Люблю осенних, солнечных котов -
Их шерсть и пух оттенков листопада:
Ласкать и гладить их — души отрада,
Бальзам для сердца, нежность и любовь.

Откроет глазки - чистый изумруд -
И снисходительным окинет взглядом,
На руки прыгнет иль приляжет рядом -
И сразу огорчения умрут!

А если песнь мурлыка заведет,
Блаженно лапами меся хозяйку,
Его похвалят, называя «зайкой»
Иль «рыбкой», «птичкой» - но ведь он же кот!

И вот уже задергались усы,
По телу пробежал тик раздраженья -
И кот, вскочив, унес одним движеньем
Роскошный имидж неземной красы.

Я уйду, не прощаясь, не хлопну дверями -
Просто выскользну в мир, где свободно жила,
Постараюсь забыть все, что было меж нами
И мосты подожгу — пусть сгорают дотла!

Я жалела тебя — ты подпитывал жалость.
Виртуозно в руках мое сердце вертя.
Заигрался — ни капли ее не осталось:
Сам спасайся теперь — ты давно не дитя!

Родились мы с тобою на разных планетах:
Не способны одной атмосферой дышать -
Так зачем же душить нам друг друга в тенетах?
Проще каждому врозь свое счастье искать.

«Что - главное в жизни?» - поспорили люди.
«Конечно же, мудрость» - так первый сказал:
«Глупец никогда столь счастливым не будет -
Каким ощущает себя аксакал!»

«Ну, нет — не согласен!» - второй возмутился:
«Мудрец-созерцатель — увы, не герой!
Гораздо важней, что не трусом родился:
Стоишь за Отчизну и дом свой горой!»

«Да, мудрость и смелость — хорошие чувства,
Но честность превыше!» - так третий изрек:
«Считаю притворством любое искусство -
Фальшивых людей не пущу на порог!»

«А преданность? Преданность вовсе забыли?» -
Воскликнул четвертый, слегка покраснев:
«Все знают о дружбе и верности — силе,
Сдвигающей горы! И это — не блеф!»

« А я отдаю предпочтенье смекалке!
И хитростью можно всех целей достичь!» -
Отметился пятый: «Без ружей и палки -
В капкан или яму завлечь важно дичь!»

Так спорили яростно в сумраке ночи,
В защиту своей правоты вновь и вновь.
И только один, опустив долу очи,
С улыбкой шепнул: «Да ведь это — любовь...»

В его глазах — вселенская печаль,
Он молча морду опустил на лапы -
Несутся мимо фуры и пикапы
В какую-то неведомую даль.

В кюветной луже стынут облака
И замерли березы вдоль дороги,
А небеса так холодны и строги:
Из туч сочится смертная тоска.

Народ спешит скорей попасть домой:
На остановке завывает вьюга -
И только старый пёс встречает друга
В любое время: летом и зимой.

Предателя, что бросил и забыл:
Обрек на смерь от голода и стужи -
Но пес ему все так же верно служит
И ждет, надеясь, из последних сил.

Бабье лето опоздало -
Дождь все лил и лил без меры:
И плывет рябины алой
Флот листвы по луже серой.

Долго дул холодный ветер
Лес выстуживал под утро:,
Белый иней на рассвете
Травы присыпал, как пудрой.

Лужи за ночь покрывались
Льдом и под луной блестели...
Нам тепла еще бы малость
Мы согреться не успели!

И, услышав просьбы наши,
Солнце тучи разметало:
Осень — нет сезона краше:
Лес - из желтого металла,

С озерцами из нефрита,
С бирюзою небосвода,
Нега в воздухе разлита -
Лучшая неделя года.

Позади осенний маскарад,
Отпылавший за страстями лета,
Обнажил багряный листопад
Неприглядность зимнего скелета:

Подчеркнул корявостью ветвей
На дубах, застывших на опушке,
Дуплами глазниц, корой бровей,
Лысиной на старческой макушке.

А ведь летом были хороши -
С пышными кудрями свежих листьев:
Тень — для тела, радость — для души
И приют для птичек голосистых.

Отслужили... Больше не нужны?
В старости остались одиноки?
Просто отдыхают до весны:
Встрепенутся — лишь наступят сроки!

Песчинки любви утекают из чаши
Сквозь узкую щель в равнодушья сосуд:
Как мало осталось в ней нежности нашей!
Как быстро последние крохи бегут!

Выходит, напрасно казался безбрежным
И щедрым на радость любви океан -
Ты был поначалу и страстным, и нежным,
Вообще не способным на зло и обман.

Иль это сама я во всем виновата:
За искренность чувств принимала игру -
Тем горше бывает прозренья расплата,
Когда вдруг откроешь глаза поутру.

Ну, вот и конец — ничего не осталось:
Все чувства в песчаных руинах лежат...
В душе — пустота, беспросветность, усталость:
Страшнее, чем вечные муки и ад.

Закатов алых паруса над островною бригантиной,
Печальных ветров голоса бормочут над морской равниной.

За горизонтом тает день, в пучину каплями стекая,
Сквозь наползающую тень рябь проступает золотая.

И в шорохах ночной тиши таится трепет и истома -
Отдохновение души под рюмочку хмельного рома.

Жара сдалась — прохладный бриз едва колышет занавески,
Приоткрывая кипарис и виллу со старинной фрески.

Дурманит терпкий аромат чужих тропических растений,
В открытого окна квадрат глядят таинственные тени.

Смыкает сладкий сон глаза — и там волшебные картины:
Я, как Ассоль, жду паруса рассвета алой бригантины.

Чужая жена? Да она — королева!
Само совершенство — и справа, и слева!
Красавица — просто отрада для глаза!
Спокойна, добра — не орала ни разу!

Одета со вкусом: открытая блузка:
Как будто она — парижанка, тулузка:
Духами и шиком пленяет французским
И шелковым шарфом с рисунком этрусским.

А ноги стройней, чем у быстрой газели:
Они обежать за день город успели:
Купить для обеда авоську продуктов:
Картошку и мясо, капусту и фруктов.

Она и готовит вкуснее кухарки:
Ведь хобби ее - и борщи, и поджарки,
Торты, пироги, заливные, салаты,
На зиму засолит грибы и томаты.

В постели — тигрица, пантера, Багира:
За ночь рядом с нею не жалко полмира!
Распутна, жарка и бесстыдна до дрожи:
Любую фантазию выполнить может!

С детьми — словно ангел: нежна, терпелива,
С семьею супруга гибка, будто ива:
Ни сплетен, ни ссор — только смех и улыбки!
Танцует и лепит, играет на скрипке.

Семью обшивает и вяжет прелестно:
Хозяйка на славу. Не женщина — песня!

Так, люто завидуя лузеру-другу,
К себе примеряли чужую супругу
Две особи с пузом, с трехдневной щетиной -
И каждый считал себя супер-мужчиной.

Иллюстрация - картина Алексея Худякова.

Все больше желтизны в ветвях берез и кленов,
Коралловых мазков в резной листве рябин,
А ведь еще вчера глаз отдыхал на кронах
Зеленых, как вода тропических глубин.

Накрапывает дождь, и нудно бьет по крыше,
На небе — серость туч, как мартовский сугроб,
И верится с трудом, что где-то там, повыше,
Светило крутит свой цветной калейдоскоп.

Неужто до зимы мы вынуждены будем
Страдать от темноты, дождя и холодов,
И вальс снежинок ждать: ведь он подарит людям
И свет, и чистоту — пушистый свой покров.

Элегантные дамы ушедшей эпохи -
Вы раскованы, злы, презираете вздохи,
Романтический бред и душевную муку:
Клятвы в верной любви вызывают лишь скуку.

Независимы, резки, всегда ироничны
И горды тем, что смеете быть неприличны,.
Эгоистки до мозга костей, непокорны,
Холодны и черствы — и немножечко вздорны.

Переменчивы, как направления бриза,
Но настойчивы в осуществленье каприза...
Сколько бедных сердец джентльменам разбили!
Сколько светлых надежд похоронено в пыли!

Ты мне приснился: сильный, молодой,
В руках нес счастье — полных два ведра!
Я, как лунатик, шла вслед за тобой -
Прочь, без оглядки, с отчего двора.

Мне свежий ветер кудри шевелил,
И солнце начинало припекать,
Родной простор был бесконечно мил -
Казалось бы: чего еще искать?

Но сердце заходилось от любви,
Плескалась радость у меня в груди:
И, прошептав: «Господь, благослови!»,
Окликнула тебя: «Не уходи!»

Ты оглянулся — и в твоих глазах
Я прочитала всю свою судьбу:
Взгляд был пытливым, как на образах -
Ты сердцем прочитал мою мольбу:

«Доверься мне: я в верности клянусь
И обязуюсь нежность подарить,
В тебя я без остатка погружусь -
Да свяжет нас невидимая нить!»

Пусть нам отпущен был недолгий срок -
Мы прожили его на небесах!
И, подводя своей судьбы итог,
Я буду помнить свет в твоих глазах.

Картина художника Дмитрия Левина.

Весь день штормило: ураган,
В атаку волны поднимая,
Как флибустьеров капитан,
Гнал их, на берег низвергая,

Дождем безжалостно хлестал
Суда, застигнутые штормом -
Но все же выдохся: устал,
Став тихим, мирным и покорным.

Угомонился океан -
Гроза сменила гнев на милость.
И брызг рассеялся туман,
Из туч светило появилось -

И сотни нитей золотых
Спустились от него на воду,
И на постройках судовых
Разлили негу и свободу.

И парус в солнечном дожде
Сложил натруженные крылья:
Не сдался, проявив в беде
Достойные наград усилья.

Тротуары, переулки,
Полуночные прогулки,
Поцелуи в тусклом свете фонарей.
Колоннады, шпили, арки
И скамейки в старом парке -
Всё — родное: город юности моей.

Ощущение свободы -
Здесь студенческие годы
Пролетели, прозвенели, как струна.
Как же много пережито,
Сколько слез порой пролито,
Сколько выпито и чая, и вина!

На глазах росла столица,
У людей светлели лица:
Все мы верили, что счастье впереди.
Сколько улиц и проспектов,
Грандиознейших проектов
И Москва-река как блещет — погляди!

Хорошей, красавец-город!
Ты мне бесконечно дорог -
Не расстанусь я с тобою никогда!
Здесь мои родились дети -
В лучшем месте на планете.
Ты — моя счастливая звезда!

Янтарный закат — дар ушедшего лета,
Как нежный глоток молодого вина:
Всю долгую ночь до хмельного рассвета
Нас будет хранить чародейка-луна.

А листья резные кудрявого клена
Театром теней разыграют спектакль
В квадрате экрана стены побеленной
С мудреным французским названьем «Миракль».

Там тоже любовь и кипящие страсти:
Безжалостность ревности, слезы разлук -
И светом любви на внезапном контрасте
Сплетенье и трепет неистовых рук.

Забрезжит рассвет и сотрет эти тени,
Свое волшебство принеся в темный мир:
Порадует пламенем красок осенних
Пришлет приглашенье на сказочный пир.

К губам твоим я палец приложу:
Остановлю поток ненужных слов.
О чувствах по поступкам я сужу:
Они покажут, если есть любовь.

Глаза твои не могут обмануть:
Они, как солнце, греют душу мне
И освещают мой тернистый путь,
И не дают пропасть на глубине.

Твои ладони источают жар,
Что заставляет тело трепетать,
А душу — петь, как струны у гитар,
Заветные слова тебе шептать.

Твои объятья страстны и нежны,
Полны благоговенья и любви -
Они меня ввергают в полусны:
Верни меня — лишь имя назови!

Целуй меня, целуй меня опять:
Я не хочу ни мига потерять!

Как я устала ждать звонка
И вздрагивать при каждом звуке,
Когда надежда и тоска -
Коктейль парадоксальной муки -

Лишает трезвости мой ум
И здравомыслия рассудок -
Хмельной дурман тяжелых дум
Сегодня — сладок, завтра — жуток.

Со мной играешь, словно кот
С наивной, простодушной мышью:
Даешь надежду, что вот-вот
Гроза закончится затишьем.

И тут же разбиваешь вдрызг
Построенный песчаный замок
Безжалостным прибоем брызг,
Устроив бурю спозаранок.

Как разорвать порочный круг
И снова обрести свободу?
Где задержался верный друг,
С которым и в огонь, и в воду?

Где то надежное плечо,
Что мне судьба предназначает?
Где тот, кто любит горячо?
Увы! Никто не отвечает...

Присядем на дорожку на старенький диван
И, помолчав немножко, подхватим чемодан.

На городском вокзале галдеж и суета:
Как табор на привале. Спускается с моста

И дальше по перронам течет людской поток:
Одни спешат к вагонам, другие — в городок.

Согнувшись под поклажей, едва ползет мужик:
Рюкзак, баул и даже в рулоне половик!

А женщина-наседка кудахчет над детьми,
Держа за руку крепко, ругает: «Не шуми!»

Компания с гитарой — студенты налегке,
С одной лишь песней старой, грустят о костерке,

О тех местах на свете, где горы и тайга,
Где дует вольный ветер и вечные снега,

Где реки непокорны и грозен океан
Где в мире иллюзорном есть счастья талисман.

И я вот отправляюсь, влекомая судьбой,
В себе не сомневаясь, за счастьем — за тобой!

По озябшим улочкам осенним
Мы бродили много лет назад,
Наблюдали за листвы круженьем:
Набросал немало листопад

Разноцветных конфетти под ноги -
Выстлал ими щедро тротуар
И прибил к обочине дороги,
Не скупясь, избыточный товар.

Дворники сгребали их усердно,
А потом сжигали на кострах:
Становился город злым и серым -
Прокутил богатство вертопрах.

В переулках, как больные птицы,
В сумерках нахохлились дома...
Как нескоро лето возвратится -
Впереди унылая зима.

Глаза олененка и грация лани,
Изящный изгиб пальцев трепетной длани -
В них длинный мундштук с небольшой сигареткой...
Кто эта красавица, фея, брюнетка?

А как же каноны: изъянов немало -
Пожалуй, фигура чуть-чуть подкачала:
Нет пышного бюста известной блондинки
И впалые щеки прозрачны, как льдинки,

Но дело не в бедрах, груди и овале -
Прекрасней принцессы мы все не видали:
Печальные взгляды, точеные ноздри
И бархат пушистых ресниц — это Одри!