о чем
そんな時間がずっと
(Сонна дзикан га дзутто)
Пусть это время всегда
続けばいいと...
(Цудзукэба ий то)
Продолжается…
このまま
(Коно мама)
Пусть так
世界が終わればいい　
(Сэкай га оварэба ий)
Придет конец миру
壊れた時計が
(Коварэта токэй га)
Сломались часы
カーテン越しの悲劇を 呼び寄せる前に...
(Катэн коши но хигэки о ёбиёсэру маэ ни)
Перед тем как поднять занавес над трагедией
抱き合いながら　深く..土の中え!沈んで行く
(Дакиай нагара фукаку цути но нака э! Шидзундэ ику)
Обниму тебя и глубоко под землю мы опустимся
このまま眠らせて
(Коно мама нэмурасэтэ)
И там нам дадут поспать.

 (28 февраля 1948, Ленинград — 19 сентября 2010, Санкт-Петербург) — русский поэт, видный представитель ленинградского андерграунда 1960—1980-х гг. Входил в круг поэтов Малой Садовой, с1966 — в группу хеленуктов, возглавлявшуюся В.Эрлем.

Смех мой, агнче, ангеле ветреный,
подари мне венец нетления,
Бог невидимый - смех серебряный,
светлый Бог океана темного.

Бес, над трупом моим хохочущий,
враг, пятой меня попирающий,
смех - любовник мой вечно плачущий,
узник в камере мира тварного.

Смех, страдающий в танце дервишей,
я Иуда твой, друг тринадцатый.
Приготовь мне петлю пеньковую,
Бог мой - смех, меня отрицающий.

Эдуард Успенский, создавший такие добрые произведения, как «Чебурашка» и «Простоквашино», создал и такие сомнительные в своей доброте сборники детских страшилок, как «Кошмарные ужасы», «Самые страшные ужасы», «Ужасный фольклор советских детей» и т.п. в чем ему помог Усачёв А. и 1500 писем от детей советского времени (забавная тогда была мода).

В предисловии можно прочитать, что «Человек садится читать эту книгу молодым и полным здоровья, а встает после прочтения седым», а также, что предназначена эта книга для дошкольного возраста х)

Зелёные глаза

Один старик, умирая, решил оставить после себя память. Взял он и выколол себе глаза (а глаза у него были зелёные). Повесил старик эти глаза на стену и умер. Через год вселилась в дом семья с маленьким ребенком. Однажды муж пришёл с работы, а жена ему говорит: «У нас малыш что-то плачет, когда я свет выключаю». Муж отвечает: «А ты выключи свет и посмотри на стены». Жена сделала, как ей муж сказал, и увидела на стене зелёные глаза. Глаза сверкнули и убили жену током.

Интересное наблюдение сделано доктором бароном Р.А. Будбергом в деревне Сан-Диадзе:

"Сначала заболел заядлый курильщик Юй Цзян, его трубкой воспользовался Дан, на третий день он заболел и умер, трубка перешла к его жене, после ее смерти к служителю опиекурильни, тоже заразившемуся чумой и умершему; далее из всего имущества покойных только одна эта трубка перешла в собственность жителя той же деревни Дан Цзина (она была единственным предметом, который он смог украсть из «выморочной» фанзы-опиекурильни). Последний тоже заболел чумой; из трубки курила его жена, также вследствие этого заразившаяся чумой; от матери заразились чумой и умерли двое ее детей; после смерти жены Дан Цзина трубка перешла к ее сестре и мужу последней; оба умерли. Наконец трубка попала к китайцу Ли (наверное, тем же путем, что и к Дан Цзину), заболевшему чумой и умершему, потом к его жене, которая, после смерти Ли, была отдана во вторые жены к бездетному Дан Эр Ху и передала ему трубку своего первого мужа; заболели чумой и умерли все трое: Дан Эр Ху и обе его жены".

В разгар вражды между фракциями гвельфов и гибеллинов, партия венецианцев совершила набег на владения Висконти, государей Милана и с поля боя был унесен юный Орондатэс. Его семья в то время находилась под облаком, но они могли похвастаться, что были потомками Каниса Скалигера, государя Вероны. Похитители продали прекрасного Орондатэса богатой вдове из дворянского рода Гримальди, которая не имея своих детей, воспитывала его со всей нежностью, будто он был ей настоящим сыном. Вместе с его ростом, росла и ее любовь, она снисходительно смотрела на все его проказы. Нужно ли говорить, что любовь в сердце Орондатэса пока не проснулась? Но таким формам, как у Орондатэса в Венеции все завидовали. Даже королева Кипра не удостоилась его внимания.

Через канал, напротив дворца Гримальди, находился монастырь кармелиток, послушницей у которого была молодая африканская рабыня исключительной красоты, по имени Азора, на год младше Орондатэса. Африка никогда не создавала ничего прекрасней Азоры, в то время как Европа могла похвастаться только Орондатэсом. Сеньора Гримальди, хоть и не была фанатична, но регулярно посещала церковь кармелиток, хотя и предпочитала сокращать свои визиты, чтобы больше выкроить своего времени на карты, хорошо, что от церкви ее отделял лишь маленький мост. Игуменья хоть и принадлежала другой фракции, но они с сеньорой Гримальди всегда вежливо и на равных правах приветствовали друг друга, хотя и с холодом в сердце. Орондатэс и Азора, ходя с сопровождением по ярмаркам, которых тьма в Венеции, наконец, увидели друг друга и сердца их воспылали, Орондатэс заметил, что не может быть красивее самки, чем одна из кармелитских монахинь.

Затворничество игуменьи, и не любовь между дамами, отрезало возможности сближения юных влюбленных. Азора росла задумчивой и меланхоличной, а Орондатэс неприветливым и непримиримым.  Даже его привязанность к своей покровительнице ослабла, он предпочитал ходить с ней только на молитвы, и оказывался на ступенях перед дверями церкви, задолго до их открытия. Сеньора Гримальди не была склонна делать замечания по этому поводу, она довольствовалась собственными страстями, с которыми люди редко борются.  Хотя доброй она редко себя представляла, но всегда была готова пойти на милосердие, если, конечно, гадание в карты не отговаривало ее от этого.

Ответной страсти от Орондатэса она получить не могла, да и была уже в годах, когда он сообщил ей что встретил на рынке ту, на которой хочет жениться и обосноваться с ней на ферме. К счастью мадам Гримальди была всегда открыта для хороших впечатлений и редко для плохих. Она без злобы восприняла идею брака. Без всяких возражений, создавания проблем, и дум о том, что они с мадам Капелло не в очень дружественных связях, она тут же написала письмо настоятельнице с предложением поженить Орондатэса и Азору. Однако, мадам Капелло со всевозможной яростью и ханжеством восприняла это письмо, не забыв обрушить весь свой гнев на беспомощную Азору. Игуменья, будучи чужда мирским чувствам, с удовольствием швырнула бы это письмо в лицо мадам Гримальди, если бы ее статус позволил бы это. И так как в монастыре никто не смел противоречить ей, она заперла Азору, посадив ее на хлеб и воду, в качестве отличного лекарства от любви.

20 писем было порвано в клочья, как неотвечающие всей полноте обиды госпожи игуменьи, в итоге письмо написал ее духовник, разбавив эту вульгарную историю иронией и причинами непримиримости между гвельфами и гибеллинами. Из всего написанного бреда, наиболее ясным выглядел приговор о вечном целомудрии Азоры и требования, чтобы вдова изгнала похотливого Орондатэса из своих владений. Все это было подписано настоятельницей, и готовилось на печать к духовнику, когда прибежала привратница монастыря и сообщила, что у Азоры случился выкидыш четырех щенков. Ведь, будет, наконец, известно, что Орондатэс был итальянской борзой, а Азора черным спаниелем.

"Иероглифические сказки" - Г.Уолпол.