В эту осень бирюза просится.... Художник Olena Skytsiuk. Петриковская живопись

Какой же он унылый - этот серый цвет вокруг. Серое небо. Серые дома.... Одно только в нем хорошо - спокойный серый фон это то, что нужно для яркого рисунка! Берем большую кисть, макаем ее в радугу, и весело рисуем на сером фоне солнце, цветы, любовь, красоту, нежность, тепло и добрые слова. И даже простая яркая клякса на сером фоне станет живой и волшебной! Смелее! Больше веселых цветов в одежде, в мыслях, в жизни!

Знаешь, серость разогнать надо бы.
Нарисуем по́ небу радугу,
Кинем россыпь облаков перистых;
Мы раскрасим целый мир, веришь ты?
В эту осень бирюза просится -
Синих птиц добавим многоголосицу,
Сердца ритм и нежность рук ласковых.
Разноцветим мир души красками.

Вечерняя тишина

Красавица

Две красавицы

Утята

****

«Красная Шапочка» в иллюстрациях Антона Ломаева

Чудесные, со множеством подробностей на длительное рассматривание, за которые иллюстратор стал лауреатом всероссийского конкурса «Образ книги». Но всё же такое вольное обращение и неожиданно смелая интерпретация немецкой классической сказки с немецкой фройляйн в итальянский «commedia dell'arte» вызывает у меня когнитивный диссонанс...



далее



оставить комментарий

Серия сообщений "Красная шапочка":

Часть 1 - Красная шапочка иллюстратора Stefano Morri
Часть 2 - Красная шапочка в живописи
...
Часть 16 - «Красная Шапочка» в иллюстрациях Г.К.Спирина
Часть 17 - Красная шапочка
Часть 18 - «Красная Шапочка» в иллюстрациях Антона Ломаева

"Клеопатра - Ида Рубинштейн" (балет в девяти сценах)

Проект "Русские сезоны ХХI века"
"Клеопатра - Ида Рубинштейн "


Музыка: Игорь Стравинский, Николай Римский-Корсаков, Жюль Массне, Александр Глазунов, Морис Равель, Габриэль Форе, Омар Фарух Теклибек


Идея: Андрис Лиепа
Хореография: Патрик де Бана
Либретто: Жан Франсуа Вазель
Сценография: Павел Каплевич
Художник по костюмам: Екатерина Котова
Стилист: Александр Шевчук

Клеопатра, Ида Рубинштейн - Илзе Лиепа
Михаил Фокин - Михаил Лобухин
Роберт де Монтескью - Артем Ячменников
Вацлав Нижинский - Михаил Мартынюк
Тамара Карсавина - Наталья Балахничёва
Анна Павлова - Александра Тимофеева
Бронислава Нижинская - Вероника Варновская
Сергей Дягилев - Игорь Пиворович

Идея сделать спектакль по мотивам маленького кусочка из яркой биографии самой непредсказуемой, эпатажной, как сказали бы сегодня, танцовщицы начала 20-го века Иды Рубинштейн принадлежит Андрису Лиепе. Родилась она во время съёмок фильма "Шехерезада". "Когда я увидел, что с экрана на меня смотрит не Илзе, не моя сестра, а смотрит Ида Рубинштейн, вот с этого момента вся эта история и закрутилась", – признаётся руководитель проекта Андрис Лиепа. "Илзе – блистательная актриса. Помимо того, что она балерина, у неё есть этот дар актрисы, которая может сыграть всё, что угодно без слов". На сцене она – одна в двух лицах: известная танцовщица Ида Рубинштейн в шикарном парижском особняке и царица Клеопатра из жаркой пустыни.

Либретто к балету написал парижанин Жан Франсуа Вазель. В этой пластической истории, рассказанной Илзе Лиепой, непрофессиональная балерина убеждает Михаила Фокина поставить на неё спектакль и… становится звездой. За постановку взялся приглашённый хореограф Венской оперы – француз Патрик де Бана. "Моя Ида Рубинштейн – это очень независимая женщина, очень сложная женщина, очень элегантная женщина", – говорит хореограф Патрик де Бана. "Это женщина мира. Та, что покорила Париж в начале ХХ века как икона моды. Она сама была от кутюр! Илзе такая же – они с Идой будто сестры".
 

Вот он – выход королевы, в шикарном наряде. Такие любила Ида Рубинштейн. Костюмы не только для сцены, но и для выходов в свет для неё создавали Бакст и Бенуа. Эти наряды меняли европейскую моду. В Иду – женщину, которая перелетала через Альпы на аэроплане, охотилась на оленей в Норвегии, ночевала в палаточном лагере в горах Сардинии – были влюблены, кажется, все.

"Какая-то невероятная женщина, утончённая, пропитанная серебряным веком, квинтэссенция что называется", – отмечает художник Павел Каплевич. "Мне кажется, Илзе очень точно этому соответствует. Она вся такая из звезд, из комет, из протуберанцев. Мне кажется, это здорово – такой русский сфинкс".
Рядом с Илзе Лиепа – солисты Мариинки, Большого, театра Станиславского и Кремлевского балета. Они не танцуют, скорее, играют – легендарных Павлову, Нижинского, Карсавину и самого реформатора-Фокина. А Ида Рубинштейн – рядом с ними учится балетным движениям, поднимаясь на какую-то недосягаемую высоту. И вот уже в образе легенды все чётче проступают черты самой Илзе Лиепы.


источник

Музыка стихов. Николай Гумилёв

Канцона

 

Храм Твой, Господи, в небесах,
Но земля тоже Твой приют.
Расцветают липы в лесах,
И на липах птицы поют.

Точно благовест Твой, весна
По веселым идет полям,
А весною на крыльях сна
Прилетают ангелы к нам.

Если, Господи, это так,
Если праведно я пою,
Дай мне, Господи, дай мне знак,
Что я волю понял Твою.

Перед той, что сейчас грустна,
Появись, как Незримый Свет,
И на все, что спросит она,
Ослепительный дай ответ.

Ведь отрадней пения птиц,
Благодатней ангельских труб
Нам дрожанье милых ресниц
И улыбка любимых губ.
 

Читать далее...

К 200-ЛЕТИЮ ПОЭТА...ПОЭЗИЯ М.Ю.ЛЕРМОНТОВА-НЕИСЧЕРПАЕМЫЙ ИСТОЧНИК ВДОХНОВЕНИЯ КОМПОЗИТОРОВ.

" Что за звуки! Неподвижен, внемлю
Сладким звукам я;
Забываю вечность, небо, землю,
Самого себя. "
Из раннего стихотворения «Звуки» (1830) , показывающее, как свободно звуковые впечатления претворялись у юного Лермонтова в поэтические образы...

Первым вокальным произведением на стихи Лермонтова были "Горные вершины", созданные в 1839 году "дедушкой русского романса" Николаем Титовым.

"Горные вершины" исп.Сергей Мигай

Кстати, Лермонтов вполне мог знать об этих первых переложениях своих стихов на язык музыки. Находясь в Петербурге в феврале 1841 года, он, вероятно, прочел в газете «Северная пчела» (1841, 20 февраля, № 40) такое объявление: «В музыкальном магазине Одеона поступила в продажу только что отпечатанная певческая пьеса «Молитва» на слова Лермонтова; музыка сочинена нашим даровитым композитором Ф. М. Толстым». Тогда же, при жизни Лермонтова, его стихи уже становились предметом домашнего музицирования. Одно из подтверждений этого факта находим в письме Ник. Елагина (участника московского кружка Елагиных — Киреевских). 18 августа 1840 года он писал: «Читали ли вы в «Отечественных записках» стихи Лермонтова, перевод из Гёте? Стихи эти очень понравились Москве... Я сочинил музыку на эти стихи, и они поются у нас в Люблино с утра до вечера»( Речь идет о стихотворении «Горные вершины»)

В 1840 году вышли нотные издания сразу четырех "Молитв" ("В минуту жизни трудную...") Гурилева, Николая Титова, Феофила Толстого и Александра Скарятина. Все остальные "Молитвы" появились уже позже: Даргомыжского (1844), Глинки (1855), Петра П. Булахова (1856), Софьи Зыбиной (1856), Кушелева-Безбородко (1857), Мусоргского (1865) и других (более восьмидесяти) композиторов.

"Молитва" П.Булахов исп.Н. Обухова А.Гурилев исп.В. Миллер М.Глинка исп.И. Козловский

Примечательна история обращения Глинки к стихам поэта. Еще в 1847 году, вовсе не думая о Лермонтове, он записал в своем смоленском дневнике 28 сентября: «...оставшись один в сумерки, я почувствовал такую глубокую тоску, что, рыдая, молился умственно и выимпровизировал Молитву без слов для фортепьяно...»
Спустя несколько лет Глинка решил прибавить слова к своей «Молитве» и выбрал лермонтовское стихотворение. Он с радостью обнаружил, что эти стихи «подходят к мелодии и вообще к музыке как нельзя лучше»
19 января 1855 года он сообщил Н. В. Кукольнику: «Инструментую теперь «Молитву», написанную мною для фортепьяно без слов, — к этой молитве удивительно подходят слова Лермонтова: «В минуту жизни трудную»
Как видно из более позднего письма, он переделал «Молитву», имея в виду предстоящий концерт своей ученицы Д. М. Леоновой: он создал партитуру для контральто и оркестра, прибавив хор — «для усиления эффекта и отдохновения главного голоса» (из письма К. А. Булгакову от 23 июня 1855 года5). Таким образом, в окончательном виде (в партитуре) романс «Молитва», по мысли автора, становился не простым соединением давно написанной фортепианной пьесы без слов с лермонтовским текстом, а должен был приобрести новое, более глубокое и выразительное звучание.

Прижизненной была написана и "Еврейская мелодия" ("Душа моя мрачна...").
Романс Гавриила Ломакина вышел в нотном издании одновременно с "Молитвой".

"Еврейская мелодия" Н.Дмитриев исп. Мигай М.Балакирев исп. О.Слободская

С ЭТИХ ТРЕХ РОМАНСОВ НАЧИНАЕТСЯ ЖИЗНЬ ЛЕРМОНТОВСКОЙ ПОЭЗИИ В МУЗЫКЕ!
Читать далее...

Художник Simona Jankauskaite \Симона Янкаускайте

Прощай.
Позабудь
И не обессудь.
А письма сожги...
Как мост.
Да будет мужественен
Твой путь,
Да будет он прям
И прост.
Да будет во мгле
Для тебя гореть
Звездная мишура,
Да будет надежда
Ладони греть
У твоего костра.
Да будут метели,
Снега, дожди
И бешеный рев огня,
Да будет удач у тебя впереди
Больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен
Бой,
Гремящий в твоей груди.
Я счастлив за тех,
Которым с тобой,
Может быть,
По пути.

Читать далее...

Балетное каприччио. Художник Стефан Пен (Stephen Pan)

 

 

潘仲武(Stephen Pan) 

Рожденный в семье известнейших художников Китая, Stephen Pan проникся всесильной любовью ко всему, что касается живописи. Еще в возрасте пяти лет мальчик получил от дедушки свой первый урок по рисованию и живописи. Хотя Pan уважал и ценил древние китайские традиции искусства, но влюбился по уши в эпоху Возрождения и в работы французских импрессионистов. Уже в возрасте тринадцати лет юный Pan имел свою первую персональную художественную  выставку и за свои картины маслом занял первое место в National Art Excellence awards в Китае.  В двадцать с лишним лет Стивена пригласили преподавать уроки рисования в Шанхае. Позже, для собственного творческого развития, Pan эмигрировал в США, где в 1997-м ему предложили должность преподавателя в Академии искусств(Academy of Art College, Сан-Франциско).

 

Отпусти меня, отпусти меня,
Отпусти меня, мама, в балет!
Мне всего одиннадцать лет,
Моя бущность – невыразимая…
         В этот город чужой отпусти меня…

Читать далее...

"Маргарита и Арман". Балет по роману Дюма «Дама с камелиями»

   Балет Фредерика Аштона, поставленный полвека назад для Марго Фонтейн и Рудольфа Нуреева. Точнее, придумывал-то он его только для Фонтейн — боготворимой им примы, сущего ангела, вечного источника вдохновения для английского классика и одного из создателей Королевского балета Великобритании. Ангелу перевалило за 40, но она оставалась в прекрасной форме — и Аштон хотел воспеть балерину в танце. Он раздумывал над сюжетом, что наиболее подошел бы для гимна великой женщине, и, случайно попав на драматический спектакль «Дама с камелиями», решил, что эта пьеса Александра Дюма-сына о страдающей от чахотки куртизанке, отказывающейся от своего счастья ради счастья и благополучия ее возлюбленного, прекрасно подходит для балета.

Выдающаяся английская балерина Марго Фонтейн. 

  Балет "Маргарита и Арман" об абсолютно жертвенной любви создавался в атмосфере тщательно скрываемой ревности (Аштон), торжества с хулиганским оттенком (Нуреев  в Париже сиганул через барьеры аэропорта и вскоре оказался в Лондоне. Рудольф Нуреев отлично разобравшийся в ситуации, вел себя на репетициях как правитель мира) и беспечного счастья Фонтейн, которую этот расклад устраивал. В результате получился спектакль, в котором каждое па блистательно, как алмаз, возникший под гигантским давлением; спектакль, сразу же ставший легендой. Его танцевали только Фонтейн и Нуреев, и лишь после того, как оба покинули этот мир, стали получать право на дебют другие исполнители. Всегда — артисты хай-класса; так в Королевском балете эту роль исполняла первая балерина мира Сильви Гиллем.  

Читать далее...

Анна Ахматова.

"В синеватом Париж тумане и, навечно, опять Модильяни незаметно бродит за мной. У него печальное свойство, даже в сон мой вносить расстройство и быть многих бедствий виной..." Анна Ахматова глазами Амедео Модильяни. Париж, 1910год. Позже в Мемуарах Ахматова писала: " Вероятно, мы оба не понимали одну существенную вещь: всё, что происходило, было для нас обоих предысторией нашей жизни: его - очень короткой, моей - очень длинной. Дыхание искусства ещё не обуглило, не преобразило эти два существования, это должен был бы

1.


2.


3.


4.

ть светлый, лёгкий предрассветный час. Но будущее, которое, как известно, бросает свою тень задолго перед тем, как войти, стучало в окно, пряталось за фонарями, пересекало сны и пугало страшным бодлеровским Парижем, который притаился где-то рядом. И всё божественное в Амедее искрилось сквозь какой-то мрак..."